Глава 40. Восстану из пепла.

Самым ответственным учителем из всей школы в Коктебеле был учитель физкультуры — Константин Степанович. Мужчина всегда считал, что все обязаны посещать его уроки, а отмазки по типу «живот болит» и «форму забыл» не принимались. Именно поэтому сейчас Кислов, решивший прогулять физ-ру и пойманный Константином Степановичем, бегал штрафные двадцать кругов по спортзалу в уличных кроссовках.

Эльза сейчас вообще должна сидеть на скамейке запасных со своим освобождением, но ей тоже нашлось занятие. Матвеева расставляла мячи в тренерской, проверяя их на наличие дефектов. Почти все были с ними, но Константин Степанович на это лишь отмахивался и говорил:

— Клади, все равно никто не проверяет.

Поэтому все мячи, до этого спокойно лежащие в женской раздевалки, вскоре перекочевали в тренерскую, в отдел с инвентарем.

Закончив свою работу, Матвеева вышла из кабинета, чуть не оказавшейся прибитой баскетбольным мячом. Лишь пробегающий мимо Кислов смог спасти ее от этой участи, ускорившись и оттолкнув девушку.

— Да твою мать, — запыхавшись, согнулся пополам. — Тебя вообще нельзя одну оставлять? Вечно в тебя че-то летит, че-то убивает.

— Я не виновата вообще-то! — восклицает она, а потом с усмешкой его оглядывает. — Ты даже все круги не пробежал, а так запыхался. Че, моторчик слабеет, да?

— Пошла ты, — усмехается и показывает ей средний палец.

Кислов резко меняется в лице, когда видит за спиной девушки лицо Константина Степановича. Морщится и вновь начинает бежать, прижав руку к правому боку.

— Матвеева, работа кончилась? — громкий голос отвлек от смеха над Кисловым.

— Так точно, — встает, как истинный солдат — по стойке смирно, с прижатыми к бокам руками. — До конца урока десять минут, могу в столовую идти?

Мужчина сверяется со своими часами, а потом набирает воздух в легкие и дует в свисток. Противный свист заставляет поморщиться, что Матвеева и делает.

— Одиннадцатый «А», бегом в раздевалку! — одноклассники девушки с улыбками на лице выдыхают, бросая баскетбольные мячи, а Киса с отдышкой падает на маты, положив руку на грудь.

Эльза качает головой и, подобрав свой рюкзак с лавочки, салютует Мелу и Хэнку, указывая на Кису, к которому направляется. Парни же идут в рездевалку для того, чтобы переодеться.

Девушка плюхается рядом с другом, а тот на нее устало смотрит. Пытается что-то сказать, но лишь глотает вязкую слюну.

— Че, Кисуль? — ухмыляется.

— Хуево мне, вот че, — хочет сплюнуть, но, поморщившись, сглатывает ее. — Тащи меня в столовку, щас сожру там все, че есть, но сначала вылакаю кастрюлю компота.

— Тётя Зина не даст тебе целую кастрюлю, — хохотнув, поднимается с мата и протягивает руку Кисе, за которую он хватается.

Около раздевалки парней Эля торчит еще некоторое время, ожидая, пока из нее выйдут ее друзья. Первым из нее вылетает, столкнувшись плечом с дверью, смеющийся Хэнк. Заприметив подругу, он сразу же обнимает ее за плечи и притягивает к себе. Девушка удивленно смотрит на счастливого Хенкина и улыбается.

— А че красивая сегодня такая? — спрашивает ее.

Эля сегодня и правда выглядит не так, как обычно. Черная водолазка, короткая юбка в клетку и темные капронки, которые у голени еще темнее из-за повязки, все еще присутствующей на ноге.

— А ты че это вдруг заметил, что я сегодня красивая? — выгибает бровь.

— Киса все уши прожужжал: «видали Эльчонка? Ебать она красотка!».

Эле от этого приятно, внутри сразу же разливается тепло. Матвеева усмехается и смотрит на дверь, из которой выходят Мел и Киса. Они о чем-то переговариваются, но о чем именно — Эльза понимает только в тот момент, когда они заходят в столовую. Речь идет об Анжеле, которая вчера прислала голые фотки Мелу.

В столовой Киса, как и говорил, выбирает все — солянку, рис с рыбой, витаминный салат и слойку с ветчиной и сыром. Эля берет почти то же самое, только не трогает выпечку, а вместо компота, три стакана которого Кислов выпросил у поварихи, покупает какао.

С нагруженными подносами друзья садятся за излюбленный столик. Иногда с ними обедает и Ритка, но постоянным местом обитания в столовой у нее является столик Локонова, где она сидит и сейчас, с улыбкой помахивая рукой Эле.

— Ниче бы не рассказал Ритуле, — Хэнк хлюпает компотом и смотрит в спину Севы.

Эльза оглядывается, но не успевает разглядеть Локона, ведь тот оставляет Ритку одну за столиком, а сам покидает столовую. Ничего не понимающая Елизарова смотрит ему в спину, а потом пожимает плечами и, выкинув в мусорку пустую маленькую коробочку яблочного сока, направляется к подруге и ее компании.

— Локон странный сегодня, — чмокает Элю в щеку и садится рядом.

— Да? А че с ним? — произносит Эльза, набив рот рисом.

— Да трясется весь, на вопросы не отвечает, — пожимает плечами. — А вы чего, сутки себя голодом морили? — с усмешкой кивает на их большие порции.

— Спортсмены, — улыбается Матвеева. — А я за компанию. Забей на Локона, Ритуль.

— По-любому на порнушку передрочил, людям в глаза стыдно смотреть, — Кислов смеется, соскребая с тарелки остатки запеченной рыбы. — Не огорчайся, Ритусь, Локон дебил, — отпивает компот. — Фу, хуйня. В моих мечтах он был вкуснее.

Рита старается игнорировать взгляд Мела. Сегодня он особенно тяжело на себе ощущается, поэтому Елизарова поторапливает подругу, из-за чего они раньше парней покидают столовую. Матвеева дожевывает остатки рыбы только в коридоре, когда они спешат в кабинет математики с такой скоростью, словно уже опаздывают. Хотя до урока еще добрых пятнадцать минут.

Девушки садятся за свою парту и подготавливаются к уроку. Елизарова выжидающе смотрит на подругу, наблюдая за тем, как она кидает на парту тетрадь и учебник.

— Что? — заметив взгляд подруги, хмурится.

— Мел.

Матвеева вздыхает и с сожалением смотрит на подругу.

— Бабич вчера скинула ему свои голые фотки, — пожимает плечами. — Мел счастлив. У них, вроде как, будет свидание.

Елизарова кивает, но у нее в глазах уже нет той сильной грусти. Это Эльзу радует, потому что видеть страдания Ритки по ее другу она устала. Тем более это ни к чему не приводит. Все, что зарождалось между Ритой и Егором, завяло на стадии созревания.

Эля поворачивается к подруге и берет ее руки в свои.

— Послушай меня, Ритусь, — Матвеева откашливается. — Найдем мы тебе нормального мужика, вот увидишь. А Мел он... не твой. Понимаешь? А тех, кто не наш, мы шлем куда?

— В задницу, — вздыхает с легкой улыбкой Рита.

— Ну или туда, — изначально Эля думала про матерный и более грубый вариант. — Все, хорош страдать, — тормошит подругу и переводит взгляд на открывающуюся дверь.

В кабинет заходит Алина Осипова. Ее не было в школе очень давно, но сегодня она, как и Эля, решила вернуться в ряды. Девушка тоже сразу замечает Матвееву, окидывая ее одновременно взглядом обеспокоенным и злым.

— О, Оспа, — произносит тихо Елизарова.

Оспой прозвали Алину в классе. Все на дружной ноте сошлись на том, что Осипова отравляет все, что находится вокруг нее. Эля думала, что Алина гадила только ей, но оказалось совсем не так.

Девушка садится перед подругами, демонстративно закатив глаза при виде них. Эля лишь усмехнулась.

Практически сразу же за Осиповой в кабинете появились друзья Эльзы. Они вновь с чего-то смеялись, толкая друг друга. Матвеева сразу же заметила, как дернулась Алина при виде Кисы. А когда тот проходил мимо ее парты, уже было хотела встать, но сама Эля ее опередила.

Матвеева резво поднялась со своего места и, оперевшись о парту, преградила путь парню. Он выгнул бровь и усмехнулся.

— Ты чего, Эльчонок? — игриво прикусывает нижнюю губу.

— М? Ничего, — цепляется пальчиком за его свитер и тянет к себе.

Киса быстрым движением сбрасывает рюкзак с плеча и швыряет его на свою парту, но все равно промазывает. Кладет руки на бедра, ласково проводя по ним ладонями.

— Просто... вспомнила вчерашний вечер, захотелось тебя отблагодарить, — кидает мимолетный взгляд на Осипову, наблюдающую за ее спектаклем, и целует Кислова.

А Киса не дурак, он отвечает сразу. И ему совсем не стыдно перед одноклассниками, которые прибывали в кабинет. Парень был сосредоточен на объекте своего обожания, который сегодня добровольно попал к нему в руки.

— Да хорош уже, — Хэнк дергает Кису за свитер, оттаскивая.

На лице Хенкина такая ехидная улыбочка, когда он видит лицо друга.

— Шлюха, — слышит шепот Алины, когда садится на свой стул.

— Че ты там тявкаешь? — выгибает бровь Матвеева, но Осипова лишь фыркает и не отвечает.

Эля чувствует свое превосходство после этой сцены. После всех дел, совершенных Осиповой, Матвеева хотела и сама доставить те ощущения, которые испытывала сама. И ей совершенно не стыдно за то, что она делает. Хотя раньше никогда себе не позволяла негативно действовать в сторону девушек. Обсудить их с Риткой — максимум, который девушка себе позволяла. С Алиной другая ситуация.

Когда урок начинается, Матвеева чувствует прожигающий взгляд на спине. Ведет плечами и оборачивается, замечая Кису. Он, почти не моргая, смотрел на нее, а потом и вовсе дерзко ухмыльнулся, вероятно, рисуя в голове какие-то интересные картинки.

Эля выгибает бровь и тянется к телефону.

мышка моя

ты чего?

Кислов

поцеловала просто для того, чтобы Алинчик приревновала? или реально сама хотела?

Матвеева совсем не думала, что Киса задастся таким вопросом.

мышка моя

раньше тебя не смущали случайные поцелуи на тусовках

Кислов

раньше мы не встречались

мышка моя

это что-то меняет?

Кислов

это охуеть как много меняет

приходи сегодня вечером на базу, поговорим нормально

— Матвеева, тебе не интересно? — Эльза поднимает голову и сталкивается взглядом с учителем математики. — Выходи к доске.

Эля еле слышно чертыхается, чем вызывает смех у Риты, и встает со стула. На доске ее уже ожидал построенный треугольник, из-за чего девушка только сейчас поняла — она на геометрии, а не на алгебре. Если на второй были еще какие-то шансы ответить, то тут Эльза летит прямиком к своей двойке.

Учитель отдает своей учебник Матвеевой, а сам садится за стол. Эля читает условия задачи и понимает из них абсолютно ничего. Хмурясь и проклиная Кислова, пишет то, что дано, а вот на решении тормозит.

— Пс, — слышит откуда-то справа и оглядывается.

Машка — одноклассница, сидящая на первой парте — воровато оглядывается и приспускает тетрадку с парты, открывая ее и показывая Эле решение. Маша еле заметно кивает за свою спину, где Матвеевой аккуратно машет Кудинов. Тетрадка его, поэтому задача точно решена верно.

Напрягая зрение и разбирая почерк Куди, переписывает решение, мельком поглядывая на учителя. Когда осталось записать только ответ, Павел Леонидович отвлекся от проверки тетрадей параллельного класса, обращая внимание на доску. Матвеева размашисто выводит на доске «Ответ:» и вписывает туда полученные цифры.

— Сможешь объяснить? — мужчина тянется за журналом, открывая его.

— Конечно, — так уверенно кивает, хотя объяснить из написанного не сможет ничего.

— Ладно, Матвеева, «пять», — у Эльзы и Ритки глаза по пять рублей.

Обе друг на друга таращатся и не верят в то, что среди сплошных троек у Матвеевой теперь стоит пятерка. Геометрия никогда не была сильной стороной девушки.

Сев на место, Эльза повторяет свою ошибку и вновь лезет в телефон, но уже для того, чтобы поблагодарить Кудинова.

Эля 

Ильюша, спасибо огромное, ты спас мою задницу

Приходится кинуть в парня сломанную ручку, чтобы привлечь внимание. Матвеева кивает на свой телефон, а Илья сразу все понимает, достает свой.

Кудя

Если честно, я надеюсь на взаимопомощь...

Эля

тоже помочь тебе с геометрией? надоело быть отличником?

Кудя

Дело касается моего отца

Эля

сука

Матвеева до последнего надеялась, что Кудинов вообще забудет про то, что Эльза в ресторане видела его отца и Игоря. Но Илья хочет поиметь выгоду. И это совсем нечестная сделка. Потому что решить задачку по геометрии и сделать что-то для будущего мэра — не равноценные вещи.

Эльза с тяжелым вздохом откладывает телефон в сторону и пытается догадаться, о чем ее может попросить Кудинов. Посмеивается с мысли о том, что Илья может попросить ее переспать наконец-то с Раулем, чтобы тот успокоился и отстал от нее. В мыслях о Кудиновых урок проходит незаметно. Звонок вырывает из размышлений, а повеселевшая от чего-то Ритка толкает в бок, кивая на доску. Там Павел Леонидович написал номера для домашнего задания, а Эля сразу решила, что заставит Кудинова решать ей геометрию, чтобы хоть немного уровнять цену.

— Может, ну ее нахуй? — ноет Кислов, выходя из кабинет и волоча свой рюкзак по полу. — Учебу эту. Валим на базу, а?

— Хорош ебланить, — пропевает ему на ухо Эля, пробегая мимо.

Кислов пытается словить ее за руку, но хитрая Ритка делает это быстрее, поэтому Матвеева не тормозит около парней, а несется дальше по коридору с девушкой. Хенкин усмехается, когда видит разочарованное лицо Кисы и бьет его по плечу.

— Че, Кис, не дают?

— Мне? Не дают? — фыркает Кислов. — Сам не беру.

— Коне-е-е-чно, — тянет Боря и смеется.

— Выжидаю, — пожимает плечами. — По-человечески в этот раз надо все сделать. Чтобы ей все нравилось.

Хенкин выгибает бровь и смотрит на Кису по-новому. Неужели не только о своем комфорте задумался? И о других решил подумать.

— Кис, можно тебя? — справа от парней появляется Алина.

Поправляет школьную юбку и прикусывает губу. Кислов останавливается и вздыхает. Хмурится, оглядывает парней, а те лишь пожимают плечами.

— Че там у тебя?

— Давай наедине, — кивает в сторону подсобки, в которой Киса закрывался с Элей.

Кажется, это было так давно, словно в другой жизни. Кислов намерен все это вернуть и вновь добиться расположения Эльзы. Но для такого нужно Осипову из своей жизни вычеркнуть. Она Элю бесит, раздражает до жути. Именно поэтому он и решается на последний разговор с ней, в котором придется использовать угрозы, чтобы до глуповатой Алины все точно дошло.

Отправив друзей дальше, Киса пошел за Осиповой. Девушка быстро юркнула в подсобку и сразу же повернулась к парню. Кислов быстро оглядывает помещение и возвращает свой взгляд на девушку.

— Короче, хер знает, че ты там хотела сказать... — начинает Киса, но останавливается, ведь Осипова приближается к нему. — Да че ты делаешь-то опять?

— Ничего, — отрицательно качает головой. — Хотела сказать, что эта сцена Матвеевой меня только больше раззадорила, — прикусывает губу.

— Ты дура, я понять не могу? — хмурится. — Отвали, окей?

Парень взмахивает руками и почти впечатывается в дверь, чтобы не прикасаться к ее телу. Осипова ловит его руку и ловко заводит ее под юбку.

— А я без трусиков, — резким движением приближается к нему и проводит носом по шее, пахнущей вкусным одеколоном.

Киса невзначай касается ее уже мокрых складок и судорожно одергивает руку. Кислов не такой мудак, каким его считают, он женщину никогда не ударит. Но сейчас игнорирует все установленные правила и толкает девушку. Та отлетает в противоположную стену и смотрит на него удивленно. Быстро моргает, а в девичьих глазах быстро скапливаются слезы. Но не от боли, а для того, чтобы вызвать жалость. Алина же не дура, видела, как Киса реагирует на расстроенную Элю.

— Больная! Сука, за километр меня обходи, а иначе голову оторву! — не удерживается и сплевывает слюну от отвращения на пол. — Фу, сука, грязь, — ударяется плечом о дверь, вылетая из подсобки.

Быстрой тяжелой походкой идет в класс, морщась все больше и больше. Заметив Баранову у подоконника, меняет маршрут и направляется к ней.

— Салфетка есть? Спиртовая. И антисептик, нахуй, тоже? — вновь хочет сплюнуть, но сдерживает его проходящий мимо завуч.

Наташа глупо хлопает глазами и отрывается от своего телефона.

— Обычная влажная есть... — открывает рюкзак и передает парню пачку. — Все нормально? — спрашивает девушка, наблюдая за тем, как Кислов усиленно трет свои пальцы.

— Заебись. Спасибо, — угрюмо ей кивает и кидает на подоконник использованную салфетку.

Баранова смотрит в спину злого одноклассника, а потом все же возвращает внимание к телефону.

Кислов входит в класс чернее тучи. Матвеева удивленно на него смотрит, отвлекаясь от разговора с парнями. Когда он кидает рюкзак на пол рядом со стулом, спрашивает:

— Ты где был, что такой злой вернулся? — усмехается.

— В людях разочаровывался, — передергивает плечами и садится на стул. — Вот, Эльчонок, представь, если бы ты... — смотрит на Матвееву, которая заинтересовывается его началом.

Представляет Элю в той короткой юбке, еле прикрывающей задницу — у нее такие есть. Представляет, что под ней еще и нижнего белья нет, а потом все те действия, совершенные Алиной. Морщится и передергивает плечами. Нет, это слишком. Эля бы так даже не подумала сделать.

— Забей, ты не ебанутая, — отмахивается.

— Ты когда кислоту перестаешь употреблять, всегда так странно себя ведешь? — склоняет голову набок.

— Язык прикуси, — показывает средний палец ей в лицо и отвлекается на тетрадь Мела. — Щас че? — Меленин переворачивает учебник, открывая название предмета. — Че, сука?! Физика?! — вскрикивает, а потом пригибается к парте и начинает шипеть. — Вы че не предупредили? Меня же к доске точно вызовут!

— Именно, — сладко протягивает Матвеева. — Абсолютно точно вызовут, — усмехается.

В этот момент звенит звонок, перекрывая Кисе пути отступления. У парня такое опустошение внутри зарождается, ведь он уже три недели специально прогуливал физику, чтобы единственная четверка, полученная трудом списывания, не заросла двойками.

Дверь в кабинет открывается, и Киса уже готовится увидеть учителя, но входит их директриса.

— Сидите, сидите, — говорит она быстро, хотя никто и не собирался подниматься. — Учитель физики заболел, поэтому не сможет провести урок.

Кислов от радости чуть ли на месте не подпрыгивает. Хлопает в ладоши с тихим «ес», вызывая недоумение директрисы.

— Поэтому урок проведу я, — говорит женщина, убивая в Кисе все положительные эмоции.

Директрису не зря прозвали зверем, а в своих кругах боязливо передергивали плечами от ее упоминания. Кислов знал, если женщина вызовет его к доске, то дай бог повезет и он отделается всего лишь одной двойкой.

Пройдя к учительскому столу, она взяла в руки журнал класса и прошлась взглядом по фамилиям. Дыхание затаил, кажется, каждый. Даже Илья, обычно рвущийся к доске, сидит тихо и как-то неестественно пригнувшись.

— Так, Матвеева, — произносит женщина, а Эля уже готовится разрыдаться от того, что сейчас именно ей придется терпеть все унижения. — Нет, сиди, у тебя за прошлый урок тройка стоит, — отмахивается. — Кислов. Тебя, судя по журналу, давно не было не только у доски, но и в школе, — поправляет очки и выглядывает парня в классе. — Давай-давай, Кислов.

Киса попрощался с жизнью несколько раз, прежде чем выйти к доске. Взяв мел с учительского стола, нехотя посмотрел на учебник, который ему протягивала женщина. Бегло пробежался по строчкам, вычитывая условия задачи, и понял, что абсолютно ничего не понял. Парень кидает мимолетный взгляд сначала на своих друзей — быстро понимает, что они ему не помогут. И только потом переходит взглядом на первый ряд, разглядывая Кудинова. Илья, уложив голову на руку, хмуро читал задачу. Словно почувствовал взгляд Вани, он посмотрел на него и беспомощно развел руками.

— Ясно... — шепчет себе под нос и громко захлопывает учебник. — Мария Ивановна, я не против двойки.

Женщина не удивлена. Сидя на стуле и смотря отметки в журнале, тяжело вздыхает.

— Кислов, я почему-то даже не надеялась услышать от тебя другой ответ.

Киса отчего-то захлебывается смехом, напоминая ржущую лошадь.

— Я смотрю, у вас все не как у всех. Надежда первой умерла, — Эльза и Хэнк прыскают, после чего прячутся за раскрытыми учебниками.

Мария Ивановна с неприязнью смотрит на Кислова и тянется к ручке, выводя две жирные двойки напротив фамилии Кисы. Парень, заметив это, возмущенно вздыхает.

— Почему две-то?!

— Ну, на следующем уроке ты же мне тоже не ответишь? Надежда умерла первой, — улыбается ему, кивая на его парту. — Садись, Кислов, учи физику.

Кислов, качая головой, кидает ее учебник на стол и оставляет мел на нем. Когда парень садится за парту, к доске выходит Кудинов, решивший попытать удачу и решить непонятную задачу. Это отвлекает директрису и позволяет всей компании осторожно достать телефоны и зайти в беседу, ведь Киса сто процентов сейчас что-то туда напишет.

Киса

сука недоёбанная

Хэнк

Эта реально недоёбанная

Мотя

а прикиньте, если муж ее ваще не трахает

Мел

Судя по тому, какая она злая, все так и происходит

Гендос

вы о чем, школотроны?

Мотя

про физичку

Гендос

а че у нас на базе за пледы валяются?

Киса

Эля вечером укрывалась ими

Гендос

а че Мотя делала вечером на базе?

Мотя

с Кисой трахалась

Киса

хотелось бы

но нет, просто укрывалась. даже не голая

Гендос

так трахался на них кто-то или нет? хочу в машину постелить

Мотя

стели уже, никто не трахался

Хэнк

Чуваки, я все понимаю, но давайте ваще не будем трахаться на базе

Киса

а так хотелось разложить тебя там на столе, мой сладкий

Эльза прыскает в кулак и прячет телефон под задницу, когда Мария Ивановна смотрит на ее ряд.

Стоящий у доски Илья смог дотянуть до конца урока, решая задачу. В конечном итоге она так и осталась нерешенной, но прозвеневший звонок спас всех от решения. Из этого кабинета одиннадцатиклассники выбегали с такой скоростью, словно школа гореть начала, и нужно было быстрее эвакуироваться.

Физика была последним уроком, поэтому вся компания со спокойной душой вышла на крыльцо школы. Было принято общее решение встретиться вечером на базе, а сейчас разойтись по домам. Эля, как и раньше, пошла с Борей в одну сторону. Но уже на ближайшей развилке они разошлись, ведь Хенкин решил зайти к отцу на работу.

Вставив наушники в уши, Матвеева совсем быстро дошла до своего двора. На детской площадке ошивались семиклассники, которые тоже учились в школе девушки. Кинув на них мимолетный взгляд, Эльза зашла в подъезд и поднялась на свой этаж.

После переезда Ани и Оли, в квартире стало тепло. Не в прямом смысле этого слова, но всю теплоту Эля ощущала физически.

Наклонившись для того, чтобы развязать шнурки на кедах, девушка подверглась нападению утаившегося Фимы. Маленький рыжий хвостик ходил ходуном туда-сюда, выдавая радость малыша от встречи с хозяйкой. Мило писклявя, Эля подняла кота на руки и несколько раз громко чмокнула в нос, оставляя на бело-рыженькой мордашке коричневый след от помады. Фима, отвернув голову, недовольно провел языком по усам.

— Эля, привет! — в коридор выбежала племянница, держа руки за спиной. — А мы с Фимой сегодня играли у тебя в комнате.

— Молодцы, — улыбается Матвеева, держа одной рукой кота, а второй стягивая Олин шарф.

— Фима немножко поцарапал твою фотографию, — девочка осторожно протянула снимок, лежащий на маленьких ладонях.

Девушка взглянула на небольшой полароидный снимок. На нем Эля и Киса, в тот раз они только-только решили испробовать новый полароид Матвеевой, поэтому фотография чуть смазанная, но не менее атмосферная. Прямо по лицу Кисы и Эли была проведена тонкая белая линия — след когтей Фимы.

На лице Анечки выражается все сожаление, которое она испытывает. Девочка чувствует себя очень виноватой, ведь именно она разыгралась со спокойным до этого Ефимом. А на фотографии изображен Ваня, которого, как говорит мама, Эля любит.

— Все хорошо, Анют, мы с ним еще таких фоток наделаем. Посмотрим мультики после обеда?

— Да! — восклицает девочка и, совершенно забыв про фотографию, швыряет ее на комод и бежит в кухню, чтобы рассказать маме об их с Элей планах.

Матвеева полностью снимает с себя верхнюю одежду и проходит дальше по коридору. Чмокает кота в макушку и отпускает, заходя в ванную. Быстро споласкивает руки и проходит на кухню, где Оля вновь стоит у плиты.

— Мне иногда кажется, что ты переехала на мою кухню, а не в квартиру.

Девушка садится на табуретку и поджимает под себя одну ногу.

— Мне тоже так кажется, — женщина сдувает со лба упавшую прядку волос и перемешивает салат из овощей ложкой. — Поэтому сегодня у нас обыкновенная жареная картошка.

— Супер. Любимое блюдо Гендоса, — усмехается и встает со своего места.

Матвеева достает три стакана и кидает в каждый по чайному пакетику.

— Правда он в принципе любит все, что съедобно, — пожимает плечами и заливает кипяток в кружки.

— У него не слишком высокие стандарты, — Оля усмехается, ставя тарелки с картошкой на стол. — А ты что любишь?

— Я роллы люблю, — мечтательно тянет девушка.

— А что-нибудь более домашнее?

— Не знаю даже... Макароны, наверное. Не важно, с чем.

— Забавно как, — улыбается. — Отец твой их тоже любил сильно. Но не сильнее мяса, конечно, — Эля усмехается, ведь отец говорил ей, когда сжег макароны, что терпеть их не может, поэтому и готовить не умеет.

Матвеевы быстро накрывают на стол и садятся обедать. Фима пристраивается около своей тарелочки с молочком, но не пьет из нее, а просто лежит рядом.

— Как дела в школе? — Оля кладет Ане в тарелку немного салата, после чего повторяет это же с тарелкой Эли.

— Да нормально, — пожимает плечами. — Даже не схлопотала двойку по физике.

На слове «физика» Оля морщится, ведь сама в школе этот предмет терпеть не могла.

Они совсем недолго говорят про школу, достаточно скоро забывая эту тему, и обсуждают предстоящее лето.

— Ну, мы обычно в Коктебеле всегда, — пожимает плечами. — Купаемся в море, парни летом у меня живут.

— Их из дома на лето выгоняют? — усмехается.

Эльза улыбается и отрицательно качает головой. Объясняет, что это из-за того, что летом они каждый день вместе, поэтому и живут для удобства почему-то у Эли.

— Не знаю, согласишься ли ты, но хотела предложить тебе съездить в Сочи, — предлагает Оля. — У Аньки там бабушка по отцовской линии живет, они иногда видятся. Могли бы и отдохнуть там. Или на Байкал? На Байкал хочешь? Федя говорил, что ты никуда не ездила никогда. Только в Севастополь и Москву.

Матвеева удивленно на тетю смотрит и согласно кивает. Несмотря на то, что зарабатывал Федор хорошо, отдыхать они никогда никуда не ездили. Отец уезжал с друзьями на рыбалку, а Эля обычно была со своими в Коктебеле. И ее все устраивало.

— Так у меня же ЕГЭ, — вспоминает Эльза об экзаменах раз третий за весь год.

— После него, — отмахивается. — В общем, ты думай, — женщина встает с места и убирает пустую тарелку в раковину. — Так, посуду оставь в раковине, я все помою. Приберешься в гостиной? — Эля отвечает «да», набив рот картошкой.

Быстро доедает остатки и, закинув в рот последнюю помидорку из салата, убрала все со стола в раковину. Взяв с собой Аню и Фиму в помощники, девушка пошла в гостиную. Там не особо и грязно. Когда тут спят парни, обычно ситуация гораздо хуже, а сейчас нужно всего лишь поправить накидки на диване, прибрать игрушки Ани и протереть стол, заляпанный акварелью.

Аня уже сидела на диване, смотря какой-то странный мультик. Эля пару раз отвлекалась на телевизор, удивляясь тому, что сейчас снимают. В ее детстве мультики были поадекватнее — приходит она к выводу.

Телефон, лежащий рядом с Анютой, пиликает. Девочка, не отвлекаясь от телевизора и поедания шоколадных шариков, лепечет себе под нос:

— Тебе звонят.

Но Эльзе не звонят, это приходит сообщение — убеждается она, взяв телефон в руки. Уведомление даже не от Телеграмм, из простого мессенджера.

Гольцман

Я приехал раньше, чем задумывал, но, думаю, нам так даже лучше будет.

Эльза

много ты думаешь, конечно

Гольцман

Что?

Эльза

ничего

хорошо, учту, что ты уже здесь

Гольцман

Я остановился в отеле. Наверное, ты знаешь, где это. Не переживай, я все куплю, буду ждать тебя вечером в двадцать восьмом номере.

Эльза передергивает плечами, понимая, что говорит он про презервативы.

Девушка расправляет тряпку и убирает ее на батарею, чтобы она высохла. Сама идет к Оле в комнату, не забыв перед этим погладить Фиму, удобно устроившегося на коленях Ани.

— Оль, можно? — стучит в дверь, прислонившись к ней плечом.

— Входи! — прикрикивает женщина, а Эля сразу же оказывается в спальне.

Смотрит на крутящуюся перед зеркалом тётю и с оценкой проходится по костюму, надетому на ней. Обычная черная классика, только рукава у пиджака укорочены. Девушка плюхается на кровать, отражаясь в зеркале, в котором красуется Оля, машет ей, глупо улыбаясь.

— Эль, — посмеивается женщина, оборачиваясь. — Как тебе?

— Топ, — выкидывает вперед руку с поднятым вверх большим пальцем. — Иди так. Официальненько.

— Ты тоже собирайся, — разворачивается обратно к зеркалу и придирчиво себя оглядывает. — А если вместо рубашки ту маечку под низ надеть...? — говорит себе под нос и подходит к шкафу. — Эль, давай-давай.

Матвеева тяжело вздыхает и все-таки поднимается. Плетется к себе в спальню, уже начиная думать о том, что наденет. Еще перед входом в комнату понимает, что без помощи Елизаровой тут не обойдется, поэтому набирает ее в Фэйстайм, ставя телефон на рабочий стол, подперев его пеналом.

— Эль? — раздается голос подруги на всю комнату.

Матвеева, спрятавшаяся за дверцами шкафа, высовывает голову и смотрит на экран. Ритка однозначно где-то ходила, потому что держала сейчас телефон достаточно низко, из-за чего Эля видела почти один ее подбородок. На подруге ее красивый зеленый платок, который Матвеевой ну очень уж в душу запал. Елизарова в нем такая милая со своими красивыми щечками!

— Ты где шатаешься? — усмехается девушка, достав брюки с нижней полки.

— Да мама, блин! Заставила в магазин идти. А у меня, между прочим, новая серия сериала вышла!

— Моя ж ты девочка, — смеется Эля. — Ритусь, помоги выбрать, в чем на суд пойти.

— Ой, — пищит Елизарова, вытаращив напуганные глаза в экран. — Прости! Я совсем забыла!

— Да все хорошо, — спешит ее успокоить, делая самое непринужденное лицо. — Я сама забыла утром, что нужно будет куда-то сегодня идти... Так что, поможешь?

— Конечно, — Рита решительно кивает, несмотря на то, что уже зашла в магазин и параллельно со звонком выбирала нужные макароны.

— Может, его? — Матвеева достает из шкафа зеленое платье.

Прикладывает его к своему телу и поглядывает то в телефон, то в зеркало.

— Фу! Давно тебе говорила, что его пора выкинуть!

К этому платью Рита давно не питает симпатию. Какое-то оно несуразное. Бесформенное, длинное... еще и цвет уродски-зеленый. Елизарова любит зеленый цвет, но с этим платьем как-то не идет. Она давно говорит Эле, что его пора выкинуть, только Матвеева по какой-то причине все еще держит его у себя в гардеробе.

— Эль, а вы какие макароны берете?

— Че?

— Ниче-ниче! Помнишь, ты мне показывала костюм, который в Москве брала? Зелененький такой, красивый.

Эльза старается припомнить костюм, о котором говорит подруга, и действительно вспоминает, что такая вещь была в ее гардеробе. Вот только с самого приезда она валяется в чемодане, спрятанном на верхушке шкафа. Матвеева подкатывает компьютерное кресло и встает на него, норовя вот-вот упасть. Успешно избегает падения, а вот чемодан с грохотом валится с полки.

— Ты жива? — осторожно интересуется Елизарова, пытаясь рассмотреть подругу, вновь спрятавшуюся за дверцами шкафа.

— Да, — вздыхает и раскрывает розовый чемодан.

В нем большим комком валяется тот самый костюм, большая толстовка и пару маек. Эльза распутывает это все и встряхивает брюки темно-зеленого цвета. Такого же цвета топ лежал в чемодане.

— Когда погладишь его, он станет супер-мега-секси! И сделает тебя такой, — Елизарова коварненько хихикает и пробивает на кассе самообслуживания злосчастные макароны. — У тебя цепь толстая золотая в шкатулочке лежит. Помнишь, которую мы у Рауля выторговали на бутылку пива?

— Вообще-то он просто сам хотел мне ее подарить, — усмехнулась Матвеева. — А мы в знак благодарности ему «гараж» в руки сунули.

Подруга смеется, вспоминая тот вечер. Тогда Кудинов только начал так усердно ухлестывать за Эльзой, поэтому так легко расщедрился на массивную цепь.

— Так вот, с этой цепью будет очень хорошо. Еще волосы в пучок соберешь и красиво откроешь шею, татуировки.

— Ритик, ты мой самый любимый стилист.

— У тебя там кто-то еще есть? — ревностно спрашивает Елизарова, выходя из магазина.

— Конечно, нет, ты у меня такая единственная, — громко чмокает экран телефона и закрывает шкаф. — Отнесу тебя к Оле, поздороваешься.

Матвеева закидывает на плечо топ и брюки, которым экстренно для спасения требуется утюг. Оля по-прежнему была у себя в комнате, поэтому Эля пошла туда, входя на этот раз без стука.

— Оля, здравствуйте! — Елизарова под настойчивые просьбы отказалась от «тетя Оля», перейдя на обычное «Оля». — Какие у вас сережки милые!

— Привет, Ритулик, — усмехается тётя, появляясь в кадре, и активно трясет рукой в знак приветствия. — Слушай, нормально если в этом пойду? — указывает на разложенный на кровати костюм.

— Да, очень классно! Возьмите еще у Эли подвеску с крестиком, очень хорошенькая она, вам подойдет.

— Так, Оль, не воруй моего стилиста, пожалуйста. Реанимируешь его? — кидает свой костюм на кровать.

Ольга придирчиво его оглядывает и кивает, соглашаясь принять пациента. Эля сразу же направляется в свою спальню, где занимает место за туалетным столиком. Пока красится, обсуждает с Елизаровой, кажется, все. Разговаривают и о школе, и о суде, и о парнях тоже. Отключаются только в тот момент, когда Рита идет варить те самые макароны, а Эля уже полностью собирается.

Костюм и правда с этой цепью смотрится очень выгодно — понимает Матвеева, стоя перед зеркалом в своей комнате. Крутится на невысоких каблучках своих сапожек и берет в руки рюкзак — сюда бы, конечно, подошла какая-нибудь сумочка, но в сумочку мало чего поместится. А в рюкзаке у нее уже болтается сменная одежда.

— Эль! — кричит из коридора Оля.

Матвеева кидает последний взгляд на свое отражение и выходит из спальни. Оля сидела в коридоре на небольшом пуфе и сверлила взглядом телефон в своих руках.

— С кем Аньку-то оставлять? — устало спрашивает женщина. — Думала, с соседкой оставим. С тетей Зиной, а она трубки не берет!

— С этой грымзой точно не надо, — Эльза отрицательно качает головой и подходит к зеркалу, поправляя свой пучок. — Единственное, чем она развлечет Аню — рассказами о том, что я пронюханная проститутка. А я хочу, чтоб Анютик меня более-менее уважала. Может, Хэнка попросим? Ну, Борю Хенкина. Анька ему нравится, да и он ей тоже. И он добрый!

Оля с сомнением смотрит на племянницу. Ей Элины друзья не нравились. Безусловно, Хенкин самый адекватный из них, но почему тогда общается с ними? Ну Эля же почему-то общается... Да и неудобно ей слишком просить незнакомого человека посидеть с ее ребенком. Это она и озвучивает племяннице.

— Хэнк — не незнакомый! Мы с ним братки, — отмахивается и снимает блокировку с телефона, заходя в контакты. — Нормально все, посидит с Анюткой.

Выбора у Ольги нет. Им уже скоро выходить, а ребенок до сих пор сидит один в гостиной и ест фрукты перед телевизором.

— Хэнк, «код красный»! Очень нужна твоя помощь.

— Что уже случилось? Радует, что ты хотя бы жива.

— Ха-ха-ха, очень смешно, — закатывает глаза, но все равно посмеивается. — Посидишь с Анькой? Не занят? У нас с Олей суд по делу отца, а ее оставить не с кем.

— Чего раньше-то не позвонила? — бухтит парень в трубку и, судя по звукам, уже обувается. — Минут через десять буду уже у вас. Нормально?

— Конечно! Люблю тебя, Хенкин!

— Отвали, — усмехнулся друг в трубку и сбросил звонок.

— Будет через десять минут, — Оля кивает и поднимается с пуфика.

Женщина проходит в гостиную, садясь рядом с дочерью. Анечке, если честно, вообще все равно на присутствующих. Главное, что Фимка сопит под боком, а остальное ее не сильно волнует.

— Анют, скоро придет Боря Хенкин, ты посидишь с ним, пока мы решаем дела, — Оля гладит рукой ее волосы.

— Кто? — хмурится девочка.

— Боря-Хэнк, — усмехается Матвеева.

— Боря-Хэнк! — повторяет девочка. — Мы будем рисовать! — она быстренько откладывает котенка на подушку.

Он недовольно приоткрывает один сонный глаз и смотрит на Аню. Быстро о ней забывает и растягивается на декоративной подушке.

Анечка же соскакивает с дивана и раскидывает все те игрушки, которые Эля так долго собирала. На самом дне почему-то оказывается альбом с карандашами, за которыми девочка и нырнула. Достав то, что ей было нужно, Аня начала собирать все то, что рассыпала.

— Ты чего? — Оля удивленно вскинула бровь.

— Эля говорила, что парни любят чистоплотных девочек, — девчонка указывает на стоящую в проходе Эльзу.

— Ну а что? Чтоб убирала сама игрушки, — посмеивается Матвеева на озадаченный взгляд тёти. — Видишь! Моя воспитательная методика работает.

— Мама, а где мое платье? — убрав игрушки, спросила девочка.

— А зачем тебе платье?

Аня сильно засмущалась. Схватилась ручкой за ручку за спиной, опустив взгляд в пол.

— Боря-Хэнк всегда красивый...

— Ты чего это, малявка, в Хенкалину влюбилась? — Эля присела перед племянницей на корточки и ткнула ее пальцем в кругленький от фруктов живот.

— Ни в какую такую не в хинкалину! — топает ножкой. — А в Борю-Хэнка.

Матвеева смеется уже в голос. Хенкин однозначно завидный парень, но вот таких маленьких поклонниц у него точно не было.

Аня все-таки уговорила Олю надеть на нее белое домашнее платье. Заколола волосы двумя желтыми заколками и принялась ждать Хенкина, сидя на диване и доедая персики. К моменту прихода Хэнка на платье уже расцвело два оранжевых пятна от сока фруктов, но Аню это не смущало.

— Жених пришел, — усмехнулась Эля, встретив Хенкина и стукнувшись с ним кулаками.

— Кто? — нахмурился парень, расшнуровывая кроссовки.

— Родственниками скоро будем, — Матвеева играет бровями и смеется, а Боря только больше ничего не понимает.

— Борь, не обращай на нее внимания, — Оля с улыбкой качает головой. — Спасибо тебе большое за помощь! В холодильнике есть еда, покушай, Аньку этим же покорми, если захочет.

— Разберемся, — улыбается Хенкин. — Че ты ржешь, дура? — с усмешкой толкает подругу в плечо.

— Это я дура? Сам ты дура! — в шутку замахивается на него, из-за чего уже надетая дутая куртка издает характерный звук «шик».

— Иди уже отсюда, — Хэнк щелкает ее по носу. — Удачи, Элюш.

— Давай, братан, — кивает, почти сразу же становясь серьезной.

Выйдя из подъезда, Оля сразу же начала ворчать на таксиста, который уже как пять минут должен ждать их у дома. Эля оглядывала двор в поиске машины с нужными номерами, но таксиста здесь точно не было. А ведь они могут опоздать, если в ближайшие пять минут не уедут.

— Оль, блин, давай Гендосу наберем? Опоздаем же!

Матвеева-старшая недовольно на племянницу смотрит и еще раз набирает номер таксиста, не желающего поднимать трубки. Эльза складывает руки на груди и внимательно смотрит на тётю.

— Черт с ним... Звони своему Гендосу.

Эльза сразу же достает телефон и набирает номер Зуева. Сегодня прям день помощи Матвеевым, не иначе. Гена поднимает почти сразу же, что говорило о том, что он свободен.

— Гендос, далеко катаешься? Только ты один щас можешь мою задницу спасти.

— Че такое, Мотюх?

— Таксишки моросят жестко, как и всегда, короче. Не докинешь нас с Олей до суда? Над делом бати же сегодня пройдет, — поднимает глаза к небу, разглядывая мерзкие тучи.

— Нашли кого вызванивать! Сразу бы мне набрала, уже бы под окнами твоими сижку смолил... Я недалеко, минуты через две уже во двор твой заеду. Вы на улице стоите?

— Да-да, может, удобнее будет, если мы выйдем из двора?

— Моть, на месте стой, а.

Зуев отключается, а Эля кивает Оле, говоря тем самым, что Гена скоро подъедет. И он подъезжает почти сразу же, как кладет трубку.

— Доброго времени суток, мадам! — он выскакивает из машины и открывает Оле дверь.

— Здравствуй, Геннадий, — отвечает Ольга, удивленно взглянув на Элю.

Эльза быстренько забралась на переднее сидение. Когда Оля удобно устроилась сзади, Гена вернулся на свое место и стронулся. С улыбкой взглянул в зеркало заднего вида и подмигнул удивленной Матвеевой-старшей.

— Ты где гонял? — спрашивает девушка, открывая бардачок и доставая оттуда пачку жвачки.

— Да мотался по делам, — они многозначительно переглядываются, и Эля сразу понимает, по каким таким делами он мотался.

Зуев довозит их до здания суда достаточно быстро. Пару раз сворачивает в тех местах, где особо долгие светофоры, поэтому дворами доехали очень скоро.

— Спасибо, Гендос, — Матвеева стукается кулаками с другом.

— Давай, Мотюх, пиши, если че.

Эля кивает и выходит из машины. Вместе с Олей они направляются в здание. С последнего из прихода здесь ничего не поменялось. Даже охранник на дежурстве тот же. Матвеевы сдают верхнюю одежду в гардеробную и проходят дальше по коридору.

Совсем недавно в этом здании решалась судьба Эльзы, а сейчас они тут уже совершенно по другому поводу. Но плохие воспоминания все равно остались, и не у нее одной — это девушка понимает по лицу тёти, которая хмуро оглядывала коридор, по которому они шли.

Нужную дверь они находят только с помощью охранника — их дело зачитывали в другом зале. Там занимают свои места, после чего Эля оглядывает этот зал. Клетка для подсудимого все еще пуста, но, судя по времени, скоро туда приведут соседа Матвеевых.

Оля достала какой-то лист из пиджака и, развернув его, принялась отчитывать. Эльза поняла не сразу, но когда дошло, заволновалась.

— Мне тоже нужно было речь готовить? — Ольга только отрицательно покачала головой, а Матвеева выдохнула.

Эля видела, что тёте сейчас не до нее, а волна неспокойствия поднималась все выше, захлестывая с головой. Она сама не понимала этого приступа, но и успокоиться не могла. Единственным выходом было написать кому-нибудь. И этим кем-нибудь стал Киса, который всегда умел вселить в Элю какое-никакое, но спокойствие.

мышка моя

Кис, что делаешь?

Кислов

гайки на мотике кручу

а че хотела, мышка?

мышка моя

Кис, я в суде по делу отца и мне пиздец как ссыково

Кислов

че, дура, мне не сказала сразу? я бы с тобой пошел

Ответить ему Эля не успевает, ведь в зал вводят обвиняемого, помещая его в ту самую клетку. Матвеева видела, с какой ненавистью на него взглянула Оля, но у самой Эльзы этой ненависти почему-то не было. Было бесконечное отчаяние — это единственное, что сопровождало девушку с самого входа в здание суда. Через небольшое количество времени в зале появился и судья.

Матвеева, словно в тумане, сначала встает вслед за всеми, потом присаживается обратно. Все не может отвести взгляда от клетки, в которой ее сосед сидел, понурив голову. Эле показалось, что он плачет. Может, и не показалось вовсе.

— Судебное заседание по делу номер двести тридцать восемь объявляется открытым. Подлежит рассмотрению уголовное дело по обвинению Юсупова Анатолия Юрьевича по статье номер сто пять УК РФ, — громко проговаривает судья.

Элю словно в какой-то купол помещают. Все движения становятся размытыми, а звуки приглушаются. Она не думает о чем-то конкретном, можно сказать, вообще ни о чем не думает. В этой реальности ее держит только рука, которой Оля плотно вцепилась в ногу племянницы, успокаивая себя.

В себя девушка приходит только в тот момент, когда тётя встает со своего места. Иллюзия, в которой находилась Эля, рассыпалась осколками. Матвеева внимательно смотрела за Олей, подошедшей к деревянной стойке. Женщина вытащила из кармана пиджака уже местами потрепанный лист А4 и разровняла его на подложке.

Взглянув в зал, Оля заметила на себе взгляд племянницы. Она коротко улыбнулась ей и кивнула, говоря тем самым, что она рядом. Матвеева тяжело вздыхает, скользя взглядом по девушке.

Эля безумно сильная — Оля это поняла сразу. Когда все произошедшее случилось с Федором, Ольга долго думала над тем, стоит ли брать в свою семью незнакомую девочку. Она росла одиночкой, дворовой девчонкой, неизвестно, кем выросла в итоге. Но каково было удивление Матвеевой, когда она увидела такую Элю. Не ту, которую себе напредставляла, совсем другую. Сильную, волевую, нормальную.

Оля должна быть сильной для Эли. Должна помогать ей она, а не сама искать поддержки у семнадцатилетней девчонки. Должна разгрузить ту часть груза, которую Эльза возвела на свои плечи. И сильной Оля должна быть ради Ани, чтобы та не натерпелась того, чего натерпелась Эля.

Женщина откашливается.

— Уважаемый судья, — кивает ему, — лица, затронутые в этом деле, — смотрит на каждого в зале, — я являюсь сестрой погибшего. Наша семья не верит в раскаяние, в наигранную искренность, поэтому мы просим принять все меры по отношению к этому человеку. Юсупов Анатолий Юрьевич лишил жизни моего брата и отца моей племянницы, оставив ее сиротой, сейчас находящейся под моей опекой. Федор никогда не верил в силу и помощь нашего государства, говорил о том, что месть — лучшее, что можно сделать с обидчиком. В этом я его не поддерживаю и надеюсь, что Анатолий Юрьевич понесет достойное наказание.

Эля усмехается. Справедливости нет. И это доказывает хотя бы то, что невиновный человек сидит в клетке и ожидает приговора, а тот, кто виноват, готовится в отеле совратить малолетку.

На этом Оля заканчивает свою речь и возвращается на место. Эльза успокаивающе гладит женщину по руке и вновь обращает свой взгляд на судью. Он, выслушав всех, удаляется из зала для принятия решения. Но возвращается совсем быстро, почему — становится понятно сразу. Объявили перенос заседания — «дело, требующее большего разбора».

Матвеева только успела взъяренную Ольгу схватить за руку, чтоб та ни на кого не накинулась.

— Да как вы смеете?! — Эльзе приходится приложить все усилия, чтобы тётю из зала суда вытащить. — Да они вообще охренели! — уже в коридоре кричала Оля.

Фурией направилась к гардеробу, громко стуча каблуками. За ней шла чересчур спокойная Эля, на лице у которой не отражалось ничего.

— Прав был Федя! Пристрелить бы этого Юсупова!

— Считаешь, пристрелить это правда выход? — спрашивает Эля, натягивая свою куртку.

— Что? — Оля, уже забывшая, что кричала, растерянно застыла.

— Застрелить — это правильно?

И вид у Эльзы чересчур пугающе безразличный. Нельзя о таких вещах так пусто говорить.

— Нет, конечно, нет, — отрицательно качает головой, придя в себя. — Нужно все по закону. Извини, я просто взбесилась немного.

— Нет, ты права, — кивает Матвеева, выходя на улицу прямо в расстегнутой куртке. — Око за око. Тело за тело.

Ольга не успевает ничего ответить — справа маячит кудрявая макушка и сбивает с толку своим появлением. Женщина быстро узнает того самого Ваню Кислова, по которому убивается ее племянница.

— Здравствуйте, — он как-то невпопад здоровается с Олей и крепко прижимает к себя Матвееву. — Ты как, мышонок? — шепчет ей, целуя в макушку.

Эльза молчит, ее руки висят вдоль тела. Девушка не обнимает парня в ответ, не отвечает на его вопрос. Только потом произносит тихое:

— Кис, набери Гендосу, пускай Олю заберет.

Кислов растерянно смотрит на женщину, стоящую позади Эльзы. Но потом все же достает телефон из кармана и набирает номер Зуева. Парень отвечает сразу же, говорит, что приедет совсем скоро.

— Ты не поедешь домой? — спрашивает Оля у племянницы.

— У нас с Кисой дела, — отрицательно качает головой.

Киса недоуменно смотрит на Элю. Никаких совместных планов у них не было, но он совсем не против, если они появятся. Кислов и Матвеева стоят с Олей до того момента, пока не приезжает Зуев. Ему Эля наказывает довезти тётю до дома и только потом отходит от здания суда. Ваня не знает, куда они идут, но шагает Матвеева уверенно.

— Куда мы идем? — спрашивает на половине пути.

— В кондитерскую Кудиновых, — коротко отвечает Эльза.

Киса искренне удивляется. Елизарова и Матвеева обходили стороной кондитерскую, ведь все позиции там превышают по калориям суточную норму обеих. Эля ела там только сырники, но даже после них на физре бегала активнее всех.

Доходят они совсем скоро. Эльза интересуется у парня, не хочет ли он чего-нибудь, а потом сразу же идет к кассе, даже не рассматривая ничего на витринах.

— Булочку со сливочным кремом, — говорит девушка кассиру, — «сахарную бомбу»...

Кассиршу эту Киса знает. Девчонка раньше у него в ларьке работала. Продавала ему сигареты и глазки строила. Вот и сейчас часто на него с улыбкой поглядывала, но сам Кислов смотрел только на неожиданно оголодавшую Элю.

— Латте большой и... малиновый чизкейк! — с улыбкой достает карту из рюкзака и прикладывает ее к терминалу.

Киса берет в руки поднос, наполненный едой для Эльзы, и тащится вслед за ней к дальнему столику у окна. Девушка быстро стаскивает с себя куртку и кидает ее на стул. Парень удивляется тому, как Эля быстро пододвигает к себе поднос и берет в руки булочку со сливочным кремом. Вгрызается в нее так, словно от этого укуса зависит жизнь, пачкая нос белым кремом. Кусок откусывает огромный, потому с усилием прожевывает его и сглатывает. Из-за этого на глаза наворачиваются слезы, а грудь разрывает острой болью.

— Тебя че на кишку-то пробило? — усмехаясь, спрашивает Киса. — Переволновалась? Тоже жрать хочу, когда стрессую.

— Давно хотела, — отрицательно качает головой, откладывая булочку в сторону и беря в руки «бомбу». — Но калорий в ней больше, чем в моей недельной норме.

— Так почему раньше не ела? — хмурится. — На калории можно и забить.

— В купальник бы не влезла, — усмехается и вновь откусывает булочку.

На ее носу все еще крем, из-за чего она выглядит очень забавно. Киса видел, что есть Эля уже не хочет — после каждого укуса морщится и с отвращением смотрит на остатки. А осталось всего много, девушка даже не притронулась к чизкейку, а обе булочки только покусаны.

— Эль, а че происходит ваще? — хмуро усмехается, оглядывая девушку. — Нос, — протягивает ей салфетку, а Эльза утирает нос.

— Кис, понимаешь, — сминает салфетку и кидает ее на поднос, — нет времени. Просто нет времени мяться, умалчивать, не решать проблемы. И даже бояться съесть ебаную булку нет времени.

— А куда оно у тебя резко делось-то? Мать, тебе семнадцать. Жрать булки можно спокойно еще лет шестьдесят. Хотя, с нашим-то образом жизни... сорок точно.

Матвеева так яростно качает головой, что Кисе кажется, что ее голова вот-вот оторвется.

— Времени нет, — повторяет она вновь и с отвращением смотрит на булочку, кусок от которой опять откусила. — И у нас тоже времени нет. Поэтому я подумала и решила, а че тупить? Давай опять сойдемся, — пожимает плечами. — Если время на исходе, то почему бы не поторопиться?

Кислов ошалело на нее смотрит и почти не моргает даже. Ждет, когда она засмеется и скажет, что просто шутит, но девушка продолжает серьезно на него глазеть.

— Ты пьяная, что ли?

Матвеева закатывает глаза и отпивает немного кофе из стаканчика. Заторможенность Кисы ей сейчас совсем некстати.

— Дыхнуть? — смотрит на него и незаметно отодвигает от себя поднос, смотреть на который становится слишком тошно.

— А в чем подвох? — смотрит на нее с сомнением. — То я за тобой бегаю, а ты отказываешь, то сама вот так просто предлагаешь сойтись.

— Времени нет, — в который раз повторяет она, а Кисе ее треснуть хочется.

Куда вдруг все ее время подевалось? Матвеева всегда говорила, что планирует прожить до восьмидесяти и сгрызть друзьям весь мозг в старческом маразме.

— Раньше я сомневалась, но сейчас не вижу смысла игнорировать свои желания, — пожимает плечами. — Но если ты против, мы, конечно же, так и можем остаться в статусе друзей.

Кислов продолжает хмуро на нее пялиться. Эльзе уже начинает казаться, что ему никакие отношения и не нужны были, потому что в ее планах он очень быстро согласился все возобновить. Сейчас же он просто сканировал ее лицо, пытаясь найти на нем признаки стеба.

— И че, я прямо сейчас могу тебя поцеловать? — с тем же сомнением тянет он.

Эльза пожимает плечами, мол, почему нет? Кислов оглядывается, замечая на себе взгляд девушки-кассира, а потом вновь переводит его на подругу. Откашливается и пересаживается на стул, стоящий ближе к ней. Эля смотрит на него в ожидании, а Киса как-то странно нерешителен. Кладет два пальца ей на подбородок и приближает свое лицо к ее. Еще более недоуменно смотрит на ее губы, но когда Матвеева рвано выдыхает, прикасается к ним своими. Только в этом поцелуе Ваня замечает, какие все-таки у Эли мягкие губы. С наступлением весны они уже совсем не такие сухие, поэтому сейчас ее целовать приятнее. Слизывать сладость булочек оказалось приятнее с девушки, чем с самой выпечки.

— Допустим, — он отстраняется и поглаживает ее по щеке. — И... типо все? Мы вместе?

— Ну да, — Матвеева пожимает плечами и возвращает свой взгляд к подносу. — Ты будешь? Меня стошнит, если я еще хоть один раз это откушу.

— Нет, не буду, — посмеивается, смотря на ее профиль.

И вот что-то не так. Противный червь сомнения не давал покоя. Киса не верил, что Эля вот так вот просто все решила. Еще и это время. Куда оно делось?

— Получается, мы теперь опять вместе, но уже нормально? Ничего не скрываем.

— Ага, не изменяем, — усмехается она.

— Я не изменял, — наставляет на нее указательный пальце, а она отводит его в сторону.

— Я тоже.

Они еще недолго препираются, но все-таки покидают кондитерскую, оставив на столе почти полный поднос. Но чизкейк Кислов с собой все же забирает. Выйдя на улицу, пара останавливается на другой стороне дороге, прислонившись к изгороди.

— Проводить тебя? — парень достает из куртки жвачку и закидывает в рот две подушечки, отдавая остальную часть упаковки Эльзе.

— Пойдем на базу? Переоденусь, — она с отвращением оглядывает широкие брюки костюма. — Он мне уже надоел.

Киса усмехается, но кивает. Берет девушку за руку и переплетает их пальцы, направляясь в сторону базы.

— Как нога?

— Почти не болит уже, — Матвеева пожимает плечами, но умалчивает, что ночью она сильно ныла. — Скоро нужно будет снимать швы.

— Снимем, — кивает, а Эле так и хочется договорить.

«Если успеем».

Когда пара доходит до базы, на улице начинает вечереть. Отголоски зимы все еще присутствовали — темнело достаточно рано.

Внутри никого нет, что заставляет Элю облегченно выдохнуть. Не хотелось бы ей сейчас еще кому-то, кроме Кисы, заговаривать зубы. Она надеялась, что и его не придется долго обманывать.

— Я пока покурю, — вертит перед ней пачкой и выходит из помещения, оставляя девушку в одиночестве.

Эльза устало вздыхает и вытаскивает из рюкзака джинсы и розовый топ на тонких бретелях. Костюм она складывает не особо аккуратно, закидывая его на место сменной одежды. Когда Матвеева поправляет бретели, с улицы заходит Киса. Подходит сзади и ласково касается губами оголенного плеча.

— Как же я люблю, как ты пахнешь, — он проводит носом от плеча до шеи по бархатистой коже.

— Теперь ты всегда будешь со мной таким милым? — она, прикусив губу, разворачивается к нему и кладет руки на крепкие плечи парня, Киса же своими обвивает талию.

— Тебе слишком быстро станет скучно, — усмехается.

— Когда ты ведешь себя, как полный мудак, мне тоже быстро становится скучно, — пожимает плечами и убирает с его лица мешающую челку, которая совсем некстати скрывала блеск его глаз.

— Не замечал, что ты со мной скучаешь, — Киса почти мурлычет, спуская руки на ее бедра и подхватывая, чтобы усадить на стол.

Матвеева только поудобнее располагается и чуть раздвигает ноги, приглашая Кислова встать между ними.

— Порой бывает, — она загадочно кивает и целует его.

Киса отвечает с запалом. Не так, как в кондитерской, сейчас он дает волю рукам, скользит ими там, где так любит. Сжимает женские бедра, притягивает ее все ближе, но ближе уже просто некуда. И пока Кислов так увлечен ее телом, Эльза не теряет времени и скользит пальчиками в задний карман его штанов. В порыве страсти парень этого даже не замечает, а девушка тем временем ловко прячет украденный складной нож в свой карман.

— Ты меня сейчас съешь, — она со смехом отталкивает его и потирает укушенную губу. — Только ведь все зажило!

— Привыкай, — похабно ухмыляется и поглаживает ее бедро.

— Кисуль... мне до Ритика нужно еще сбегать, — неожиданно произносит девушка. — Я позову ее к нам сегодня, хорошо? Никто же не против?

Матвеева быстро соскальзывает со стола и подходит к дивану, подбирая с него свою куртку. Резво надевает ее, оставляя расстегнутой.

— Да всем похер, наверное... — растерянно отвечает он. — Бля, Эль, точно все нормально?

— Конечно, — кивает она так активно и неестественно. — Тогда, может, купишь нам с Риткой винца? А я пока до нее схожу, соберемся.

Матвеева не дает ему ничего сказать — захлопывает за собой дверь. С территории базы она почти выбегает, чтобы Кислов не успел прийти в себя и схватить ее. На спокойный шаг девушка переходит только ближе к остановке. Эльзе везет как никогда, ведь нужный автобус прибывает уже через пару минут.

До своего места назначения Эля едет долго. Достаточно, чтобы немного вздремнуть. Но проспать место назначения ей не позволила ворчливая старушка, сидящая по правую сторону от девушки.

Выйдя из автобуса, Матвеева сразу же направилась к покошенным воротам. Они с противным скрипом отворились, когда Эльза положила свою ладонь на замок, висящий просто для виду. Ежась от неприятной атмосферы вокруг, девушка проходила вглубь кладбища, пока не увидела родную фотографию на большом черном памятнике.

Могилка Федора выглядела ухоженно. Старые венки выкинули, их осталось не так много. Эля даже не знала, все тут прибрала Оля или Светлана, но стало стыдно от того, что занималась этим не сама девушка.

Эльза с придиркой оглядывает опрокинутые рюмки. Со вздохом начинает все это прибирать; выкидывает обломанные цветочки, которых было не так много, убирает пакеты, которые занесло ветром.

Когда все более-менее прибрано, Матвеева заходит в оградку и садится на небольшую скамеечку. Втыкает в мерзлую землю принесенные искусственные цветы, купленные все на той же остановке, и расстегивает рюкзак. Достает из него бутылку водки с рюмкой и пачку сигарет. Закуривает сразу же, в то самое мгновенье, когда достает пачку. Затягивается и подкуривает еще одну сигарету, кладя ее на памятник.

— Привет, пап, — произносит с очередной затяжкой. — Смотрю, жесть тут у тебя вяло. У меня в жизни, прикинь, тоже жесть. Только чет не вяло нихера. Наоборот, слишком много всего. Да ты наверное и не удивлен даже, да? — усмехается и качает головой. — С такой хренью я связалась, — трясет головой сильнее, стараясь из памяти выбить появившееся перед глазами лицо режиссера. — Тут бы даже ты удивился. Да я ваще не знаю, каким надо быть человеком, чтобы не удивиться. Наверное, Кисой надо быть. Он как-то слишком спокойно на все реагирует, — смаргивает слезы и вновь затягивается. — Менты ниче даже выяснять не захотели, обвинили Юсупова. А, прикинь, даже и не он виноват.

Девушка в две затяжки докуривает и втаптывает окурок в землю, туша его. Но подбирает его и закидывает в карман рюкзака, чтобы не оставлять мусор у отца.

— Я все выясню, бать. Разберусь. Оля сказала, что ты месть считаешь нормальным способом наказания. Вот и я тоже так считаю, — девушка отпивает спиртное прямо с горла и морщится, когда горло неприятно обжигает. — Ладно, бать, пойду я.

Она громко усмехается и смеется.

— Я ж все-таки не тварь дрожащая, да? — весело улыбается, вспомнив произведение из школьной программы. — Пока, пап, — тушит сигарету, лежащую на памятнике. — Дай бог, не скоро свидимся, — прикасается губами к ледяному камню. — А если и скоро... то приготовь там мне самый пиздатый котел. Чтоб с пузырьками. Как джакузи, ага?

Кладбище она покидает быстро. После того как закрывает дверцу оградки отца, почти несется на всех парах, желая быстрее покинуть это не очень приятное место.

В этот раз автобус приходится прождать добрые полчаса. Старый пазик еле тащился по дороге, поэтому Матвеева даже не удивилась тому, как долго транспорт до нее добирался. Девушка сразу же заняла место у окна и, воткнув наушники в уши, прикрыла глаза, облокотившись головой о стекло. Но ее одиночество не было долгим, справа кто-то занял место рядом. Эля бы даже не удивилась этому, но автобус был практически пуст, за исключением нескольких человек. Кому потребовалось именно ее общество?

— Привет, — читает по губам у парня, когда приоткрывает один глаз.

С тяжелым вздохом Матвеева морщится и достает один наушник из уха.

— Привет, — сразу же вставляет его обратно и переключает песню.

Сосед говорит что-то еще, поэтому девушке приходится и вовсе убрать наушники.

— Не ожидал тебя здесь встретить, — повторяет он, мило улыбаясь.

— Я тебя тоже, Матвей, — хмурится.

Словно чувствуя, девушке написал Киса. Тихо чертыхнувшись, Эльза открыла диалог с парнем, игнорируя Фролова.

Кислов

купил вам пару бутылок санты, нормально?

мышка моя

пойде ты не приглашал еще Риту?

— Классно выглядишь, — Фролов не перестает улыбаться.

— Слушай, че ты от меня хочешь, м? — прикусывает губу и оглядывает его. — Ты симпотный смазливый мальчик, но у меня парень есть, понимаешь? Любовь-морковь, все дела. Бросать его из-за девятиклассника я не собираюсь.

Парень хмурится, но быстро возвращает привычную улыбку.

— Вы же уже расстались.

— Помирились, сошлись, — пожимает плечами и переводит взгляд на телефон, на который только сейчас пришло сообщение от Кисы.

Кислов

ты же к ней пошла

Матвеева прикрывает глаза, понимая свой прокол. Качает головой и спешно придумывает оправдание.

Кислов

слышь, че происходит?

мышка моя

ничего

я до нее еще не дошла, заходила домой

Кислов

мы вроде договорились нормально отношения начать

без вранья

мышка мояК

исунь, у нас и так все нормально началось, не напрягай, м? 

я правда была дома, Оле помогала, сейчас вот только к Ритке вышла

тебе снять видео, что ли

в знак доказательства?

Матвеева вспоминает все молитвы и начинает их зачитывать, чтобы Киса не согласился. Тогда ей придется отрастить крылья и волшебным образом переместиться в свой двор.

Кислов

да верю, верю

я тогда к Гендосу пока погнал, ок?

Матвеева шлет ему короткое «давай», а потом возвращается в реальность, в которой к ней пристал Матвей. Парень все это время с ней разговаривал, но Эля не услышала и половины.

— Я все сказала, окей? — перебивает его и, подхватив рюкзак, встает.

Выходит даже не на своей остановке. Пользуясь эффектом неожиданности, прибавляет шаг, чтобы Матвей не успел ее догнать. Какая-то странная зарождается привычка — убегать.

Отсюда идти до отеля достаточно далеко, но зато ее никто не донимает вопросами. Эльза тратит на путь еще около часа, поэтому когда входит в здание отеля, на улице совсем темно. На ресепшене неизменно стоит отец Мела, с которым девушка звонко здоровается. Мужчина оборачивается и почти испуганно глазеет на кудрявую.

— Здравствуй, Эльза... — откладывает в сторону какие-то бумаги. — Егора здесь нет.

— А я не к нему, — отрицательно качает головой. — Мой отчим... он к вам заселился. Мама попросила проведать старика, — усмехается.

Меленин заторможенно кивает. Он не знает, что сейчас происходит в жизни Матвеевой. Егор ничем не делился, а после суда все слухи про эту семью утихли.

— Да-да... он в двадцать восьмом номере, — кивает на лестницу. — На втором этаже направо и до конца коридора.

— Спасибо, — улыбается мужчине и поднимается по лестнице.

— Эльза? — окликает ее.

— А?

— Как ты вообще?

Матвеева удивленно смотрит на мужчину, а потом хищно улыбается.

— Да хорошо все, — продолжает свой путь.

На втором этаже Эльза оглядывается. Нужная дверь в самом конце коридора. Надо же, отлично подготовился. Однозначно выбрал такой номер, чтобы крики и стоны не было слышно. Матвеева не выдерживает и с презрением плюет прямо на красный ковер.

К двери она подходит осторожно, крадучись. Уже у номера достает нож из кармана джинсов и раскрывает его. Красивые резные буквы, сплетались в приятное для Эли имя. «Кисуня» — Гена поднял на уши всех знакомых, чтобы ему сделали такую качественную вещь в подарок лучшему другу. Перепрятав нож в карман куртки, девушка стучит в дверь.

По ту сторону раздается копошение, после чего дверь открылась весьма резко. На пороге предстал Марк. В неизменно идеально выглаженной рубашке, но без пиджака.

— Проходи, — хрипло произносит мужчина и кивает за свою спину.

Эльза с опаской оглядывается, пока Гольцман закрывает дверь на ключ, оставляя его в скважине — это девушка подмечает сразу. Рассматривает номер — большая двуспальная кровать расправлена, на столе стоит тарелка с фруктами и нераскрытая бутылка шампанского. Матвеева выгибает бровь, заметив на том же столе три пачки презервативов.

— Перестраховался, — заметив ее взгляд, поясняет мужчина. — Может... может, выпьем? — предлагает Марк.

Эля видит, что он волнуется. Постоянно оттягивает галстук ниже, потирает ладони. Матвеева неопределенно качает головой.

— Я помогу тебе раздеться, — он делает к ней шаг, протягивая руки к куртке.

Эльза, вторя ему, шагает назад. В этот момент в глазах мужчины что-то сверкает. На лице появляется неуверенная ухмылка.

— Ну конечно, — кивает. — Ты вся в мать. Тоже любишь играться.

От этих слов Эле становится тошно.

— Может быть, сначала поболтаем? Ты что-то говорил мне про билет в счастливую жизнь.

— Умная девочка, сразу к делу, — с удовольствием кивает и втягивает в нос шлейф ее духов. — Ты очень вызывающе пахнешь. Сладко. Так и призываешь тебя вкусить.

Девушка нервно усмехается.

— Тут я точно вся в мамочку. Вкусишь и такую гниль почувствуешь.

Гольцман почти мурчит от удовольствия. Стягивает с себя галстук и бросает его к ногам. Эля ходит кругами, стараясь держать мужчину на расстоянии.

— Эльза, мне начинает это надоедать, — нетерпеливо произносит мужчина, вмиг утратив всю свою неуверенность. — Чем быстрее ты разденешься... — начинает он, но не договаривает и усмехается. — Хотел сказать, тем быстрее все закончится, но нет. Не в твоем случае.

— Это сейчас какой-то прикол у взрослых мужиков? Трахать школьниц.

— Хотел бы я назвать это другим словом, но да, тут ты права. Тебя я буду трахать до потемнения в глазах.

— Ты же в курсе, что мне семнадцать? — Эля не знает, как ей все это время удавалось ускользать от мужчины, кружа вокруг него, но ему, кажется, и правда это начало надоедать.

— Было бы приятнее, если бы ты была помладше, — покивал он, облизываясь.

— Ты еще и юрист, — сплевывает девушка. — Так называемая, блять, власть.

Он с удовольствием кивает и кидается на девушку. Эльза, не успевшая отойти, взвизгивает и врезается поясницей в стол. Вино опасно покачивается и почти падает, но Марку удается его словить. Но про бутылку он забывает очень быстро, практически накидывается на куртку Эльзы, расстегивая ее.

— Я передумала! — она пытается оттолкнуть его, но мужчина только недовольно рычит.

— Ничего, маленькая дрянь, брать тебя силой даже приятнее.

Мужчина с силой толкает девушку на кровать и ложится сверху. Эля прикладывает все усилия, чтобы не дать ему развести ее ноги, но Гольцман сильнее. Матвеева пытается оттолкнуть от себя его, начиная паниковать.

— Как же вы, Матвеевы, мне надоели, — сопит мужчина, обхватывая рукой тонкую шею и сжимая ее. — Никогда не понимаете русского языка, мерзкая порода.

Эле приходится убрать руки с его лица и вцепить в руку, стараясь оттолкнуть мужчину. Из-за нехватки кислорода девушка стала куда уязвимее. Практически не прикладывая усилий, он расстегнул пуговицу на ее джинсах и спустил вниз замок. Мерзко улыбнулся и дернул пряжку своего ремня.

Эльзе казалось, что капилляры в ее глазах лопаются, застилая туманом. Дышать было нечем. Из последних сил почти обмякшей рукой девушка вытянула из кармана нож и, раскрыв его, крепко прижала к горлу мужчины. Не рассчитав, Эля вдавила его так сильно, что брызнул кровь.

— Отп...сти... су..а... — хрипела она.

Хватка на шее ослабла. Воздух проник в легкие резко, разрывая их. Матвеева закашлялась, с глаз брызнули слезы. Но девушка не отпускала нож.

— Руки, — кашляя, заставляет его поднять руки. — Сядь, сука, — указывает на стул.

Мужчина тяжело дышит, но послушно выполняет ее указание. Он бы выбил нож с легкостью, но слишком он сильно упирался в кожу. Эльза, отхаркиваясь, сползла следом. Слабыми руками застегнула ширинку и села на другой стул, продолжая направлять на него нож. Потирая шею, старается надышаться воздухом.

— Слушай сюда, — Эля достает из кармана штанов смартфон и в два клика включает запись.

— Хотел бы я назвать это другим словом, но да, тут ты права. Тебя я буду трахать до потемнения в глазах.

— Ты же в курсе, что мне семнадцать?

— Было бы приятнее, если бы ты была помладше.

Марк бледнеет на глазах. Эльза прячет телефон во внутренний карман куртки.

— Ты убил моего отца.

Эти слова мужчину веселят. Он открыто смеется, пальцем стирая подтеки крови.

— Какие глупости ты несешь?

— Закрой рот, ублюдок. Я сначала тоже думала, что все это глупо, но разговор с дочерью дал мне понять все. Алина Гольцман... бедная девочка, сама человек-говно, так еще и отец педофил-убийца, — рычит Матвеева, теряя всякое самообладание.

— Мне все это надоело, — он кладет руку на стол, опираясь на нее и собираясь встать.

— Сидеть, я сказала! — кричит девушка, взмахивая ножом и пригвождая его ладонь к столу.

По номеру разносится громкий крик мужчины. Эльза таращится на нож и рану, из которой сочится кровь, испытывая бесконечное удовольствие. Марк почти плачет, извиваясь.

— Я требуюсь сатисфакции, ублюдок! — ненормально визжит Матвеева, вдавливая нож сильнее и отвешивая ему пощечину. — Завтра в семь утра я буду ждать тебя в рыбацкой бухте. Если ты не придешь или расскажешь кому-то, эта запись окажется на столе у участкового, а потом у Филатова. Того самого Филатова, перед которым ты так сильно стелишься, выблядок.

Эльза вырывает нож из его руки. Марк падает на колени, прижимая к себе раненную руку, и плачет. Матвеева вытирает лезвие о белоснежную рубашку, пачкая ее.

          — Если ты завтра не явишься, я разрушу твою карьеру, твою репутацию, убью твои дочь, обеих жен, но в конечном итоге все равно доберусь до тебя. Я пойду на все, чтобы ты оказался рядом с моим отцом.