Глава 14. Милый пациент

Непобедимостью тут и не пахло. Будто в зловонную мерзкую лужу, сознание Саниру рухнуло в смесь чужой безысходности и фрустрации. Помножено все это было на столь отвратительные физические ощущения, что девушка предпочла вернуться к собственной боли и оттуда, из-за ширмы своих понятных страданий, по чуть-чуть ощупывать, что происходит с проводником.

Первой Саниру заметила одышку. Каждый вдох давался мужчине с трудом, с ощутимым усилием. За грудиной что-то жгло и болело - до того, что хотелось разодрать чертову кожу и кости, чтобы подставить ветру этот гребаный горящий кусок мяса. Слабость в каждой мышце без исключения приковала к одному месту, как кандалы. И не смотря на это, изредка, раз в минут пять - какую-нибудь случайную мышцу скрючивал гребаный спазм.

Смерть придет ко мне вот так? От какого-то идиотского укола о стенку пещеры? Как это вообще получилось?! Стена была ровнейшей, никакого выступа, ничего острого, я проверял! Блять, я думаю об этом уже раз в сотый. Нахрена? Взгляд соскользнул со входа в дом на улицу прямо за забором. Судя по необычному ракурсу с высоты и краям голых ветвей в поле зрения, проводник находился на дереве. Он лежал, точнее обессиленно распластался на толстой ветви. Мужчина наблюдал за той самой улицей, на которой недавно состоялась неудачная попытка побега. Дерево росло на обочине, давая отличный обзор на прилегающую пешеходную сеть и несколько дворов, одним из которых был как раз двор дома, где временно жили люди.

Тяжелый вдох сорвался в хрип, и проводник глухо закашлял, стараясь сдавить звук. Разозлившись от того, что шумит, проводник скривил губы и снова мазнул взглядом по наполненным редкими полузверьми улицам.

Сколько еще ждать этого гребаного врача? А сколько я протяну? Абсолютно идиотское стечение обстоятельств. Может стоить мне жизни. Еще эти придурки заставили потратить последние силы на блядские догонялки.

Оба других перегона проходили полностью под контролем, хоть и непросто. Что за пиздец в этот раз?! Что за чертов укол?! Мельком мужчина глянул на свою перевязанную правую кисть, но тут же вернулся к вялому контролю двора и улиц. Почему ни один из местных врачей не знает, что за болезнь вызвал этот укол? А может, дело вообще не в уколе? И что за рисунки были в пещере? Они важны? Самому не разобраться, знаний не хватает, не хватает!

Что это будет за врач? Кто вообще дал гарантию, что он поможет? Но даже если все бросить, и поехать прямо сейчас в столицу за помощью, я не доеду. Просто сдохну где-то по дороге, как вшивая псина. Резкий спазм в бедре заставил зашипеть от неожиданности. Сука, я живу с этим всю свою гребаную жизнь, какого хрена это так неожиданно каждый раз?!

В конце улицы, ведущей от центра города, вдруг возникло необычное пятно. Изможденное внимание вперилось туда. Не просто так: фигура в седле лошади, неспешно идущей по улице, оказалась не полузвериной. Всадником был человек. Напряжение сковало тело, едва снова не спровоцировав кашель. Высокая женщина ехала в седле, чуть наклонившись на бок - к кенгуру, шагающему вровень с лошадью и что-то активно говорящему. Отсюда проводник не слышал, что именно. Он был на девяносто девять процентов уверен, что всадница и есть врач. Но от этого напряжение только усилилось. Почему тоже человек? Шанс встретить человека в Междуводье вне столицы очень мал, а теперь их собралось уже четверо. Это не могло значить ничего хорошего.

Едва шевельнув здоровой рукой, мужчина вытер со лба пот, который уже готов был просочиться через брови к глазам. Всадница медленно, но верно продвигалась по сети улиц к дому, в котором находился товар. Теперь ее можно было разглядеть получше. Повязка на правом глазу. Что с этим глазом? Поврежден? Отсутствует? Белые волосы, забранные в пучок двумя спицами. Оружие? Почему волосы такого белого цвета? Это ненормально. Крашеные? Здесь вообще реально обесцветить волосы? Или она альбинос? Одежда легкая, облегающая, штаны и рубашка с жилеткой, кожаные ботинки. Небольшое оружие спрятать можно. Руки - одна на поводе, другая на бедре. В седле держится уверенно. Телосложение худое, движения медленные. Подозрительно медленные. Но взгляд бегает, хотя она делает вид, что просто беседует с кенгуру. Две большие кожаные сумки: одна свисает с плеча, другая прикреплена к седлу сзади.

— Вот нужный дом, за той оградкой, — пара подошла уже настолько близко к дереву, что проводник расслышал слова кенгуру.

— Благодарю. Пойду искать соплеменников, — хихикнула женщина низким голосом и остановила лошадь рядом со входом во двор. Проводник теперь смотрел на врачиху почти идеально сверху.

Не замечает меня. Или делает вид, что не замечает.

Соскользнув с лошадиной спины, женщина забрала вторую сумку и передала поводья спутнику-кенгуру. Тот с готовностью их принял и, прощально дернув ушами, повел животное прочь. Врачиха завертела головой, осматриваясь.

Бестолку тянуть. Проводник открыл рот и, мучительно напрягая голосовые связки, выдавил на местном языке:

— Я сверху.

В ту же секунду врачиха резко дернулась и уставилась прямо над собой:

— Ох, драный ты... - она осеклась, - Видать, не настолько тебе плохо, раз лазить по деревьям силы еще есть, — испуг в ее хриплом голосе быстро истаял. Ставший насмешливым тон не понравился проводнику. Ничего в этой женщине ему не понравилось.

— Спускайся, — небрежно бросила она, — у меня шея заболит так с тобой разговаривать.

Мужчине понадобилось не меньше полуминуты, чтобы с надрывными вдохами перевернуться в удобную позу и собрать остатки сил для спуска. Злость рявкнула в башке. В нормальном состоянии он бы в два прыжка отсюда слез. А теперь - должен волочь это бесполезное тело от одной ветки к другой, держась за ствол и молясь, чтобы вовсе не свалиться. И все это - на глазах у мерзкой бабы, которая сейчас будет осматривать его своими отвратительными глазами, и полезет трогать отвратительными руками. Гребаные врачи с их гребаными лекарствами, склянками, микроскопами, иглами, иглами, иглами... Все, хватит! Задрало!

Несколько непосильных движений - и обе ноги тяжело ударились о землю, взметнув столб пыли. Проводник тяжело оперся на глиняный забор, пытаясь отдышаться.

— Ты бы сел... — протянула врачиха, оглядывая его с блевотной смесью снисхождения и жалости. Радужка ее единственного глаза была красной.

— Ты врач? Кто тебя прислал? — насильно отодрав себя от забора, мужчина пошаркал внутрь двора. Врачиха двинулась за ним, без труда ровняясь.

— Это проверка такая? Гинааз, полуглава желтых.. Зовут меня Нисина. Ты как, с головой пока дружишь?

Если бы сил у проводника было хоть на грамм больше, он бы уже выбил из гребаной суки ее насмешливый тон. Но их не было.

— Ты снял ЭТО? — с явным отвращением спросила женщина и остановилась, едва они вошли в здание.

— Комнату.

— Мм... А твои клиенты..? - уточнила она с мерзотным снисхождением.

— В комнате.

— Нет, так я работать не собираюсь.

— Что? — у проводника уже не осталось воли, чтобы как-то реагировать на блевотный тон врачихи, вся она уходила просто на то, чтобы осмысленно вести диалог и сдерживать подкатывающий кашель вперемешку с тошнотой.

— Так... — Нисина сделала несколько шагов прочь из дома и ткнула свободной рукой в сторону, — ложись хотя бы вон тут, в гамак. Для работы мне нужен свет, а там темно, как в бочке, я что - кошка по-твоему? Или ты собираешься в комнате с клиентами лечиться?

Способный уже только либо подчиниться, либо умереть, мужчина прошаркал обратно на улицу, и, преодолев три метра до пустого гамака, опустился в него, надеясь, что не навернется.

— Ложись.

Проводник с трудом сменил позу, ворочаясь на толстой грубой ткани. Все его тело сковывало кошмарное напряжение, крепчающее с каждой секундой. Не дай бог эта сука сделает хоть что-то подозрительное... Даже полуживой, он выгрызет ее ублюдочное лицо зубами, если придется. Надеяться на стихию не приходилось уже давно: при такой мышечной слабости и раскоординации он скорее себя прирежет, чем врачиху.

— Руку покажи, или чем ты там укололся, — бросила Нисина небрежно, ставя сумку рядом с гамаком. Со свистом дыша, проводник рваными, вялыми движениями снял с кисти бинт и развернул ее ладонью к врачихе. Та потянула к ней руки.

— Не..! — неожиданно громко рявкул проводник, дернувшись всем телом, так что женщина аж отпрыгнула на шаг, — ...не трогай.

— Блять, — ругнулась та на чистом русском, — давайте без таких приколов, господин Ганморр?

— Не трогай, — напряженно выдохнул мужчина, полностью переходя на русский и уставившись в мерзкое бледное лицо врачихи, — смотри, что тебе нужно, но руки убери.

Чуть закатив глаза, та снова наклонилась поближе к ране. Повреждение выглядело как расползшаяся посреди ладони черно-бардовая точка, окруженная серым ореолом и узором из обесцвеченных сосудов.

— Ну хоть русский с тобой попрактикую... Год уже на нем не говорила... — внимательно вглядываясь в укол, задумчиво протянула женщина, — надави пальцем на серый круг, в любом месте.

Притянув сюда же здоровую руку, Ганморр вытянул указательный палец над раной и с легким усилием вдавил его кончик в серую окружность. Кожа в месте давления побелела, утратив неестественный серый цвет.

— Убери палец.

Когда мужчина перестал давить, окружность снова стала целиком серой. Распрямившись, врачиха деловито заозиралась и, отойдя к углу дома, приволокла оттуда обшарпанную деревянную табуретку.

— Надеюсь, хозяин не обидится, — с кряхтением она опустилась на сидение и принялась выпутываться из лямки своей наплечной сумки.

— Что со мной? — блять, почему она столько болтает не по делу, а про нужное молчит?!

— Ничего страшного. Завтра будешь уже бодр, а через дней пять - будто и не болел, — отозвалась Нисина, легко тараторя слова, — След вкола специфический, симптомы соответствуют. Боли в сердце, одышка, слабость, тошнота - на сколько передал мне Гинааз. Это обычная ядовитая ловушка. Такие бывают в некоторых старых пещерах. Защита от чрезмерно любопытных. Тут просто нужно противоядие.

Ганморр со злостью раздавил екнувшее в груди волнение и прохрипел:

— Ты его дашь?

— Да, конечно. Я за этим сюда и приехала. Хорошо, что господин Гинааз догадался выспросить у тебя все симптомы заранее, так что лекарство при мне, — врачиха принялась копаться в обоих своих сумках. Зашуршали упаковки, зазвенели склянки.

Черт, ему придется просто выпить то, что эта тварь ему подсунет? Просто выпить какую-то неизвестную блядскую жижу?

— Из чего оно сделано? — спросил Ганморр, стараясь сделать голос максимально жестким, на сколько мог в нынешнем состоянии.

— Ты серьезно? — усмехнулась Нисина, — может мне тебе всю рецептуру рассказать?

— Я не буду пить, если не скажешь.

— Пожалуйста, — насмешливый тон стал только блевотнее, — Тогда у тебя по графику смерть через сутки-двое.

Измученные мозги ворочались медленно под стук стекла и шорох бумаг, перебираемых врачихой.

— Ну так что, решил? Нужно тебе противоядие? - легко бросила врачиха, закончив рыться в сумке.

— У тебя есть с собой медицинский справочник?

— Ну есть.

— Покажи мне там это... Этот укол и ловушки.

Хмыкнув, Нисина театральным движением вытянула из меньшей сумки компактную книгу в мягкой обложке и зашарила пальцем по скопищу пестрых закладок. Спустя несколько секунд женщина уже распахнула нужный разворот и сунула ближе к Ганморру. Красный глаз выжидательно уставился на него, вызвав очередную волну отвращения. Мужчина бросил внимание на буквы. Со всем возможным сейчас вниманием он изучил страницу с заголовком "Травма от инъекционной ловушки". Хоть местная письменность, не смотря на два с половиной года практики, еще давалась ему тяжело, он уловил, что описание болезни подходило под испытываемые симптомы, а прогноз и лечение были именно такими, которые назвала врачиха.

— Давай противоядие, — выдохнул Ганморр, обессиленно откидывая голову назад в гамак.

— Отличный выбор, — лицо Нисины растянулось в широкой улыбке, — пить его нужно будет пять - семь дней. Утром и вечером. Варево серьезное, я буду корректировать дозировку, если что.

Пять - семь? До места передачи товара добираться максимум восемь, и то если очень не повезет.

— Ты пойдешь со мной до конца задания? — раздраженно проскрежетал Ганморр, без сил держать голос непроницаемым.

— Да. Мне заплатили за гарантию, что ты не развалишься до того, как завершишь задание, — беззаботно пожала плечами Нисина, взбалтывая в руках сразу три небольших пробирки. Затем она вытащила из тканевой обертки четвертую побольше, и стала по очереди переливать туда содержимое остальных. До мужчины донесся какой-то странный запах, который он не мог ни с чем сличить. Мог только сказать, что он определенно не вызывал желания это пить. После вливания в склянку последней порции жидкости и аккуратного перемешивания стеклянной палочкой зелье приобрело бледно-фиолетовый оттенок и запах, отдаленно напоминающий гниль. Отлично блять...

— Держи, — Нисина протянула мужчине пробирку, держа ее тремя пальцами у самого дна, — должен быть горько-кислым, лучше пей быстро, особо не смакуя.

Едва не трясясь от напряжения и подавляя приступ тошноты, Ганморр здоровой рукой забрал склянку из отвратительной руки. Стекло оказалось неожиданно холодным, почти ледяным. От фиолетовой жидкости даже шел пар, едва заметной струйкой покидающий горлышко.

Бестолку тянуть. Все уже решено. Сплошь перекошенный омерзением, мужчина в два глотка прикончил зелье. Оно успело только опалить язык холодом и горечью. Но знал он вкусы и поблевотнее.

— Ну вот погляди, не отравила пока, — усмехнулась Нисина, забирая пробирку — Я, честно говоря, лишь однажды лечила пациента с таким же уколом, и не обещаю, что подействует быстро, но в тот раз через пару часов чертов лис уже сбежал из госпиталя, даже не оплатив процедуру.

Блять, как же ты много болтаешь... Ганморр сдавленно выдохнул, через силу удерживая собственные веки приоткрытыми и нервно пытаясь уловить малейшие изменения в теле после проглатывания гребаной жижи. Тем временем женщина уже укомплектовала обратно свои сумки и встала со скрипнувшей табуретки, потягиваясь.

— Так... — снова этот вычурно беззаботный тон, — сегодня мы уже явно никуда не поедем. Ты снял только одну комнату, и ту для товара?

— Да.

— Пфф... — Нисина шумно вздохнула, задумчиво скривив тонкие губы, — ну...милый пациент, лежи поправляйся, а я пойду найду себе жилье поприличнее. Тебе подыскать комнатушку?

— Нет.

— Как знаешь. Но тебе бы помыться... — женщина бросила на Ганморра снисходительно-осуждающий взгляд, — Честно говоря, пованиваешь.

— Я не уйду отсюда надолго, — еле заставил себя ответить мужчина. Какого хрена он вообще ведет с ней диалог? — На двери клиентов нет замка.

— А...о... — лицо Нисины кривилось несколько раз, пока не застыло в блевотной улыбочке, - Так...давай я тогда найду дверь с замком..?

— Я не буду платить за это.

— Ты серьезно? Жалко пару десятков монет за нормальные комнаты? Твои гонорары раз в десять выше моих, — демонстративно ухмыльнувшись, женщина вернула одну сумку себе на плечо, — актер, — она хихикнула и, не без труда подняв вторую сумку, направилась к выходу со двора, — отдыхай. Скоро приду.

Протопав ботинками по сухой земле, врачиха вышла за ограду, и вскоре исчезла за соседним зданием.Напряжение покинуло тело примерно на треть. Если он сдохнет сейчас, то хотя бы не на глазах у этой наглой твари.

Пока что слабость никуда не делась, как и одышка и боль в груди. Лекарство вообще работает?

Прошло всего несколько минут с приема, просто жди блять...

Не может быть, что я пропустил очередную попытку побега? Товар еще на месте? Если б еще были гребаные силы проверить. Блять, как же отвратительно! Ганморр готов был выть от невыносимой жалкости своего тела.

Неожиданный спазм в пояснице. Сука! Зашипев, проводник рефлекторно перевернулся на бок. Ему показалось, или дышать стало чуть полегче? Неужели действует? Спустя несколько минут мужчина смог даже сесть, и хоть и получил за это порцию головокружения, остальные симптомы явно начали отступать. Ганморр взглянул на раненую ладонь. Серый ореол побледнел вполовину, если не больше. Действует? Гребаное лекарство действует, черт возьми.

Мужчина с трудом поднялся из гамака, но тут же ему пришлось опереться на стену дома, справляясь с одышкой. Осталось просто дойти до окошек в комнату товара и заглянуть внутрь. Это элементарное задание заняло у проводника почти двадцать минут — все это время он тащил свое немощное тело вдоль стены, пачкая и так пыльную тунику о сухую глину. Наградой ему стало подтверждение: оба человека находились в комнате. Неподвижно лежали на матрасах. Обратно к гамаку, точнее к оставленной рядом табуретке, мужчина добрался уже немного быстрее и с тяжелым вздохом сел.

Через несколько минут на смежной улице появилась мерзкая фигура Нисины. Из двух сумок у врачихи теперь почему-то осталась только одна — наплечная. Бодро размахивая левой рукой, в правой она держала самокрутку. Выдыхаемые женщиной облака дыма странно переливались фиолетовым. Добравшись до нужного двора, Нисина небрежно потушила бычок о глиняный забор и, запустив его в близлежащий хилый куст, весело заговорила:

— Ну что, пройдемте в наши хоромы, — сунув руку в карман черной жилетки, женщина вытащила оттуда маленький ключик, — лови! — ключик полетел прямиком к Ганморру. Тело того криво дернулось в неосознанной попытке его поймать или хотя бы зацепить магией, но конечно же сейчас оно не было способно на это. Ключ с глухим звоном ударился о грудь мужчины и рухнул в пыль, одновременно с пронзившей его вспышкой бешенства. Мразь.

— Я сказал, что не буду платить, — проскрежетал Ганморр сквозь зубы, с трудом поднимая ключ.

— Поэтому заплатила я, — пожала плечами Нисина, — пойдем познакомишь меня с нашими почтенными спутниками.

— Нет, — проводнику хотелось уничтожить эту врачиху все больше с каждым ее словом, — Ты не будешь с ними говорить, — не смотря на слабость, его голос прозвучал достаточно бескомпромиссно. Ганморр сделал шаг в сторону прохода в дом.

— Ох, точно, — крутанувшись к мужчине, Нисина театрально прижала несколько пальцев к своим губам, улыбаясь, — Забыла Вам показать, господин Ганморр. Пошерудив рукой в полузакрытой сумке, женщина достала оттуда свернутый рулоном кусок тонкой кожи и протянула проводнику.

Мужчина уже по деталям отделки узнал, что это письмо от его заказчика - Гинааза. Одним рваным движением Ганморр взял рулон и развернул его. Печать, прошивка, запах, вложенная шерсть - все указывало на то, что письмо - не подделка. Но связаться с Гинаазом для подтверждения все равно стоит.Нахмурившись, мужчина принялся разбирать послание." УКАЗОтправитель:Полуглава желтой торговой организации Гинааз, сын медвежьего племени, ходящий под ПсисПолучатель:Вольный исполнитель Ганморр, сын человечьего племени, ходящий под Саи

Господин Ганморр! Данным указом я проясняю роль прибывшего к вам субъекта.

Это врач, выпускница Дальнегорной Академии. Нисина, дочь человечьего племени, пустая. Она была нанята мной в рамках контракта, чтобы обеспечить сохранность вашего здоровья в ходе выполнения задания. Заменять вас без крайней необходимости у меня нет желания, вы нас до сих пор не подводили. Поэтому было принято решение отправить врача сопровождать вас до конца пути или до тех пор, пока необходимость во врачебной помощи отпадет.

Частью нашего контракта со специалистом Нисиной было то, что ей разрешается взаимодействовать с товаром любым способом, который не приведет к его утере, порче или к замедлению доставки. Прошу вас не противодействовать этому.

Еще одно важное дополнение. Вынужден сообщить, что в случае смерти или травмы специалиста Нисины по вашей вине вы лишитесь своего гонорара, и получите черную метку организации и всех наших партнеров.

Способы связи со мной остаются прежними.

Надеюсь на скорейшее успешное завершение вашего задания."Едва Ганморр оторвал глаза от строчек, как раздался сладкий голосок врачихи:

— Так что позвольте мне небольшую вольность поболтать с вашими подопечными в научных целях. Это не повредит успешности вашего задания, саботировать его совершенно не в моих интересах. В случае неудачи я не получу своего гонорара. И получается, я себе в убыток сняла целый дом!

Блять, как же много слов. Как много мусора.

— Разговор будет при мне, — холодно проговорил Ганморр, пряча свиток за пазуху.

— Безусловно, — проворковала Нисина и опустила руку, которой уже готовилась взять письмо, — какие у них стихии?

— У парня — Растения. У девчонки — не знаю, — сухо ответил мужчина.

— Как-то проявлялись?

— Прирастала трава к парню. Девчонка... Иногда теряла координацию. Спотыкалась, будто спала на ходу.

— Понятно. В общем зеленые.

— Тебе ясно, что у девчонки?

— Если у нее правда нет никаких внешних признаков - тут выбор невелик. Свет или Души. Главное, что не Огонь. Ненавижу Огонь. Сменную одежду я не брала, ну кроме трусов, — театрально серьезно отчиталась Нисина.

Проводника едва ли начала покидать тошнота из-за отравления, но после отвратительной болтовни врача она готова была появиться снова. Правда теперь у него уже нашлись силы, чтобы не пускать эмоции на лицо. Мужчина осмотрел рубашку и жилет Нисины еще раз, хотя знал, что невооруженным глазом ткань из волокна сребродерева не отличить от большинства других. Одной из первых крупных трат Ганморра в Междуводье была покупка одежды из такого волокна - маги Огня не могли ее поджечь.

— Иди первая. Прямо — коридор. Нужная дверь в конце слева, — прочеканил мужчина, механически проводя пальцами поверх туники, проверяя рукоятки в ножнах.

Нисина состроила неопределенную рожу, но в дом вошла. Двигаясь в паре метров позади врачихи, Ганморр не без облегчения замечал, что ноги его уже вполне слушаются, и дышать получается почти без дополнительных усилий. Боль за грудиной оставалась, но в целом состояние казалось вполне рабочим. Наконец-то теперь он хозяин этого тела!

Пройдя мимо спящего на глиняной скамье деда — хозяина дома, люди нырнули за шторку в узкий коридор. Ганморр вглядывался в силуэт женщины, пытаясь определить очертания оружия или каких-то еще предметов под ее рубашкой и жилеткой, но ничего особенного не замечал. Только левый карман жилетки явно был заполнен чем-то небольшим, скорее округлой или овальной формы. Еда, мел, камень, сосуд, сувенир — приходили в голову мужчины, и ничего из этого не звучало экстремально опасно.

Зашуршала распахиваемая врачихой дверь в комнату. Ганморр заглянул через ее плечо, сразу вычленяя две фигуры: парень резко поднялся на матрасе, выпучив глаза. Девчонка неподвижно лежала на боку, чуть в отдалении.

Сознание Саниру, растворенное, размазанное тончайшим слоем по восприятию проводника, суетливо вспорхнуло, внезапно вспомнив саму себя — свернутое калачиком тело на хилом матрасе.

Вдох. Между собственных хрупких ребер. Боль в кисти.

Саниру разлепила глаза, вперемешку с растерянностью, чувствуя заметное облегчение в теле, по сравнению с тем мучительном раздраем, что только что ощущался в проводнике.

— Она болеет? — произнес низкий голос Нисины, пока девушка неловко приподнималась на руках и пыталась направить нефокусирующийся взгляд на вошедших. Первым она почему-то старалась разглядеть проводника. Странная тревога шевельнулась внутри, стоило взглянуть на его еще расплывчатое лицо. Похоже на ту, что заставила Саниру очнуться при виде себя самой его глазами. Но девушка не имела возможности сейчас задуматься над этим ощущением.

— Н-ну... Н-немного, — совершенно растерянно пробормотал Данни и встал в полный рост, тем не менее отступив к дальней стене, — Вы кто? Мы делаем все как он сказал, — парень мотнул головой в сторону Ганморра.

— О, прошу прощения за невежливость, — хоть голос женщины заструился мягко и тепло, он ни на секунду не вызвал у Саниру доверия. Девушка смогла наконец-то устойчиво сесть и принялась рассматривать уже заочно знакомую ей Нисину.

Чистые, контрастные линии одежды женщины сильно контрастировали с пыльным, запятнанным Ганморром. Белая рубашка в сочетании с черными брюками и жилеткой должны были навевать ощущение официальной строгости, но почему-то, надетые на эту высокую костлявую фигуру, расслабленно скосившую плечи - вызывали прямо противоположные чувства. Саниру удивлялась, насколько отличались ее собственные впечатления о женщине от воспринятых через проводника. Девушка чувствовала во враче едва ли прикрытую развязную властность, которую не считал мужчина. Саниру как будто заново сейчас рассматривала Нисину, хотя до этого, можно сказать, пол часа провела с ней. Это было сродни ощущению дежа-вю. Очень странно.

Женщина продолжила:

— Меня зовут Нисина. Я врач. Меня прислали подлечить господина Ганморра, — женщина неопределенно махнула рукой в его сторону, — я смотрю...дорога выдалась непростой, — ее губы скривились, передавая странную смесь сочувствия и осуждения.

— Ну...тяжелой, — все еще не слишком твердо проговорил Данни, но уже хотя бы отлепился от стены, — меня Данни зовут... А это Саниру. Нас ведь ведут обратно домой? На Землю?

— Конечно, — усмехнулась Нисина, — У вас есть другие предложения?Саниру напряглась и отвела взгляд от лица врача к ее черным ботинкам, надеясь, что собственное тело никак не выдало недоверия. Конечно, на Землю... А товаром ты нас называла для красного словца... Боже, неужели теперь придется залезать и в голову врача? С каждым ночным путешествием эта затея казалась все страшнее и бесполезнее. Рядом заговорил Данни, уже вполне активно:

— Нет, нет, нам бы на Землю!

Нисина ухмыльнулась и перевела внимание единственного красного глаза на Саниру.

— Ты как себя чувствуешь? Выглядишь так себе. Он сам не моется, так и вас держит в хлеву? — женщина с лукавой усмешкой покосилась на проводника. Напрягшись так, будто бы от ее ответа зависела собственная жизнь и жизни половины города, девушка выдавила:

— Нормально.

Кажется, чем меньше говорить, тем лучше. По крайней мере пока не будет больше данных об этой женщине... Тут же продолжил Данни:

— Н-нет, она болела... Вчера была температура, весь вечер. Мы попали под дождь, одежда намокла...

Врач прервала парня, взмахнув рукой, и заговорила сама, с легкой улыбкой:

— Так. Раз сейчас все в целом в порядке. Тогда мы идем в нормальное жилье, вы там приведете себя в порядок. Помоетесь, все такое. Потом за ужином поговорим.

— Можно нам уйти от вас? — вдруг спросила Саниру, когда Нисина уже повернулась к выходу. Девушка не могла не задать этот контрольный вопрос.

Остановившись, женщина медленно развернулась обратно. Губы ее растянулись в вежливой улыбке, но в прищуренном красном глазе, обрамленном белыми ресницами, не нашлось ни капли тепла.

— Господин Ганморр должен доставить вас на Землю в рамках определенного срока. Я наслышана об исполнительности господина Ганморра, а вы - о его методах. Давайте не будем нервировать нашего дорогого начальника глупыми вопросами?

Эхо от последних слов Нисины утонуло в гнетущей тишине. Саниру смотрела куда-то между врачом и проводником, стараясь не пропустить на свое лицо дребезжащее напряжение.

— Конечно, конечно! — поспешно затараторил Данни, и холодный взгляд врача тут же переполз на Саниру, прямо ей в глаза. Женщина явно ждала ответа.

— Да, — еле разборчиво выдавила девушка, опуская голову.

— Отлично, — тон Нисины резко сменился на задорный, — за мной, людское племя!

Подобрав свои вещи, пленники последовали за врачом. Проводник пристроился в конце процессии, и судя по звуку его шагов, двигался уже свободнее, чем утром, хотя сейчас он к тому же тащил свой рюкзак.

— А...говорить можно? Ну...между собой... — неловко спросил Данни, когда четверка вереницей покинула здание.

— Не.. — зазвучал сзади голос Ганморра, но одновременно с ним заговорила Нисина:

— Да. Почему нет? — со смесью удивления и насмешки, она обратилась к проводнику, замедляясь, чтобы посмотреть на него, — ты не разрешал им разговаривать?

Тот промолчал. На непроницаемом лице невозможно было прочитать ни одной эмоции, но, прикоснувшись к сознанию мужчины, Саниру ощутила нервную смесь отвращения и злости. Проводнику крайне не нравилось буквально все, что делала врачиха, но он не хотел устраивать спор на улице и перед пленниками. И не хотел применять силу к Нисине, пока не свяжется с начальством. Отсутствие контроля над ситуацией доводило его до исступления. Девушка вынырнула из этих мерзких эмоций и вытерла лицо руками, чтобы поскорее придти в себя. Она заметила веселую улыбку Данни, который взглянул на нее.

— Ну вот, — тихо проговорил парень, на ходу наклонившись к девушке, — все не так плохо.

Та смогла лишь натянуто кивнуть.

Нет. К сожалению, ты не прав. Все стало хуже. Теперь я одна...против троих.