Глава 26. Очень тёмно-пурпурный.

Я начала приходить в себя, медленно моргая и пытаясь посмотреть по сторонам. Глаза были устремлены в тёмный потолок и свисающей мрачной люстрой, которую, скорее всего совсем недавно переделали под лампочки, оставив свечи в прошлом. Я повернула голову сначала в одну сторону, там был массивный деревянный стол с множеством раскрытых книг, железный поднос с какими-то непонятными инструментами и кувшин с замысловатой ручкой, напоминавшей человеческую руку. С другой стороны на стене висели картины, портреты и пейзажи, развешанные совершенно безвкусно, не имея ничего общего, и все, безусловно, все, в дорогих рамах. На полу потёртый ковёр и весь общий вид комнаты напоминал мне мистический фильм ужасов, один из тех, где главный злодей — маньяк-социопат. Подёргав руками, я зашипела от острой боли и уставилась на широкие металлические обручи, застёгнутые на запястьях. Длинные цепи уходили куда-то за кушетку, на которой я лежала. Покрутив головой, я обнаружила, что ноги перетянуты кожаными жгутами, да так сильно, что уже начинают отниматься.

Где я, чёрт возьми?

Есть ли смысл кричать и звать на помощь?

Как там Джереми?

Успел ли Джексон?

Но мои думы прервал голос, тягучий шёпот, бегал по стенкам черепа как надоедливый таракан.

«Ты близка... ты близка» — твердил он.

Скрипнула дверь, я моментально повернула голову на источник звука и увидела Донателлу, она удивлённо посмотрела на меня и сразу подошла ближе. Она меня не знает, но как же я рада, что она оказалась здесь.

—Как ты себя чувствуешь? — Твёрдо спросила она, проводя пальцами по моей щеке, потом быстро взглянула на перевязанное тело. Это выглядело странно.

—Паршиво. Вы поможете мне? — Меня начал бить озноб, потому я шмыгнула носом, а голос звучал жалко.

—Помогу? — Донателла рассмеялась, так раскатисто и громко, будто только что выслушала самую лучшую шутку от известного стенд-ап комика. — Дорогая, ты здесь для меня.

—Что?

—Мои люди добыли мне то, что нужно, а твой Джексон... он только облегчил нам задачу.

—Джексон?

Нет, нет, нет, этого не может быть! Он не мог оказаться предателем. Я доверяла ему, как себе, пустила даже в своё сердце, а он... чёрт возьми! Каса было не достаточно, поэтому судьба подкинула мне ещё одного злодея. А день так хорошо начинался. Вот он — знаменитый синдром Сары Прайд.

Донателла провела рукой по инструментам на подносе и снова посмотрела на меня. Её лицо было аристократичным и точёным, за такими людьми хочется идти. Но её глаза выбивались из общего вида, в них блестело чистое безумие, от их пристального внимания хотелось сбежать.

—Нет, Эванс не предатель. — Сказала Донателла, словно прочитав мои мысли. — Мальчик просто хотел знать слишком много, как и его родители, но их я быстро устранила.

От удивления я выпучила глаза, не в силах что-то сказать.

—Кажется, я слишком много болтаю. — Она взяла с подноса медицинский скальпель и поднесла к свету. Сталь отбросила на стену белый блик.

—Что вы делаете? — Я дёрнула руками, пытаясь освободиться, но у меня ничего не получалось. Донателла двинулась ближе, поднося лезвие.

—Собираюсь убить тебя, разве не понятно? — Женщина остановила скальпель у моего горла, и карие глаза были готовы прожечь дыру в моих.

—Помогите! — Крикнула я, начиная бешено дёргаться. Сталь рубанула меня по плечу, разрезая рубашку под зебру.

—Здесь больше никого нет, можешь не стараться. — Её руки схватили меня за челюсть, заставляя смотреть прямо.

Как же я ошиблась, когда подумала, что Донателла хорошая. Что она пришла спасти меня. А теперь мне остаётся только лежать на этой идиотской кушетке и ждать смерти. Твою мать, почему я не послушала Джексона?! Нужно было оставаться на месте и ждать его. А лучше вообще не выходить из дома, пока вся эта ерунда с преследователями не закончилась! Мне вообще не надо было сокращать путь через те дворы, шла бы по хорошо освещённой Беверли-роуд и радовалась жизни, по сей день!

—Нужно поспешить. — Донателла говорила сама с собой, сверяясь с часами на руке. Она отвернулась, но только чтобы взять другое орудие для пыток, им оказался нож, с потёртой бронзовой рукояткой и большим чёрным камнем, в памяти возник момент, когда Джексон искал ключи от двери и моё внимание привлёк ключ общим видом напоминавший этот кинжал.

—Постойте, а как же последнее желание? — Я истерически замотала ногами, для какой цели сама не знаю. Может, хотела как-то переубедить её своей истерикой.

—Да, клинок Нелариса быстро убивает нечисть. — Донателла пожала плечом и присела на край стола. — И каково твоё желание?

—Я хочу узнать всю правду... перед тем как умру. — Я сглотнула ком в горле, а в носу засвербело от появившихся в глазах слёз. Это мои последние минуты.

—Получится очень долгий рассказ, а наше время ограничено.

—П-пожалуйста.

—На меня не действуют твои чары, дорогуша. — Донателла замахнулась и вонзила клинок в крышку стола. С громким треском на деревянной поверхности появилась расщелина, а кинжал продолжал стоять ровно. Он выглядел зловеще и серьёзно.

Я представила, как на месте стола находится моя грудная клетка, и кровь в жилах застыла. По щекам скатились первые слёзы.

—А мне начинает нравиться твой страх, Имоджен. — Донателла коварно улыбнулась, упираясь о стол двумя руками, усаживаясь поудобнее. — Хочешь всё знать? Так уж и быть, я расскажу тебе эту историю.

Сделав глубокий вдох, я попыталась успокоиться.

—Джексон наверняка ввёл тебя в курс дела, для тебя не будет новшеством, если я скажу, что ты эквилибр, то открытием это не будет, так?

Я кивнула, а мысленно молила всех кого можно, чтобы они спасли меня. Джексон... что же там Джексон...

—И историю о первой и единственной девочке, сочетавшую в себе два вида, ты тоже знаешь. Но эта история не так просто закончилась. Дело в том, что она попала в Лимб, не по той причине, что она совершила самоубийство, а потому, что силы не знали, куда её лучше определить. И вот, она скиталась по бесконечным пустотам мира забвения и... — Донателла развела руками в стороны. — Нашла выход, как видишь.

Что?!

—И не только выход. Верховые стояли передо мной на расстоянии вытянутой руки, не знали, как я попала к ним. Они чувствовали мою энергию, но сомневались совсем немного, пока я не назвала Аббадона папочкой, первое, что пришло в голову. — Донателла усмехнулась, как усмехаются от шуток из прошлого. — Дело в том, Имоджен, что Донателлы Даунтон никогда не существовало. Я Филоватрия, наполовину ангел, на другую демон, и я хочу оставаться единственной в своём роде, потому от тебя нужно избавиться, а потом продолжу это с остальными потомками.

—Почему вы убиваете их?

—Всё просто, я бессмертна, а потому лучше их всех. Я хочу только власти, которой у меня никогда не было. Ты представляешь, каково это всё время жить изгоем? Наверное, нет. Меня унижали, не обращали внимания, хотя я была лучше всех. — Донателла скрестила руки на груди и отошла от стола. — Эквилибр — совершенный вид, единственный и неповторимый, ни на кого не похожий, но никем не уважаемый... Меня заставляли жить в страхе, в то время, когда этот страх могла нагнать им я.

—Почему... — Я замялась, пытаясь корректнее задать вопрос, и чтобы эта чокнутая бабка не прикончила меня раньше времени. — Почему вы просто не застрелите меня как остальных?

—Навсегда убить эквилибр может только одна вещь. — Донателла медленно обхватила пальцами рукоять ножа. — Клинок Нелариса был найден недавно, лет десять назад, а его загадку я разгадала лишь пару месяцев назад. Как думаешь, где находятся демонические и ангельские качества? В крови? В сердце? Может, в ДНК? Нет, они в душе. Тебя определяет то, что находится внутри. Неосязаемая оболочка. Так вот этот клинок попадает в душу и забирает её.

Перед глазами всё начало расплываться, я не на шутку разревелась, даже не заметила как. С губ слетали прерывистые выдохи, смешанные со страхом и болью. Я перестала чувствовать ноги, а запястья жгло.

Я больше не вернусь домой...

—Утолила интерес? — Донателла, или Филоватрия, вытащила из стола кинжал, приближаясь.

—Да...

Она замахнулась, а я зажмурилась. Есть ещё так много того, что я не успела сделать... чёрт возьми! Я всегда откладывал на потом мелочи, которые безумно желала сделать, а сейчас уже поздно. Почему мы никогда не живём здесь и сейчас?! Да, нам твердят об этом на каждом шагу, но почему мы не следуем этому? Жизнь может прерваться в любой момент, это не то, чем можно пренебрегать. Нужно быть счастливыми каждый миг, находить прекрасное даже в самых крошечных вещах. Иногда даже идти на риск.

Что-то скрипнуло, раздался оглушительный хлопок, даже выстрел, заставивший меня вздрогнуть не только от страха, но и от неожиданности. Я моментально распахнула глаза, не понимая, в чём дело и почему ещё не умерла. Я уже приготовилась.

—Имоджен. — Джексон будто подлетел, прикладывая ладонь к моей щеке.

Откуда он взялся?

Но, я рада его видеть!

—Ты умер? Я тоже? — Мозг плохо соображал, поэтому я несла непонятную чушь.

—Нет, мы живы.

Я часто заморгала, чувствуя, как по ногам идут колики, теперь я начинаю их чувствовать. Джексон смотрел по сторонам, пытаясь найти что-то, чем можно разломать кандалы. И только сейчас я заметила Донателлу, она валялась на полу, а на спине образовалось жуткое бордовое пятно. Меня замутило, и я снова откинулась на кушетке.

—Чёрт, Джексон, нельзя стрелять в спину. — Захныкала я.

—Не время читать нотации, Имоджен. Нам нужно свалить быстрее, чем демоны поднимутся посмотреть, что это был за шум.

Под ухом что-то щёлкнуло и напряжение на запястьях исчезло. Мозг моментально начал соображать.

—Идти можешь? — Джексон провёл рукой по моим волосам, убрал несколько порядок за ухо.

—Постараюсь.

—Хорошо.

В качестве поддержки я обхватила шею Джексона и начала медленно двигаться. Он заботливо приобнял меня за талию.

—Нам нужно забрать кинжал, Джексон. — Сказала я, чувствуя, как голову снова одолевает надоедливый шёпот.

«Помоги нам...»

—Не сейчас. Нужно вытащить тебя отсюда, а потом Верховные и я во всём разберёмся.

Мы шли по тёмным коридорам с неприятным запахом копоти и земли. Потолки были низкими, что приходилось наклоняться. Кажется, это какой-то тайный мерзопакостный проход.

—Нет, сейчас. Донателла не та за кого себя выдаёт.

—Она что-то говорила тебе?

—Она та девочка из истории про эквилибр.

Джексон посмотрел на меня, как на сумасшедшую и тогда я вкратце поведала ему всё то, что успела узнать от Донателлы, не упуская того, что она проболтала про его родителей.

—Если она сказала правду, то дела плохи.

—Просто ужасно, Джексон.

—Ладно, мы что-нибудь придумаем.

—Что с Джереми?

Мы вышли на свет, ну как на свет, на тёмной улице горели фонари, и этого было достаточно. Джексон не отвечал на вопрос, а на щеках заходили желваки. Он резко стал недовольным, хмурее, чем обычно и это заставило неприятному холодку пройтись по позвоночнику.

—Кас убил его.

Я тяжело сглотнула, ощущая, как что-то неприятное воркует в животе.Друг убил друга...

—Они внизу! — Закричал кто-то наверху.

Рефлекторно я повернула голову и увидела десятки любопытных глаз. Они смотрели на нас отовсюду. Из открытых окон, ошивались возле кирпичных стен зданий, стояли возле машин и абсолютно все глазели на нас.

—Бежим! — Джексон потянул меня за руку, отводя в тёмный переулок, забитый разбитыми машинами.

Я пыталась переставлять ноги максимально быстро, но надоедливые шепотки в голове мешали сосредоточиться на действиях.

Запыхавшись, я начала дышать ртом и держаться за бок, а Джексон тем временем тащил меня за руку, прося не останавливаться. Мы бродили по непонятным уличным лабиринтам. Я не знаю, в каком боро мы находились, здесь не было даже не было табличек с названием улиц. В ушах смешались звуки. Где-то гремел поезд метро, где-то звук заведённой машины, а где-то шорох листьев и наш с Джексоном топот.

Мне не давала покоя мысль, что Джереми больше нет. Всё это время Кас был предателем, а Джо...

—Что с Джо? — Спросила я, ныряя в узкий переход, который поставили на время строительных работ.

—С ней всё хорошо.

—Хоть что-то.

Я начала значительно замедляться. Мы выбежали из коридора. Рука выскользнула из крепкой хватки Джексона. Моё тело ещё не привыкло к такому резкому и длительному забегу. Я заметила его мотоцикл и с облегчением вздохнула, ощущая, как на лице появляется победная улыбка. Джексон остановился в четырёх метрах от меня, как только понял, что я отстала. Его глаза по какой-то причине округлились. Он потянулся за спину, вытаскивая пистолет. Всё происходило будто при замедленной съёмке нашумевшего блокбастера.

«Спасибо» — прошептали голоса, и я в меня врезалось что-то холодное и острое.

Снова громкий выстрел.

Мне не больно, но чувствую, как ноги поджимаются и я падаю, падаю на твёрдый асфальт, глядя в размытые черты скуластого мужчины. В животе какой-то непонятный дискомфорт.

Кто-то назвал меня по имени, а я опустила глаза, смотря, что мне мешает и почему я упала. Уши пронзило ультразвуком. Я думала, что будет что-то другое... но никак не кровь. Рукоять кинжала Нилариса торчала точно по центру, где-то между рёбер. Зловещий камен будто ухмылялся мне. На чёрно-белой рубашке появилось пятно. Рану ужасно зажгло. Я будто проглотила это лезвие.

Небо было тёмно-синим, почти чёрным. Белые капли звёзд сияли так ярко, что концентрировали на себе огромное внимание глаз, постепенно терявших способность к фокусированию. Мигая, звёзды расплывались, раздваивались и снова сходились воедино, помогая сконцентрироваться только на одном. На небе. Тёмном полотне, единственной частичкой безграничного космоса, которую мы можем видеть каждый день.

В ушах стоял шум, больше похожий на рябь старого телика. То резкий ультразвук, то заложенноть, отдаваемая эхом по всей голове. Казалось, будто все чувства резко улучшались и точно так же ухудшались, ходили как стрелка метронома. Было слишком много голосов, они шептали и кричали на непонятном языке. Но среди этой тысячи один, бархатистый, я различала чётче остальных. Проблема была в том, что эти голоса были только в моей голове. На самом деле на улице было так тихо, как может быть на улице любого мегаполиса Америки.

Я лежала на холодном, кажется, даже немного влажном асфальте от которого разило бензином и жжёной резиной. Сделав попытки шевельнуться я обнаружила, что не чувствую ничего кроме кончиков пальцев на руках. Смутно вспоминались картинки, но чтобы разглядеть их нужно было закрыть глаза, создать чистый тёмный холст для образов.

Как давно это происходит?

Почему я не могу пошевелиться?

А главное, почему вокруг меня кружатся силуэты и не могут помочь?

Я бы задала эти вопросы, если бы не знала на них ответы.

Чувство сонливости ужасно давит. Я точно понимаю, что сейчас произойдёт.

Рука Джексона с заботой обхватила моё лицо с правой стороны. Зелёные глаза смотрели в мои и выглядели не такими расчетливыми, как обычно... в них мелькало что-то ещё, ранее незнакомое.

—Джексон. — Слова давались с трудом, а во рту чувствовался металлический вкус крови. — Мне больно.

От горла отступает ком.

Приходит небольшое облегчение. Я заметила, как Джексон отбросил кинжал в сторону, он встретился с асфальтом металлическим лязгом. Моя голова лежит на плече Джексона. А звёзды такие красивые...

—Тише, тише. — Другой рукой он сжал мои пальцы на том месте, где было лезвие. — Всё будет хорошо, Имоджен, слышишь? — Он провёл рукой по моему лицу и посмотрел куда-то вперёд, а мне стоит лишь пытать удачу в бесполезных догадках. — Только не закрывай глаза, хорошо?

—Не могу.

—Слушай меня, Имоджен. Пожалуйста, оставайся здесь. — Его уверенность исчезла, я больше его не узнаю. И это не потому что испуганный Джексон не похож на того, кого я встретила тем дождливым вечером. А потому что мои глаза перестают видеть чёткое лицо брюнета. Только расплывчатая дымка, растворившаяся с одной фразой...

—Не сдавайся, Имоджен. Мне так много нужно сказать тебе...