Глава 2. Размышления.

                                   ***

Очнулся я, судя по всему, ближе к вечеру, когда солнце уже село и его свет не проникал сквозь занавески спальни, где я так безответственно задремал. Самочувствие мне показалось более сносным, нежели утром: уже не так сильно ныли мышцы, да и похоже, что таблетки от боли наконец-то начали действовать, позволяя мне уже с куда меньшими усилиями принять сидячее положение и даже сделать несколько шагов, не придерживаясь за мебель. Оставалось только надеяться, что с остальными моими повреждениями организм справится самостоятельно – помощи ждать мне, видимо, не от кого.

«Следовало бы осмотреть остальную часть дома, изучить быт его жителей и постараться найти побольше информации о себе», - уверенно решил я и принялся осматривать ту же комнату, в которой находился.

Большая двуспальная кровать, комод, зеркало, фотографии, занавешенные окна - типичная спальня взрослой пары. Ящики комода мне уже были знакомы, и копаться в чужом белье второй раз - увольте. Поэтому я перешел к прикроватным тумбочкам.

В левой мной было обнаружено то же множество баночек от кремов, что я уже находил в ванной, несколько колец, сережек и что-то неизвестное мне из косметики - ничего примечательного, кроме блокнота и ручки, найденных в ворохе бумаг в нижнем ящичке шкафчика и присвоенные мной без всякого зазрения совести. Вещи в правом шкафу были более аккуратно сложены: среди них обнаружился бумажник со стопкой купюр (фунты?), несколько пар часов (все сломанные), множество связок однотипных ключей и какие-то неинтересные мне договоры купли-продажи.

Разочарованно хмыкнув, я спокойно взял из бумажника несколько купюр и сложил их в свой новый блокнот. Не думаю, что меня беспокоило хоть малейшее чувство стыда или мучала совесть, видимо, не очень-то я честный человек. Или уже просто смирился с мыслью, что живу с ублюдками. Одно второму не мешает.

В распашном шкафу - порядок, но скучный. Платья, пиджаки, халаты, все на вешалках. Идеальный вид, который почему-то вызывал чувство тревоги. Словно слишком… правильно.

Поэтому, я решил двигаться по коридору дальше, опасливо выглядывая и осматривая коридор. Немного опираясь на стену, я подошел к следующей двери на втором этаже. Это была определенно детская комната: об этом мне сказал невообразимый беспорядок, фантики на полу, разбросанные по кровати комиксы, вываливающаяся из шкафа одежда и запах потных носков.

«Определенно это комната толстяка-младшего. Здесь-то я смогу разжиться».

Пиная разбросанные на полу игрушки я подобрался к письменному столу: на нем было налеплено множество жвачек и весь он был исписан какими-то непотребствами, которые с усилием пытались оттереть. Видимо, безуспешно.

Испытывая иррациональное чувство брезгливости, я порылся в ящиках и спустя полчаса к моему списку новых вещей добавилась пустая тетрадь в клеточку, непочатая плитка шоколада, клочок бумаги с неизвестным мне набором из шести цифр, явно смахивающих на пароль, и пара лейкопластырей - лишними не будут. Свои пожитки я сложил в найденный здесь же полиэтиленовый пакет и принялся обыскивать комнату дальше. На стене висели плакаты с супергероями из комиксов.

«Раритет? - подумал я, рассматривая их внимательнее. - Не похоже, что этот подрастающий отброс общества интересуется коллекционированием».

Я присмотрелся внимательнее. Многие из героев были мне знакомы: вот, например, человек-паук, а выше него - кто-то из «Трансформеров» и «Людей Икс». Остальных мне опознать не удалось.

«Видимо, я не очень-то интересовался комиксами, хотя герои мне знакомы, пусть и отдаленно».

Меня на мгновение поразила с одной стороны простая, но одновременно пугающая мысль:

«Какой сейчас год?»

Я бегал глазами по пространству комнаты, надеясь найти где-то ответы и вместе с этим пытался напрячь свою память. В голову лезли несвязанные обрывки: целующая меня куда-то в шею девушка на танцполе, орущий на меня парень на крыше какого-то высокого здания, сигарета, крутящаяся между пальцев, длинные ряды парт в институте. Виски нещадно начало сдавливать.

«Видимо, пока что это мой максимум. - Обреченно выдохнул в очередной раз. - Будем рассуждать логически: обстановка мне знакома, я точно не в середине какого-нибудь девятнадцатого века. В доме есть техника, телевизор и сносная стиральная машинка, а это значит, что, как минимум, уже не пятидесятые. - лихорадочно рассуждал я, перебирая беспорядок на детской кровати. В мои руки попали какие-то запутанные провода. - Наушники. Превосходно. Мы приближаемся к восьмидесятым».

Оставив пока мысль о времени, я вернулся к ревизии личных вещей. В шкафу нашлась пара нераспечатанных носков, ловко сложенных мною в пакет, смятая пятифунтовая купюра, и парочка монет. Брать что-либо из одежды, помимо обезличенных черных носков, я посчитал нецелесообразным - кражу сразу же заметят, а рисковать за пару огромных футболок не хотелось.

Оставив эту комнату, я двинулся дальше по коридору и вошел в следующую. Моя бровь в недоумении приподнялась.

«Еще одна детская комната, - озадачился я, проходя внутрь и включая свет. На полу были разбросаны увиденные мною ранее комиксы и плюшевые игрушки. Кровати в комнате не было, только раскладной диванчик в углу и стол без стула. - Черт! Да это же еще одна его комната! Это что... комната для игрушек? То есть, в этом доме есть как минимум одно бесхозное помещение, куда можно поместить второго ребенка, но вместо этого они отдали ее под склад игрушек этому… этому!..»

Я сжал зубы так, что заскрипели челюсти, и, не желая видеть это больше, со щелчком захлопнул дверь.

Коридор, казалось, тянулся бесконечно, но следующая дверь оказалась последней. За ней - небольших размеров рабочий кабинет с претензией на важность. Посередине стоял добротный темный дубовый стол, кожаное кресло, придвинутое к нему, несколько книжных шкафов и стройные ряды книг на них. Пробежавшись глазами по корешкам, я сделал вывод, что мужчина, работающий в нем, как-то связан с предпринимательством и пытается изучать экономику. Меня зацепили несколько томов Смита, Шумпетера и Митчелла. Как будто мозг подмечал нужные детали автоматически, хотя личных воспоминаний не возникало.

«Вот мы и поняли, на кого я учился... Очевидно, что я знаком с экономикой - многие названия книг и специфические термины я могу понять».

Корешки книг были в идеальном состоянии, и я не постеснялся взять одну из них в руки. Открыв ее, я услышал характерный хруст переплета.

«Ее ни разу не открывали», - усмехнулся я, проводя по шершавым страничкам пальцами.

Открывая книгу за книгой, раз за разом слыша хруст переплета и ощущая запах типографии, я сделал вывод, что все это помещение представляло собой витрину. Человек, регулярно сидевший в этом кресле, не читал всех этих книг, однако, регулярно протирал их корешки и держал в надлежащем состоянии.

Я попытался обыскать ящики стола: первый был заперт на ключ и не поддавался. В голове сразу же возник образ ключей в прикроватной тумбочке - следовало бы еще разок на них взглянуть, может, посчастливилось бы найти среди них маленький ключик.

В следующем ящике не нашлось ничего интересного - он доверху был забит бумагами, договорами, контрактами. Все это могло быть полезно, если бы я знал, кто я и какая из этих бумажек может касаться меня лично. Но сейчас это была просто груда макулатуры.

И вот - третий. Дернул ручку и замер.

Сейф.

Аккуратный, встроенный, черного цвета. По моему лицу медленно расползлась кривая улыбка, и я, не отводя взгляда от него, нащупал в своем пакете клочок найденной раннее бумажки и ввел шесть цифр.

Щелчок.

«Превосходно».

Улыбка сделалась еще шире.

Приоткрыл дверцу - сердце колотилось, как будто я вскрывал сокровище. Мои руки слегка задрожали от предвкушения, и я закусил нижнюю губу.

Он держал у себя пистолет.

Я резко втянул воздух и в неверии провел ладонью по своему лицу. Схватив лежащую тряпочку для очков, я аккуратно приподнял его, предварительно накинув ткань. Оружие, пусть и непривычно, но знакомо лежало в моей маленькой руке, тяжесть пистолета не была неожиданной. Я осмотрел его - в магазине находились все шесть патронов.

Под пистолетом в сейфе обнаружились небольшие стопки банкнот различного номинала. Никаких записных книжек или учетных журналов рядом не оказалось, что избавило меня от лишних раздумий – я просто взял по несколько купюр из каждой стопки, не испытывая ни капли угрызений совести.

«Вот оно как, значит. Жадность - не такой уж и чуждый мне порок», - усмехнулся я, добавляя в свою авоську еще пару банкнот.

Неожиданная легкость наполнила меня, будто этот маленький акт самовольного перераспределения ресурсов придал сил. Я опустился в массивное кожаное кресло, лениво покрутился в нем и удовлетворенно вздохнул.

«Итак, у меня есть информация о сейфе в этом доме. Я знаю код, и знаю, что в нем хранится, а, что важнее всего - я умею пользоваться его содержимым. Чувствую, наши семейные отношения выйдут на новый уровень».

Я медленно потянулся - пожалуй, неестественно для ребенка и, возможно, мое тело просто сделало это автоматически. Оглядел кабинет еще раз, оценивая его убранство, а, может, и приблизительную стоимость. Взгляд остановился на столе.

На нем стоял календарь. Я в неверии взял его осторожно в руки. Если его владелец регулярно переворачивал страницы, то сейчас был июнь. С затаенным напряжением я пролистал его в самое начало, туда, где обычно указывают год, и уставился на цифры, напечатанные на плотном картоне.

Это был календарь за 1991 год.

Тишина кабинета вдруг показалась оглушающей.

Я вернул листы на место, поставил календарь на угол стола, где тот и находился, и слегка поправил его. Потом еще раз, изменив наклон.

«Самое начало девяностых… Я не совсем в своем времени, это точно. Уверен в этом, хоть и не знаю, почему. - судорожно думал я, закусывая большой палец. - Я не в своем времени, не в своем теле и не в своем доме...»

Пальцы нервно барабанили по подлокотнику кресла, выдавая внутреннее напряжение. Глаза были устремлены в одну точку, но, на самом деле, я ничего не видел - разум метался в поисках выхода, которого, похоже, не существовало. Ситуация казалась абсурдной, почти нереальной, но хуже всего было ощущение полной беспомощности. Ни связей. Ни денег. Ни даже собственных вещей. Чувство, от которого выворачивало наизнанку.

Я попытался взять себя в руки. Пять глубоких вдохов. Пять медленных выдохов. Легче не стало, но хаос в голове немного утих, позволяя сосредоточиться.

Оставшись в кабинете ещё на некоторое время, я методично проверил все, что могло представлять ценность. Но, кроме уже найденного, взять здесь было нечего. В конце концов я вернул пистолет в сейф, аккуратно закрыл его и расставил вещи по местам, чтобы не вызывать подозрений. Протер панель той же тряпочкой - почти машинально - чтобы не оставлять следов.

Помещения на этом этаже закончились, хотя мне и попадалась на глаза чердачная лестница. Трезво оценив свои усилия и заметив рассветные лучи, я принял решение отложить обыск до следующего вечера и, перекусив картофельной запеканкой из контейнера в холодильнике, отправился спать на диван в гостиной, стараясь не думать о сегодняшнем дне.

                               ***

Пробуждение оказалось куда легче, чем в предыдущие разы. Я даже позволил себе снять часть бинтов с подсохшими остатками мази. К своему удивлению, я обнаружил, что большинство гематом исчезли неестественно быстро. Долго вглядываясь в чистую кожу, испещрённую лишь застарелыми шрамами, я невольно задумался:

«Разве у меня была такая же быстрая регенерация? - рассуждал я, разматывая очередной бинт на раскрашенной йодом ноге. - Видимо, парню повезло - на нем все заживает как на собаке».

Приняв ванну и приготовив себе яичницу в качестве завтрака, я наблюдал пейзаж за окном. Солнце уже село за горизонт, так что мой завтрак можно было бы с большей уверенностью назвать ужином, хотя что-то внутри меня подсказывало, что такой образ жизни мне вполне привычен.

Спать днем. Бодрствовать ночью.

Убрав за собой посуду, я отыскал в своем пакетике блокнот и положил его перед собой на обеденном столе. Спустя час усилий в нем появились следующие строки:

«Имя - неизвестно;Родственники - неизвестно;Возраст - приблизительно 25 лет;Пол - мужской;Место жительства - неизвестно (возможно, англоговорящая страна);Род занятий - студент или недавно выпустившийся специалист экономического института;Знания -

На этом моменте я немного задумался и начал перебирать все, что когда-либо мог учить в школе и институте. К моему удивлению, я вполне точно смог описать свой уровень образованности: в голове всплыли и математические формулы с их внятным пониманием, и сюжеты книг, которые я когда-то читал, химические элементы и многое другое, вплоть до основ бухгалтерского учета и музыкальных исполнителей. Потерев лоб от нахлынувшей головной боли своей маленькой рукой, я продолжил добавлять данные в дневник.

Знания - школьная программа, частичная программа института (прим. знания, связанные с дальнейшей проф. деятельностью – неизвестны);Внешность - неизвестно (прим. НЕ зеленые глаза, предположительно высокий рост);Характер - вспыльчивый, осторожный, прагматичный, упрямый (прим. св-ва характера в процессе взаимодействия с другими неизвестны)».

Я пробежался еще раз по написанному в блокноте.

«Не очень-то информативно получается, но все лучше, чем ничего. Судя по всему, исчезли воспоминания каким-то образом связанные... с моей личностью: будь то имена друзей или любимое хобби. Однако, я прямо сейчас могу вспомнить даже сюжеты книг Брэдбери, что, конечно, облегчает существование, но… »

Я задумчиво водил пальцем по буквам, которые тут же теряли смысл, едва я пытался в них вникнуть. Мысли упорно отказывались складываться в связную картину.

«Наверное, все это связано с моим внезапным переселением - если это воля Бога или хоть самого Дьявола, он точно постарался, чтобы мое прошлое было забыто, - усмехнулся и поднял глаза к потолку. - Но ведь саму сущность из меня не вытрясешь, верно? Если уж я был дерьмовым человеком там, у себя, вряд ли я здесь постригусь в монахи, так ведь? Да и вообще… В чем смысл всего происходящего сейчас? Шанс на искупление или наказание?»

Я вздохнул, позволив себе пару секунд бесполезных размышлений, а затем пришел к логичному решению - раз уж сидение на месте не дает ответов, стоит попытаться выйти наружу и осмотреть район.

Первым же препятствием стала входная дверь.

Она оказалась предсказуемо запертой, но не успев расстроиться, я вспомнил о ключах в тумбочке мужчины и, перебрав каждый из них, нашел подходящий. Перебирая связку, я обратил внимание на один важный момент: среди них не было маленького ключа от ящичка в рабочем столе мужчины. Значит, хозяин носит его с собой, что, в целом, логично, если там действительно хранится что-то ценное.

Щелчок в дверной скважине вернул мои мысли, и, осторожно опустив ручку, я шагнул во двор.

На всей улице стояла оглушительная тишина и не виднелось ни души; воздух был прогрет июньским теплом, а полная луна освещала дорогу, вдоль которой по левую и правую сторону стояли двухэтажные дома.

Я присмотрелся.

Все дома были до удивительного одинаковыми: с одинаковой отделкой стен и с такими же одинаковыми машинами рядом с ними. Даже клумбы были разбиты по одному и тому же принципу, будто чья-то рука расчертила план этой улицы с пугающей точностью.

В каждом доме был выключен свет. Я аккуратно потянулся к выключателю у входной двери и тоже приглушил свет, а ключ, подошедший к двери, отцепил от общей связки и сунул в карман найденной в комнате ребенка кофты.

Я бесшумно прикрыл за собой дверь и, осторожно ступая, двинулся вдоль улицы. Минуя десяток одинаковых домов, я вскоре наткнулся на небольшую площадь, вокруг которой расположилось множество маленьких магазинов: рыболовный, продуктовый, книжный. Чуть дальше угадывались вывески зоомагазина и магазина канцелярии.

За площадью дорога продолжалась, уходя в дальний полумрак, но, прищурившись, я понял, что ничего не менялось.

Те же дома. Те же машины. Те же аккуратные лужайки.

Тихо выругавшись, я развернулся на 180 градусов и побрел обратно. Минуя уже дом, в котором я очнулся, и пройдя дальше я дошел до указателя.

«Тисовая улица... - в груди что-то тревожно колыхнулось, но я так и не понял, что послужило тому причиной., - Налево - улица Магнолий, направо - улица Глициний. Очаровательно».

Я сплюнул от досады на землю и пошел дальше. Никакой информации указатель не дал, а мне нужно было узнать хотя бы в каком городе я оказался. То, что это Великобритания, я уже понял, и то, что я не в ее столице – тоже. Нужно было дойти до края этого города и найти указатель, по-другому город я вряд ли опознал бы.

Напевая какую-то незатейливую мелодию, я прошел школу, в которой, судя по всему, учился, городскую библиотеку и издательство «Уингинг Таймс». Я долго стоял напротив него и пытался вспомнить хотя бы один город Уингинг, но в голову ровным счетом ничего не приходило, и я пошел дальше. На мое счастье, я повстречал еще один указатель.

«Лондон, по прямой двенадцать миль. Значит, это пригород Лондона... - рассуждал я, закинув голову назад, чтобы внимательно изучить слишком высокий для меня указатель. - Даже если однажды попытаюсь дойти туда пешком - помру сразу, как дойду. С таким-то тельцем…»

Маленькие рванные кроссовки шаркали по поверхности асфальта, и я надеялся, что они не развалятся прямо по дороге. Они уже ощутимо давили на большой палец и явно носились мною не первый год. Я мысленно сделал себе отметку в первую очередь приобрести пусть и дешевую, но одежду, соответствующую моему телосложению. Было бы крайне неприятно доказывать полицейским, что я не беспризорник, - «…а просто жертва домашнего насилия» - усмехнулся я.

- Эй! М..Мальч..ик!

Я машинально повернулся в сторону издавшегося звука – это оказался мужик сомнительной наружности, ковыляющей походкой направляющийся в мою сторону, будто в любой момент мог рухнуть лицом вперед. Я прищурился.

- Чем-то могу помочь? – спросил я, вздрагивая от собственного голоса. Он звучал непривычно высоко. Произнести пару слов оказалось достаточно неприятно горлу - видимо, я слишком долгое время провел молча.

- Т-ты-то? Мне? - пьяный загоготал, громко икнув. - Это т-тебе нужна-ик помощь! Что такой ма-аленький мальчик делает совсем-ик один т-так поздно-ик ночью, м? - Он подходил все ближе, спотыкаясь о собственные ноги, а я старался не делать шагов назад и стоять твердо, попутно разглядывая его с ног до головы.

Он ухмылялся.

- Гуляет, очевидно, - прозвучало в ответ сухо. - И Вам бы советовал делать то же самое. Всего доброго.

Я уже начал разворачиваться с намерением продолжить путь и оторваться от этой пьяни, но почувствовал, как кто-то резко схватил меня за руку. На долю секунды я опешил, но насильно заставил сразу же заработать свой мозг.

«Он намного выше и в разы тяжелее. Борьба бессмысленна. Но на моей стороне ловкость и его нарушение координации. Убежать? Не вариант. Он успеет перехватить меня, если рвану просто так. Остается рискованный ход - вырубить его, в надежде, что он действительно хорошо нажрался, а не выпил пару бутылок пива».

Не успев закончить мысль, я вывернул свою руку в хватке мужчины в направлении большого пальца его руки и со всей силы толкнул мужика в живот. Он заметно пошатнулся, но на землю не упал.

- Невееежливо разговаривать т-так со вз…рослыми, мальчик-ик мой! Тебя след-дует хорошень…ко проучить.

Перед его лицом свернул узкий раскладной нож, и он провел им из стороны в сторону, криво улыбаясь.

Вдох.

Я сместил центр тяжести, отставил правую ногу назад, а левое плечо выставил вперед, встав перед ним боком, рассчитывая, что этот идиот может кинуть нож мне прямо в грудь. Мужик попытался схватить меня за руку еще раз, но не успел, и я, ловко увернувшись, оказался у него за спиной и со всей силы толкнул его ногой под правое колено. Он мгновенно согнул его и упал на руки, оказавшись на четвереньках. Не теряя драгоценные секунды, я подбежал к нему ближе и с такой же силой зарядил ногой в висок, отчего он неуклюже завалился набок.

Он взревел.

Алкоголь, похоже, сжег последние разумные клетки мозга, заполнив их адреналином, и он кинулся на меня со слепой яростью. Размахивая руками, он пытался попасть мне по лицу, а я не сводил взгляд с ножа.

Когда свободной рукой он старался схватить меня за шиворот, я подставил руку, в надежде вывернуться, как в прошлый раз, но его пальцы сомкнулись на моем запястье, и он гаденько ухмыльнулся:

- Ты конечно бы-стрый, но видишь, мы…шонок, я ок-казался быстрее. Сейчас ты п-послушно пойдешь со мной…

Договорить я ему не дал, и дождавшись, когда он отвлечется на свой разговор, вывернул руку, прокрутившись вокруг себя.

Мужик, не желая расслаблять хватку, уцепился в руку только сильнее, но не выдержав моего кувырка, вновь повалился на землю, потащив меня за собой. Я со всей силы ударил его пяткой по кисти и скорее от неожиданности, нежели он настоящей боли, тот отпустил нож, чем я и воспользовался, выхватив его и развернув лезвием в его сторону.

- Выворачивай карманы.

-Т-ты чеее удумал, мальчишка?! Я тебя щас…

Я подвинулся ближе и уперся лезвием ножа прямо в его горло, отчего его кадык не мог больше свободно подниматься и опускаться. Его глаза округлились, и руки, до этого державшие ворот моей кофты, приподнялись в примирительном жесте.

- Т-ы это, полегче, да-давай миром разой-демся…

- Выворачивай карманы. Повторяю последний раз.

Я еще больше надавил на нож.

Видимо, что-то в моем взгляде его действительно напугало, и тот, не двигая головой ни на миллиметр, медленно опустил руки в карманы и выронил на землю их содержимое. Я аккуратно перевел взгляд вниз. Зажигалка, пачка сигарет, бумажник и какие-то смятые салфетки.

- Чу́дный набор. Бумажник. В мою руку. Живее.

Я протянул ему левую руку, и тот дрожащими руками вложил в нее кожаный увесистый кошель. Все это время я не отрываясь смотрел ему в глаза, замечая любое его движение. Развернув левой рукой бумажник и переместив на него свой взгляд, я наткнулся на пластиковую карточку (видимо, водительские права)

- Видишь ли, Джереми. - Я вновь перевел на него взгляд, и тот слегка содрогнулся от собственного имени. - Кажется, я теперь знаю, как тебя зовут и где ты живешь. Мне не составит труда сегодня же обратиться в полицию и рассказать им все. Тебе этого хочется? - Он замычал и попытался помотать головой. Верхняя его губа слегка дрожала. - Тогда ты сейчас, Джереми, встанешь и пойдешь гулять, как я и советовал ранее. Ты забудешь, кого ты встретил этой ночью и больше никогда - ни-ко-гда, Джереми, слышишь - не будешь подходить к детям. Ты меня понял, Джереми?

Взгляд его слегка остекленел, и я подумал, что он начал терять сознание, но в следующий момент он прохрипел «Да», и я ослабил хватку. Не отводя лезвие далеко от его шеи, я немного отодвинулся, пряча в кармане бумажник и позволяя ему встать на ноги. Он еще немного постоял, а потом развернулся и, как ни в чем не бывало, спотыкаясь, поковылял дальше.

Зажигалка и сигареты остались на земле.

Когда его силуэт затерялся где-то среди домов, я расслабил руку с ножом, которую все еще держал на весу, согнулся пополам и с шумом выдохнул. В ушах зашумело от запоздавшего страха, а сердце в груди не думало успокаиваться.

- Твою мать… твою мать… - шептал я осипшим голосом, чувствуя, как губы дрожат. Колени мои предательски не выдержали, и я рухнул на землю, шипя от боли. Пять глубоких вдохов. Пять таких же медленных выдохов. - Он чуть не убил меня, черт…

Спустя какое-то время, я нашел в себе силы снова подняться на ноги, хоть и почувствовал вернувшуюся во все тело боль, которую просто не замечал, пока защищался. Я дрожащей рукой провел по лицу, отгоняя липкий страх. Взгляд упал на валяющиеся вещи.

Зажигалка.

Я наклонился, поднял ее двумя пальцами, крутанул в руке. Нажал машинально на колесико - появился слабый огонек, вспыхнул и тут же исчез. Недолго размышляя, сунул ее в карман.

Пройдя еще немного вперед, я наткнулся на озеро, которое обрамляли плакучие ивы, пряча его от дороги. Оно казалось совершенно чуждым этому городку с одинаковыми домами. На гладкой поверхности воды отражались последние звезды и первые робкие лучи солнца. Рассвет пробирался через листву, оставляя на тёмном зеркале размытые золотые блики, и я невольно залюбовался этой красотой.

Остановился. Задержал дыхание. И просто смотрел.

Сделав несколько неторопливых шагов вперед, я окунул в него свои пыльные руки, умыл лицо. Прохлада обволокла запястья, успокаивая зудящую кожу, смывая липкость пота и пыль дороги. Я медленно закрыл глаза, прислушиваясь к шуршанию листьев над головой и к тихим всплескам воды, и почувствовал, как накатила запоздалая усталость. Отойдя на шаг назад, я прислонился к ближайшему дереву, позволяя себе закрыть глаза всего на минуту, но тело сразу же расслабилось, а разум провалился в легкую, тягучую дрему.