ГЛАВА 27. Цветочный белый.

—Сделай это!

—Ты уверен?

—Только так мы можем спасти ей жизнь.

—А вдруг от этого станет хуже?

—Что может быть хуже того, что она умрёт?

—Хорошо.

Я открыла глаза и тут же заморгала от такого переизбытка белого и голубого.

—Дорогая, ты очнулась. — Мама подошла ко мне, беря за руку из которой торчала капельница. Она выглядела, так же как и в нашу последнюю встречу, разве что под глазами залегли круги.

—Да... — Я попыталась приподняться, пытаясь воспроизвести остатки странного диалогов из сна, но я уже ничего не помнила.

—Не вставай. — Попросила мама, смахивая со щеки слезу.

—Почему я... — Я оценила обстановку, и ужасный наряд на мне. — В больнице?

—Ты ничего не помнишь?

—Кстати, нет.

—На тебя напали в переулке.

—А, да... — Я вспомнила, как срезала через какие-то дворы, когда шла с собеседования, недалеко от Беверли-роуд.

—Мы так переживали за тебя. Они ничего не взяли, только... ударили тебя ножом.

—Где папа?

—Внизу, ушёл за кофе. Мы не отходили от тебя все два дня, что ты не приходила в себя.

Выходит, жмыхнуло меня знатно...

Мама смотрела на меня тепло и улыбалась, она не прекращала гладить мою руку.

—Мы думаем, что будет лучше, если ты вернёшься домой. Помнишь, ты советовалась со мной? Так вот, я поддержу любое твоё решение, но возвращение домой сочту за самое лучшее. Нью-Йорк слишком огромен, и опасен.

—Да, думаю, ты права... осталось только рассказать об этом Райли и Пирсу.

—Хорошо.

—Хорошо.

Мама была права. Я приобрела большой опыт в этом мегаполисе, приноровилась в навыках самостоятельной жизни, поняла, насколько отстойно быть взрослой. Все воздушные замки разрушились по тем или иным причинам. Мечты не осуществились. Но я чувствую, что не хочу останавливаться на этом. Найду новую мечту и пойду к ней. Пора вернуться домой, в родные просторы и наконец, вздохнуть с облегчением. Я давно поняла, что у меня не получается, но всё равно держалась за этот город, будто судьба, или пришельцы посылали мне сигналы о том, что меня что-то ждёт. Это было вчера и... пару дней назад тоже, но сейчас, сидя на больничной кровати, глядя в уставшие глаза мамы, я понимаю, что в Нью-Йорке меня больше ничего не держит. Особенно учитывая тот факт, что я совершенно не помню, что было вчера, это даже хуже чем похмелье.

—Они поймали его. — В комнату зашёл папа, радостно махая подстаканниками с кофе, заметив меня, он сразу же оставил кофе на ближайшей тумбочке. Он скрестил руки на груди в своей любимой горделивой позе. — Ты нас напугала, мисс Гриплинг.

—И я рада тебя видеть, пап.

Он подошёл ко мне, заключая в светлые отцовские объятия, позже подключилась и мама, не знаю, почему она так долго держала себя в руках.

—Кто это был, и для чего им нужна была Имоджен? — Мама обратилась к папе, теперь уже напрочь игнорируя меня.

Что если я не хочу этого знать?

Но я хочу.

—Обычный карманник.

—Надо поблагодарить полицейского, который поймал этого гадёныша.

—Что забавно ведь нам звонил не просто какой-то секретарь, а сам шеф Эрнандес. В душе ни чаю, кто он такой, но если шеф, то значит та ещё персона.

Проторчать в больнице мне пришлось ещё три дня, пока заживали швы. Мне звонила Райли и спрашивала не только о моём самочувствии, а ещё о каком-то Бруклине. Наверное, это был парень, у которого я снимала квартиру... не знаю, почему она спрашивала о нём, совершенно ничего не помню. На следующий день ко мне пришёл Пирс и не один, а с пакетом фруктов. Я уезжала из Нью-Йорка, значит, это было время прощания. С ним, Райли и ПиДжеем...

—Понять не могу, почему ты всё время попадаешь в неприятности. — Пирс плюхнулся на кресло, закидывая ногу на ногу. — За тобой нужен глаз да глаз.

—В последнее время я тоже задаюсь этим вопросом. Чаще, чем следовало.

—По крайней мере, у меня есть хорошая новость.

—Ты наконец-то влюбился? — Я села поудобнее, взбивая подушку.

—Нет. — Пирс закатил глаза. — Нашёл тебе работу. Девушка Майка работает реставратором и ей нужнее способный к обучению подмастерье.

И как после этого сказать, что я уезжаю?

Глубоко выдохнув, я убыла волосы от лица, собираясь с мыслями.

—Только не говори, что при просмотре анализов врачи обнаружили у тебя смертельную болезнь. — Раздосадовано Пирс взмахнул руками.

—Не считая дыры в животе со мной всё хорошо. Просто... — И снова один вздох. В глубине души мне не хотелось уезжать, к тому же Пирс помог решить одну из причин моего возвращения домой. — Я уезжаю через пару дней.

—Что?!

—Погостила три года и хватит.

—Но, почему?

—У меня есть небольшие провалы в памяти, из-за шока, кажется, но и без этого могу сказать, что в последние пару месяцев дела шли неважно. —Да...

—Но я не считаю, что зря потратила здесь время. Опыт, новые друзья, развитие природной смекалки и сообразительности, а главное, теперь я точно знаю, что нельзя ходить по тёмным переулкам — это всё то, что оставил после себя Нью-Йорк.

—Ты будешь скучать?

—Конечно.

—Тогда, придёшь сюда ещё раз. А если ты этого не сделаешь, то я возьму Райли и её дружка, и мы втроём навестим тебя без предупреждения.

—Уж лучше я к вам. Родители не вытерпят такой табун, они у меня люди негостеприимные.

—Теперь понятно в кого ты такая.

—Эй!

—Разве я не прав? Ты хоть раз приглашала меня в гости?

—А ты?

—Тут такие интересные обои, — Пирс коснулся пальцами стены, ощупывая материал. — Никогда не замечала?

Так мастерски поменяв тему, мы больше к ней не вернулись. Болтая безумолку, мы даже не заметили, как закончилось время посещения, только когда в палату зашла медсестра, кивая Пирсу на выход. Мы крепко обнялись на прощание, и я успела потрепать блондинчик по голове, испортив его идеальную укладку. Он назвал меня крысой и ушёл, обернувшись один раз. Мне было грустно, и я не верила, что это происходит на самом деле. Мы с Пиром знакомы совсем чуть-чуть, но такое ощущение, будто прошла вечность. Так бывает, когда встречаешь человека чем-то похожего на тебя самого.