Между жизнью и смертью

Электрический свет мерцал, пока Новый Орлеан накрывала буря. Молнии разрезали ночное небо над поместьем Майклсонов, где часы показывали далеко за полночь. В тишине просторной спальни Энни беспокойно металась во сне, её тело покрылось испариной, а глаза быстро двигались под закрытыми веками. Рядом с ней спал Кол, его рука покоилась на её сильно округлившемся животе, где близнецы должны были появиться на свет только через несколько месяцев.

Внезапно Энни распахнула глаза, резко сев на кровати. Воздух в её лёгких сгустился, словно превратившись в лёд. Время, казалось, замедлилось, когда она открыла рот и высвободила крик, который начал зарождаться глубоко внутри неё.

Звук, вырвавшийся из её горла, не был человеческим – древний, потусторонний вопль банши прокатился по особняку, сотрясая стены и заставляя каждое стеклянное изделие вибрировать. Стаканы, зеркала, окна – всё одновременно разлетелось на тысячи осколков. Волна сверхъестественной энергии распространилась от неё, как кольца по воде.

Кол мгновенно проснулся, его руки уже поддерживали Энни, когда её крик оборвался и сменился пронзительным стоном боли.

– Энни! – в его голосе звучал неприкрытый страх. – Что случилось?

Его руки ощутили влагу на простынях, и даже в полумраке он мог различить кровь, смешанную с околоплодными водами.

– Дети... – выдохнула она, сжимая его руку с нечеловеческой силой. – Они идут... сейчас!

Двери спальни распахнулись – Элайджа и Клаус ворвались внутрь, за ними Ребекка и Фрея.

– Началось, – произнесла Фрея, бегло осмотрев Энни. Её глаза внимательно следили за пульсацией энергии, исходящей от неё.

Кол поднял Энни на руки.

– Нужно перенести её в подготовленную комнату, – его голос звучал собранно, но те, кто знал его тысячу лет, видели неприкрытый ужас в его глазах. – Фрея, вызывай ведьм. Клаус, найди Елену, ей нужно быть здесь.

Особняк Майклсонов мгновенно превратился в центр хаотичной активности. Давина и представительницы трёх ковенов Нового Орлеана прибыли буквально за минуты, словно чувствуя, что что-то начинается. Елена примчалась вместе с Дэймоном и Кэролайн, её лицо побледнело от страха за сестру.

В большой церемониальной комнате, подготовленной для родов, Энни лежала на специальной кровати, окружённая свечами и символами. Кол сидел рядом, крепко держа её за руку, пока новая волна схваток заставляла её мучительно изгибаться.

– Я здесь, – шептал он, нежно убирая влажные пряди волос с её лица. – Я всегда буду здесь, моя Энни.

Их взгляды встретились. Даже сквозь боль и страх, Энни улыбнулась ему.

– Знаешь, – выдохнула она между схватками, – тысячелетний первородный вампир выглядит совершенно беспомощным сейчас.

Кол хмыкнул, целуя её пальцы.

– Только с тобой, моя маленькая банши. Только с тобой я могу быть таким.

Фрея и Давина работали на противоположных сторонах комнаты, создавая магический барьер, чтобы сдержать всплески энергии, которые с каждой новой схваткой становились всё мощнее. Окна снова начали дрожать, а воздух наполнился странным серебристым мерцанием.

– Нам нужна твоя кровь, Кол, – сказала Фрея, протягивая нефритовую чашу. – Для защитного заклинания.

Кол не колебался. Прокусив запястье, он позволил своей древней крови наполнить чашу.

– Это поможет? – спросил он, не отпуская руки Энни.

– Должно, – ответила Давина, добавляя в смесь травы и произнося заклинание. – Твоя кровь связана с детьми, она даст нам контроль.

В соседней комнате Елена металась между окном и дверью, беспокойно заламывая руки.

– Если что-то случится с ней... – её голос дрожал.

Дэймон подошёл и обнял её за плечи.

– Твоя сестра – самая сильная, Елена. И она окружена сильнейшими ведьмами и первородными вампирами. Если кто и сможет пройти через это, то именно Энни.

Клаус стоял у окна, наблюдая, как магическое сияние усиливается вокруг дома.

– Когда Хоуп родилась, мир изменился, – произнёс он задумчиво. – Эти дети... они принесут что-то ещё более непостижимое.

Крик Энни прервал их разговор, проникая через толстые стены. Елена рванулась к двери, но Элайджа преградил ей путь.

– Им нужно пространство, – сказал он мягко, но твёрдо. – Доверься им.

В родильной комнате ситуация становилась критической. Энни, окружённая мерцающим светом, кричала, когда новая волна энергии прокатилась по комнате, нарушая заклинание.

Энни вскрикнула, когда сильнейшая схватка сотрясла её тело.

– Уже время, – объявила Фрея, занимая место в ногах кровати. – Энни, тебе нужно тужиться. Сейчас!

Ведьмы усилили своё заклинание, формируя кольцо защиты вокруг них, пока Энни, сжимая руку Кола так сильно, что сломала бы запястье обычному человеку, начала рожать.

Комната наполнилась пульсирующей энергией, воздух искрился от сверхъестественной силы. Пламя свечей взметнулось к потолку, а затем внезапно комнату заполнил серебристый свет.

– Я вижу головку! – воскликнула Фрея. – Ещё немного, Энни!

Энни закричала последний раз, и внезапно в комнате раздался новый звук – тонкий, но удивительно сильный крик новорождённого.

– Девочка, – с благоговением произнесла Фрея, держа на руках младенца, окутанного серебристым сиянием. – Она прекрасна, Кол.

Кол на мгновение застыл, глядя на свою дочь – первого ребёнка за тысячу лет существования. Но радость быстро сменилась тревогой, когда Энни снова закричала.

– Второй ребёнок, – напомнила Давина, поспешно забирая девочку, чтобы очистить и завернуть её.

Кол вернулся к Энни, чей лоб покрылся ледяным потом, а глаза становились всё более стеклянными.

– Энни, ещё немного, солнышко, – он целовал её виски, её руки, пытаясь придать ей сил. – Ты справишься. Ты самая сильная женщина, которую я знаю.

– Кол... – её голос стал слабее. – Я... я чувствую холод...

Страх пронзил его сердце, давно мёртвое, но бьющееся только для неё.

– Фрея! – в его голосе звучала неприкрытая паника.

Фрея быстро проверила Энни и обменялась встревоженным взглядом с Давиной.

– Мальчик идёт неправильно, – произнесла она тихо. – Нам нужно действовать быстро.

Следующие минуты слились в калейдоскоп боли и страха. Энни слабела с каждой секундой, её пульс замедлялся, несмотря на все усилия ведьм поддержать её магией. Кол держал её руку, шепча слова поддержки, обещания и признания в любви.

Когда, наконец, родился мальчик, комната погрузилась в странную тишину. В отличие от своей сестры, он не кричал, но его глаза, широко раскрытые, смотрели на мир с непостижимой древней мудростью.

– Он... особенный, – прошептала Фрея, держа мальчика так, чтобы Кол мог его увидеть.

Но Кол не смотрел на сына. Все его внимание было приковано к Энни, чьё сердцебиение внезапно стало прерывистым, а затем...

– Нет! – закричал он, когда монитор показал прямую линию. – Энни!

Ведьмы бросились к ней, начиная заклинания регенерации, но Кол уже знал – магия не успевает. Не задумываясь ни на секунду, он прокусил своё запястье и приложил его к губам Энни.

– Пей, – прошептал он. – Пей, моя любовь.

Кровь стекала в её неподвижные губы, но она не реагировала.

– Кол, – мягко произнесла Фрея, кладя руку ему на плечо. – Возможно, уже...

– Нет! – он оттолкнул её руку. – Я не позволю ей уйти!

В этот момент в комнату ворвалась Елена, почувствовавшая беду. Увидев сестру, она бросилась к кровати с криком отчаяния.

– Энни! – слёзы текли по её лицу. – Нет, сестрёнка, пожалуйста...

Кол посмотрел на неё затуманенными глазами.

– Я могу превратить её, – произнёс он хрипло. – Сейчас же.

Елена, замерев на мгновение, медленно кивнула.

– Спаси её, – прошептала она. – Каким бы ни был способ.

Но прежде чем Кол смог сломать шею Энни, чтобы завершить превращение, Фрея остановила его.

– Подожди, – сказала она, проверяя пульс. – Её сердце остановилось, но твоя кровь уже в её организме. Если она умерла с твоей кровью...

– Она уже в процессе перехода, – закончил за неё Элайджа, появившийся в дверях.

Комната погрузилась в тяжёлую тишину, прерываемую только тихим плачем новорождённой девочки. Кол медленно поднялся, его взгляд переместился на детей – его детей – которых держали Давина и одна из ведьм.

С неуверенностью, не свойственной тысячелетнему вампиру, он приблизился к ним. Давина осторожно передала ему дочь, завёрнутую в мягкое одеяло.

Кол замер, глядя на крошечное лицо. Она была идеальной – с пушистыми тёмными волосами как у него и формой лица как у Энни. Когда девочка открыла глаза, они сверкнули на мгновение серебром – как у банши – прежде чем вернуться к глубокому карему цвету.

– Привет, принцесса, – прошептал он, и впервые за многие столетия слёзы блеснули в его глазах. – Я твой папа.

Фрея подошла к нему с мальчиком на руках.

– Хочешь подержать своего сына?

Кол осторожно передал дочь обратно Давине и взял на руки сына. Мальчик, в отличие от сестры, был совершенно спокоен. Его глаза, уже осмысленные не по возрасту, изучали отца с любопытством.

– Эти дети, – тихо произнесла Фрея, стоя рядом с братом. – Они нечто невиданное прежде. Девочка – банши с вампирскими чертами, я чувствую это в её ауре. А мальчик... – она провела рукой над его головкой, не касаясь, но считывая энергию. – Он что-то совершенно новое. В нём есть частица каждого из вас, но также что-то древнее, что я не могу распознать.

Кол не отрывал взгляда от сына, чувствуя странную связь с ним – не только отцовскую, но и что-то более глубокое, словно они были частями одного целого.

– Как ты назовёшь их? – спросила Елена, тихо подойдя к нему. Её лицо было мокрым от слёз, но она пыталась улыбаться, глядя на племянников.

Кол покачал головой.

– Мы с Энни выбирали имена вместе. Я хочу, чтобы она была здесь, когда мы назовём их официально.

Прошло двадцать четыре мучительных часа. Тело Энни перенесли в её комнату, где Кол не отходил от неё ни на минуту, ожидая пробуждения. Дети были с ними – их кроватки стояли рядом с постелью, где лежала их мать.

Клаус, Элайджа и Ребекка по очереди заходили, предлагая Колу отдохнуть, но он отказывался уходить. Елена проводила с ним часы, разговаривая с сестрой, словно та могла её слышать. Дэймон и Кэролайн организовали поставки крови для Энни, когда она очнётся.

Вечером второго дня, когда надежда уже начала угасать, Кол сидел рядом с Энни, держа её холодную руку. Дети тихо спали в своих кроватках.

– Знаешь, – говорил он тихо, – наша дочь такая же громкая, как ты. Все Майклсоны уже попали под её чары. Даже Никлаус не может отойти от неё больше чем на пять минут. А наш сын... он так похож на тебя, Энни. У него твои глаза и твоя душа. Они ждут тебя, любимая. Я жду тебя. Пожалуйста, вернись к нам.

В комнате было тихо, только тиканье часов нарушало тишину. Кол наклонился, целуя холодную руку Энни, когда вдруг почувствовал слабое движение пальцев.

Он замер, боясь поверить. Но затем её пальцы определённо сжались вокруг его руки, и веки Энни затрепетали.

– Фрея! Елена! – закричал Кол, не отрывая взгляда от лица Энни.

В комнату вбежали все, кто был в доме, замирая у порога, когда Энни медленно открыла глаза. Они были другими – с красноватым отблеском, характерным для новообращённых вампиров.

– К...Кол? – её голос был слабым, но ясным.

– Я здесь, – он обхватил её лицо руками, не веря своему счастью. – Я всегда здесь, моя любовь.

– Дети? – тревога мелькнула в её глазах.

– Они в порядке, – заверил он её. – Они прекрасны, Энни. И они ждут, чтобы познакомиться со своей мамой.

Фрея подошла с бокалом крови.

– Тебе нужно выпить это, – сказала она мягко. – Ты... изменилась, Энни.

Энни медленно осознала, что произошло. Она посмотрела на свои руки, чувствуя новую силу, текущую по венам.

– Я вампир, – произнесла она не вопросительно, а утвердительно.

– И всё ещё банши, – добавила Фрея. – Первая в своём роде.

Энни приняла бокал и выпила кровь, морщась от непривычного вкуса, который, однако, утолял жажду, горящую в её горле.

– Помоги мне сесть, – попросила она Кола. – Я хочу увидеть наших детей.

С помощью Кола она села на кровати, и он бережно принёс ей сначала дочь, затем сына, устраивая их на её руках. Энни смотрела на них с благоговением, слёзы – теперь вампирские – текли по её щекам.

– Они идеальны, – прошептала она. – Наши маленькие чудеса.

Кол сел рядом, обнимая их всех троих.

– Ты думала о именах? – спросил он тихо. – Я хотел дождаться тебя.

Энни улыбнулась, глядя на дочь.

– Для неё я думала об имени Эстер – в честь твоей матери, но с лучшей судьбой. Эстер Миранда Майклсон.

Кол сглотнул комок в горле, тронутый её выбором.

– А для нашего сына? – спросил он, когда смог говорить.

Энни посмотрела на мальчика, чьи глаза, казалось, понимали каждое слово.

– Генрих, – сказала она мягко. – Генрих Грейсон Майклсон.

– Генрих и Эстер, – повторил Кол, пробуя имена на вкус. – Идеально.

Дверь комнаты тихо открылась, и Елена вошла, её лицо сияло от счастья при виде сестры, живой – хоть и не совсем в том смысле, как раньше.

– Энни! – она бросилась к кровати, осторожно обнимая сестру, стараясь не потревожить детей. – Я думала, что снова тебя потеряла.

За ней вошли остальные Майклсоны – Клаус с непривычно мягким выражением лица, Элайджа в своём неизменном костюме, но с заметной улыбкой, Ребекка, уже планирующая шоппинг для племянников, Фрея и Давина, гордые своей ролью в спасении всей семьи.

– Добро пожаловать в семью первородных, дорогая невестка, – торжественно произнёс Элайджа. – Теперь ты действительно одна из нас – навечно.

Клаус подошёл ближе, изучая детей с неприкрытым любопытством.

– Кол, старина, – сказал он с усмешкой, – кто бы мог подумать, что именно ты нарушишь все законы природы и создашь новый вид.

Кол усмехнулся в ответ.

– Всегда был самым изобретательным из вас, братец.

Ребекка осторожно коснулась щёчки Эстер.

– Она будет разбивать сердца, – заметила она. – А этот маленький джентльмен будет её защитником.

Энни смотрела на всех них – свою новую вечную семью – и чувствовала, как что-то внутри неё меняется, приспосабливаясь к новой реальности. Она больше не была просто банши или просто человеком. Она была чем-то большим, чем-то новым – как и её дети.

– Я думала, что умерла, – тихо сказала она, глядя на Кола. – Я действительно видела смерть, стоящую рядом.

Кол взял её за руку, переплетая их пальцы.

– Но ты вернулась, – просто ответил он. – Ты всегда будешь возвращаться ко мне, Энни Гилберт. Теперь у нас есть вечность.

Энни посмотрела на своих детей, затем на сестру, на Майклсонов – всю эту странную, сверхъестественную семью, которая стала её собственной – и улыбнулась.

– Вечность звучит как отличное начало, – прошептала она, встречаясь взглядом с Колом, чьи глаза обещали ей всё то, о чём она никогда не смела мечтать – любовь, семью, дом и теперь – бесконечное время, чтобы наслаждаться всем этим.

За окнами Нового Орлеана рассветало новое утро, и мир уже никогда не будет прежним – ведь в нём теперь жили дети банши и первородного вампира, первые в своём роде, предвестники нового будущего для всех сверхъестественных существ.