Глава 4, часть 3

Сознание вернулось к Тэтсуо одним болезненным толчком. Он видел, что костёр ещё горел, ведь на стволах ближайших деревьев плясали причудливые тени. Так отчего тогда его пронизывало колющим, инеистым холодом?

Медленно сел, поджал колени и обхватил голову руками, вцепившись пальцами в волосы. В ушах до сих пор стоял этот неестественный скрип, который Тэтсуо слышал во сне. И чем настойчивее он вспоминал о звуке, тем, казалось, громче он становился.

Всё громче и громче...

– Тэтсуо?..

Он вздрогнул, хотя его и так била мелкая дрожь, озноб. Звук бесследно растворился. Тэтсуо повернул голову, и увидел, как Сора, сидевшая по ту сторону костра, глядела на него с испуганным любопытством. Почему-то он был уверен, что все вокруг давно спали.

– Тебе тоже не спится? – спросил он тихо, отводя взгляд к огню.

– Вроде того... – Сора сидела, скрестив ноги и держа в руках раскрытые часы, – Сейчас глубоко за полночь. – проговорила она, захлопнув крышку. Тэтсуо едва заметно дёрнул бровью, делая вид, что удивлён, и снова уставился на потрескивающие ветки. Они оба молчали. – Тебе приснился кошмар?

– Почему ты так решила? – отвечать вопросом на вопрос уже вошло у него в привычку.

– Просто, ты... ты во сне... Да, знаешь, это неважно.

– И всё-таки?

Её взгляд забегал по земле.

– Я же сказала, не... – Сора вновь уставилась на свои часы, словно могла увидеть там что-то новое, – Просто обычно ты спишь очень тихо. Не то чтобы я следила!.. – она подняла глаза, – Я сама проснулась от странного кошмара, а потом увидела, что ты... Ну... Очень беспокойно дышишь. Я хотела тебя разбудить, но почему-то не решилась. – из-за рыжего света костра было плохо видно, но Тэтсуо показалось, что она густо покраснела. Да и Тэтсуо стало настолько неловко, что холод от лица немного отступил.

– Значит... Тебе тоже что-то снилось?

– Ага... – они оба помолчали, – Думаю... Я просто ещё не привыкла спать на улице... Послушай, ты в порядке? – она произнесла это так, будто ждала подходящего момента с самого начала.

– Сора, перестань уже... – он замолчал на середине фразы, заметив, как она съёжилась. Спрятал ладони в рукава мантии и скрестил на груди руки, пытаясь подавить новую волну дрожи. – Скажи, почему ты... постоянно так беспокоишься?

– А почему тебя это так раздражает?

– Раздражает? – их взгляды снова встретились, – Меня... это не раздражает, просто я не знаю, как отвечать. Мы знакомы не так долго, с чего бы...

– А сколько должно пройти времени, чтобы ты перестал удивляться? – сказала она с вызовом, – Ты спас меня. Как минимум, дважды за последние две недели.

– То есть ты мне благодарна? – она не ответила, продолжая смотреть ему в глаза. Чувствуя нарастающую неловкость, Тэтсуо отвёл взгляд в сторону леса. – Не надо. Во всём этом нет ничего героического. Я был обязан тебя защитить.

– Почему? – не поняла она.

– Потому что обещал. Помнишь? Пообещал, что доставлю тебя в безопасное место живой и невредимой. Учитывая, в какую историю ты влипла из-за нашей встречи... ты бы должна меня ненавидеть.

Она какое-то время молча смотрела ему в глаза, а затем опустила взгляд на огонь, снова принявшись теребить цепочку от часов.

– Не уверена, что у меня получиться объяснить. – она так сосредоточенно глядела на пламя, словно собиралась говорить с ним, а не с Тэтсуо, – Я просто не могу ненавидеть тебя. Это бессмысленно. Мне... мне до ужаса страшно от того, что я не знаю, что будет завтра. Когда я мечтала стать как отец и путешествовать, я представляла себе всё что угодно, кроме этого. А ты, – она посмотрела на него, – Ты единственный во всём этом ужасе остаёшься неизменным. И меня это успокаивает.

Он хотел что-нибудь ответить, но не нашелся.

– В том, что со мной случилось, виновата только я. – медленно, с расстановкой, сказала Сора, – Ты не бросил меня после всего произошедшего, и это о многом говорит. Ты дал слово, но никто не принуждал тебя его давать.

Что он должен на это ответить? Тэтсуо молча уставился на доживающий последние минуты огонь. И понял вдруг, что холод пропал. Он и не заметил, когда это случилось, но он больше не дрожал. Пальцы снова слушались его.

– Спасибо... – тихо выдохнул он, понимая, что она не поймёт истинной причины его благодарности. Возможно, его согрел прилив смущения, заставивший кровь прилить к щекам. Она улыбнулась.

– Не за что. Но ты так и не ответил на мой вопрос.

– Теперь мне лучше. Не беспокойся. – сказал он и встал, – Если ты не против, я схожу за хворостом. – он кивнул на костер.

– А почему ты не воспользуешься магией?

– У меня, пожалуй, нет сейчас сил на такие пустяки.

Она понимающе улыбнулась, точнее коротко дернула уголками губ. На самом деле Тэтсуо так согрелся, что ему захотелось немного проветрить голову.

Поворачиваясь, он краем глаза заметил Лиллу, спавшую неподалёку. Точнее, делающую вид, что спит. Он уловил, как она поспешно прикрыла глаза, хотя мгновение назад её пристальный взгляд был устремлён на него. Интересно, она всё ещё обижена?

Сделав несколько шагов вглубь леса, он вдруг снова вспомнил свой сон. У него не было достаточно времени, чтобы обдумать его. Но сейчас, когда он остался наедине со звуком ломающихся веток под ногами, он внезапно вспомнил ту самую инеевую траву. Он задумался. Если предположить, что сон имеет какой-то смысл, то его действия происходят зимой. Обычной, ледяной драгбэновской зимой. Так болезненно знакомой.

И только теперь, по-настоящему задумавшись, Тэтсуо осознал: все странные мысли и поступки во сне объяснялись просто — он был ребёнком. Совсем маленьким, спотыкающимся на каждом шагу, тем, кто ещё не разучился плакать и смеяться. Он уже забыл, что когда-то сам был таким.

Но отец... Таким он отца не помнил никогда. Его отец не улыбался. Вечно выглядел так, будто не спал неделями. Вечно нервный, вечно твердящий: «Не спрашивай» или «Вот вырастешь — поймёшь». Кто же знал, что даже спустя девять лет он так по-настоящему ничего и не понял.

И снова голос. Снова этот жуткий, скрежещущий шёпот, от которого сердце начинало колотиться где-то в горле. Но была и странность. Если раньше голос звучал только у него в голове, то теперь он доносился извне. Из самой гущи леса.

Он звал его. Да, в этом не было сомнений. Тот странный звук, лишь отдалённо напоминающий голос, звал его. По имени.

~