[10.01]

«Оказавшись на острове, я сначала все время думал о том, когда поем в следующий раз. Теперь думаю только о том, когда снова прикоснусь к Лисе. Я начинаю ненавидеть, когда другие приходят к нам в лагерь». — Чон Чонгук, день восемнадцатый.

Что-то в расчетливых шахматных ходах Ланы беспокоило меня, но я молчала. Когда она отвела Чонгука в сторону и рассказала ему о своем плане, а он с восторгом согласился, я оставила свои страхи при себе. Может, я зря переживаю, но что-то в том, что мы втягиваем так много людей, беспокоило меня. Возможно, потому что я боялась, что чем больше людей в нашем союзе, тем менее ценным был каждый его участник. Тем не менее, чтобы дойти до конца, нужно плести интриги, и Лана определенно делала относительно умные ходы. Я должна бы восхищаться ею за это.

Наступили сумерки, и, в конце концов, Лана и Леон вернулись в свой лагерь, махая нам, пока темнота не поглотила их.

Не успели они уйти, как Чонгук схватил меня и притянул к себе, горячо поцеловав.

— Слава богу. Я думал, они никогда не уйдут. — Скользнул руками к моей заднице, обхватил ее и притянул к себе.

Ну, по крайней мере, мы с Чонгуком были на одной волне. На мгновение забыв о своих тревогах, я обвила руками его шею и притянула к себе, облизывая края его рта. На этот раз он был слегка солоноватым на вкус, острым от моря вокруг нас, и кусочки песка терлись между нашими телами, когда мы прижимались друг к другу.

А потом я вздрогнула, увидев, как толстый комар садится мне на руку. Я отпрянула от Чонгука, ударив по насекомому.

— Господи, как бы мне хотелось вернуться в нашу хижину.

— Ты что, шутишь? Это дает мне прекрасный повод намазать тебя маслом, — сказал Чонгук с усмешкой. Он взял меня за руку и повел вокруг костра в кусты, где спрятал наш бесценный репеллент от насекомых. Когда он наклонился, я поймала идеальный вид его худой, тугой задницы и шлепнула по ней.

Чонгук удивленно вскочил на ноги.

— Комар, — невинно проговорила я.

— Держу пари, — сказал он низким, хриплым голосом. Поднял бутылку и потряс ее. — Полагаю, это означает, что сначала ты займешься мной?

Вот это заманчивое предложение. Я взяла бутылку, налила немного густого масла в ладонь и поставила ее обратно на одну из наших самодельных скамеек. Бросив дразнящий взгляд на Чонгука, я покрутила пальцем.

— Повернитесь, сэр.

Он так и сделал, и у меня чуть не пересохло во рту при виде его широких плеч. Мы оба умирали с голоду, так что лопатки у него стали чуть заметнее, но талия оставалась стройной и подтянутой, а тяжелый треугольник плеч — таким же здоровым и великолепным, как всегда. Мне хотелось провести языком по его коже вместо лосьона, но я заставила себя вести себя прилично. Чтобы согреть жидкость, я растерла ее между руками, а затем положила их ему на спину, скользя по мышцам.

Чонгук застонал от удовольствия.

— Это превратится в импровизированный массаж плеч?

— Если тебе повезет, — поддразнила я в ответ.

— Я чувствую, удача на моей стороне прямо сейчас, — сказал он, и его легкий смешок заставил мои колени превратиться в желе. Я закончила растирать лосьон по его спине и провела руками вверх к его плечам, мои пальцы легко скользили по коже. Несколько мгновений я разминала его мышцы, а потом не смогла удержаться и провела по его мускулистым рукам. Мускулистые и тугие, но не выпуклые. Именно так, как мне нравилось. Я издала тихий одобрительный возглас и продолжила скользить пальцами вниз по его руке, обводя ими вокруг запястья, а затем играя с его пальцами.

— Мне становится одиноко, — сказал он хриплым голосом, так же взволнованный моим легким поддразниванием, как и я.

— Подожди минутку, — попросила я, перегнувшись через его руку, чтобы прошептать ему на ухо: — Теперь, когда твоя спина в безопасности, все комары соберутся спереди.

Он повернулся, схватил меня за руку и притянул к себе.

— Жестокая женщина. — Прикусил мою губу, поддразнивая. — Просто это значит, что мне придется найти, чем прикрыться. Я подумываю о горячей брюнетке с длинными ногами и шикарным ртом.

— Я случайно знаю одну, — ответила я, затем нежно прикусила его нижнюю губу. Провела руками по его гладкой коже, пытаясь найти опору, но лишь скользя по блестящим, твердым мышцам. Это только еще больше заводило меня. Отступила от него на шаг и положила свои маслянистые руки ему на грудь, делая вид, что наношу больше масла на его тело, в то время как все, чего я действительно хотела, это продолжать прикасаться к нему. Скользнула ладонями по его ключицам, пока он стоял неподвижно, прежде чем двинуться вниз к линии живота, задев соски по пути.

Он застонал, запутываясь руками в моих волосах, и притянул меня для быстрого, страстного поцелуя.

— Твой черед. Повернись ко мне спиной.

Я послушно повернулась — в нетерпении — и мой желудок начал делать дикие сальто в предвкушении. Я услышала, как Чонгук открыл бутылку, затем одной рукой приподнял мои густые вьющиеся волосы, чтобы на них не попало масло, когда он будет размазывать его по моей спине. А потом я стала ждать.

И ждать.

Секунды тянулись, как часы, а я ерзала на месте, возбужденная и встревоженная одновременно. Он ведь не передумал?..

Теплые, скользкие руки скользнули по моим плечам, и я почти растаяла на песке.

Как восхитительно. Несколько раз мне делали массаж спины, но никогда он не казался таким расслабляющим — большинство парней, как правило, давили своими пальцами таким образом, что это было болезненно, а не приятно, но Чонгук знал, как прикоснуться ко мне. Его пальцы скользили по моей коже, задевая бретельки бикини и трепеща под ними. Он легонько надавливал, разминая мои мышцы, поглаживал, начав с плеч и верхней части спины, а затем скользнул ниже к пояснице. Обхватил меня руками и легкой лаской прошелся по моим бедрам и животу. Я вздрогнула, когда он попал в чувствительное местечко, но не попросила его остановиться.

Он скользнул масляными руками по резинке моего бикини, намекая на грядущие события, и я повернулась в его объятиях, мое дыхание трепетало в горле.

— Сначала надо намазать переднюю часть, — прошептала я.

Чонгук притянул меня к себе, и мое покрытое маслом тело проскользило по его гладкому телу.

— Пойдем в шалаш, — сказал он. — Там нас никто не увидит. — И он поцеловал меня, чтобы успокоить, увидев, как я внезапно нахмурилась.

Я хмурилась не от мысли о том, что мне придется пройти короткое расстояние (около тридцати футов), чтобы добраться до убежища — я нахмурилась от того, что съемочные группы, возможно, наблюдают, как мы обмазываем друг друга маслом и возбуждаемся. Это был личный момент на острове, где их в принципе не могло быть, и я подозрительно вглядывалась в тени.

— Ты видел оператора?

Они были такими незаметными и тихими, что я перестала замечать их после первых нескольких дней. Я пнула себя — как я могла забыть, где мы находимся?

— Нет, но я хочу быть уверен, что в деревьях не спрятаны камеры—сюрпризы, — успокоил Чонгук, и меня охватило облегчение. Он взял меня за руку, другой держал бутылку, и повел обратно в укрытие. — Угадай, что я стащил из нашего бунгало, — сказал мне Чонгук с усмешкой.

Мне ничего не пришло в голову.

— Что?

Он прижал бутылку к карману, и я услышала, как хрустнула фольга. Презервативы. Умный мужчина.

Я ухмыльнулась и двинулась к передней части нашего укрытия.

— Хорошо, что мы не поделились ими с другой командой.

Мы держали несколько лишних пальмовых листьев у входа в шалаш, чтобы вытирать песок с наших ног, и когда мы это сделали, я заметила кое—что странное. — Наше убежище... они расширили его, пока нас не было.

Чонгук хмыкнул в ответ.

— Да, Лана что-то упоминала об этом. Сказала, что в нем слишком тесно для двоих взрослых.

По какой—то причине мне стало грустно.

— Мне вроде как нравилась теснота. — Теперь у меня нет повода прижиматься к Чонгуку всю ночь, а я действительно хотела этого.

— Мне тоже, — проговорил Чонгук, и его голос прозвучал так же раздраженно, как и мой, что заставило меня усмехнуться. Потом он хлопнул меня по заднице. — Дамы вперед. Залазь, чтобы я мог закончить с тобой.

От меня не ускользнул двусмысленный намек. Я постаралась повилять попой, когда пробиралась в маленькое укрытие.

Лана определенно постаралась. Внутренность нашего крошечного убежища расширилась — если раньше нам едва удавалось втиснуть два тела на четырех бамбуковых досках, то теперь их было десять. Она взяла мое первоначальное А-образное укрытие и расширила его второй А-образной рамой с тяжелой веткой листьев, пересекающей середину. Это было очень похоже на букву М без провала посередине.

— Я должна поблагодарить ее завтра, — проговорила я, подтягивая под себя ноги и потянувшись за нашим единственным одеялом, которое лежало сложенным в углу.

— Есть одна вещь, которая мне нравится в новом дизайне, — сказал Чонгук, заползая за мной, и потянул что-то спереди, закрывая вид на небо. — Эта сумасшедшая женщина действительно сделала дверь.

Я посмотрела на другую сторону рамы позади меня и, конечно же, она сделала заслонку и здесь, чтобы закрыть проход.

— Завтра обязательно надо будет ее поблагодарить.

Чонгук схватил меня за лодыжку и закинул ее себе на плечо, а я снова упала на локти. В тусклом свете я едва могла разглядеть его дьявольскую улыбку.

— Ложитесь на спину, миледи, и пусть ваш покорный слуга намажет вам ноги маслом.

— Покорный слуга? Где он прохлаждался все это время?

— Был занят тем, что любовался видом, — произнес Чонгук с самым ужасным акцентом кокни, который я когда-либо слышала.

Я уже собиралась подразнить его, но вместо того чтобы намазать мою ногу маслом, он повернулся так, что оказался на коленях и закинул мою ногу к себе на плечо, устроившись между моих ног. Схватил меня за другую икру и потянул вверх, пока я не оказалась распростертой на полу, Чонгук навис надо мной и впился зубами мне в живот.

— Чонгук! — ахнула я, когда он начал стягивать мои трусики, на мгновение сводя мои ноги вместе. Он оставил кусок ткани болтаться на одной ноге, которую перебросил через плечо, прежде чем уткнуться носом в мое бедро. Я извивалась, стараясь приглушить стоны, пока он двигался все ближе к тому месту, где я нуждалась в нем больше всего. — Мы не должны, — начала я протестовать, а затем громко застонала, когда его дыхание обожгло мое лоно, и я слегка дернула бедрами.

— Тише, женщина. Я занят тем, что возобновляю союз с моим товарищем по команде. Мне нужно завоевать ее, если я хочу, чтобы она голосовала за меня, — проговорил он хриплым голосом, и языком легко скользнул вдоль моего уже влажного влагалища. Раздвинул пальцами мои складки, а затем ртом скользнул по моей плоти. Достойный ответ, который я придумала, вылетел из моей головы, когда его язык коснулся клитора.

И через несколько секунд мне уже стало все равно, запишут ли камеры в лесу мои крики удовольствия.

***

Я смотрела на бесконечный песчаный пляж и с трудом сдерживалась, чтобы не коснуться Чонгука. Остальные выстроились на песке рядом с нами, и, как обычно, любопытные взгляды были направлены в нашу сторону. Я знала, что они ждут, не взорвемся ли мы друг на друга, но обманывать становилась все труднее и труднее, и я чувствовала их пристальное внимание.

Рядом со мной, высокий и напряженный, Чонгук скрестил руки на груди, пристально наблюдая за нашим ведущим. Если он и испытывал ту же неловкость, что и я, то удивительно хорошо это скрывал.

В конце ряда Лана, казалось, почувствовала мою нервозность, и посмотрела на меня долгим, многозначительным взглядом и слегка вздернула подбородок, как бы говоря: «Выпрямись». Думай о деле.

Я кивнула ей и снова взглянула на Чипа. Сосредоточься.

— Сегодня ваш последний командный вызов, — сказал Чип громким голосом, как будто он более взволнован этим, чем мы. Поднял красочный кусок веревки. — Она соединит вас с вашим товарищем по команде, и вместе, привязанные за талию, вы оба пройдете через самую изнурительную полосу препятствий, какую только можно себе представить.

Ну и дела. Отлично.

— Это последнее испытание, конечно, на иммунитет. Две команды, которые финишируют последними, будут отправлены на голосование, после которого одна из команд покинет шоу.

Последнее. Мы просто обязаны пройти его хорошо, и мы окажемся во втором раунде. После этого будут состязания за личный иммунитет, и наш тайный союз будет по тихой убирать остальных участников. Мне хотелось посмотреть на Чонгука и понять, рад ли он или огорчен тем, что скоро мы окажемся в одной куче со всеми остальными, но не осмеливалась оглянуться.

Я оставалась спокойной и молчаливой, когда меня привязали к боку Чонгука каким-то ярко-фиолетовым шнурком от тарзанки. Он разделял нас примерно на фут — ровно настолько, чтобы мы спотыкались друг о друга, — и давал немного свободы, но недостаточно. Я быстро поняла, как продюсеры хотели, чтобы это испытание прошло — один партнер тащил другого через полосу препятствий. Прекрасно. Посмотрела вперед на препятствия между деревьями — да, конечно, я могла разглядеть какую-то качающуюся лозу и лужу грязи впереди.

Бедный Чонгук, застрял со мной.

— Команды готовы? — крикнул Чип, отвлекая мое внимание, и мы, как один, наклонились вперед, поставив одно колено перед другим, готовясь бежать.

— Две последние команды, пересекшие финишную черту, отправляются на голосование. — Чип опустил руку. — Удачи вам! Вперед, пошли, пошли!

Команды ринулись в бой. Мы с Чонгуком тоже бросились вперед. Веревка, связывающая мою талию с талией Чонгука, дернулась, когда он прыгнул вперед, и мне пришлось напрячься, чтобы удержаться на ногах. Адреналин хлынул по моим венам, и я начала двигаться вперед. Мне вдруг захотелось обыграть остальных в их игре — показать им, что мы с Чонгуком действительно сила, с которой нужно считаться.

И мне очень, очень не хотелось сегодня отправляться домой.

Первым препятствием была низкая стенка для скалолазания, и команды теснились вместе, толкаясь и пихаясь, чтобы попытаться преодолеть ее — нелегкий подвиг, учитывая, что мы связаны парами. Чонгук был прямо за моей спиной и подтолкнул меня в плечо, и как только почувствовала, что веревка ослабла, я начала подниматься, перебирая ногами.

Я все еще не была особо спортивной, но адреналин, бурлящий во мне, помог. Я ухитрилась, шатаясь, спуститься с другой стороны, не поранившись больше чем ссадина на колене, и упала. Чонгук схватил меня за руку, помог подняться на ноги, и мы бросились вперед.

Очень скоро мы оказались впереди других команд с большим отрывом. Ничего удивительного, Чонгук был настолько спортивным, что тащил меня за собой. Когда я запиналась, его инерция подстегивала меня. А еще у нас имелся белок (арахисовое масло), чтобы питать нас. Я держалась рядом с ним, в то время как другие мои соперницы, казалось, увядали. Даже Лана, которая благодаря своему миниатюрному телу была очень быстрой и проворной, не поспевала за Леоном.

Мы снова собирались победить. Радость захлестнула меня, и я схватилась за веревку, пытаясь подтолкнуть Чонгука вперед. Линия препятствий продолжалась — веревочная сеть, еще один подъем на стену и испытание на рытье. Чонгук казался полным бесконечной энергии, и когда другие участники догнали нас, а затем снова отстали, гордость захлестнула меня. Я смотрела, как работают его плечи, загорелые на солнце и блестящие от пота.

Возможно, я слишком сосредоточилась на наблюдении за своим партнером, потому что после того, как мы оба схватились за веревочные качели с узлами и бросились через грязевую яму, я приземлилась на свою лодыжку.

Раздался неприятный щелчок, когда мой вес неуклюже опустился на ногу, и боль пронзила ее. Я вскрикнула и упала, а короткая веревка гарантировала, что Чонгук упадет на меня. Боль — красная и ослепляющая— вспыхнула, и я почти потеряла сознание.

Чонгук выругался и подтолкнул меня, не понимая, как мне больно.

— Вставай, Лиса. У нас почти получилось!

Боль была невыносимой, но какая-то глупая часть меня бурлила адреналином, и, повинуясь его настойчивым рукам, я все равно попыталась встать на ноги... и тут же снова упала на землю, когда меня пронзила раскаленная добела боль. Чонгук снова навалился на меня.

Когда мы упали обратно на землю, я увидела, как первая команда промчалась мимо нас, направляясь к финишу. Он был так близко.

— Моя лодыжка, — сказала я, готовая вот-вот разреветься. — Я не могу идти.

— Мы должны закончить, или нас исключат, — сказал Чонгук, пытаясь помочь мне встать. — Ты должна попытаться идти. Всего несколько футов.

Я кивнула и оперлась на Чонгука, пытаясь перенести свой вес так, чтобы могла хромать вместе с ним. Мы делали это несколько минут. Мимо нас пронеслась одна команда, потом другая. Я издала разочарованный звук, и Чонгук втянул в себя воздух. Он думал о том же, о чем и я — если мы придем одними из последних, мы окажемся на плахе. Последнее место, где я хотела бы, чтобы мы были. Но я с трудом могла справиться с дикой болью. Она пересилила все разумные мысли, когда я тяжело навалилась на него.

Еще мгновение спустя Чонгук заколебался. Я подумала, что он рассердится на меня за мою медленную хромоту, но, к моему удивлению, он поднял меня на руки.

— Все хорошо, детка, — прошептал он и прижался губами к моим волосам, притягивая меня в свои объятия. — Почти закончили. — Я уткнулась лицом ему в грудь, когда он нес меня через финишную черту, тяжело двигаясь к последнему месту.

Это все моя вина.

***

Я опустила голову, глядя на совет команд, а Чип стоял впереди, готовый зачитать результаты голосования. Вопросы, которые он нам задавал, не были теплыми и в основном касались того, как я тащу свою команду вниз. В выражениях других моих конкурентов тоже не проявлялось особого сочувствия. У одного или двух на лицах читалась радость, хотя они и пытались это скрыть. В конце концов, я действительно слаба в любом виде физического испытания. Последний командный иммунитет, и я потеряла его для Чонгука.

Я отстой.

Моя лодыжка была туго обмотана, но распухла вдвое больше обычного. Как только камеры перестали снимать соревнования, ко мне нагрянули медики и осмотрели меня. Вердикт? Сильное растяжение связок, но без переломов, так что я могу остаться в игре, если только не решу сама покинуть шоу (и тем самым непроизвольно затащить Чонгука в ложу проигравших). Я решила остаться.

Даже если это только до суда.

Джек и Мэг сидели рядом с нами на скамейке лузеров и казались немного более уверенными в себе, чем мы с Чонгуком. В конце концов, они оба целы. Им было трудно вместе перебраться через грязевой пруд с веревочными качелями, и в конце концов им пришлось идти вброд. Их одежда все еще покрыта грязью, но они казались уверенными, когда бросали взгляды на меня и мою чудовищную лодыжку.

— Команды, передайте ваши грифельные доски вперед. Я зачитаю первый голос, — произнес Чип своим лучшим голосом телеведущего. Он вытащил первую дощечку, посмотрел на нее, а затем перевернул, прочитав номер команды.

— Команда Шесть.

Я смотрела на дощечку со смешанными чувствами. Следующая будет для нас, это точно. Чонгук был сильным соперником.

Чип поднял второй планшет.

— Команда Шесть.

Я немного приподнялась, удивленная этим. Посмотрела на Лану, которая сидела среди остальных команд, и она многозначительно посмотрела на меня, ее взгляд казался жестким. Неужели она по-тихому подговорила часть участников, чтобы спасти наши задницы на голосовании? Если это так, мне придется поблагодарить ее, когда мы вернемся. Она могла бы съесть все мое арахисовое масло, если бы захотела.

Ну, может быть, и нет.

Когда Чип продолжил зачитывать следующий голос, ее лицо оставалось каменным.

— Команда шесть, — но я заметила слабый намек на самодовольную улыбку на лице ее партнера Леона. Дальше по ряду, скрестив руки на груди, открыто улыбался Уилл.

Конечно же, Лана спасла наши задницы. Я у нее в долгу.

Чонгук, казалось, медленно осознал то же самое. Когда были зачитаны последние два голоса, он выпрямился, и я взглянула на него, радостно улыбнулась и потянулась к его руке. Я хотела обнять его, но такое открытое проявление дружелюбия сработало бы против нас.

Очевидно, Чонгук чувствовал, что любая демонстрация привязанность сыграет против нас. Он выдернул свою руку из моей и сурово нахмурился.

Я отстранилась, пытаясь отмахнуться от него, но его холодный отпор задел мои дурацкие чувства. Я прикусила щеку изнутри, чтобы не расплакаться. Это было глупо, но моя лодыжка болела, моя гордость казалась задетой, и мои эмоции готовы были вырваться наружу. Мне хотелось, чтобы Чонгук обнял меня, а не оттолкнул. Посмотрела на Лану, чтобы убедиться, что она тоже заметила мой маленький жест.

Она заметила. Выражение ее лица стало жестким и недружелюбным. Лана не одобряла моих проявлений привязанности к Чонгуку.

— Команда Одиннадцать! Вы проходите в следующий раунд, — прокричал Чип, подходя к нам и помогая мне подняться на ноги. — Как ты себя чувствуешь?

— Готова продолжать игру, — легко сказал Чонгук своим ровным, самоуверенным голосом.

— Отлично, — добавила я, заставляя себя улыбнуться.