Часть 4

Наверное, Рик был изначально рожден для зоны. В этом маленьком поганом мирке он чувствовал себя, как дома, худшим из худших, самым свирепым волком в стае, и на что-то большее рассчитывать было бы глупо.Это дурачок Морти может писать бесконечные письма, надеясь на обжалование приговора — ради бога, да федералы скорее голубиную почту прочитают, чем эти его писульки! — Рику же было все по барабану.К счастью, уж чем-чем, а мозгами его природа не обделила. И, когда в камеру неожиданно ворвались грюмфлюмиты, расшвыривая все вокруг, он был спокоен, зная, что хер эти тупые насекомые найдут его спрятанные сокровища вроде оружия, наркотиков или самогонного аппарата, хитро встроенного в потолок.

Единственное, что его взбесило, так это созерцание того, как волосатые лапки ползают по телу впечатанного лицом в стену, дрожащего от напряжения Морти — нельзя же посягать на святое, в самом-то деле!

Конечно, ценной вещью пацана можно было считать с большой натяжкой. Пока что от него было больше проблем, чем пользы — только успевай закрывать за ним косяки на работе да следить не только за своей задницей, но и за его...И ведь так до сих пор и не дал эту самую задницу попробовать, гаденыш!Каждый раз находил какую-то отговорку, то голова болит, то устал, а то и вовсе делал такое несчастное лицо, что все желание пропадало — а главное мучение было в том, что спали-то они все равно вместе!Засранец мелкий. Дрых, как ни в чем ни бывало, то руку закидывая на бедного старика, то ногу, дразня его своей близостью — черт бы, блядь, все побрал!

Другие уж, верно, думали, что Рик его тарабанит во все дыры по десять раз на дню, и он старательно поддерживал эту иллюзию, не отпуская мальчишку близко от себя, даже в столовой часто сажал его к себе на колени, несмотря на все протесты — пусть видят, авось меньше желания приставать будет!Если в тюрьме ничем не занимать свой мозг, то быстро поедешь крышей. Рик убивал время (и себя) тяжелой работой, разборками с другими зэками и разнообразными веселенькими субстанциями, недавно начал торговать спиртным из-под полы (и даже думал привлечь к этому делу пиздюка), и, в общем и целом, для Ямы дела у него шли не так уж и плохо...Не считая, само собой, лютого недотраха!Рику даже было самому от себя смешно — с каких это пор он начал быть столь обходительным с какой-то, блядь, сучкой?

— Опять апелляция?— Н-нет, — Морти даже высунул кончик языка от напряжения, корябая что-то на бумаге. — Письмо м-маме...Маме?Рик еле удержался от горького смешка. Подперев голову кулаком, он молча лежал на нарах, глядя, как мелкий пишет это свое дурацкое... письмо домой, которое наверняка сгинет где-то по пути, задержанное цензурой и толпой бюрократов, не достойных уважения...— Эй, М-морти, когда трахаться-то будем?Ручка выпала из его руки на стол.— Ээээ, — чего и следовало ожидать, паскудник нервно забегал глазами из стороны в сторону. — Н-нууу...Глядя на его судорожные попытки придумать вменяемую отмазку, Санчез лишь закатил глаза.— Ты пиздло, М-морти? Ты не держишь свое слово?— Н-нет! — кажется, он сильно перепугал пацана. — Я, я п-просто...— Тебя никто силой не заставляет, — Рик махнул рукой на дверь. — Если не хочешь соблюдать уговор, то валяй, возвращайся в общую камеру, защищай свою тупую жизнь сам! Все в твоих руках, п-пес...Само собой, выбор был очевиден.— Т-ты не понимаешь, — всхлипнул Морти, закрывая красное лицо ладонями. — Я-я н-не могу так просто на это решиться, у м-меня... у меня еще даже ни разу н-не было!..Девственник?Если пацан хотел отпугнуть его от себя этой информацией, то получилось ровным счетом наоборот.— Отлично, — вздохнул Рик, откидывая упавшие на лоб волосы. — Когда-то ведь надо начинать...— Я-я т-тебя даже толком не знаю!..— У нас еще будет дохерища времени, детка...Положение Морти становилось все более шатким, и деваться ему было некуда. А общая камера пугающе гудела за стенами...— Д-давай... давай завтра!..— Сейчас, — в голосе старика зазвенела сталь. — Можешь сходить подмыться, только быстро...— Н-но, Рик!..— Цыц!Последнее слово, как всегда, осталось за ним. Справедливости ради, на грядущее свидание он тоже ополоснулся, даже пшикнул на себя пару раз одеколоном, как настоящий романтик, и уже заранее предвкушал забег...Он никогда не думал, что идея трахнуть девственника окажется для него такой привлекательной. Для тюрьмы это было редкое явление, можно даже сказать, один на миллион!

Прошла целая вечность, прежде чем наконец прозвучала сирена к отбою, и они приступили к делу.— Э-это... это будет б-больно?— Не знаю, — хмыкнул Санчез, оставляя на доступном расстоянии банку с вазелином. — Если будешь послушным, то, может быть, и нет...Какое уж тут послушание — мальчишка, похоже, держал его за идиота. Лег, как бревно, зарылся лицом в подушку и решил, что для Рика этого будет достаточно...— Подними зад.Просто дрочить о чужое тело казалось не так интересно, как немного поиграть — стоило только Морти сделать, что было сказано, как его мягкое место тут же уперлось в пах Рика, давая понять, что шуточки закончились.— Р-рик!Он никак не отреагировал на этот протестующий возглас, стягивая с мелкого осточертевшие взгляду трусы — хах, жопка такая же круглая, как и его лицо...— А к-как ты хотел, малыш? Я столько для тебя сделал, настала пора отблагодарить папочку...Особо он не церемонился. Тискал и мял мягкие розовые половинки, проводил по ним с силой ногтями, оставляя на коже красные полосы; шлепал, заставляя Морти выдавать короткие обиженные вскрики, разводил в стороны, открывая взгляду сжатую дырку, даже оставил парочку вмятин от зубов около поясницы, и все это вызвало немного неожиданную реакцию.— Р-рик, я... я т-тебя н-ненавижу!..Пацан сказал это срывающимся голосом, едва ли не плача, но что-то в нем изменилось. Отрывистые звуки, которые он издавал во время всех этих издевательств, сменились более протяжными, да и сам он как-то подозрительно оживился, виляя бедрами, стремясь то ли уйти от чужих прикосновений, то ли подставиться под них...За такие слова ему стоило бы задать хорошую трепку, но Рик решил оставить воспитательный момент на потом.— А что это ты ножки сжимаешь, м? Непорядок!На воре и шапка горит. Скромное мужское достоинство, болтающееся между тощих ног, определенно проявило интерес ко всему происходящему, и отрицать это было бы так же глупо, как идиотизм путешествий во времени.— Хмм, так значит, ты любишь пожестче? Я запомню...

Ему не был интересен глупый подросток Морти и его дурацкие чувства. Все, что волновало Рика — так это возможность хорошенько засадить, и желательно существу, которое не лежит, как труп, ожидая, когда все закончится, так что ему сложившая ситуация пришлась только на руку.Стоило только пару раз коснуться пацана внизу, как тот тут же отреагировал, душа стоны в подушке и явно пытаясь сделать вид, что он тут ни при чем.Маленький лгунишка...Рик уже нацелился на удовольствие. Представил, как будет вставлять по самые яйца, заставляя нары ходить ходуном — но, стоило только ему коснуться кончиком пальца, покрытым вазелином, желанной дырки, как Морти, повернувшись, перехватил его руку.— Н-нет, — взмолился мальчик, и глаза его наполнились слезами. — П-пожалуйста, я... я н-не готов...