Глава 6 «Negotiations with the Vampire[1]»

Две недели пролетели, будто в лихорадочном бреду. Я уже битый час лежала на диване перед телевизором в квартире Айрис. Даже пыталась уснуть, чувствуя, как «изысканно» ноет моя голова и все тело от перенапряжения. Голоса корреспондентов, сменявшие друг друга в эфире телевещания, не вызывали у меня никакой осмысленной реакции и как будто не долетали до сознания.

Я безуспешно пыталась отключиться от недавних воспоминаний, но они продолжали с нездоровым упорством мелькать в голове.

Да и разве забудешь, например, как доктор Розенфельд пришел на стрельбище в день тренировки и начал гоняться за тобой с пистолетом, умоляя разрешить в тебя выстрелить, чтобы посмотреть, как будет работать регенерация у гибридной формы демона?

Или как забыть свое первое учебное вскрытие, когда док на наших с Джен глазах стал извлекать органы грудной и брюшной полостей?

Я все еще помнила, как зажала рот рукой и убежала в ближайший туалет. И как долго стояла там у умывальника с мокрым лицом и волосами. А когда уже почти пришла в себя, в туалет пулей залетела Дженнифер и закрылась в одной из кабинок. Я невероятно гордилась подругой, которая продержалась значительно дольше меня. Но стоило только ей выйти и ответить на мой вопрос: «Что именно стало «точкой невозврата?», как в кабинку снова влетела я. Вскрытие черепной коробки для меня тоже было «слишком». Одного упоминания более чем достаточно, чтобы вся картинка нарисовалась в воображении целиком.

«Несчастливая шестерка» агентов все так же продолжала быть несчастливой от того, что им доверили опеку над двумя странными стажерами с личной протекцией директора.

Рамона Васкес и Грег Дюваль, более известные в узких кругах как Леди с яйцами и Аккуратист, успели устроить нам адский тест по праву, который теперь мы, очевидно, будем пересдавать.

Несмотря на все ухищрения со считыванием книг, я смогла безопасно «сканировать» себе в память только половину списка необходимой литературы. Мой потолок – запоминание одной толстенной книги за вечер. Если я пыталась взять на себя больше, то у меня начинались дикие головные боли и бессонница.

Оценки за тест распределились так: Дженнифер набрала семьдесят баллов, которые Дюваль посчитал слишком плохим результатом для своего стажера, я же получила только пятьдесят, потому что до середины отпущенного на тест времени строчила ответы с помощью запоминания. А потом ко мне подошла Рамона Васкес, взяла стул и уселась рядом с выражением лица тюремного надзирателя.

Все знания о содержании учебников и кодексов, которые до этого из меня просто фонтанировали, словно растворились в небытии. Дальше я пыталась отвечать на вопросы самостоятельно. Зачастую, наобум. С весьма неутешительным итогом...

Квотербек – очевидный лидер группы агентов – по имени Эрик Хадсон молчаливо и с тоской контролировал весь процесс обучения. Он никак не комментировал наши «успехи», но мы и без того могли все понять по выражению его лица.

Единственным, кто выказывал хоть какое-то радушие и понимание на протяжении почти двух недель, был Рэнди Хоппер по прозвищу Ботан. На работе он постоянно занимался получением информации с каких-то гаджетов слежения на свой компьютер, который был явно мощнее компьютеров остальных его коллег. И при этом всегда неизменно посасывал зубочистку или леденец. Сначала его привычка казалась почти милой, но со временем это начинало раздражать.

Я так и не смогла понять, чем именно в рабочее время занимается Невидимка – Мэдисон Гласс, которую Красавчик – Тимоти Митчелл – всегда подзуживал и проникновенно называл «Мэди». Отчего она заливалась краской, принося все новые и новые бумаги, и стремительно скрывалась в никуда.

Впрочем, Митчелл оказался неплохим планировщиком. Он одинаково легко мог составить и план операции, и расписание собственных свиданий с сексом на одну ночь. К Дженнифер он тоже откровенно пытался подкатывать, но в конечном итоге получил только средний палец в лицо.

Сквозь пелену собственных мыслей я вдруг услышала, как зашипел телевизор, будто сломалась антенна или пропал сигнал. А потом из динамиков раздался совсем другой незнакомый женский голос.

– Сегодня в одном из старинных замков Шотландии прошла торжественная церемония посвящения Кассандры Стоун, выпускницы военной академии Эшмор, в Защитники одного из главных музыкальных кумиров Отделенного мира – певицы Дивинии. По результатам экзаменов мисс Стоун была признана лучшим курсантом в этом году!

Я приоткрыла один глаз, потому что услышала до боли знакомые слова «Защитник» и «Отделенный мир».

Широкий экран как нельзя точно передал момент полета камеры, или какого-то магического устройства над огромным белым залом с колоннами, в котором повсюду были развешаны серебристые флаги с белой птицей на них. Зал с трудом мог вместить всех приглашенных на церемонию, так много их тут было. Гости были облачены исключительно в наряды светло-серого, белого и серебристого цветов.

О, Боги! Как бы эта церемония не обошлась поп-диве дороже, чем Ван Райану – его собственный юбилей...

По узкому проходу с красной ковровой дорожкой к возвышению в конце зала медленно и горделиво шла высокая женщина с бронзовой кожей и короткой стрижкой. Все в той же знакомой с Испытания Защитников для Барбары форме – черные ботфорты, белые рейтузы и темно-бордовый мундир с золотыми эполетами на плечах. На ее поясе в богато украшенных ножнах покачивался изогнутый меч.

Непроизвольно я вскочила с дивана и уткнулась в телевизор, широко открывая глаза и разевая рот.

Это была она, та самая женщина, что помогла мне. Только благодаря ее вмешательству тогда, на Испытании, мне не вломили по первое число и не раскрыли мою настоящую сущность.

Кассандра прошла сквозь живой коридор, очевидно, из своих бывших сокурсников, одетых в белые мундиры и по команде вытянувших над ее головой изогнутые клинки. Издалека в толпе людей в белом и серебристом она казалось алой каплей крови на снегу.

Часть реплик репортера я пропустила, квадратными от изумления глазами пялясь на экран. Камера подъехала близко, беря крупным планом сначала саму Кассандру, а потом и ее будущую госпожу. Так я впервые увидела Дивинию, о которой мне до сих пор доводилось только слышать.

Тонкая и грациозная, словно эльфийка, сошедшая со страниц книг Толкина, с длинными белыми волосами, отливающими золотом и ниспадающими по спине до самых бедер. Вытянутое лицо, отчего-то казавшееся немного грустным, миндалевидные светло-голубые глаза и какая-то возвышенно-отрешенная улыбка. Певица была облачена в струящееся серебристо-белое платье с меховой оторочкой на глубоком декольте и подоле.

Когда Кассандра подошла впритык к возвышению, на котором стояла ее будущая госпожа, она низко поклонилась и опустилась на одно колено. Дивиния по-детски усмехнулась, поднеся ладонь к лицу, а потом в ответ склонила голову перед своим Защитником.

Кассандра Стоун вынула изогнутый меч из ножен и передала его своей госпоже. Та охотно приняла его, взяла за гарду и, к моему ужасу, направила меч прямо в грудь своему Защитнику. У меня по спине прошла дрожь, но сам репортаж приковывал к себе и заставлял намертво прирасти к экрану.

– Готова ли ты отпустить свою прежнюю жизнь, вверяя ее мне, своей госпоже, о, Защитник? – мягкий и звонкий, словно звон колокольчиков, голос Дивинии заполнил собой весь зал.

– Да, готова, – закрывая глаза и еще ниже склоняя голову, Кассандра прижалась грудью к острию меча.

Ее голос был невероятно громким и полным непоколебимой веры. Казалось, он способен оглушить.

– Готова ли последовать за мной везде, где потребует того твой долг?

– Да... – Стоун подняла обе руки и ухватила меч, будто направляя его в свое сердце.

– Будешь ли ты защищать меня до тех пор, пока не прозвучит твой Последний приказ? – эти слова напугали меня особенно сильно, потому что я понятия не имела, что такое «Последний приказ».

– Да, и в том сейчас клянусь! – Кассандра сжала острие в своих руках, и мне казалось, что вот-вот из ее ладоней польется кровь.

– Я верю в искренность твоего сердца и принимаю твою клятву! – Дивиния потянула меч на себя, чтобы он никому не навредил. – Встань же и яви себя миру, не как Кассандра Стоун, а как мой Защитник!

Дивиния опустила меч и занесла руку над ее головой. Кассандра медленно, с чувством собственного достоинства поднялась в полный рост и обернулась к залу. Спустя пару мгновений все вокруг потонуло в звуках аплодисментов. Затрепетали серебристые флаги на стенах.

Чуть развернувшись, Дивиния передала меч невысокому тучному мужчине с сединой, облаченному в белый смокинг. Рядом с ней стоял другой мужчина, тоже невысокого роста и в смокинге, в руках он держал алую подушку. Дивиния взяла с неё серебристые серьги с крупными бирюзовыми камнями.

Кассандра повернулась к своей госпоже левой щекой, чтобы та смогла надеть ей первую серьгу, а потом правой.

После закрепления союза Защитника и госпожи, Дивиния вдруг со смешком вспорхнула со своего возвышения и оказалась рядом с Кассандрой. Она засмеялась, как ребенок, и обняла Стоун за шею, хотя та и выглядела гораздо выше и мощнее нее.

По залу сначала прошло удивленное эхо, которое потом вновь сменилось аплодисментами. А я понимала, что растворяюсь в этом звуке.

Неужели что-то подобное ждало бы и меня, не появись в тихой и мирной жизни поместья Четверка демонов, похитивших Джен? Но мои мысли перебил раздавшийся позади голос Марии Корбин.

– Вот это я понимаю, певица и идол! Настоящая Дива! Не то, что некоторые... – без малейшего зазрения совести заявила она.

Неприятно щурясь, я повернулась через плечо, игнорируя голос корреспондентки, которая решила вернуться «к другим новостям Отделенного мира».

– Что сказала?

Сегодня и сейчас должна была состояться та самая операция по встрече с Маркусом Ван Райаном, поэтому в квартире присутствовали не только мы с Джен, но и Айрис Бах, и Мария.

За пару дней до этого глава АНБ притащила через портал кучу оборудования в коробках, которое никто не решился разбирать заранее. Сегодня, после нашего с Джен возвращения из Бюро, мне великодушно позволили развалиться на диване, чтобы немного отдохнуть. Айрис тем временем разбирала и устанавливала аппаратуру в самом центре комнаты, и теперь по квартире можно было передвигаться, только постоянно переступая через провода на полу. А вот Мария появилась в апартаментах самой последней, когда уже все приготовления были почти завершены.

– Что слышала! – продолжила Корбин, двигаясь в мою сторону. – Вот настоящая певица, достойная всей народной любви, что у нее есть! Это Дива, которая поет о богах, героях, легендах, всепоглощающей любви и страсти! А не девка, считающая себя бунтаркой с такими же грубыми и неприятными музыкальными номерами, как она сама!

Я ненадолго зависла.

– Стой, минуту. Ты что, видела меня на сцене?! – я никак не могла понять, с чего вдруг на меня посыпались такие обвинения и сравнения с Дивинией.

– Конечно, видела!

Мария подошла ко мне еще ближе, оказавшись прямо за спинкой дивана. Она выставила вперед правую руку с золотым браслетом, который, словно широкая лоза, обвивал ее запястье.

Через секунду передо мной появилось нечто вроде небольшой движущейся голограммы. И я узнала не только себя, но и место и время выступления – юбилей Ван Райана на озере близ поместья Бересфорд.

Девушка в завязанной узлом на груди белой блузе, в черных бриджах и сапогах энергично двигалась на сцене и пела «Rumors». При этом мои глаза скрывала кружевная повязка.

Мария всем своим видом выражала недовольство: ее ноздри так и раздувало от негодования.

– Как это вообще можно назвать музыкой?!

Что ж, тот кавер и вправду получился тяжеловатым, но он до сих пор находил отклик в моей душе.

– Да чем я успела тебя так выбесить?! – недоуменно воскликнула я.

Мария опустила руку, и мое изображение растворилось в воздухе.

– Просто ты не умеешь слушать критику, только и всего! – она назидательно подняла палец вверх и раздраженно прикрыла глаза.

– Критика? Хрена лысого это критика! Больше похоже на разбор вкусовых пристрастий! Причем... ни с чего!

Я обогнула диван и встала точно напротив леди Корбин, уперев руки в бока и упрямо вытянув подбородок вперед. Мария посмотрела на меня свысока и через секунду склонилась, в точности скопировав мою позу. Так мы оказались с ней почти нос к носу. Казалось, что сейчас между нами загорится пламя...

– Вот тогда тебе немного критики другого сорта: у тебя неприятный и злой голос! В нем не хватает женственности и нежности! Мне совершенно не нравится, как ты поешь!

Держите меня кто-нибудь! Похоже, проще ей врезать, чем объяснить, что у артистов бывают разные амплуа. И женщине тоже может хотеться исполнять более агрессивную музыку.

В этот момент позади возникла Дженнифер, почувствовав излишний накал страстей, и подхватила меня под мышки, чтобы оттащить от Корбин. Рядом с Марией появилась Айрис, которая тоже поспешила угомонить коллегу, встав между нами.

– А ну-ка все! – прикрикнула она. – Вы не сойдетесь во мнениях! Так что прекратите обе немедленно!

Бах ткнула пальцем в грудь Марии.

– И запомни, пожалуйста... Никогда, слышишь, никогда не накручивай агента перед операцией! Потому что от этого может зависеть не только успех вашего предприятия, но и жизнь самого агента!

Корбин потупилась, махнула рукой, вернулась к раскладным столам, на которых теперь располагались два компьютера, четыре монитора и еще какие-то гаджеты неизвестного назначения. Она выдвинула стул, на спинке которого висела ее красная мотоциклетная куртка, плюхнулась на него и закинула ноги на тот самый стол, где лежал ее шлем с черно-красным узором.

Айрис выдохнула и повернулась ко мне, стараясь улыбаться как можно более доброжелательно. Это давалось ей с трудом, потому что недавно она переживала собственную личную драму и была слегка на взводе. Прекрасный Мэттью Салливан, с которым, как ей казалось, они встречаются, был самым настоящим выходцем из Отделенного мира.

Он сам недавно ей во всем признался, после того, как пропал на неделю. Сказал, что просто не смог пройти мимо, когда случайно столкнулся с ней на улице. И что она гораздо красивее, чем на своих официальных фото и в репортажах.

Сейчас леди Бах пребывала в смешанных чувствах: отношения были обречены заранее, но никто не хотел от них отказываться, даже после небольшого скандала. И, судя по румянцу на ее щеках и горящим глазам, когда она рассказывала нам с Джен все это, к себе домой Мэт ее все-таки пригласил.

А еще теперь она чаще не носила очков.

– Кристина, – Айрис сосредоточенно коснулась переносицы пальцами, – не воспринимай слова Марии близко к сердцу... Мне, например, кажется, что у тебя очень приятный голос, и мне нравится, как ты поешь!

Признаюсь честно, после таких слов всегда становится легко и тепло на душе. Довольно простой и избитый рецепт, но он безотказно работал, если я верила человеку, сказавшему это.

– А мне казалось, что мы с тобой еще неделю назад договорились, что ты будешь называть меня «Крис»! – я улыбнулась в ответ.

Дженнифер и Айрис выдохнули почти одновременно. Конечно, никому не хотелось срывать операцию, равно как и пережить пожар в квартире.

Микел отпустила меня и теперь со взглядом недовольного родителя всучила в руки коробку остывающей пиццы, в которой осталось всего три куска.

– Поешь давай уже! – настойчиво кивнула она. – Я-то знаю, что ты только завтракала и днем выхлебала литр кофе на работе – и это весь твой сегодняшний рацион.

Я скептически покосилась на предлагаемую еду: хорошая ли идея есть ее сейчас, перед встречей с вампиром в его логове? Черт его знает, что я там могу увидеть, и как отреагирует мой желудок... Потому что на вскрытие он реагировал самым прозаичным и человеческим образом из возможных. Но все-таки решила поучаствовать в общем употреблении углеводов, раз уж пиццу заказали на всех.

Тем временем Айрис подошла к чуть раскачивающейся на стуле Марии.

– У тебя все нормально? – она сочувственно склонила голову. – Все это потому, что за тобой по пятам ходит инспектор?

Корбин повернула лицо в ее сторону и качнулась на стуле еще раз, сильнее обычного.

– Да он не просто за мной ходит! Он пытается следить за мной после работы! Сегодня я с легкостью оторвалась от его старого Мерседеса на байке, но этот Старлинг...

Показалось, что еще немного, и она просто зарычит. Что ж, тогда я могла понять все ее эмоциональные реакции. По крайней мере, частично. Я тоже очень не любила контроль за моими действиями, особенно, если он выходил за рамки моих прямых обязанностей. В чем Ван Райан лично успел убедиться еще в поместье Барбары.

Дожевывая первый кусок пиццы, я с грустью подумала, как сильно скучаю по тем временам, когда готовилась стать Защитником леди Бересфорд. Теперь все, через что мне пришлось тогда пройти, казалось незатейливыми играми.

Барбара... Когда у меня появится возможность снова увидеть ее? Ладно, я подумаю об этом завтра, если вернусь с задания.

Старый вампир вряд ли знает, что на переговоры к нему придет вовсе не та девушка, которую он ждал. И, черт его разберет, как он на это среагирует.

Я с хрустом проглотила корочку пиццы, чем вызвала недовольный взгляд Марии.

Недобро улыбнувшись и оставив коробку на диване, я подошла ближе к столам с оборудованием. Оно вызывало у меня куда меньший трепет, чем у Джен, которая уже несколько часов подряд помогала Айрис и расспрашивала ее обо всем в мельчайших деталях. Хотя глупо отрицать, что она дружит с техникой лучше, чем я.

Встав прямо за Айрис и Джен, я вытянула голову вперед, чтобы хорошо видеть мониторы.

Однако я ничего не понимала, кроме того, что наблюдаю в режиме реального времени запись с камер в каком-то лондонском захолустье. И, похоже, карту именно этого захолустья сейчас можно было видеть на соседнем мониторе.

Небольшой нерегулируемый перекресток улиц. Рядом располагался бар. Явно дешевый, больше похожий на забегаловку, с несколькими мотоциклами у входа. Внутренние часы камеры показывали десять часов и одну минуту вечера. Ровно на пять часов больше, чем в Вашингтоне. На Лондон в это время уже спустилась ночь.

Повернув голову в сторону, я увидела на одном из мониторов рядом с Марией сканированную копию того самого письма. Оно было написано почти каллиграфическим немного угловатым подчерком на настоящем пергаменте со следами сломанной сургучной печати по краям. Но больше всего меня настораживала кроваво-красная буква «М» в самом конце письма. Гипнотизировала и отталкивала в одном и то же время.

– Смотрите! – вдруг воскликнула Айрис и указала кивком на монитор с трансляцией лондонской улицы.

К одному из фонарей неподалеку от перекрестка подъехал роскошный черный Кадиллак с затонированными стеклами.

Думаю, что это определенно они – наши «клиенты». Приезжать в подобный район на такой тачке мог себе позволить только тот, кто ничего не боится... Ну или кто-то очень глупый, но таких совпадений быть не могло.

Айрис склонилась над клавиатурой и увеличила изображение с номерным знаком. Она сосредоточенно записала его в перекидной блокнот, лежащий на столе, чтобы затем вторым и третьим окнами запустить базы данных Интерпола и дорожной службы Соединенного Королевства.

«Совпадений не найдено», – через несколько минут выдала сначала одна база, а потом и вторая.

– Бинго... – Айрис немигающим взглядом смотрела на экран.

– Что «бинго»? – переспросила я из-за ее плеча.

– Машина не просто не проходила ни по каким делам, она вообще не стоит на учете, и никогда не стояла.

– А номер? – решила поинтересоваться Джен.

Леди Бах опустила голову и забарабанила пальцами по поверхности стола, словно что-то резко вспомнила.

– Подделка... – она подняла голову и снова уставилась в монитор. – Или визуальная иллюзия.

Ее голос стал необычно глухим. Айрис как будто что-то нащупала, но не была уверена, стоит ли об этом говорить вслух.

Она в последний раз отбила ритм ногтями, выпрямилась и развернулась ко мне.

– Ну, раздевайся!

Конечно, я могла ожидать подобного приказа, но челюсть все равно непроизвольно поползла вниз.

– Что, совсем?! – почему-то машинально я ответила именно это.

Бах засмеялась, а Мария фыркнула, по-прежнему сидя на своем стуле и лишь изредка поглядывая на нас.

– Сначала по пояс, а потом – как пойдет... – шутливо произнесла Айрис, высоко поднимая брови.

Я пожала плечами – смеяться мне уже не хотелось. Стоило только через голову снять с себя майку, как по спине моментально пробежала волна жара, которая тут же сменилась холодом. Кажется, только сейчас до меня по-настоящему начало доходить, что я действительно вот-вот отправлюсь хрен знает куда, и что все это хрен знает чем может кончиться.

Трясущиеся руки потянулись к застежке лифчика.

– Нет-нет, – произнесла Айрис. – Этого вполне достаточно!

Глава АНБ попросила меня отступить на шаг назад, развести руки в стороны, замереть и не двигаться. Я точно следовала указаниям, не делая лишних движений, словно в одночасье превратилась в безвольную куклу.

Айрис подняла с пола небольшой стальной кейс и открыла его. Внутри на подложке с фигурной вырезкой лежали крохотный микрофон, тонкий смотанный шнур в специальном круглом отделении и небольшой прямоугольный передатчик с фиолетовым кристаллом в корпусе. Все это она принялась немедленно крепить на меня. И, если передатчик занял свое место сзади на поясе брюк, то микрофон разместили на левой груди, точно над краем чашечки бюстгальтера, чтобы потом приклеить его специальной матерчатой изолентой.

Прикосновения пластика и металла к коже. Мне снова вспомнилась лаборатория «доброго» доктора Розенфельда. Вот только, несмотря на все свои странности, он работал на Бюро и был вполне социализированным человеком. Ключевое слово тут «вполне»... В отличие от существа, перед которым я должна буду предстать сегодня.

Даже когда Айрис уже закончила процедуру, я еще долго и тупо таращилась на нее, стоя неподвижно. Она дружески положила мне руку на плечо и заглянула в лицо. На каком-то подсознательном уровне я машинально отметила бирюзовый оттенок ее зеленых глаз. Странно, когда Айрис носит очки, они совсем другого цвета.

Я решительно не могла понять, откуда и зачем в моей голове появляются эти наблюдения. Похоже, это нервное.

– Ты все еще можешь отказаться... – тихо заговорила Бах. – И вместо тебя пойду я, как и должна была изначально.

Ей с трудом давались эти слова. Сейчас в ее жизни началась светлая полоса, наполненная не только работой. С ней рядом появился человек, который делал ее счастливой. Но свой долг она ставила превыше отношений.

Я отрицательно помотала головой из стороны в сторону.

– Нет, Айрис... Ван Райан потому и нанял меня, что я могу делать то, чего не могут маги и... другие существа... Ты правильно поступила, попросив меня об этой сделке! Я же ручной демон и карманный монстр, не забывай об этом!

И делано рассмеялась, высоко поднимая голову к потолку. Что ж, хорохориться я, несомненно, научилась лучше всего.

Айрис снова шагнула ко мне и коснулась передатчика на моей спине. После чего все оборудование на теле стало невидимым.

– Надень на себя побольше вещей, – с чувством вины в голосе посоветовала Бах. – В Лондоне сейчас гораздо холоднее, чем у нас, и это не будет выглядеть подозрительным. Так есть небольшой шанс, что если тебя начнут ощупывать на предмет оружия и приборов слежения, то при беглом досмотре их не заметят. Но если такое случится, уходи оттуда! Взлетай, создавай портал, призывай пламя – все, что угодно!

Я молча кивнула, стараясь не представлять в голове то, о чем она сейчас говорила, и пошла собираться в спальню. Пальцы плохо меня слушались, пришлось несколько раз сжимать и разжимать кулаки, прежде чем мышцы немного расслабились.

Так, теперь гардероб... Нужно выбрать что-то простое, неприметное и соответствующее советам Айрис. Простая черная футболка, длинная джинсовая рубашка из плотной ткани и черная кожаная куртка – вроде бы не выглядит слишком подозрительно.

Но стоило мне вернуться в комнату, как Айрис протянула контейнер с линзами. Они показались мне значительно толще обычных цветных, которые я несколько раз пыталась использовать для фотосессий в агентстве талантов.

– Что это? Линзы?

– Не совсем, – улыбнулась Айрис. – Миниатюрные камеры. Тебе будет достаточной одной.

– К сожалению, у меня те же проблемы с линзами, что и у тебя, – я нервно почесала щеку. – Слезятся и зудят глаза. Хотя, я вижу, ты как-то решила эту проблему...

– Не решила, – выдохнула она. – Просто док Розенфельд недавно изобрел линзы с кремообразной текстурой. Только вот камеру в такую разработку запихнуть не получится. А нам сейчас очень нужно быть твоими глазами, потому что давать с собой наушник нельзя. Слух вампиров уловит посторонние звуки, если в эфире раздастся хоть какой-то шум или голос.

Эх, была не была! Я махнула рукой и начала мучиться с линзой-камерой.

Все это время на экране одного из мониторов можно было видеть изображения понурой Дженнифер, сосредоточенной Айрис и Марии... Как бы она не ссорилась со мной несколько минут назад, сейчас на ее лице можно было увидеть заметное волнение.

Изображение иногда ходило ходуном из-за того, что я старалась комфортнее разместить линзу.

После того, как с этой операцией было покончено, Бах вручила мне несколько маленьких предметов, похожих на россыпь пуговиц. При ближайшем рассмотрении они оказались стилизованными под насекомых «жучками». Я непроизвольно улыбнусь. Что ж, довольно иронично!

– Если получится, размести один в машине, а второй там, куда тебя привезут, поняла? – Айрис давала мне последние наставления перед тем, как открыть портал. – Ты появишься в кабинке женского туалета того самого бара на перекрестке, но я не советую в нем задерживаться. Публика там весьма специфическая. Я успела убедиться в этом на днях, когда выбирала место для перемещения.

К нам подошла Джен. И я поняла, что мое волнение усиливается. Она так и не смирилась с тем, что я согласилась на эту операцию. Даже несмотря на то, что Айрис за эти дни стала нам почти родным человеком.

Микел ткнула меня пальцем в грудь.

– Если ты оттуда не вернешься, то я тебя найду, я тебя из-под земли достану, и я тебя убью!

Услышав эту фразу, я хохотнула раз, другой, а потом залилась совершенно ненормальным гоготом. И Джен тоже, настолько уморительно это звучало, даже в такой ситуации. Особенно в такой ситуации.

Айрис сдвинула брови на переносице и задумчиво почесала подбородок.

– Не знаю, почему, но мне кажется, что я где-то недавно слышала подобное...

Мы с Джен захохотали еще громче, а Бах впервые на моей памяти выглядела сконфуженной.

– Ты что, действительно не помнишь? – утирая набежавшие слезы, со смешком спросила Микел.

– Нет, а что именно я должна помнить? – удивилась Айрис, кажется, и правда не понимая, о чем речь.

– Ну-у-у, – начала Джен, едва сдерживая смех. – После того, как пропал твой Мэт, мы втроем немного переборщили с алкоголем. А потом ты среди ночи звонила ему, оставила сообщение на автоответчике и сказала именно эту фразу!

– Кто сказал? – Бах схватилась за сердце. – Я сказала?! Это невозможно!

– Вообще, именно так и было! – окончательно огорошила ее Джен.

Айрис стояла как громом пораженная и смотрела перед собой широко раскрытыми глазами.

- Ты, это, не парься так сильно, - Микель поняла, что надо срочно что-то делать. – Если он вернулся назад после таких слов, значит, ты действительно зацепила его, сестричка...

Неожиданно к нам подошла Мария, и общее внимание полностью переключилось на нее. Но Корбин смотрела только на меня. Почему-то рядом с ней я часто чувствовала себя неуютно. Она слишком сильно отличалась от Айрис, которая вела себя со всеми на равных. Мария же казалась той самой девушкой из высшего общества, которая могла буквально возвышаться над людьми. В прямом и в переносном смысле.

– Ты, конечно, очень запоминающаяся особа, и это не комплимент... – приглушенно заговорила она. – Но, прошу тебя, будь там осторожна!

Я набрала полные легкие воздуха, прерывисто кивнула и отвернулась в сторону раскрывшегося портала. Мне показалось, что оттуда повеяло холодом, но, стиснув зубы, я заставила себя сделать тот последний отделяющий меня от безопасного места шаг.

И через несколько минут мои ноги оказались прямо на закрытом стульчаке унитаза.

Тусклое освещение, тесная черная кабинка, исписанная и изрисованная самыми разными, зачастую нецензурными, проявлениями творческой жилки посетительниц. Даже находясь здесь, я слышала, как гремела музыка в зале бара. А еще этот запах... Он буквально разъедал мои ноздри.

Стараясь не думать, почему в женском туалете опущен стульчак, я быстро спрыгнула на грязный кафельный пол и вышла из кабинки. Не делая лишних вдохов и не тратя времени, я вырулила в бар, где тут же наткнулась на подозрительный взгляд бармена.

Огромный бородатый мужчина средних лет в кожаных штанах и жилетке на голое тело, похоже, помнил, что меня в его заведении не было.

– Добрый вечер... – сквозь зубы процедила я.

Тот запоздало кивнул. Вслед за этим несколько посетителей у стойки, примерно такой же наружности, стали оборачиваться в мою сторону. Конечно, мне всегда был симпатичен мир тяжелой музыки и черной кожи, но не настолько же! И я поняла, что из этого заведения с низкими потолками, неработающими местами неоновыми вывесками и стоящей во всем помещении дымовой завесой неизвестного происхождения надо срочно сматываться. Иначе до вампира рискую не добраться.

Я быстро пошла мимо барной стойки и плохо освещенных биллиардных столов, чувствуя на себе все новые и новые заинтересованные взгляды. Соблазн выбежать, хлопнув дверью, был велик, но это показалось бы еще более подозрительным. Поэтому я, насколько могла, спокойно дошла до двери.

Никогда не думала, что обрадуюсь безлюдной ночной улице на окраине города с подозрительным автомобилем, но сегодня этот день настал. Воздух был промозглый и неприятный. Хотя после местного бара я чувствовала, как начала дышать, словно спасенный после кораблекрушения.

Предвидя неладное, я обернулась назад и через грязные стекла увидела, как часть посетителей поснималась со своих мест и двинулась ко входу.

«Да ну его к Дьяволу!» – с этими мыслями я поспешила к черному Кадиллаку.

Водитель никак не среагировал на мое приближение. Пришлось настойчиво постучать в окно несколько раз, прежде чем тонированное стекло чуть опустилось.

Толком рассмотреть человека за рулем я не могла – была видна лишь верхняя половина его головы. Короткие блеклые светлые кудри обрамляли тонкое совсем еще юношеское лицо. И – что совершенно сбивало с толку и пугало одновременно – на нем была надета металлическая полумаска. Хотя абсолютно циничный взгляд справлялся с этой задачей не хуже.

– Ма-а-алышка, ты забрела не в тот район, – хриплым, но при этом довольно тонким голосом нараспев протянул юноша. – Шла бы ты, пока твои «новые поклонники» не набежали...

– Я – не малышка! Меня зовут Кристанна Джозефсон, и я пришла сюда, чтобы встретиться с вашим хозяином, нанимателем или кем он там вам приходится!

Уж не знаю, как, но я совершенно точно чувствовала, что передо мной человек. Правда, скорее всего, маг.

Серые глаза юноши стремительно увеличились в объеме, что было заметно даже под маской – такой была реакция на произнесенное имя.

– Где Айрис Бах? – в голосе водителя появились какие-то совсем тонкие нотки.

– Я за нее... – небрежно бросила я.

Вдруг водитель как-то неестественно дернулся и застыл, смотря прямо перед собой. Его взгляд на несколько секунд стал полностью отсутствующим, точно он выпал из нашей реальности. И так же неожиданно это состояние рассеялось. Глаза юноши сощурились, и я поняла, что это от растянувшейся на его лице усмешки.

В тот же миг задняя дверь автомобиля распахнулась. Подозрение, что водитель – маг превратилось в твердую уверенность.

– Садитесь. Он будет с вами говорить.

На раздумья не осталось времени. Сзади донесся лязг стальной двери бара. С очень нехорошим предчувствием я залезла в обитый черный кожей салон Кадиллака.

Юноша за рулем обернулся в мою сторону. На миг мне показалось, что его отражение в зеркале заднего вида как-то странно колыхнулось. Он по-прежнему неприятно усмехался, глядя на меня сквозь свою маску, но рассмотреть его лучше не представлялось возможным из-за темноты в салоне. Надеюсь, девочкам на мониторе камеры это удастся.

Водитель указал на стоящую тут же на сидении шкатулку из темного дерева, покрытую лаком.

– Внутри светонепроницаемая маска.

Я была готова запротестовать, и слуга вампира это заметил.

– Сами наденете, или мне помочь?

– Спасибо. Надену. Сама, – чеканя каждое слово, сказала я и положила руки на крышку чертовой шкатулки.

Стальная маска была похожа на ту, что на водителе. С одном «но» – не было прорезей для глаз. Искусно отлитая, словно часть скульптуры, с невидящими, пустыми глазницами на внешней стороне, она казалась чуть больше, чем было необходимо мне.

Под неотрывным взглядом слуги вампира, пришлось приложить ее к лицу и, она будто к нему приклеилась, издав странный звук. Еще секунда и я почувствовала, как маска уменьшилась в размерах, чтобы точно подходить своему носителю.

Все вокруг поглотила тьма, и я больше не видела ничего, лишь судорожно мотая головой в разные стороны.

Наконец, водитель завел мотор и машина тронулась. Автоматически я запустила руки в карманы куртки, прекрасно помня, что в одном из них находятся те самые «жучки» в форме насекомых.

Нет, еще слишком рано. Нужно посидеть спокойно, сделать вид, что этот жест был нервным. Чтобы чуть позже спрятать «жучок» в щели между кожаными креслами.

Правый глаз с камерой-линзой начинал зудеть, но у меня не было ни малейшей возможности хоть что-то с этим сделать.

Я пыталась сосредоточиться, возможно, это помогло бы мне видеть сквозь маску, но безрезультатно. В конечном итоге передо мной снова была лишь полнейшая тьма.

– Куда мы едем? Не расскажете? Ну, так, хоть в двух словах... – обратилась я к юноше за рулем.

Ответом стал лишь ехидный смешок. И ничего больше. Он молчал. Мои слова так и потонули в непроницаемой вязкой темноте.

Не желая сдаваться, я пыталась запоминать малейший звук и каждое движение автомобиля.

Кадиллак повернул сначала один раз, а вскоре еще и еще. Разбитая дорога сменилась более ровной, должно быть, мы выехали из района, где располагался бар. Но я не могла расслышать ни единого звука снаружи. Может быть, водитель установил магический барьер, или машина просто была оборудована дополнительной звукоизоляцией.

Откинувшись на сиденье, я решила притвориться безразличной и уставшей. Не хочу, чтобы слуга вампира видел меня испуганной, как тогда, когда он предложил мне маску.

Я решила еще раз вспомнить все, что успела услышать и прочесть о «предмете сделки».

Мне не попадалось ни одного изображения Маркуса Тринадцатого Ван Райана, и я знала о нем только по его деяниям и из рассказов, что слышала.

Предположительный возраст неизвестен. Настоящее имя и место рождения – неизвестны. Маркус – это не имя, а знак отличия. Считается одним из детей, рожденных Лилит. То есть одним из Первородных вампиров. Носит титул Царя Немертвых. По запротоколированным данным несколько раз создавал огромные вампирские кланы, которые через пару сотен лет сами собой пропадали в никуда. На рубеже пятнадцатого и шестнадцатого веков вел войну с Гильдией охотников и ее главой – Карлом Дешвудом. Война закончилась похищением Анны – младшей дочери Дешвуда, гибелью четырех ее старших братьев – Гарета, Кинана и близнецов Аарона и Джошуа.

Спустя несколько лет, когда Карл Дешвуд узнал, что дочь перед смертью родила ребенка от вампира, его разбил паралич. И только леди Игрена Дешвуд, его жена, оставшаяся с ним до самой его смерти, убедила старика признать Драйдена их наследником вопреки всему.

Машина резко затормозила, заставляя меня отвлечься от систематизации полученных знаний. Ход колес замедлился, а потом я почувствовала, как Кадиллак въехал на гравиевую дорогу.

– Нам еще долго ехать? – заранее зная, что это бесполезно, спросила я.

На это раз мой вопрос не удостоили и полузвуком.

Я аккуратно зажала в кулаке один из «жучков» и стиснула зубы. Медленно и осторожно вытащив руку из кармана, положила ладонь на сидение. «Жучок» будто ожил от моего прикосновения и пополз по гладкой коже кресел, ища, где ему спрятаться.

Все правильно, так и надо.

Через силу я заставила себя сидеть неподвижно все в том же кромешном мраке. Не представляю, что ждет меня после этой пелены незнания. Перед глазами вставали образы Барбары и Джен, Айрис и Драйдена. И даже Марии и Эндрю. Здесь и сейчас у меня не было не малейшего понятия, увижу ли я их снова. А колеса все шли и шли вперед по гравию.

Бояться глупо, я сама сделала свой выбор. Но сердце пропускало удары, словно давая прислушаться к полной тишине в салоне.

Помню, как несколько раз задерживала дыхание, когда машина ехала слишком медленно. И помню, как иногда до меня все-таки долетали эхом слова юноши, произнесенные шепотом. Будто он с кем-то разговаривал. Или даже сам с собой.

Время текло неспешно. Иногда мне казалось, будто оно скребет меня по коже и заставляет тело трепетать от страха. Но я молчала и не смела даже менять позу.

Перекаты колес и качание машины по гравиевой дороге зацикливались в один непрерывный круг ощущений. В каких-то других обстоятельствах это могло бы убаюкивать. Но сейчас эмоции так же ходили по кругу. Они то успокаивались на взлете колес, то вновь тянули сердце вниз, в пучину страха, когда машина проседала.

Когда я уже устала считать эти циклы движения, автомобиль вдруг остановился. Водитель почти бесшумно покинул салон – лишь хлопок двери дал знать об этом.

С замирания сердца я ждала, когда меня, наконец, выпустят из машины. Ждать пришлось недолго – через пару мгновений раздался звук открывшейся рядом двери. Я поерзала на сидении, проверяя, не осталось ли на нем «жучка». Похоже, все чисто.

Меня схватили выше локтя и, не особо заботясь о моем комфорте, вытянули на улицу. Подошвы ботинок тут же увязли в гравии. Куда двигаться дальше, я не знала. Снимать маску провожатый не торопился, оставляя меня стоять посередине ничего.

Еще несколько секунд, и где-то совсем рядом послышался лязг стали и скрип ворот. Я повернулась в ту сторону и снова напрягла слух, надеясь зацепиться хоть за какую-то неочевидную деталь – оживленное движение в отдалении, плеск воды или звуки ночного леса, на худой конец. Но слышала только слабые порывы ветра.

В этот момент меня раскрытыми ладонями подтолкнули в спину.

– Шагай вперед, – раздалось сзади.

Я скрежетнула зубами, но решила не выступать. Моя задача – добыть информацию. А накостылять всегда успею... Хотелось бы в это верить.

И я пошла, снова слушая лишь шуршание гравия под ногами и ветер.

– Стой! – в какой-то момент крикнул юноша.

Теперь он был где-то справа от меня, а крик прогремел почти у самого уха.

– Ступеньки... – это слово водитель бросил уже почти безразлично, а потом схватил мою руку и почти протащил вверх до конца подъема.

Я чувствовала, как все во мне закипело, но когда впереди скрипнула входная деревянная дверь, немного успокоилась. Почти у цели. Рано терять контроль, слишком рано.

По дому, через который меня вели, гулял сквозняк. Паркет подавал признаки жизни, скрепя под ногами. Где-то в здании несколько раз стукнула ставня.

«Старое строение, – я старалась сухо про себя перечислять детали. – Где-то в пригороде, около полутора часов езды от того самого бара. Может, чуть больше. Похоже, давно заброшенно».

Я продолжала медленно идти, пока не наткнулась на вытянутую перед собой руку.

Оставалось только покорно замереть, хотя в моих мыслях уже давно возникали идеи мести таинственному водителю. Хорошо, значит, куда-то меня все-таки привели.

Через мгновение в помещении раздался сначала приглушенный щелчок, а потом и звук, словно рядом со мной заработал какой-то старый механизм на шестеренках. На меня тут же налетел порыв ветра, принесший с собой холодный, сырой и затхлый запах.

– Не дергайся! – приказал юноша, когда я снова начала водить головой по сторонам. – Иначе пойдешь дальше в маске...

Мои руки сжались в кулаки, а потом разжались снова, чтобы свободно обвиснуть вдоль тела.

Водитель медлил, а потом поднес пальцы к моим вискам и коснулся их там, где была маска. Он тихо нашептывал какое-то заклинание. Кусок стали, крепко прилипший к лицу, вдруг словно ожил и начал падать вниз. Руки в черных кожаных перчатках подхватили маску на уровне моей груди.

Я заметила только, что нахожусь в полукруглом зале с камином, в который из окон под потолком лился слабый лунный свет, а прямо передо мной зиял темный проход, ранее скрытый за старым книжным шкафом.

Я не успела даже толком вздохнуть, как меня, на этот раз с силой, втолкнули в этот скрытый туннель, ведущий куда-то вниз.

Два-три шага на подгибающихся ногах во тьме, слабо освещенной горящими впереди жаровнями, после чего я упала на одно колено на каменный пол. Дыхание было тяжелым. С потолка капала вода.

Резко обернувшись, я хотела то ли броситься на водителя, то ли обложить его отборным матом, но увидела только, как прямо за мной закрылся проход в зал с камином. Последнее, что предстало перед моими глазами – это хищно и довольно улыбающийся слуга вампира, который остался по ту сторону потайного хода.

– Да твою-то мать! – только и закричала я, ударив кулаком по каменному полу. – Чтоб у тебя всю кровь высосали! Дважды, блин!

Я уже поднялась и готова была проломить проход в дом, как вдруг...

Порыв ветра... От него заколыхался огонь в жаровнях и заплясали тени на невысоком каменном своде. Моих волос будто коснулись холодные сухие пальцы, а потом опустились на плечи, заставляя повернуться и пойти вперед по этому скрытому туннелю.

Это зов. Почти физическое ощущение притяжения. Туда, дальше, в самую глубь этого чертового подземелья...

Я чувствовала его и понимала, что могу сопротивляться, но сейчас в мои задачи не входило сопротивление. Страх отступил, лишь изредка подавая робкий голос из самых далеких уголков сознания. Но я боялась не того, что меня окружает, и не этого зова. Гораздо больше я боялась самой встречи, но все равно шла вперед. А темный проход все сужался и сужался...

Время застыло и превратилось в тягучую патоку, когда я дошла до дна этого «колодца» и поняла, что нахожусь в пещере глубоко под домом, в который меня привезли. Количество жаровен увеличилось. Кое-где в скалистых нишах стояли оплывшие свечи. Огонь давал какие-то неестественные болезненно-желтые и зеленые отсветы на стенах и наростах, свисающих с потолка и торчащих из пола. А я все спускалась и спускалась. Несколько раз терла глаза и вздыхала полной грудью, скорее по привычке. Начинало казаться, что у серпантина в пещере не будет конца, но кое-что важное я все-таки успела сделать.

Пришлось изобразить, будто я споткнулась и упала на колени, чтобы оставить в этом месте еще хотя бы один «жучок». Ход, рассчитанный на исключительное везение. Ведь если вампир следит за мной, падение будет выглядеть подозрительно. Должна признаться, шпионка из меня так себе...

Когда я всерьез задумалась над тем, что пора бросать все и уходить через портал, ноги, наконец, привели меня в просторный зал с остро изломанными сводами. Здесь горело несколько жаровен, огонь в которых был какого-то странного оттенка – темнее любого пламени, что мне приходилось до сих пор видеть. Исключая только черное пламя низших демонов.

Посреди зала в породе был выдолблен большой круг, разбитый на несколько секторов. И каждый из них был испещрен неизвестными символами. Про себя я отметила, что стоит держаться от него подальше. Как бы чего не вышло.

Но первый приступ настоящей ледяной паники, которую уже не мог заглушить ни зов, ни уверенность в собственных силах, наступил тогда, когда я разглядела это...

В конце зала возвышался каменный трон с высокой спинкой. Его подлокотники лежали на скульптурах двух скорчившихся существ, в которых с трудом можно было угадать какие-то знакомые черты. Больше всего они походили на то, во что превращались люди, так и не ставшие вампирами после укуса – на упырей. Вытянутые деформированные черепа, рот, оскалившийся острыми рядами зубов, и тонкие пальцы с когтями, которые у скульптур были сложены, будто в мольбе.

Я замерла недалеко от границы круга, продолжая приглядываться к пустующему трону. Из стен и по полу к нему змеями тянулись тонкие прозрачные трубки. Должно быть, за этим залом есть, как минимум, еще один. Но для чего нужны эти трубки, я точно не хотела знать, хотя воображение уже рисовало самые не радужные картины.

Вдруг позади меня раздался шорох, похожий на шорох тяжелой ткани. Я тут же напряглась, словно натянутая струна, и резко развернулась назад, поджигая пламя на ладони. И в этот момент мне показалось, будто я периферийным зрением увидела, как взметнулась рядом и тут же растворилась в воздухе высокая фигура, укутанная в красно-черное одеяние.

Я стояла на широко расставленных ногах и смотрела прямо перед собой. За мной никого не было.

– Не ожидал, что кто-то откликнется на мое приглашение... – голос, похожий на шелест опавших листьев, раздавался словно отовсюду и сразу. – И сейчас передо мной стоит та, кого я меньше всего надеялся увидеть.

Последние слова голос произнес мне в самое ухо. Шею будто лизнуло холодом, и я развернулась через правое плечо. Но там никого не было, а трон по-прежнему пустовал.

– Неужели вы думаете, что я стану нападать на гостью со спины? Тем более, на такую особенную гостью...

На сей раз мне казалось, что голос звучит прямо у меня в висках, хотя я понятия не имела, как это возможно. Я заставила себя встать прямо, погасить пламя на ладони и устало опустить голову вниз.

– Может, хватит уже представлений?!

Нужно держать себя уверенно, очень аккуратно и уйти в глухую оборону. Так я покажу, что меня не развести простыми вампирскими фокусами.

Стоило мне чуть поднять взгляд, как я поняла, что рядом с троном кто-то стоит, но точно рассмотреть его пока не смогла. Пространство перед глазами странно запульсировало, отзываясь чем-то смутно знакомым в каждом суставе моего тела.

– Прошу вас, подойдите ближе.

Он сделал приглашающий жест. В воздухе мелькнула белая рука. По одному ее виду можно было сказать, что она холодна, как лед.

– Нет уж! Извините.

Я с деланным бесстрашием вскинула голову, но вид представшего передо мной существа едва не убил меня наповал.

При первом взгляде мозг отказался что-либо понимать. Выровняв дыхание, я успела мысленно себя обругать – на секунду их сходство с сыном едва не выбило у меня почву из-под ног. Но уже через долю секунды я осознала, что это не так. Передо мной был кто-то совсем иной сути.

Вампир был нечеловечески высоким, что сразу заставило меня вспомнить о Четверке Всадников. Значит, так выглядят дети Лилит? Как и все демоны?

Черты лица слишком заостренные и резкие. Насыщенного рубинового оттенка глаза смотрели на меня цепко и в то же время будто бы безразлично. На неестественно бледном лице они действительно горели. Но кожа... Она была не просто бледной, через нее просвечивали капилляры. В длинных черных волосах серебрились белые пряди, которые шли от висков и спускались прямо на плечи, на темную ткань мантии, в которой он предстал передо мной. Часть волос была аккуратно забрана назад.

Он понял, что я разглядываю его, и медленно опустился на трон, положив руки на подлокотники. Ткань его одеяния издала знакомый шорох. Тогда я заметила, как выпирают кости на грудной клетке вампира, которую совсем не скрывала роскошная красно-черная мантия.

Я чувствовала, как во мне закипает злоба, которая начинает вытеснять страх и панику. Взгляд за долю секунды стал абсолютно ясным.

Сидящее напротив меня существо взяло в плен девушку, которая едва перестала быть ребенком. Рожая сына, она лишилась жизни. Но ему, по-видимому, было мало... По его приказу убили жену Драйдена и ребенка, которого она носила. И это не упоминая бесчисленных человеческих жизней, что он отнял, и прочего, характерного для ему подобных.

– Вы злитесь? – такая обычная, почти повседневная фраза, но стоит взглянуть в лицо этого вампира, и вы не сможете там найти и намека хоть на одну знакомую или понятную эмоцию.

Врать. Врать и держать себя в руках – я должна это сделать, если хочу получить информацию.

– Скорее недоумеваю, – мой взгляд был намеренно направлен куда-то мимо плеча Маркуса.

– Искренне прошу меня простить, если вас смутило мое появление, – вампир, как мне показалось, наигранно склонил голову и приложил руку к груди. – Повторюсь, я думал, что никто не откликнется на мое приглашение...

– Я тоже прошу меня извинить, но я пришла сюда не для светских бесед, – пытаясь побороть отвращение, заставила себя коротко изобразить поклон.

Уголки губ Маркуса Ван Райана чуть приподнялись. Наверное, это должна быть улыбка.

– Единственное, что меня в данный момент интересует – это та самая информация, о которой говорится в письме.

– Вы допускали возможность, что письмо может оказаться блефом? – на той же ноте произнес вампир.

Он словно перетек из одной позы в другую: чуть склонился в сторону правого подлокотника и коснулся точеного подбородка своими белыми пальцами с длинными ногтями.

– Тогда я немедленно покину вашу обитель! – хоть и говорила спокойно, в голосе появилась прежняя едкость.

Теперь, после этих слов, мне казалось, будто мой оппонент и в самом деле повеселел.

– Не стоит волноваться, обманывать вас не входило в мои планы...

– Да? Когда так говорят, часто приходится убеждаться в обратном!

Мое поведение, кажется, еще сильнее позабавило Ван Райана-старшего.

Я вытянула руку в сторону, держа вампира в поле зрения. Еще одно слово – и я создам портал. Но он остановил меня всего одной фразой.

– Драйдену стоит лучше смотреть за тылом...

Сперва я напряглась, но голос разума подсказал, что эти заявления не нужно принимать за чистую монету.

– Всего лишь общие слова, – сквозь зубы процедила я. – Никакой конкретики...

– Это касается его работы с человеком по имени Джеремия Розенфельд...

Нехотя я опустила руку.

– Джеремия Розенфельд – хороший специалист и человек, преданный своему руководству! – вздернув подбородок, произнесла я.

– Порой источником многих проблем становятся именно хорошие люди, – выдержанно и будто смакуя каждое слово, ответил вампир.

Однако сейчас меня мало интересовали философские изыскания хрен-знает-скольки-летних существ.

– Это вся ваша информация? – вырвалось у меня.

Я испытывала дикое разочарование, граничащее с раздражением. Неужели эта встреча станет пустой тратой времени? Да и нервов тоже...

– То, что Розенфельд разрабатывает для Драйдена, может сыграть с ним дурную шутку, – губы вампира вновь сложились в подобие улыбки. – Это все... Все, что я мог рассказать бесплатно.

Меня переполнял гнев. Я чувствовала, как в горле застряла целая вереница ругательств – одно грязнее другого. Если бы речь шла не об этом существе, ответы можно было бы выбить. Но здесь и сейчас... Его сила, казалось, была разлита в воздухе.

Не уверена, что даже способностей демона будет достаточно.

– И какова ваша цена? – я обязана была задать этот вопрос, даже если ответ мне не понравится.

– Как вы понимаете, деньги не имеют для меня значения...

«Ага, кто бы сомневался!» – криво усмехнулась я при этих мыслях.

Впрочем, ожидать от него другого ответа было бы глупо.

– Тогда что бы вы хотели получить взамен?

– Довольно сложный вопрос... – Маркус сделал вид, что сосредоточенно изучает собственные пальцы, а потом резко перевел взгляд на меня. – Возможно, ваше общество...

Что-то будто сдавило мне шею. Все, что я хотела и могла сказать, уже не имело значения. Я вытаращилась на вампира, который был все так же нетороплив в движениях и спокоен. Мне казалось, что у него нет и не может быть причины делать такие странные заявления. Но понять логику и мотивы этого существа было невозможно. Пробить стену лбом и то проще будет.

– Так, слушайте, пень вы старый, – я подняла чуть трясущуюся руку и направила на него указательный палец. – Какого лысого овоща на букву «х» вы тут пытаетесь сотворить?!

Голос, в отличие от руки, не дрогнул. Наоборот, он звучал низко и уверенно.

Маркус легко и все с той же улыбкой откинулся на спинку трона и прикрыл глаза. Конечно, мои угрозы вряд ли его удивят и уж точно не испугают. Тогда чего же он добивается?

– Мне немного скучно, а вы, похоже, весьма забавная особа, – словно хищное животное, вампир наблюдал за мной из-под полуопущенных черных ресниц. – Я даже рад, что в окружении моего сына есть кто-то с подобным ярким характером. Возможно, это сделает его жизнь куда интереснее...

Кровь с устрашающей скоростью хлынула к моим щекам.

– Да как вы смеете называть его своим сыном!? – сорвалась я после витиеватых речей этого существа. – Как у вас язык-то поворачивается после всей той боли, что вы ему причинили?! Вы! Вы...

Я буквально задыхалась от собственной злобы. Грудная клетка лихорадочно вздымалась, будто после марафонского забега. Вампир с любопытством смотрел на меня, не отводя взгляда.

Боже, как наивно и по-человечески я все еще мыслю. Это бесполезно. Все равно, что пытаться обучить льва чтению и письму.

После всех моих слов, Маркус лишь тихо усмехнулся. А его следующая фраза повергла меня в шок.

– Скажите, быть может, вы влюблены в моего сына?

Сердце на мгновенье замерло у меня в груди и ухнуло куда-то вниз. Я изумленно открыла рот и выдохнула одно единственное слово.

– Ч-что..?

– Мой вопрос настолько сильно вас смутил, что вы не можете или не хотите на него ответить? – снова усмехнулся Ван Райан-старший.

«Черт!»

Я начала лихорадочно соображать. Желание послать вампира далеко и надолго, конечно, было огромным, но... Тогда я не смогу выяснить ничего нового. Не смогу узнать, почему он упоминал дока и чем все это может грозить Драйдену. А значит, я должна дать какой-то ответ. Желательно, самый правдоподобный. Сейчас каждое мое решение может стать ошибкой. И дьявол его знает, чего Маркус вообще добивается.

– Нет, боюсь, что нет, а вы явно меня с кем-то перепутали, – ответила я с усталой улыбкой и склонилась в коротком притворном поклоне. – И вы даже не представляете, сколько раз за последнее время мне пришлось слышать подобные вопросы...

Маркус продолжал смотреть на меня со странной смесью заинтересованности и надменной вальяжности. Он чуть повел бровью. Не исключаю, что это лишь игра на публику, то есть, на меня.

– И вы совершенно уверены в своих словах? Ведь вам пришлось провести с ним довольно много времени, пережить столько испытаний...

Все происходящее напоминало какой-то сюр. Маркус Ван Райан – существо, которое слишком давно живет на свете, чтобы я могла хоть отдаленно приблизиться к пониманию его мотивов. Столько вопросов. И все они касаются меня лишь косвенно. Его волнует судьба Драйдена...

Я пришла сюда с одной конкретной задачей. А он тянет время или преследует иные цели. За этим определенно что-то таится. Или Маркус намерено создает такое впечатление...

– Довольно интересно наблюдать за отражением эмоций на вашем лице...

Вот же сукин сын! Он не дает мне обдумать следующий шаг, но я вывернусь! Легкой добычи ему не видать.

– Слушайте, вы, у меня сейчас от вас мигрень начнется! – не самый оригинальный ответ, но лучше говорить хоть что-то, чем просто молчать. – Хотите, чтобы я ответила? Получите, распишитесь! Драйден стал первым, кто появился в моей жизни после смерти деда. Первым, кто в открытую говорил со мной про другие миры и мою демоническую силу! Он привез меня к Барбаре и дал работу... И я благодарна ему! Но на этом все.

– Неужели он совсем не произвел на вас впечатления? – вампир очень внимательно смотрел в мое лицо и говорил с такой особенной вязкой интонацией, что было не трудно догадаться, к чему он клонит. – Разве вас не влекло к нему?

Я комично развела руками.

– Возможно, но я уже взрослая девочка, которая легко отличает промелькнувшую похоть от страсти и тем более от влюбленности и любви! Такие дела.

Неожиданно Маркус тихо рассмеялся, чуть запрокинув голову. Потом замолчал и снова опустил на меня взгляд рубиновых глаз. По спине пробежал знакомый холодок.

– Кажется, я был прав... – он произнес это так, точно разговаривал сам с собой, и, только заметив мое непостижимым образом скривившееся от недоумения лицо, решил пояснить. – Вы действительно весьма забавны...

Звучит, будто он говорит о потенциальном домашнем питомце. Одно слово разожгло в венах огонь, и следующая моя фраза обогнала голос разума.

– Забавна в чем, позвольте спросить? – голос резко стал высоким и громким, отражаясь от стен пещеры. – Потому что я отвечаю вам почти так, как привыкла думать? Или потому, что так неумело сглаживаю «острые углы»? Так вот, знайте, я просто не хочу их сглаживать!

На долю секунды мне показалось, что взгляд Маркуса изменился, будто стал стеклянным, но я продолжала. Уже спокойно, но все так же наигранно безжалостно.

– Потому что вы – чудовище!

Рано... Еще слишком рано говорить подобное. Я так и не выяснила ничего существенного. Ни в отношении письма, ни в любом другом. Должно быть что-то еще. Но, похоже, его основательно веселит моя агрессия. Это может быть полезно. Во мне нет ничего от дипломата или трюкача, хотя, если это работает, пусть даже так криво, я должна пытаться вновь.

– Не более, чем вы сами, – привычно улыбнулся вампир, вновь опустив руки на подлокотники трона.

– Да? Я не похищала ребенка и не... – на миг я запнулась, когда вспомнила о матери Драйдена. – И не делала с ней того, что сделали вы!

Улыбка Маркуса стала слишком снисходительной.

– Вы заблуждаетесь. Я даже не коснулся ее, пока она не выросла и сама того не захотела...

Слова хлестнули меня, как пощечина. Они шли вразрез со всем, что я знала. И, как бы мне не было неприятно это слышать, все становилось на свои места. Например, то, что Анна родила сына только в девятнадцать. С моих губ сорвалось грязное ругательство, и я сплюнула на пол.

– Гребаный «Стокгольмский синдром»!

В воздухе подземного зала, в котором аромат сырости сплетался с каким-то неприятным сладковатым запахом, повисло молчание. Возможно, я позволила себе больше, чем должна была, как переговорщик.

Маркус долго молчал, а потом тихо произнес, так, словно обращался к кому-то стоящему рядом с его троном:

– Людям так нравится придумывать для всего названия. Особенно для того, что объясняет их желания...

Я смотрела на него исподлобья. Только грудь тяжело вздымалась, словно в такт колеблющемуся в жаровнях темному пламени.

– Определенно, вы весьма забавны... Он вам доверяет...

По интонации невозможно было разобрать, вопрос это или просто констатация.

Я сложила руки на груди, отвела голову в сторону и нервно застучала пальцами по сгибу локтей. Сохранять хорошую мину при плохой игре больше было невозможно. Все мои козыри не стоили ничего.

– Не думаю, – я мотнула головой. – Вы в очередной раз меня с кем-то путаете...

– Понимаю, вас утомило мое общество... – в голосе Маркуса слышалось подобие издевки. – Быть может, нам стоит поставить точку в сегодняшней встрече?

Я снова нехотя посмотрела на него. Губы вампира изогнулись в странной то ли усмешке, то ли улыбке.

– Скорее, меня утомило то, что вы не даете ответов на прямые вопросы! Хотя, на что я только рассчитывала...

– Впрочем, вы тоже пытались в этом преуспеть...

Каждый раз, когда он говорил, меня словно хватали за плечи сухие крючковатые ветки. Это ощущение выворачивало наизнанку, но все равно не давало уйти.

– Вам никто не говорил, что вы похожи на вашего деда?

При этих словах я дернулась – еще один «крючок» успешно достиг цели.

– Обычно мне говорят, что я похожа на мать.

Фразу я бросила просто так. Ничего существенного – заполнить молчание и формально продолжить разговор. Сдаваться я была еще не готова. Даже после всего услышанного и собственного, отчасти контролируемого срыва.

– Но вы похожи. Именно на того мальчишку, что Пятый Всадник избрал для своего контракта, ставшего последним...

– П-ф-ф, вы намеренно говорите так, будто знали его лично? – нервно рассмеялась я.

– ...до сих пор помню, его взгляд, когда Темный оракул произнес свое пророчество...

Трюк. Ничего больше. Не реагировать. Даже если они действительно были знакомы – это ничего не меняет.

– И я должна поверить, что вы при этом присутствовали? Да с чего бы вдруг?

– Исключительно ваше право, верить мне или нет.

Это тупик. Я не хочу слушать то, что он может сказать о моей семье. Мне нужна информация другого рода, а не россказни старого вампира, который, похоже, не очень в ладах с головой. По современным меркам уж точно.

Я приложила пальцы к переносице.

– Давайте без обидняков... – начала я, и меня тут же сбило странное ощущение.

Смех, беззвучный смех, который будто звучит в самом моем существе. Отголоски чужих призрачных эмоций, окрашенные в багровые тона и тянущие вниз, в какую-то бездну. Омерзительно... Я машинально дернула плечами, словно стараясь отряхнуть невидимую липкую паутину.

– Давайте без обидняков, – второй раз произнесла я, заставляя себя сбросить наваждение. – Вернемся к тому, с чего начали. Скажите еще раз, что вы хотите за информацию?

– Уже абсолютно ничего, – безмятежным тоном сказал Маркус.

– Чего?! – на сей раз мой вопрос звучал еще более неуместно.

Вот только как тут звучать уместно, если моя челюсть готова была пробить пол в пещере.

– Я решил, что должен сказать все моему сыну при личной беседе, – внезапно Маркус начал подниматься с трона.

Все его движение выглядели какими-то слишком медленным, словно время стало течь по-другому. Картинка стоящего рядом с символом собственной власти вампиром будто застыла перед глазами, слегка подрагивая.

– Не стоит вмешивать вас в это... – прозвучало у самого моего уха, и я невольно отступила назад и резко втянула воздух.

– Он должен услышать это сам...

Снова нет никаких звуков, но я слышу. Где-то внутри своего тела, и продолжаю отступать.

Мой взгляд устремился к трону, но пространство рядом с ним опустело. Я молниеносно выставила руки в стороны, предчувствуя неладное. И неладное не заставило себя ждать.

В лицо ударил сырой ветер, заставляя волосы взметнуться, а меня - снова отступить.

Что-то схватило меня за запястье, высоко поднимая мою руку и сдавливая ее, как тиски. Тело пронзило все то же ощущение липкой причиняющей боль и сковывающей движения паутины.

Резкий поворот головы. И я вижу как меня за держат запястье белые длинные пальцы с острыми когтями. Холодные пальцы, которые тут же начинают чернеть, и от них отслаиваются куски кожи, разлетаясь, будто пепел, в стороны и вверх.

Маркус заворожено взирает на это зрелище. Он, кажется, совершенно не испытывает боли или даже наслаждается этим. Его глаза пугающе светятся изнутри, а губы расходятся в улыбке.

Крик застрял в груди, где-то между ребер. Его нет. Пропал, растворился. Только тело сведено в судороге.

– Это... восхитительно... – слышу вкрадчивый, словно шелест листьев, голос вампира.

Рука, держащая меня, пропадает. Становится черным пеплом, но надолго ли? Ноги судорожно отступают, пока не находят какой-то выступ в полу.

Я падаю назад, вспоминая все молитвы, которые мне до сих пор доводилось слышать, заодно с матерными словами. Сейчас, еще миг, и спина с затылком встретятся с землей, а я стану беспомощной.

Но что-то ломается. Рвется прямо позади меня, и я лечу вниз, во тьму.

Падение замедляется. Я уже была здесь. Эта чернота принимает меня в себя всякий раз, когда я внезапно прыгаю через пространство. Совсем не так, как с обычным порталом. И здесь всегда нет абсолютно ничего.

«Дом Айрис!» – я заставляю себя закрыть глаза и в деталях воссоздать в памяти все, что я видела перед тем, как отправилась на окраину Лондона. Светлую квартиру, запахи... Вспоминаю людей, что провожали меня на задание. Их голоса...

– Твою мать! Твою мать! Твою мать!

– Мы потеряли визуальный контакт минуту назад! Где она?!

– Эй, смотрите!

Я тут же начинаю переворачиваться в воздухе, мгновенно открываю глаза и с грохотом заваливаюсь на диван в квартире Айрис. И лежу, быстро дыша, вспоминая последнюю сцену в пещере. Почерневшая рука Маркуса вновь возникает перед моим мысленным взором, и мне дико хочется скрутиться в позу зародыша и обнять колени.

Через секунду надо мной склонились три обеспокоенные и взбудораженные девушки. Я с трудом меняю положение тела так, чтобы видеть их лица.

Смотрю ошарашенными глазами в их глаза.

– Вызывайте экзорциста,Терминатора и Супермена! Мне такое дерьмо не по зубам!  

_____________________________  

[1] "Переговоры с вампиром" (англ.)