Тьма и свет

Новый Орлеан всегда был городом, где граница между мирами становилась тоньше, чем где-либо еще. Энни чувствовала это каждым нервом своего существа, но теперь, на пятом месяце беременности, эта грань, казалось, и вовсе перестала существовать.

Она проснулась среди ночи, вцепившись в простыни. В комнате было холодно, несмотря на теплую луизианскую ночь за окном. Прикосновение ледяных пальцев к своему лицу Энни почувствовала раньше, чем услышала шепот.

"Они между мирами... Дети сумерек... Ни там, ни здесь..."

Энни резко села на кровати, инстинктивно положив руку на живот.

– Кто здесь? – её голос дрожал, но она не чувствовала страха, только странное узнавание.

"Мы те, кто был перед тобой... Мы матери, те, кто видел границы миров..."

Шепот становился громче, перешёптывание множества женских голосов наполнило комнату.

"Твои дети изменят равновесие..."

Дверь в спальню распахнулась, и на пороге возник Кол, его лицо исказилось от тревоги. Он мгновенно оказался рядом с ней, обнимая за плечи.

– Что случилось? Я слышал твой голос, – его пальцы нежно коснулись её щеки.

Энни моргнула, и внезапно комната снова стала обычной. Ни холода, ни шепотов.

– Я... я слышала их, Кол. Голоса умерших матерей. Они говорили о наших детях.

Кол напрягся, его глаза сузились.

– Что они сказали?

– Что наши дети между мирами. Что они изменят равновесие.

Кол притянул её к себе, его руки обвились вокруг её тела в защитном жесте.

– Всё будет хорошо. Ничто не причинит вреда ни тебе, ни нашим детям. Я обещаю.

Энни прильнула к нему, но в её глазах отражалось беспокойство, которое не могли развеять даже самые искренние обещания.

***

Утром в Квартале начало твориться нечто необъяснимое. Небо над Новым Орлеаном внезапно потемнело, хотя ни одного облака не было видно. Минутное затмение, которого не должно было быть. Люди останавливались посреди улиц, поднимая головы к небу. Туристы фотографировали, местные крестились.

В кафе, где сидели Фрея и Элайджа, свечи на столах внезапно вспыхнули ярче, а затем потухли, оставив после себя струйки дыма.

– Что-то не так с балансом, – тихо произнесла Фрея. – Я чувствую это с тех пор, как Энни забеременела, но сейчас всё обостряется.

Элайджа задумчиво смотрел в окно, где прохожие по-прежнему с недоумением смотрели на небо.

– Я встречался с ковеном вчера. Они обеспокоены. Говорят, что таких сильных возмущений в магическом поле Нового Орлеана не было никогда.

– Они должны понимать, что это не вина Энни или Кола, – ответила Фрея. – Это не то, что мы могли предвидеть.

– Дело не в вине, сестра. Дело в страхе. А страх всегда порождает худшие решения, – Элайджа поправил манжету. – Особенно, когда речь идет о нашей семье.

В этот момент в кафе зашел Клаус, на его лице застыло выражение, которое Элайджа слишком хорошо знал – смесь раздражения и беспокойства.

– Проблемы множатся, брат, – без предисловий заявил Клаус, садясь за их столик. – По городу ходят слухи о "лекарстве от вампиризма". И, что хуже всего, эти слухи связывают его с кровью Энни и нашими будущими племянниками.

– Это привлечёт нежелательное внимание, – нахмурилась Фрея.

– Оно уже привлечено, – Клаус поджал губы. – Я только что узнал, что в город прибыла очень интересная компания из Мистик Фоллс.

Элайджа и Фрея обменялись обеспокоенными взглядами.

– Кто именно? – спросил Элайджа.

– Елена Гилберт, – ответил Клаус, и его голос стал холоднее. – И с ней Дэймон Сальваторе и наша дорогая Кэролайн.

***

Энни сидела в саду особняка Майклсонов, когда почувствовала его. Тот самый зов, который она слышала всю ночь. Теперь он был яснее, сформированнее. Она закрыла глаза и позволила себе погрузиться в него.

Видение накрыло её волной. Она увидела двух подростков, стоящих на краю кладбища Святого Луи. Мальчик и девочка, так похожие и такие разные. Девочка с лукавой улыбкой Кола, но с бледностью, которой не было даже у Первородных. Мальчик с глазами серого цвета, как и у неё.

– Мама, – произнес мальчик в видении, и Энни вздрогнула от осознания, что смотрит на своих детей. – Мы должны выбрать сторону.

– Нет сторон, – ответила девочка, и её голос звучал как далекий колокол. – Есть только равновесие.

Видение исчезло так же внезапно, как и появилось. Энни открыла глаза и обнаружила рядом с собой Фрею, смотрящую на нее с тревогой.

– Ты тоже это видела? – спросила Энни, зная, что Фрея могла уловить отголоски её видения.

– Нет, но я почувствовала присутствие. Энни, я должна проверить детей. Что-то... что-то не совсем обычное происходит с твоей беременностью.

Энни молча кивнула, и Фрея осторожно положила руки на её живот, закрыв глаза в концентрации. Через мгновение её лицо изменилось, глаза широко открылись.

– Они... разные, – прошептала Фрея. – Один из них... я не могу описать точно, но его аура больше похожа на банши. Он связан с иным миром, миром мертвых. А второй...

– Вампир, – закончила Энни, внезапно понимая.

– Но это невозможно, – покачала головой Фрея. – Даже для Первородных.

– А мы с Колом не должны были иметь детей вообще, – мягко улыбнулась Энни. – Иногда невозможное просто ждет своего часа.

Фрея задумчиво кивнула, но не успела ответить – их внимание привлек шум со стороны входа в особняк. Голоса, один из которых Энни не слышала очень давно, но узнала мгновенно.

– Елена, – прошептала она, её сердце пропустило удар.

***

Слухи распространяются быстро, особенно в сверхъестественном мире. Уже через неделю после первых странных явлений в Новом Орлеане, по городу поползли разговоры о "лекарстве от вампиризма" в крови женщины, носящей детей Кола Майклсона.

Именно эти слухи и привели в город неожиданных гостей.

Энни почувствовала их приближение даже раньше, чем увидела. Что-то в её крови отозвалось, признавая родство. С помощью Фреи она спустилась по лестнице и замерла в дверях гостиной.

Трое посетителей стояли в центре комнаты, и Кол уже занял защитную позицию перед ними, словно отгораживая их от Энни.

– Давно не виделись, Энни, – Елена обернулась, услышав шаги Энни.

– Не думала, что когда-нибудь снова увижу тебя, – ответила Энни, медленно подходя ближе.

Кэролайн смотрела на неё с нескрываемым изумлением, а Дэймон оценивающе прищурился.

– Итак, слухи не врут, – хмыкнул он. – Миракл на подходе.

Кол угрожающе шагнул к нему.

– Следи за языком, Сальваторе, если хочешь сохранить его на месте.

– Я не искала встречи с вами, – холодно произнесла Энни, её взгляд не отрывался от сестры. – Особенно с тобой, Елена. После всего, что было сказано и сделано тобой.

– Обстоятельства изменились, – ответила Елена. – Как я вижу, довольно сильно.

В этот момент в комнату вошел Клаус, и атмосфера мгновенно накалилась еще больше.

– Какое трогательное воссоединение, – протянул он с опасной улыбкой. – Жаль прерывать, но мне интересно, зачем вы действительно пришли?

– Клаус, – Кэролайн кивнула ему, их взгляды встретились на мгновение дольше, чем требовалось.

– Кэролайн, – он произнес её имя с тем же оттенком нежности, что и всегда. – Всегда рад тебя видеть, но не могу сказать того же о твоих спутниках.

– Мы здесь из-за слухов, – прямо заявил Дэймон. – О лекарстве, которое может быть в крови наших маленьких полусверхъестественных племянников.

Кол сделал рывок вперед, но Энни остановила его, положив руку на плечо.

– Вы напрасно проделали весь этот путь, – ответила она. – Никакого лекарства не существует.

– Откуда тебе знать? – спросила Елена, делая шаг к сестре. – Ты сама – нечто невозможное. Банши, способная слышать мертвых, носящая детей от Первородного вампира. Всё это не должно существовать, и всё же...

– Я знаю достаточно, – отрезала Энни. – И если ты пришла сюда с мыслью использовать моих детей как средство, можешь сразу уходить.

В комнате повисла тяжелая тишина, которую прервал Элайджа, вошедший вместе с Фреей.

– Полагаю, мы можем обсудить это цивилизованно, – произнес он своим спокойным тоном. – Предлагаю всем присесть и поговорить как разумные существа.

***

Кэролайн стояла на балконе, глядя на ночной Новый Орлеан, когда услышала за спиной знакомые шаги.

– Ты так и не позвонила, – голос Клауса звучал мягче, чем она помнила.

– А ты так и не дождался, – ответила она, не оборачиваясь.

– Я обещал ждать, сколько потребуется, любовь моя. Даже если это будет вечность.

Кэролайн повернулась к нему, скрестив руки на груди.

– Похоже, у вас тут своя маленькая семейная идиллия. Никогда бы не подумала, что увижу Майклсонов в роли заботливых родственников.

– Кол изменился с появлением Энни, – пожал плечами Клаус. – Она как-то... смягчила его.

– А тебя?

– Меня? – Клаус усмехнулся. – Я всё тот же монстр, Кэролайн. Просто теперь у меня будут племянники, которых я буду защищать любой ценой.

Кэролайн внимательно посмотрела на него.

– Скажи мне честно, Клаус. Есть ли в этих детях что-то особенное? Что-то, что могло бы стать лекарством от вампиризма?

Клаус подошел ближе, его глаза серьезно смотрели на неё.

– Я не знаю. Но если и есть, я никогда не позволю использовать их как лабораторных крыс, даже тебе.

– Ты же знаешь, что я не причиню вреда Энни, – Спокойно произнесла Кэролайн. – Я приехала сюда с Еленой лишь, чтобы повидаться со старыми друзьями.

Они стояли молча, глядя на огни города, когда внезапно вдалеке раздался странный звук, похожий на хор из тысячи голосов. Свет в квартале начал мерцать, словно в такт этой неземной музыке.

– Это происходит всё чаще, – произнес Клаус. – С тех пор, как Энни начала слышать их.

– Слышать кого?

– Голоса мертвых матерей, предупреждающих о детях.

***

Элайджа нашел Энни и Елену в библиотеке. Они сидели на противоположных концах комнаты, напряжение между ними было почти осязаемым.

– Прошу прощения за вторжение, – сказал он, – но ковен Французского квартала просит о встрече. Они обеспокоены последними явлениями и считают, что это связано с твоей беременностью, Энни.

– Я знаю, – кивнула она. – Они правы. Это мои дети. Они уже взаимодействуют с миром, даже не родившись.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Елена, впервые проявляя неподдельный интерес.

Энни посмотрела на сестру долгим взглядом, словно решая, стоит ли делиться с ней.

– Я видела их, Елена. Наших детей. Выросших. Они... они особенные. Один из них связан с миром мертвых больше, чем я сама. А второй...

– Что с ним? – осторожно спросил Элайджа.

– Он будет первым рожденным вампиром, – тихо произнесла Энни. – Не обращенным, а рожденным с этой сущностью.

– Это невозможно, – покачала головой Елена.

– Вся моя жизнь – это череда невозможного, – улыбнулась Энни. – Разве ты забыла? Мы сами – нечто, что не должно было существовать. Двойник и банши.

– Я никогда не хотела этого, – резко ответила Елена. – В отличие от тебя, я всегда хотела быть нормальной.

– И посмотри, к чему это привело, – Энни грустно улыбнулась. – Ты стала вампиром, а я осталась той, кем была рождена.

Элайджа переводил взгляд с одной сестры на другую, чувствуя тяжесть старых обид между ними.

– Что произошло между вами? – спросил он. – Что заставило вас так отдалиться?

Сестры обменялись напряженными взглядами.

– Она выбрала вас вместо своей семьи, – наконец ответила Елена. – Вместо меня.

– Ты убила человека которого я любила больше жизни, – парировала Энни. – И после этого тебе хватило наглости появиться здесь.

– Я хотела защитить тебя!

– Это не защита, Елена! Когда Кол умирал, в тот же момент умерла и частичка меня.

За окном снова потемнело, хотя еще был день. В наступившей тишине они услышали, как по всему Кварталу зазвонили колокола.

– Они боятся, – произнес Элайджа, глядя в окно на темнеющее небо. – Люди, ведьмы, вампиры – все чувствуют, что грядет что-то, чего они не понимают.

– Страх порождает ненависть, – тихо сказала Елена. – А ненависть приводит к насилию.

– Именно поэтому нам нужно действовать быстро, – кивнул Элайджа. – Я договорился о встрече с представителями всех ковенов сегодня вечером. Они должны понять, что дети не представляют угрозы.

– А если представляют? – внезапно спросила Энни, и оба повернулись к ней. – Что, если они действительно изменят мир настолько, что всё станет другим?

В этот момент в комнату вошел Кол, его взгляд мгновенно нашел Энни.

– Что бы ни случилось, мы справимся с этим вместе, – твердо сказал он. – Наша семья защищает друг друга, всегда.

Елена поднялась, её взгляд переходил с Энни на Кола и обратно.

– Я вижу, – произнесла она тихо. – Ты действительно нашла свою семью.

– Елена, – Энни тоже встала, впервые её голос смягчился. – Мы всегда будем сестрами, что бы ни произошло между нами. Кровь не выбирают. Но мне хотелось хоть раз услышать от тебя извинения за всё случившееся. Но за все эти годы ты и не чувствовала себя виноватой.

***

В комнате Энни и Кола собрался семейный совет. Клаус мерил шагами пространство, Элайджа сидел в кресле, задумчиво сложив руки, Фрея стояла у окна, Кол сидел рядом с Энни на краю кровати.

– Ковены ждут объяснений, – сказал Элайджа. – И я не уверен, что у нас есть ответы, которые их удовлетворят.

– К черту ковены, – огрызнулся Кол. – Если они попытаются причинить вред Энни или нашим детям...

– Никто не причинит им вреда, – твердо заявил Клаус. – Я лично гарантирую это.

– Насилие только усугубит ситуацию, – покачала головой Фрея. – Нам нужно дать им понять, что дети не представляют угрозы для баланса.

– А если представляют? – снова спросила Энни, и все повернулись к ней. – Что, если то, что я видела... что, если их рождение действительно изменит всё?

– Тогда мы встретим это вместе, – ответил Кол, беря её за руку. – Что бы ни случилось.

– Я поговорю с ковенами, – решил Элайджа. – Объясню ситуацию, насколько это возможно.

– А я займусь нашими... гостями, – сказал Клаус. – Особенно Сальваторе. Он слишком заинтересован в возможном "лекарстве".

– Нет, – покачала головой Энни. – Я поговорю с Еленой. Она моя сестра, и, несмотря на всё, что между нами произошло, я знаю её. Если кто-то и может убедить её, то только я.

Все смотрели на неё с сомнением, но никто не стал возражать.

– Хорошо, – кивнул наконец Элайджа. – Но ты не останешься с ней наедине. Это слишком опасно в твоем положении.

– Я буду рядом, – сказал Кол, и его тон не оставлял места для споров.

***

Ночью, когда все разошлись, Энни стояла у окна своей спальни. Внезапно стекло затуманилось, и на нем, словно невидимым пальцем, начали проявляться слова.

"Выбери сторону. Тьма или свет."

Энни подняла руку к надписи, но не коснулась её.

– Нет сторон, – произнесла она твердо. – Есть только равновесие. И мои дети будут этим равновесием.

В тот же миг надпись исчезла, а комната наполнилась теплым, золотистым светом, исходящим отовсюду и ниоткуда одновременно. Энни почувствовала, как её дети впервые шевельнулись внутри неё, словно в танце между двумя мирами.

Тьма и свет. Жизнь и смерть. Равновесие, которое так долго нарушалось, наконец обретет свою точку опоры.

Энни закрыла глаза и улыбнулась. Что бы ни ждало их впереди, она была готова встретить это вместе со своей новой семьей. Колом, его братьями и сестрами, и, возможно – если судьба будет милостива – с Еленой.

Шепот древних матерей стих, уступив место тихой колыбельной, которую Энни начала напевать своим еще не рожденным детям – детям, которые однажды изменят мир.