Часть 20

— Эй, Мооорти, — Джессика наклонилась к нему так низко, что он увидел ее грудь в вырезе блузки. — Говорят, что ты вышел из тюрьмы, и что ты теперь такой крутой... — Ага, — равнодушно ответил он, заложив руки в карманы, и пошел дальше, не оглядываясь. — Типа того... Восторженный визг за спиной прозвучал для него, как скрипение несмазанных дверных петель. Морти сам себя не узнавал — еще совсем недавно он видел во влажных снах то, как Джессика хотя бы обращает на него внимание, теперь же ему стало... вообще все равно. Наверное, он сильно изменился. Во всяком случае, он видел все эти испуганно-любопытные взгляды, слышал перешептывания за спиной, и на это, опять же, ему тоже было насрать.        Трудовые мозоли постепенно сошли с рук Морти. Спина больше не болела, он ел все, что захочется, ходил, куда захочется, вместо кирки снова держал в руках учебники, а главное — больше не трахался ни с кем в зад ради защиты... Он ведь должен быть счастлив, так? Сосредотачиваться на уроках не получалось. Парень ненавидел эту школу, его бесило обилие народа вокруг, вечная толкотня и суета, а каждый резкий звук рядом заставлял напрягаться, вздрагивая...  Давно уже прозвенел звонок, но Морти и не думал идти в класс. Сбежав на задний двор, он чиркнул зажигалкой, высекая пламя, и прищурился, втягивая в легкие сизый дым. Родители точно убьют его, если узнают, что он курит, но какая разница? Человеку, которого хвалили за то, что он убивал, не страшно уже ничего... Интересно, а как там Рик? Эти навязчивые вопросы Морти гнал от себя с яростью, но они сами всплывали в голове, как говно в проруби. Какая разница, день в Яме или ночь, работа или отбой — все это уже не имеет к нему никакого отношения! Наверное, ему еще нужно время. Наверное, он просто слишком отвык от свободы...  — Думаешь, ты тут самый крутой? На семью мою наезжаешь?! Увы, не только ему тут хотелось покурить — одетый в теплую не по погоде кожаную куртку, крючконосый и мерзко улыбающийся Френк Палики не нашел лучшего занятия в жизни, как доебаться до него. Раньше Морти напрудил бы в штаны, срывающимся голосом умоляя хулигана пощадить себя, но не теперь. — Ты чего, блядь, рамсы попутал? — недокуренная сигарета полетела на землю. — Список потерял, кого бояться надо?! Сюда иди, на! Сначала оторопев от подобной дерзости, Френк Палики все же ринулся в бой, и зря. Очень, очень зря... За любую провинность Морти, находящегося на условном сроке, могли отправить обратно в Яму, но ему было все равно. Он не думал ни о чем, выбивая нож из руки хулигана. Не думал ни о чем, пиная его под дых, в лицо, и даже хватаясь за сальные черные патлы, даже возя Френка лицом по земле, он не видел ничего, кроме красного тумана перед глазами...  ***  — С-сука тупая! — Получай, урод! — В-вот тебе!.. Очередная сходка авторитетов закончилась для Рика не совсем удачно. Война набирала свои обороты, и все попытки мирного урегулирования закончились лишь тем, что все авторитеты сначала отпиздили старого Санчеза, а потом, за неимением альтернатив, принялись пиздить друг друга — и у него впервые в жизни не было никакого желания участвовать в бою. Это была первая драка за всю жизнь в Яме, которую он продул...  Горько усмехнувшись, Рик попытался встать с пола. Сплюнув кровавую слюну, пополз на карачках из сарая, пока вокруг творилась какая-то бойня, и благополучно выбрался на свободу... Разукрасили его, конечно, мама не горюй. Кое-как умыв свою распухшую синюю рожу, Рик закрылся в камере. Плюхнулся на свой личный унитаз и, уставившись в одну точку так, как будто видел вокруг прекрасные пейзажи, с гордостью почувствовал себя самым большим куском дерьма во Вселенной... Не так давно он попытался сдохнуть. Ну, как попытался — напился в слюни и попытался выжечь себе ебаные мозги лазером, подумаешь, с кем не бывает... Все по пьяни становятся сентиментальными! Нажрался так, что упал башкой на стол и поджарил только кончики волос, кретин, даже сдохнуть нормально не можешь...  Вот и остался ты, Санчез, один, со всем своим богатством, статусом и положением. Да будет, блядь, твое правление вечным! Он не тосковал. Ему не было грустно. Он просто сидел на унитазе, глядя в одну точку, не слыша испуганных криков за стеной. Не видя, что через дверную щель в его камеру просачивается дым, и первые языки пламени уже ласкают дерево...