Метка охотника

Елена чувствовала, как дрожат ее руки. Деревянный кол, направленный в сердце Коннора, казался неподъемным. Что-то внутри нее кричало остановиться, но было уже поздно. Она должна была защитить Джереми. Должна была защитить всех, кого любила.

– Прости, – прошептала она, прежде чем с силой вонзить кол в грудь охотника.

Глаза Коннора широко распахнулись от шока и боли. Его губы беззвучно прошептали проклятие, и затем... тьма. Елена почувствовала, как что-то невидимое перетекает от него к ней – тяжелое, древнее, похожее на яд, проникающий в кровь. Рука, державшая кол, начала гореть, и Елена в ужасе наблюдала, как на коже проявляется странный знак – метка охотника.

***

В тот же момент, в десятке миль оттуда, Энни Гилберт резко вскрикнула и упала на колени посреди гостиной особняка Майклсонов. Ее рука горела, словно кто-то прикладывал к ней раскаленное железо. Но на коже не было ни следа ожога.

Кол оказался рядом с ней за долю секунды, осторожно придерживая за плечи.

– Энни? Что происходит? – его обычно насмешливый голос звучал встревоженно.

– Елена... – с трудом выдавила Энни, сжимая зубы от боли. – Что-то случилось с Еленой. Я чувствую... боль. И что-то еще. Что-то темное.

Кол внимательно всмотрелся в ее лицо, а затем осторожно взял ее руку, исследуя безупречную кожу, которая, по словам Энни, так болела.

– Расскажи мне точно, что ты чувствуешь, – попросил он, помогая ей подняться и усаживая на диван.

Энни закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться.

– Это словно... проклятие. Древнее. Оно жжет изнутри, требует... – она запнулась. – Требует убивать. Елена в опасности, но не от кого-то... от самой себя.

Кол замер на мгновение, а затем его лицо помрачнело.

– Метка охотника, – произнес он тихо. – Твоя сестра убила одного из Пяти.

– Пяти? – переспросила Энни, стараясь справиться с волнами чужой боли, накатывающими через невидимую связь с сестрой.

Кол медленно опустился рядом с ней, его колено слегка касалось ее бедра. Он выглядел необычно серьезным, даже обеспокоенным, что было редкостью для вечно насмешливого Первородного.

– Братство Пяти – древний орден охотников на вампиров, – начал он, бережно удерживая руку Энни в своей. – Их создала сама природа как противовес нам, Первородным. Они сильнее обычных людей, быстрее, выносливее. И у них есть особая метка – татуировка, которая проявляется, когда они убивают вампиров.

– Но Елена не охотник, – возразила Энни.

– Нет, – согласился Кол. – Но она убила одного из них. А убийство охотника несет с собой проклятие.

Он аккуратно отпустил ее руку и слегка отодвинулся, создавая между ними небольшое пространство. Затем, словно сражаясь с самим собой, снова сократил расстояние.

– Проклятие заставляет убившего видеть кошмары наяву, – продолжил он. – Галлюцинации, которые толкают к самоубийству. Это месть природы за убийство охотника.

Энни почувствовала, как холод пробежал по ее спине.

– И как от этого избавиться?

Кол смотрел на нее долгим, изучающим взглядом, словно прикидывая, стоит ли говорить правду.

– Никак, – наконец ответил он. – Проклятие снимается само, когда новый охотник займет место убитого. Но найти потенциального охотника практически невозможно.

Энни ощутила, как паника начинает подниматься внутри.

– Но ты же Первородный! Ты жил тысячу лет! Должен быть способ!

Кол едва заметно улыбнулся, но его улыбка была лишена обычной насмешки.

– Тысяча лет опыта подсказывает мне, что некоторые законы природы нарушать не стоит, дорогая, – он протянул руку и заправил выбившуюся прядь ее волос за ухо, задержав пальцы на ее щеке. – Но... возможно, у Клауса есть свои планы.

– Клаус? – Энни подняла брови. – Причем тут Клаус?

Кол наклонился ближе. Она могла чувствовать его дыхание на своей коже.

– Мой брат одержим идеей найти лекарство от вампиризма. Для этого ему нужна карта, которая, по легенде, вытатуирована на теле охотника, – он усмехнулся. – А теперь дополни это тем фактом, что наш дорогой Никлаус одержим двойником, и картина станет яснее.

– Он хочет использовать ее, – прошептала Энни, чувствуя новую волну боли от Елены.

– О, не сомневайся, – кивнул Кол. – Но, возможно, в этом случае их интересы совпадают. Елене нужно избавиться от проклятия, Клаусу нужна карта к лекарству.

Кол внезапно замолчал и резко повернул голову к двери. Энни последовала за его взглядом и увидела в дверном проеме старшего Сальваторе.

– Не помешаю вашему уютному разговору? – иронично поинтересовался Деймон.

Кол не сдвинулся с места, продолжая сидеть непозволительно близко к Энни.

– Вообще-то, помешаешь, – протянул он с ленивой улыбкой. – Мы только начали самую интересную часть.

– Что тебе нужно, Деймон? – устало спросила Энни.

– Возможно, сообщить тебе, что твоя сестра только что убила охотника и теперь проклята? – он смерил Кола недружелюбным взглядом. – Но вижу, младший Майклсон уже все доложил.

– Мы как раз обсуждали, как помочь Елене, – холодно ответила Энни.

– И как же? Сидя в обнимку с одним из тех, кто хочет, чтобы лекарство никогда не было найдено? – Деймон шагнул в комнату. – Брось, Энни. Он использует тебя.

Кол рассмеялся.

– Какая ирония слышать это от тебя, Сальваторе. Вдруг стал экспертом в отношениях?

Деймон молниеносно оказался перед ними, нависая над диваном.

– Держись от нее подальше, Майклсон.

Кол медленно поднялся, встречая взгляд Деймона.

– Или что? – его голос стал опасно тихим. – Напомни мне, сколько раз ты умирал от моей руки в прошлом? Ах да, все эти разы были не по-настоящему. Хочешь исправить эту оплошность?

– Хватит! – Энни встала между ними. – Деймон, что с Еленой? Где она?

Деймон неохотно перевел взгляд на нее.

– Клаус забрал ее. Сказал, что может помочь контролировать галлюцинации.

– Конечно, может, – вмешался Кол. – Он ведь сам провел 52 года, 4 месяца и 9 дней под этим проклятием. После того, как убил Пятерку в 1114 году.

Энни удивленно посмотрела на него.

– И он... справился?

– Клаус умеет терпеть, – пожал плечами Кол. – Но даже его это почти сломало.

– Мне нужно к ней, – решительно сказала Энни, направляясь к двери.

Кол перехватил ее за руку, останавливая.

– Не думаю, что это хорошая идея, – его голос стал неожиданно мягким. – Твоя связь с ней делает тебя уязвимой. Ты чувствуешь ее боль, ее желание убивать. Что если это станет слишком сильным?

– Он прав, – неохотно согласился Деймон. – Елена сейчас не в себе. Она видит вампиров и хочет их убить. Всех вампиров.

– Но я не вампир, – возразила Энни. – Я ее сестра. И я нужна ей.

– А что если ты тоже начнешь видеть то, что видит она? – спросил Кол, не отпуская ее руки. – Что если проклятие затронет и тебя через вашу связь?

Энни замерла, осознавая, что в его словах была логика.

– Тогда что мне делать? Просто сидеть тут и ждать, пока Клаус решит все проблемы?

– Ты можешь помочь иначе, – сказал Кол, мягко поглаживая большим пальцем внутреннюю сторону ее запястья. – Расскажи мне больше о своих способностях банши. Я думаю, твоя связь с смертью может быть ключом к пониманию проклятия.

Деймон фыркнул.

– Да, конечно. Он просто хочет выведать информацию о твоих силах, Энни. Не будь наивной!

Энни резко повернулась к нему, выдергивая руку из хватки Кола.

– Хватит, Деймон! Ты сделал свой выбор. Ты выбрал Елену. Так что перестань вести себя так, будто тебя волнует, что происходит со мной!

– Это не так, – ответил Деймон, и на мгновение в его глазах мелькнула искренняя боль. – Я всегда буду заботиться о тебе, Энни. Как друг.

– Друг? – она горько усмехнулась. – Друзья доверяют выбору друг друга. А ты пытаешься контролировать меня.

– Я пытаюсь защитить тебя! – в его голосе прорвалось отчаяние.

– От чего? От Кола? – она покачала головой. – Или от самой себя? От моего выбора, который тебе не нравится?

Деймон сжал челюсти, не находя ответа.

– Ты не можешь доверять Майклсонам.

– А я должна доверять тебе? – спросила Энни. – Человеку, который разбил мне сердце, метаясь между мной и моей сестрой?

Кол стоял рядом, наблюдая за их перепалкой с легкой улыбкой. Когда Энни обернулась к нему, он поднял руки в жесте притворной капитуляции.

– Я наслаждаюсь шоу, дорогая. Продолжай.

Вопреки ситуации, Энни почувствовала, как уголки ее губ дернулись в намеке на улыбку. Было что-то освобождающее в его циничной честности.

– Ты невыносим, – сказала она ему.

– Я знаю, – он подмигнул. – Одна из моих лучших черт.

Деймон закатил глаза.

– Идеальная пара. Циничный психопат и наивная банши.

Энни проигнорировала его.

– Я все равно хочу увидеть Елену, – твердо сказала она Колу.

Первородный вздохнул.

– Что ж, я вижу, тебя не переубедить. Но позволь хотя бы сопровождать тебя.

– Даже не думай... – начал Деймон, но Энни перебила его.

– Хорошо, – согласилась она, глядя прямо в глаза Колу. – Но сначала расскажи мне больше о лекарстве. Что это? И почему ты против его поисков?

Кол помрачнел. Он бросил быстрый взгляд на Деймона, а затем снова сосредоточился на Энни.

– Не здесь, – тихо сказал он. – Не при нем.

– Боишься, что я помешаю твоей лжи? – усмехнулся Деймон.

Кол демонстративно проигнорировал его, не отрывая взгляда от Энни.

– Пойдем со мной, и я расскажу тебе все, что знаю. Включая то, почему Клаус никогда не должен найти это лекарство.

– Хорошо.

– Энни, не делай этого, – попытался остановить ее Деймон.

Она повернулась к нему, и ее глаза были холодны.

– Это мой выбор, Деймон. И он тебя не касается. Передай Елене, что я приду, как только смогу.

С этими словами она позволила Колу увести себя из комнаты, оставив Деймона стоять в одиночестве с выражением бессильной ярости на лице.

***

Кол привел Энни в сад за особняком Майклсонов. Они шли по узкой тропинке среди идеально подстриженных кустов роз – дело рук Ребекки, как мимоходом заметил Кол. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в оттенки оранжевого и розового.

– Итак, лекарство, – произнесла Энни, нарушая уютное молчание. – Почему ты не хочешь, чтобы его нашли?

Кол остановился у небольшого каменного фонтана и присел на его край, жестом предлагая Энни сделать то же самое. Когда она устроилась рядом, он некоторое время смотрел на воду, словно собираясь с мыслями.

– Лекарство от вампиризма никогда не предназначалось для таких, как мы.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Энни, невольно подаваясь ближе.

Кол поднял глаза, и она была поражена глубиной тревоги в его обычно насмешливом взгляде.

– Лекарство было создано как часть заклинания Квецию. Заклинания, способного уничтожить завесу между мирами живых и мертвых.

Энни почувствовала, как холодок пробежал по ее спине.

– Завесу?

– Да, – кивнул Кол. – Ту самую, благодаря которой такие, как ты, могут слышать мертвых, не сходя с ума от их постоянных криков.

Он наклонился ближе, и его рука легко коснулась ее руки.

– Представь, что произойдет, если завеса падет. Миллиарды умерших душ обрушатся на мир живых. Это будет конец всего, что мы знаем.

– Но при чем тут лекарство? – непонимающе покачала головой Энни.

Кол вздохнул.

– Лекарство – один из компонентов заклинания. Его можно использовать, чтобы превратить Сайласа – бессмертного колдуна, первого в мире настоящего бессмертного – обратно в смертного. А когда он умрет... – Кол сделал паузу, – он сможет воссоединиться со своей возлюбленной по ту сторону. И для этого он готов разрушить завесу.

Энни смотрела на него с недоверием.

– Это звучит как страшная сказка.

– Все страшные сказки имеют под собой основание, дорогая, – усмехнулся Кол, но его глаза оставались серьезными. – Тем более те, которым две тысячи лет.

Он аккуратно взял ее руку в свои ладони.

– Я видел многое за свою долгую жизнь, Энни. Я встречал ведьм, способных управлять стихиями. Оборотней, разрывающих вампиров голыми руками. Я видел, как люди превращались в чудовищ, и как чудовища проявляли больше человечности, чем кто-либо. Но ничто не пугает меня так, как возможность пробуждения Сайласа.

Энни никогда не видела его таким – без привычной маски циничного насмешника, с открытой тревогой и искренностью. Это заставляло верить его словам больше, чем любые доказательства.

– Именно поэтому я пытаюсь остановить Клауса, – продолжил Кол. – Он видит в лекарстве лишь способ сделать Елену снова человеком и создавать гибридов. Но цена будет слишком высока.

– Ты говорил об этом с ним? – спросила Энни.

Кол горько рассмеялся.

– Клаус слушает только себя. Для него все – лишь фигуры на шахматной доске. Включая тебя и твою сестру.

– А для тебя? – тихо спросила Энни, не отрывая от него глаз. – Кто я для тебя, Кол?

Он долго смотрел на нее, и в его глазах отражался закатный свет.

– Ты... – он запнулся, и это выглядело так непривычно для всегда уверенного в себе Первородного, – ты единственная, кто видит во мне не только монстра. Единственная, с кем я могу быть... собой.

Он погладил ее ладонь кончиками пальцев, и она ощутила, как по коже бегут мурашки.

– Когда живешь так долго, как я, начинаешь играть роли. Становишься тем, кого в тебе хотят видеть. Безумцем. Чудовищем. Охотником. Я был всем этим, – он поднял глаза, и его взгляд встретился с ее, – но с тобой... я просто Кол. И это пугает меня больше, чем вся армия охотников.

Энни не знала, что ответить. В его словах было столько открытости, столько уязвимости, что это обезоруживало. Она никогда не думала, что увидит такого Кола – без маски, без защитных стен из сарказма и жестокости.

– А теперь, думаю, нам пора навестить твою сестру. Посмотрим, что Клаус приготовил для нее.

Энни приняла его руку, и они направились к выходу из сада. Уходящее солнце бросало длинные тени на землю, а в голове Энни роились мысли о проклятиях, древних колдунах и Первородном, который впервые показал ей свое настоящее лицо.

***

В особняке Клауса они застали неожиданную картину. Елена сидела в гостиной, обхватив колени руками и смотрела перед собой невидящим взглядом. Рядом с ней, на почтительном расстоянии, стояли Стефан и Кэролайн. Клаус расхаживал по комнате, объясняя что-то с видом профессора.

– ...галлюцинации усилятся со временем, – говорил он. – Ты будешь видеть кровь там, где ее нет. Каждый вампир будет вызывать у тебя непреодолимое желание убить.

Он остановился, заметив новоприбывших.

– А вот и младший брат с прелестной мисс Гилберт номер два, – он изобразил приветственный жест. – Присоединяйтесь к нашему уроку истории.

Энни немедленно направилась к сестре, но Елена отпрянула от нее.

– Держись подальше, – прошептала она. – Я вижу его... охотника. Он говорит, что я должна убить их всех.

– Елена, это я, – мягко сказала Энни, опускаясь на колени перед сестрой. – Здесь нет никакого охотника.

– Он прямо за твоей спиной, – Елена смотрела куда-то поверх плеча Энни, ее глаза были расширены от ужаса. – Он говорит, что Кола нужно убить первым. Что он опасен.

Кол хмыкнул.

– Ну, в этом галлюцинация не врет.

– Не помогаешь, – бросила ему Кэролайн.

Энни взяла руки сестры в свои и вздрогнула, почувствовав, какие они холодные.

– Елена, послушай меня. Я чувствую то же, что и ты, через нашу связь. Я знаю, что это реально для тебя. Но это проклятие, и мы найдем способ его снять.

– Как? – отчаянно прошептала Елена. – Кровь... я вижу столько крови...

– Мы найдем нового охотника, – вмешался Клаус. – Мне нужна карта, которая появится на его теле, когда он станет полноценным членом Пятерки.

– И как ты собираешься найти потенциального охотника? – скептически спросил Кол. – Они не растут на деревьях, брат.

Клаус улыбнулся своей фирменной улыбкой, сочетающей опасность и самоуверенность.

– У меня есть план. И он включает вашего дорогого братца Джереми.

– Джереми? – Энни резко повернулась к нему. – Ты хочешь превратить Джереми в охотника?

– У него уже есть предрасположенность, – пояснил Клаус. – Он видит метку. Это первый признак потенциального члена Пятерки.

– Нет, – твердо сказала Энни. – Я не позволю втянуть Джереми в это.

– У тебя есть другое предложение? – спросил Клаус, приподняв бровь. – Потому что без этого твоя сестра продолжит погружаться в безумие, пока не решит, что лучший способ избавиться от проклятия – это забить осиновый кол себе в сердце.

Елена тихо всхлипнула, и Стефан немедленно двинулся к ней, но остановился, когда она отшатнулась от него.

– Нет! Не подходи! Я вижу... твое настоящее лицо. Монстр... вы все монстры...

– Интересно, – задумчиво произнес Кол, наблюдая за сценой. – Проклятие показывает ей истинную природу вампиров. Не то, что она хочет видеть, а то, что есть на самом деле.

– Заткнись, Кол, – огрызнулся Стефан.

Кол лишь пожал плечами.

– Просто наблюдение.

Энни крепче сжала руки сестры.

– Елена, смотри на меня. Только на меня. Я не вампир. Я твоя сестра.

Елена с усилием сфокусировала взгляд на лице Энни.

– Ты чистая, – прошептала она. – Но они... – ее взгляд метнулся к остальным, – они все в крови. Столько крови... Даже Кэролайн...

Кэролайн болезненно поморщилась, но не отступила.

– Я все еще твоя подруга, Елена, что бы ты ни видела.

– Я не могу здесь оставаться, – Елена вскочила на ноги. – Мне нужно уйти... уйти от них всех.

– Исключено, – отрезал Клаус. – В таком состоянии ты опасна для себя и других.

– Кто-то должен присматривать за ней, – согласилась Энни.

– Я могу, – вызвалась Кэролайн. – Мы можем держать ее в подвале Сальваторе, пока не найдем решение.

– Я с ней соглашусь, – кивнул Стефан. – С Кэролайн Елене будет легче, чем с кем-либо из нас.

***

После возвращения Энни и Кола, его гостиная превратилась в импровизированную лабораторию. Энни сидела на диване, наблюдая, как Бонни аккуратно берет еще одну каплю крови с её пальца на стеклянную пластину.

– Удивительно, что мы обнаружили это случайно, – произнесла Бонни, помещая образец под микроскоп. – Если бы ты не порезалась, а Кол не был таким импульсивным...

Кол, стоявший у окна, обернулся с притворно обиженным выражением лица.

– Эй, я просто помог остановить кровотечение. Старая вампирская привычка.

– Облизав мою рану, – уточнила Энни с улыбкой. – Какой джентльмен.

– И в результате превратился в почти человека на небольшой промежуток времени. Должен признать, странное ощущение – снова быть уязвимым.

Бонни оторвалась от микроскопа и задумчиво посмотрела на ребят.

– Вопрос в том, почему кровь Энни имеет такой эффект. Это не похоже ни на что, о чем я читала или слышала.

Энни пожала плечами.

– Может, это связано с моими способностями? Они начались примерно в то же время.

Кол присел рядом с ней на диван.

– Расскажи о них подробнее. Что именно ты видишь?

Энни немного помолчала, собираясь с мыслями.

– Это всегда по разному происходит. С одной стороны – наш обычный мир, с другой – что-то темное, древнее, но странно знакомое. И там есть символы, которые я почему-то понимаю.

Бонни с интересом наклонила голову.

– Когда именно начались эти сны?

– Она как буд-то было со мной всегда. Больше стало проявляется перед смертью родителей.

Кол и Бонни обменялись взглядами.

– Думаешь, есть связь? – спросил Кол.

– Уверена в этом, – ответила Бонни.

Она встала и подошла к столу, где лежали различные травы и амулеты.

– Я могу попробовать простое заклинание, чтобы усилить эффект крови Энни. Так мы увидим, насколько сильным он может стать.

– Звучит рискованно, – заметил Кол. – Что если это навредит Энни?

– Это безопасное заклинание, – успокоила его Бонни. – Просто катализатор, чтобы проявить скрытые свойства.

Энни решительно кивнула.

– Я согласна. Нам нужно знать, с чем мы имеем дело.

Бонни взяла свежий образец крови Энни и поместила его в небольшую чашу, добавив несколько капель прозрачной жидкости и щепотку трав. Затем она начала тихо произносить слова на латыни, и кровь в чаше начала светиться слабым красноватым светом.

– Невероятно, – прошептала Бонни. – Смотрите.

Кол наклонился над чашей.

– Кровь реагирует на магию. Усиливается.

Он обмакнул кончик пальца в светящуюся кровь и тут же отдернул руку, словно обжегшись.

– Эффект гораздо сильнее. Я чувствую, как вампирская сущность отступает. Но это... болезненно.

Бонни быстро прекратила заклинание, и свечение угасло.

– Похоже, магия действительно усиливает свойства твоей крови, Энни. Но это может быть опасно для вампиров в больших дозах.

Энни нахмурилась.

– Значит, в обычном состоянии моя кровь временно делает вампира человеком, а с магическим усилением эффект становится сильнее, но болезненным?

– И, судя по всему, эффект временный в любом случае, – добавил Кол, потирая палец. – Это важно. Если бы это было постоянно...

– То все вампиры в мире охотились бы за мной, – закончила за него Энни. – Одни, чтобы использовать как лекарство от вампиризма, другие – чтобы убить и устранить угрозу.

Бонни серьезно кивнула.

– Именно поэтому мы должны сохранить это в тайне. По крайней мере, пока не поймем, что происходит.