Глава 2: Алое небо

Из больницы мы выбрались ближе к полудню, и Джон сразу сообщил, что нам придется идти до самой ночи. Не то, чтобы я была сильно против, скорее у меня не было выбора, но обычно я немного отдыхаю.

Во время пути, я много о чём расспрашивала Джона. В основном о всякой ерунде. Из наших немногословных разговоров я узнала, что ему тридцать четыре года. Что в нем почти два метра роста. И что у него есть младший брат Йен. Джон упоминал о нём с улыбкой и долей грусти. Мне до жути захотелось с ним познакомиться. Насколько я поняла, его брат был ещё тем засранцем, но, несмотря на это, Джон видимо любил его. Хотя мне казалось, что обычно такие чувства угасают с возрастом. Ну по идее у каждого должна была появиться семья. А после этого родственники, до этого момента близкие родственники, отдаляться. Но видимо война не дала им сделать этого. И, наверное, я как бы, даже порадовалась за них. Просто, у меня никогда не было ни сестры, ни брата, но я ужасно этого хотела.

Он рассказал мне про место куда мы направлялись. Правда говоря тоже, совсем не много. По словам Джона, это не просто поселение, а целый город. Город убежище. И этот город скрыт от чужих глаз, без приглашения туда не попасть. Конкретнее он не объяснил. Как выяснилось он не сильно разговорчивый парень.

Прошло уже около пяти часов нашего пути. Мы встречали небольшие толпы зомби. Иногда их было два-три, а иногда от пятнадцати до тридцати и больше. Честно мне было больно смотреть на них. Я не знаю почему, но сердце сжималось в комок что лез в самое горло. Во что люди мир превратили? Аномалии, зомби, всякие озлобленные животные. Но какими бы страшными не были мертвецы и дикие звери самыми страшными существом до сих пор оставался человек.

- Их немного, но они нас не видели, переждём, - говорил Джон, когда мы засели в кустах резко свернув с дороги, чтобы избежать встречи с вышедшими из-за угла мертвецы. Я молча кивнула ему.

Их было шестеро. Пять взрослых мужчин и одна девочка лет семь - восемь на вид. На ней было изорванное синее платье и белые туфли, забрызганные грязью. Длинные белые пряди волос несли на себе листву и ветки. Ярко синие глаза смотрели просто вперёд. В них не было ничего. Ни боли, ни страха, ни грусти, ни радости. Багровые губы иногда вздрагивали. На её шее была синяя борозда, говорящая о причине её смерти. Не контролирую себя, по лицу бегут слёзы. Боже, чем тебе помешала ОНА, чем она заслужила такую смерть?

Они прошли, так и не заметив нас, мы вышли из укрытия. Я стёрла с лица слёзы тыльной стороной ладони, и мы пошли дальше. Первый привал у нас был на одной заброшенной заправке. Джон сказал, что она закрылась, где-то четыре года назад. Долго продержалась. На вид она была вполне приличной. Естественно весь бензин уже давно разграбили. Мы расположились прямо на полу. Я уставилась у окна, а перед глазами всё стояла та девочка.

- Как думаешь, у тебя есть живые родные или близкие?

Было неожиданно услышать от него такой вопрос. За всё время нашего пути, он в основном отвечал, а не спрашивал и тут вдруг такое.

- Из родных? Не думаю, отец и мать были там, со мной...

- Они погибли?

- Мама умерла до того, как бункер разбомбили, а отца я не видела с того самого дня как нас разнесли в щепки.

- И ты не искала его?

- Мой отец был одним из этих учёных, что работал с вирусом. Это он ввел мне вакцинировал меня. Я долгое время держала на него обиду, по многим причинам. В общем на момент, когда все разлеталось на куски мы были не самыми близкими людьми. Я не знаю жив он или нет. Но думаю, если бы был жив, он бы нашел меня. Ведь я была заперта в собственной комнате.

Хотелось бы мне верить, в то что я всё же была нужна ему. Не сдержавшись, я заплакала. Джон подошёл ко мне и присев рядом приобнял.

- Теперь у тебя всё будет хорошо! Верь мне. Уже завтра, ты будешь дома.

Дома! Спустя восемь лет я, наконец-то окажусь дома. Я ещё слабо в это верила, но верила. Там будет тепло, светло, сухо и безопасно. Ещё там будут люди, много людей! Они будут самыми живыми на этой мёртвой планете. Там будут дети! Смешные дети. И я наконец-то смогу дышать.

Кашель снова сковал грудь, и Джон поспешил доставать из рюкзака воду. К вечеру мы прошли больше половины, но и идти больше не было сил. Простуда и скованность в движении окончательно выбили меня из строя. И я своим скромным нытьём заставила остаться в каком-то непонятном сооружении на ночлег. Он напоминал огромный ангар. Может это и был ангар, кто теперь скажет наверняка. Я просто уже не могла идти. Хоть Джон и уверял меня, что идти ещё минимум час, я ему слабо верила. Потому что часов шесть назад, по его словам, нам оставалось три часа до дома. Я ему естественно всё это высказала. Потом извинилась, а после этого мы остановились здесь. На его месте, я бы убила меня. За капризы, но что можно требовать от больной и уставшей женщины.

Помещение было длинным и широким. При желании, я думаю, сюда можно было-бы засунуть самолёт и не один. Кругом стояли ящики и коробки, естественно пустые. Мы устроились среди небольшого скопления этих деревянно-картонных стен. Мне было нехорошо, и дело вовсе не в ноге, а скорее в простуде, силы просто уходили из меня.

В ангаре не было и половины крыши, и поэтому лунный свет замещал нам лампу. Джон пошёл осмотреться. Тем временем я, усевшись на мешок аккуратно стянула джинсы, чтобы сменить повязку. Зрелище было хуже, чем утром. Конечно, рана под затянулась, благодаря вирусу, но её кроя, которые отторгало моё тело, как будто смазали какой-то слизью. Я смочила старый бинт в спирт, который я захватила с собой, и стала осторожно стирать всю эту гадость. Я даже почувствовала боль, лёгкую боль. Приблизительно как комарики укусил. Вот это да! Убрав всю эту гадость, я наложила чистую сухую повязку. Пока я бинтовала, Джон уже вернулся с немного растерянным видом. Похоже, что-то случилось, мне совсем не понравилось его лицо. Я быстро натянула джинсы и незамедлительно спросила.

- Что-то не так?

- Похоже, нам придётся уйти, - сухо отметил он.

- Почему? Что случилось?

- Небо алое, - просто ответил он.

Этого ответа было достаточно, чтобы осознать всю ситуацию. Запрокинув голову вверх, я увидела, как луна скрывается из виду за багряным облаком. Я за всю свою свободу не один раз слышала об «алом небе», но ни разу не сталкивалась с ним.

Говорят, что небо, будто кровью наливается, после чего изливает эту кровь на землю. Это кислотный дождь, с очень высокой концентрацией. И иногда, даже костей не остаётся. Вся суть в том, что жжёт он только плоть. То есть людей, зверей и даже всяких тварей. Эти дожди могут быть до десяти раз в год. Но для меня он будет первым.

- Я думаю, в этом месте скоро будет уйма желающих спрятаться. Нам придётся бежать.

- Хорошо.

Я нервно выдохнула, но в выборе между сном, скорее всего вечным, или жизнью, я выбираю жизнь. Как только мы вышли из амбара, мы рванули с места. Боже, как этот мир зашевелился. Если, до этого на нашем пути мы мало на кого натыкались, сейчас всякая всячина, то и дело выскакивала из-за кустов и деревьев. Но если раньше мы обходили их стороной, то сейчас всем друг на друга было наплевать. Дождь, мог пойти в любой момент. И небо, не станет дожидаться, пока ты дожуёшь чьи-то мозги и спрячешься. А ведь в этом есть что-то объединяющее нас всех, мы всё: зомби, люди, звери и даже аномалии, затаили дыхание перед смертью. Мы все трусы, что хотим жить и выживаем как можем. Всё банально просто.

Прыгать через кочки было, скажем, интересно, поначалу, но после двадцати минут непрерывного бега, я стала спотыкаться и падать. Короче говоря, занялась любимым делом. Когда я упала в очередной раз и смачно заорала от боли, потому что разрезала руку, в темноте так и не разобрав обо что, Джон, вновь поднимая меня с земли сказал.

- Пять минут, и мы дома. Больше не падать.

Всего пять минут, мне даже казалось, что я что-то вижу в дали, что-то не естественное для окружавших нас лугов.

Неожиданно небо разразилось громом, и вскоре до нас донесся дикий крик. Крик множества созданий, что в одно мгновение оказались под дождем. Крик был далеким, но нам стало ясно, что времени у нас больше нет. Алый дождь уже очень скоро будет здесь.

- Боже мой! - выкрикнула я.

Не специально, просто так вышло. Крики становились всё сильнее, а времени всё меньше. Я бежала почти с закрытыми глазами, всматривалась лишь в ноги Джона и старалась не отставать. Не успела и очнуться, как мы стояли у «стеклянной» стены и Джон осторожно нажал на что-то и стекло сдвинулось в сторону. Мужчина немедленно протолкнул меня за в помещение и закрыл за собой окно.

Пару секунд мы не говорили ни слова, а просто стояли и никак не могли надышаться. Джон уселся прямо на пол. Судорожное дыхание перешло в кашель. Я тоже опустилась на пол. Секунды спустя стеклянные стены омыл алый дождь.

В моей голове на тот момент мелькнула лишь одна мысль, что я вновь была на волоске. Ещё один день позади.

Мы так и продолжали сидеть заворожённые алым ливнем, что бил в стекло. Кроваво красное небо было словно живое. Его тучи так быстро двигались, будто небо тоже пробежало марафон и теперь пытается отдышаться. И несмотря на всё это, небо было прекрасным и ужасным одновременным.

Как же сильно люди ранили этот мир, что он так жаждет крови. Небо бурлит как вулкан. И вот раскат грома, словно ругательство сыплется с него. Оно ненавидит людей, а люди бояться его. Больно. Я впервые так четко ощутила боль нашей умирающего мир. Чувствую, как по моей щеке пробежала капля. Горькая капля сочувствия и понимания. Миру ни стать прежним, как и этому небу, как и всем нам.

- Оно прекрасное. Ты так не считаешь? - нарушил мою тишину Джон.

- Оно словно живое. И оно сильно разгневано. И да, оно прекрасно!

- Это комната моего брата, ты можешь остаться на сегодня здесь.

Я обернулась. Комната была тёмной, и сложно было, что-то разобрать. Джон, не торопясь прошёл во тьму и постепенно стал зажигаться тусклый свет. Позади себя я услышала шорох. Это плотные шторы медленно ползли, обволакивая необъятное окно, через которое мы зашли.

Ого! Я немного удивлена. Ладно, что уж скрывать я сильно удивлена. Боже, какая огромная комната! Справа от меня стояла огромная двуспальная кровать, она была застелена какой-то плотной переливающейся тканью цвета кофе. У изголовья лежали подушки приглушенных. Я не удержалась и подошла ближе, чтобы прикоснуться к этой ткани. На ощупь она напоминала шёлк, ну может, была не столь гладкой.

Напротив, кровати у соседней стены стояло комод, а над ним висело зеркало, огромное зеркало! В которое я увидела себя, впервые за долгое время. Потрёпанная и грязная. Совсем не вписываюсь в этот интерьер.

Джон стоял у двери, которая в свою очередь находилась напротив окон. В комнате, конечно, стало светлее, но не на много. И мне приходилось вглядываться в детали. Заметив, что я рассматриваю каждый сантиметр, Джон незамедлительно сказал.

- Сейчас опасно зажигать яркий свет. Йен вернётся завтра к обеду или вечеру, а может и к следующему утру. Побудь сегодня здесь, а завтра мы найдём тебе комнату.

- А твой брат, он не будет против?

- Думаю, что нет, – устало сказал Джон.

- А вдруг, может...

Мне почему-то показалось странным, если я останусь здесь. В таких роскошных хоромах, да ещё и с незнакомым мне хозяином.

- Может, мы сегодня со всем разберёмся?

- Ника, завтра! Уже очень поздно, все давно спят. Значит так, - он прошёл к тому комоду и достал из ящика какую-то одежду и протянул мне её, - после душа оденешь это.

- За это, твой брат меня точно убьет, - посмеялась я.

Ведь Джон протянул мне мужскую футболку и трусы. Смех смехом, но я только заметила, что стена, у которой стояла кровать обрывала свои тёмные тона и переходила во что-то более лёгкое. Это было стекло. Если бы Джон не подошёл и не показал мне, сама бы я ничего не увидела. Он легко сдвинул эту огромную стеклянную дверь.

Ванная была вся в серых тонах. Но этот серый казался каким-то теплым. Всё так чисто. Было на много светлее чем в основной комнате. В левом углу был просторный душ. Ни стен, ни шторы. Справа стояла раковина и шкаф с полотенцами и всякой всячиной, а за стеклянной перегородкой туалет. Мило! Джон прошёл к этому шкафчику и достал из него, что-то напоминающее пластиковый пакет. Он протянул его мне.

- Сюда сложишь все свои вещи и можешь оставить их на полу. Пользуйся всем, что посчитаешь нужным. Утром я приду к тебе. Ах да, скоро свет выключится и останется только слабая красная подсветка. Мы так экономим энергию ну и ещё это безопасно.

Он уже собирался выйти и закрыть дверь, но обернулся и сказал:

- Доминика, здесь тебе ничего не угрожает. Так что, спокойной ночи...

- Спокойной ночи, Джон. И спасибо, за всё.

Он улыбнулся и вышел за дверь. А я всё ещё слабо верила своему счастью. Я зашла в ванную комнату сняла с себя всю одежду, положила её в этот пакет и оставила его на полу, как и сказал Джон. Позволив себе похозяйничать, я достала из шкафа полотенце и, повесив его на вешалку рядом с душем, шагнула в него. Я включила воду. Горячая вода обожгла тело. Я сто лет не купалась под горячей водой. Я просто стояла и наслаждалась.

Моей ванной последнее время были реки и дожди. Иногда могло повезти и в то время как я решусь искупаться в реке она будет теплой. Но чаще приходилось закаляется против собственной воли.

Не знаю, как долго это продолжалось, я просто стояла под потоками горячей воды. Потом наконец-то взяла мыло и полностью отмыла себя. Вымыла волосы шампунем, и пусть у него был мужской аромат, мне было приятно сделать это. Наконец стать чистой.

Оказывается, я стащила бинты со своей ноги, когда снимала джинсы. Моё колено, было неприятного фиолетового цвета, но уже заметно зажило. Вирус творит чудеса. Дня через три как новое будет, даже следа не останется. Выползла из душа, тщательно прошлась по всему телу полотенцем и только потом, натянула футболку и трусы.

Это так странно смотрелось в зеркале и видеть себя. Мои карие глаза, кажется засверкали надеждой. Губы немного порозовели. Мое отражение выглядело счастливой.

В ванной я нашла расчёску и наконец распутала свои волосы. Они были очень длинными и совершенно не послушными. После душа они переливались медом, а до были настолько грязными, что могло показаться что их цвет угольно черный. Я вся пахну мужчиной. Но лучше уж так чем цветущим болотом.

Порывшись в ящиках ещё немного, я нашла аптечку. Мне нужно было перевязать колено и теперь ещё правую руку, которая кстати говоря болела. С трудом нашла выключатель и погасила свет в ванной. Когда я задвинула дверь, мой взгляд пал на вазу фруктов, стоящей на постели. В вазе были яблоки. Я наелась, съев всего два, а потом меня атаковал приступ кашля. Поставив вазу на комод, я отправилась ванную, чтобы водой хоть как-то заглушить жжение в горле. Вода сделала свое дело, и я побрела в кровать.

Выключила свет и когда погасла последняя лампа, шторы стали разъезжаться обратно. Сложно привыкнуть к такому. Будто в этом месте и не слышали о конце света. Я забралась под мягкое, теплое одеяло, и мой взгляд упал на всё ещё омытые кровью стены. Дождь все никак не утихал.

Наконец я осознала, что действительно нахожусь в безопасности тепле, я чиста и сыта. Из глаз брызнули слезы и всё же я улыбнулась. Я смогла, смогла добраться до этого безопасного места, как она и хотела. И в память о ней я буду беречь то, что теперь имею.