Глава 31. Мама, Эля, я - счастливая семья.

Руки трясутся, мешая рассмотреть травму, полученную в ходе драки. Перекись и вата, которые все это время лежали на стиральной машине, не особо-то подходят для оказания первой помощи. Эльза бы не отказалась сейчас от обезболивающего, ведь нос нещадно болел.

Девушка подцепляет колечко в крыле носа и расстегивает его, пытаясь аккуратно достать из него. Алина ударила именно по нему, из-за чего внутри носа на перегородке образовалась ранка. Справившись с колечком, смачивает перекисью ватную палочку и сует в нос.

Он распух, а под глазами начала образовываться синева. Удар был не таким сильным, но смог нанести такую травму. Эльза уверена, что нос будет болеть еще недели две точно.

Матвеева выкидывает всю красную вату в мусорку, стоящую около унитаза. Клеит пластырь на ранку.

Ударила Алина прямо кольцом, которое сейчас блестит на пальце Эли.

— Слишком много от тебя проблем, — морщится, смотря на поблескивающий камешек.

Стягивает через голову топ и выкидывает его в стиральную корзину, натягивая какую-то футболку. Щелкает по выключателю, выходя из ванной комнаты. Сразу же идет на кухню, где на столе стоит бутылка открытого коньяка. Дешевое пойло, если быть честной, но Эльзе сейчас и голая водка зайдет.

Девушка стащила эту бутылку, когда ее от Осиповой оттянули. После слов про отца Матвеева вцепилась в волосы девушки и, готова поклясться, вырвала хороших размеров клок. Крикнула что-то напоследок и ушла с гордо поднятой головой. Парней своих, к слову, она не видела.

Но соскучиться по ним она не успела, ведь те начали активничать в чате.

Гендос

@Мотя, ты где, мать?

Мел

Блять, Эль, тут с Кисой такой пиздец

Девушка усмехается и меняет микрофон на камеру, снимая кружочек.

— Бля, ну сорян, сама вхряпалась, — шмыгает, когда кровь вновь начинает литься, и отправляет кружок.

Девушка проходит в гостиную и заваливается на диван. Сначала в панике подскакивает, когда кровь неожиданно ударяет в горло, но потом опускается более плавно, сглатывая металлическую на вкус жидкость.

Эля не знает, но ее телефон сейчас разрывается от сообщений. Чуть ли не падает со стола от постоянной вибрации. Парни, посмотрев ее кружочек, пытались достучаться до подруги, но та заснула, заляпав кровью светлый диван.

В это время Хэнк, Мел, Киса и Гена не находили себе места.

— Какого хуя она не отвечает? — Кислов пинает детскую горку, чуть ли не заваливаясь на нее.

Киса бесится, Киса злится, но он никогда не признается, что волнуется за свою стерву. И пускай что-то у них в последнее время не ладится, он все равно не перестает думать о ней ежесекундно. Он же даже в драку с Матвеем залез только из-за нее. Из-за того, что хотелось показать ее принадлежность ему.

— У нее нос в смятку. Наверное, просто останавливает кровь, — Гена пытается завести машину, которая никак не хотела поддаваться.

— Не надо было ее одну оставлять, — хмурится Хенкин, который сильную вину чувствует.

Ему кажется, что он всегда обязан быть рядом. Словно взял на себя заботу о младшей сестре. А Эля ведь и правда родной была, поэтому от Оксаны ее мало что отличало. Такая же сестра.

— Пешком, может, проще? — задает вопрос Боря.

— Недалеко, в принципе, — пожимает плечами Меленин. — Машину просто тут кинем?

— Это ебливое корыто не хочет заводиться, — сплевывает Кислов, который мысленно уже к ее двору бежит.

— Это корыто жопы наши катает, ага? — Гена высовывает голову и смотрит на друга. — Не кипиши. Она дома. С разбитым в кровь носом, но дома же. Значит, щас не получит добавки в виде фингалов под глазами и трещин на ребрах.

— Трещины? У Эльзы? — спрашивает Мел, ухмыляясь. — Да это скорее она кому-то несколько трещин на теле оставит.

— У нее одна единственная трещина — в ее тупой башке, которая нихера не соображает, че ее хозяйка делает, — сплевывает Кислов.

— Пиздец ты, Кис, романтичный, — качает головой Хэнк. — Как она тебя не кинула еще?

— Рот закрой, ментура ходячая, — шмыгает носом и стирает кровь с губы. — Так и че, блять? Мы едем?

В этот момент машина Гены отзывается ревом, давая ответ на вопрос Кислова. Киса ухмыляется, хлопая ладонью по капоту.

— Едем до психованной, — шмыгает носом и открывает переднюю пассажирскую дверь.

— Кис, не перебарщивай, — морщится Зуев. — Она подруга наша, срать ее при нас не надо.

— А еще она моя баба, — сплевывает парень и садится в машину. — Поэтому буду говорить о ней, как хочу.

— А я тебе в табло дам, — спокойно отвечает Гена. — Чисто так, по-дружески.

— Ну, попробуй, — Кислов вызывающе ухмыляется.

— Да че ты себя как гандон-то ведешь? — не выдерживает Мел.

От его высказывания парни невольно удивляются. Он обычно в таких перепалках участия не принимает, чтобы всегда ситуацию трезво оценивать.

— Че? — усмехается Киса.

— Ты с ней встречаться начал, чтобы грязью поливать свободно при удобном случае, аргументируя это тем, что «она твоя баба»? — морщится Егор. — Она наша лучшая подруга. Мы всегда таким как ты лица били, если они че-то про нее говорили. А щас выслушивать будем?

— Слышь... — начинает Ваня, но его перебивает Боря.

— За углом поссышь. Рот закрой, — рявкает Хенкин. — В тишине едем до Моти.

И, на удивление, Кислов правда затыкается. Складывает руки на груди и недовольно смотрит в окно. Сейчас он очень сильно похож на обиженного маленького мальчика. Пьяного, агрессивного, с разбитым лицом. Но все такого же наивного и глуповатого.

В это время Матвеева вырывает себя из сна, понимая, что перевернулась на живот, замазав кровью светлый плед на диване. Матерится и шипит от боли в носу.

За окном все еще темно, а гостиную освещает один лишь ночник в виде маленького единорога, который ей давно подарила мать Кисы.

Девушка оглядывает комнату и понимает, что тут как-то странно тепло. Не в физическом плане, в гостиной наоборот прохладно. Такое ощущение, словно Эля только-только почувствовала себя дома. На своем месте, в теплоте. В гостиной сейчас так комфортно.

Тряхнув головой, встает с дивана и хмурится. Выглядывает в окно и замечает знакомую машину, которая паркуется прямо под ее окнами. Закатывает глаза и задергивает шторы, отходя. Кидает красное полотенце в сторону и съедает таблетку обезболивающего.

Когда девушка скрывается в дверях своей спальни, в квартире слышится звук проворачивающегося в замочной скважине ключа. Потом коридор наполняется голосами парней.

— Да блять, не трогай меня! — сразу же узнает она возмущения Кисы.

— Ты два раза чуть не упал, — устало вздыхает Меленин и отпускает куртку друга, в которую вцепился, когда Кислов начал падать.

— Элюш, ты где? — Хенкин разувается и сразу на кухню проходит.

— Моть, жива? — Зуев открывает дверь в ванную.

— Тут я, — девушка выходит из спальни и прислоняется плечом к косяку. — О, любимый, у тебя тоже вечер запоминающийся был? — смотрит на Кису и ухмыляется.

— Тебя-то кто так разукрасил? — Хэнк морщится и подходит к подруге ближе, прикасаясь мизинцем к кончику ее носа.

— Шалаве сильнее досталось, — шмыгает.

— С Осиповой сцепилась, что ли? — усмехается Меленин, который ушел на кухню за льдом.

Все последовали за ним, включая чайник, а кто-то доставая пиво из холодильника. И пока Мел прикладывал к носу Эли пачку замороженных пельменей, Хэнк наливал Матвеевой чай, а Киса, устроившись на подоконнике, пил только что открытое пиво.

— Че драться-то полезла? — спрашивает Гена.

— Дикая она, — усмехается Киса, но на него никто не обращает внимания.

— Кольцо забрала, — спокойно отзывается. — Нос правда эта сучка покрамсала мне. Но это не самое страшное. Вы бы видели фингал под ее глазом, — хихикает коварненько так. — Мел, че делать-то? Я же не заявлюсь в школу с картошкой вместо носа?

— А что я могу сделать? — вздыхает и, поморщившись, разглядывает ее нос.

Эле очень хочется выпить какое-нибудь чудотворное средство, чтобы последствий от их драки с Осиповой не осталось вовсе, но она понимает, что ничего такого нет, а в школу придется идти в маске, чтобы сильно не светить своей физиономией.

— На меня вообще всем похуй? — подает голос Кислов.

— Пожалеть тебя, мой сладкий? — язвительно произносит Зуев, отпивая чай из кружки Эльзы.

— Че с тобой? — Эля же ругаться сейчас не хочет.

— С благоверным твоим поцапался, — язвит.

— С каким из? — отвечает в похожей манере. — Просто я вообще какой-то шлюхой выхожу. Поясни.

— Матвеева, по краю ходишь, — зло на нее смотрит.

— Да у нас в принципе отношения на краю болтаются, — тихо вздыхает.

— Че?

— Ниче.

— С Фроловым он сцепился, — отвечает Гена. — Когда ты в квартиру зашла.

— Сильно ему досталось?

— А ты не видишь? — Кислов демонстрирует свое лицо.

— Я про Матвея, — закатывает глаза, аккуратно сжимая пальцами перегородку носа.

— А, ну конечно, — вздыхает с дурацкой улыбочкой.

— Малому сильнее досталось, — кивает Зуев. — Лицо в мясо.

— Пиздец, — девушка качает головой. — Веселый вечерок выдался.

— Моть, — Мел садится напротив и внимательно смотрит на подругу.

Когда она вопросительно вскидывает голову, парень кивает на Кислова. Эля без слов все понимает. Поговорить им надо. Разобраться во всем. Да вот только Киса сейчас вообще не в состоянии. Агрессивен и зол, говорить с ним невозможно.

Матвеева как-то неопределенно качает головой. Тогда парень решает взять все в свои руки.

— Че, пацаны? Поедем? — оглядывает Хэнка и Гену.

— Куда? — хмурится Боря.

— Домой, Хэнк, домой, — вздыхает и внимательно в глаза другу смотрит, после на Элю и Кису кивая.

— Посидим еще, — отрицательно качает головой.

Хэнку очень не хочется оставлять Элю с агрессивным Кисой. Он доверяет своему другу, но оставить их сейчас не может. Кислов, конечно, девушек не бьет, но сейчас он накуренный и пьяный. Ожидать можно всего.

— Вы можете все остаться, — говорит она как-то вяло.

Если честно, Матвеева совсем не хочет, чтобы кто-то сегодня оставался у нее дома. Ей хочется принять ванную, спокойно выпить бутылку вина и отдохнуть от всего накопившегося.

И, кажется, парни считывают это с ее лица, потому что выражение на лице Гены меняется. Он резко поднимается с табуретки, на которой сидел, и кладет руку на плечо Хенкина.

— Поедем мы. Все, — выразительно смотрит на Кису.

— Я и не собирался оставаться, — закатывает глаза и сползает с подоконника.

— Увидимся в школе, — Эля натянуто улыбается и потирает ладони. — Спишемся в беседе. Дверь на ключ закройте.

Девушка встает с места и идет в спальню, не прощаясь. С ногами забирается на подоконник и смотрит вниз, внимательно вглядываясь в машину Гены.

Через пару минут хлопает входная дверь, а потом Эля видит парней рядом с машиной. Они перекуривают и о чем-то недолго разговаривают, после чего садятся в машину. Садятся все, кроме Кислова.

Он голову вверх поднимает, смотря на небо, а потом взгляд на окно Эльзы переводит. Внимательно смотрит на девушку, а потом, шмыгнув носом, плюет на снег. Потом садится в машину, и она отъезжает от дома.

Матвеевой как-то грустно на душе становится. Тяжко слишком. Отношения ее с Кисой рушатся, это уже понятно. Грустно от того, что Эля ничего с этим сделать не может.

— Да и хуй с ним, — вздыхает и слазит с подоконника.

Достает из комода чистое белье и халат, а потом уходит в ванную. Набирает горячую воду и открывает бутылку вина, ставя ее рядом с шампунями. Скидывает все вещи и ложится практически в кипяток.

— Сука, — шипит сквозь зубы и напрягает все мышцы, словно пытаясь не коснуться воды какой-то частью тела.

Удобнее устраивается, когда немного привыкает к воде. Берет в руки бутылку и делает щедрый глоток, морщась. Вино уже не лезет, но восполнить пустоту чем-то хочется.

Эльза задумывается об их с Кисой отношениях. Но не успевает как следует подумать, ведь отвлекается на сообщение, пришедшее на телефон.

Матвей Фролов

Как ты?

Эльза Матвеевав норме. ты как? Кису видела, с тобой, интересно, че

Матвей Фролов

Твой парень был не в том состоянии, чтобы сильно мне навредить

Эльза МатвееваФролов, вот именно, что это мой парень

я знаю, какой он трезвый и угашенный, и точно могу сказать, что второе состояние страшнее

Матвей Фролов

Меня больше волнует, как ты

Эльза выключает телефон и прикрывает глаза, но какое-то навязчивое чувство внутри пилит мозг с тем, что интересоваться ее состоянием сейчас должен Киса. Киса, которому, кажется, абсолютно похуй на нее.

Девушка проводит руками по татуировкам, ненадолго задерживая взгляд на каждой. Обводит маленькие шрамики, полученные в детстве и юности. Но все они были получены в ходе их вылазок с парнями. Оказывается, какими беззаботными были дни, когда они просто убивали свое время на заброшках, прыгая по разваленным плитам.

Им всего семнадцать, так почему жизнь уже сейчас повернулась не тем местом, которое хотелось бы видеть перед собой?

Эльза часто задумывалась о нечестности ее судьбы. Изначально, конечно, вообще ни в какую судьбу не верила. Плевала на слова учителя истории, который убеждал детей в том, что каждому что-то да предначертано. Думала, что абсолютно все можно изменить, и даже если сейчас тебе не везет, в дальнейшем обязательно наступит белая полоса. Но вот только сейчас девушка убеждена в обратном, ведь она ждала каждый раз эту белую полосу, но постоянно продолжалась черная. Уход матери, нелюбовь отца, потом и вовсе его смерть. Единственным белым пятном в жизни Матвеевой были ее друзья. Но и это пятно уже сереет, ведь их отношения с Кисловым влияют на все сильнее, чем кажется.

Вытряхнув из головы мысли о превратностях судьбы, она вылазит из ванной и насухо обтирается полотенцем. Надевает нижнее белье и больших размеров футболку, а потом выходит в коридор. Бредет в спальню, попутно выключая везде свет. Запинается об стоящую на полу гирю, которую тут оставил Гена, и сдавленно матерится. От нелепости сегодняшнего дня болезненно усмехается и ложится на кровать, даже не скидывая с нее пледа. Прикрывает глаза и качает головой, словно пытаясь стереть все произошедшее из памяти.

Внезапно раздается мелодия, стоящая на звонке ее телефона. Эльза начинает ненавидеть звонившего всеми фибрами души, пока не видит имя «Гендос» на экране.

— Да?

— Жива, малявка? — слышит как обычно громкий и звонкий голос Зуева.

— Блять, Ген, я даже не знаю, что хуевее: мое состояние физическое или моральное.

— Дай угадаю, физическое портанула Осипова, а моральное Кисуля?

— В общих чертах, — хмуро качает головой. — Сложно все.

— Да че, Моть, сложного? Просто и понятно. Все проблемы твои от колечка батиного.

— И Киса мудак из-за кольца? Да чет он всегда таким был на моей памяти.

— Киса это Киса. Было бы странно, если бы он вдруг перестал быть мудаком.

— Да вот только я девушка его. А он... да он делает вид, что тупо трахает меня временами и все.

— А вы че, не шпехаетесь?

— Тут о другом речь, — чуть посмеивается.

— Да я понял. Че, привезти тебе че-нибудь? Винца, мармелада? Кису?

— В смысле? Кислов че, не дома?

— Я вот че и звоню, Элюх. Он на заднем сидении у меня отрубился. Я могу его к себе, конечно, закинуть, но сам свалю за товаром.

— Предлагаешь этого истеричного ко мне?

— Не предлагаю, а встаю на колени и молю, — сердечно произносит Зуев. — Моя квартира — это пороховая бочка, набитая травой. Он там передознется в одиночестве.

Матвеева зажмуривается от выстрела болью в нос и трет лоб пальцами, размышляя. Качает головой и решительно говорит:

— Привози.

Гене больше и не надо. Он надеялся, что подруга согласится, а она, как и всегда, не подвела.

Матвеева же принимается готовить место для Кислова. Сразу расстилает свою кровать, ставит тазик около стороны, на которой обычно спит парень, и бутылку воды на тумбу.

Подходит к зеркалу и смотрит на свое отражение. Выглядит она не лучшим образом, но смотреть на себя все еще не тошно. Девушка разглядывает рану и качает головой, жалея, что не приложила Осипову сильнее. Потом все же отходит от зеркала и собирает волосы в слабую косу. Голова почему-то болит в области затылка, но Эля не помнит того, чтобы Алина ударила ее об пол головой.

Закидывает в рот таблетку обезболивающего и запивает ее водой.

Минут через десять приезжает Гена.

Когда Эльза открывает дверь, Зуев буквально вваливается внутрь, ловя Кислова, который сам стоять был не в состоянии.

— Блять! — Эля успевает ухватиться за дутую куртку парня и подтянуть его, чтобы тот не ударился своей кудрявой головой об пол. — Он же ходил, когда вы приезжали! Это че за субстанция? — пыхтит, закидывая одну его руку на свое плечо, Гена проделывает это со второй.

— Седативки и трава, — коротко отвечает. — Да сука, сколько ж он весит-то? Выглядит таким дрыщом, а хер его поднимешь.

— Да пошел ты... — слабо бурчит Ваня.

— О, очнулся, — вздыхает Матвеева. — Не хочешь помочь?

Но на это Киса уже не отвечает. Эльза качает головой и старается отогнать мысли о боли в пояснице, продолжая тянуть парня к кровати.

Общими усилиями Зуеву и Матвеевой удается уложить Кислова на кровать и даже снять с него куртку.

— Так, мешок доставлен, я погнал, — кивает на прощание и уходит, громко хлопая дверью.

Эля закрывается на ключ и кидает связку на тумбочку, смотря на двух пингвинчиков, болтающихся рядом с ключами. Девушка находит все ту же многострадальную аптечку и идет в спальню, где сопит Кислов, раны у которого все еще не обработаны. Садится на кровать радом с ним и подгибает под себя одну ногу, рассматривая раны на лице. Вздыхает и достает ватку, смачивая ее перекисью.

Даже не знает, с чего начать. Обработать рану на горбинке носа или большую царапину на подбородке? Или вообще намазать под глазом мазь от синяков?

Матвеевой правда было страшно представить, что с Фроловым, если уж Киса так выглядит. Матвей еще и младше, поэтому Эльзе было его очень жаль. Он был для нее совсем маленьким, хоть таким и не являлся.

Эля прижимает вату к ране на носу, разглядывая маленькие шрамики на его лице и редкие черные точки, из-за которых Киса постоянно мучался, ведь девушка вечно лезла их выдавить.

Неожиданно Кислов хватает Матвееву за руку, не раскрывая глаз. Она от неожиданности пищит и напрягается.

— Где я? — хриплым шепотом спрашивает.

— У меня, — у Эли какой-то страх по всему телу расходится, сковывая, поэтому говорит она шепотом.

— Я уезжал, — коротко произносит, но хватку делает слабее, чтобы ей не было больно.

— Гена привез, — тоже немногословна. — Ты.. не в себе был, к матери нельзя.

— Почему к тебе?

— А ты против?

— Меня волнует другое. Ты против? — хмурится, вглядываясь в ее глаза, и взгляд у него почти полностью проясняется.

Эльза смотрит на него долго, внимательно. Смотрит и не может понять, как это родное лицо стало каким-то другим? Чужим? Почему они отдалились? Почему Киса стал таким, а сама Эля опустила руки? Сотни тысяч «почему» в голове, но ни одно не находит ответа.

— Кис, что у нас происходит? — тихо спрашивает она.

— А что происходит?

— Ты не видишь? — она оглядывается, прикидывая размеры их проблем. — Я юлить не буду. Мне кажется, мы расстанемся, — Кислов выгибает бровь. — И не нужно насмешек. Не нужно делать вид, что тебе пофиг. Я знаю, что еще не полностью ты забил на меня, раз лезешь Матвею лицо разбивать.

А Киса не отвечает. Просто смотрит в дальний угол, прикусывая губу изнутри.

— Опять меня обвинишь во всем? — спрашивает он как-то слишком устало, а Эля почему-то искренне верит в то, что устал он от нее.

— Нет. Мы оба виноваты.

— И че будем делать? — а он и правда не знает.

Раньше Киса был уверен, что Эльзу он терять не хочет. Сейчас же он сказать ничего не может. Он правда устал, жизненные силы почему-то покинули, а стремление радовать свою некогда любимую девочку пропало.

— Я не знаю, — вяло пожимает плечами. — Мы с тобой постоянно ругаемся.

— Если бы ты не выводила меня, то такого бы не было, — он не смотрит на девушку, лишь ковыряет заусенцы на своих пальцах.

— Я? — с губ срывается истерический смешок. — Серьезно, блять? Я?

— Меньше крутись около других пацанов и все будет айс, — поднимает на нее свои холодные глаза. — Или ты думаешь, я не вижу, че происходит? Не вижу, что малой тебе спамит, а ты нормально отвечаешь? Или не вижу, что какой-то Сашенька тебе пишет, а ты ржешь с тупых мемов, с которых в жизни бы даже не улыбнулась? Знаешь че, дорогая? Когда ты трахаешься с одним, будь добра с другими не вести себя, как...

— Заткнись, пока не довел до расставания, — прерывает его и прикрывает глаза. — Спокойной ночи, — берет в руки свою подушку и выходит из комнаты.

И ее никто не останавливает.

***

Когда Киса оставался на ночь у Эли, девушка всегда просыпалась в замке его рук. Всегда перебирала его волосы, перед тем как встать. И неотъемлемой частью совместного утра были поцелуи.

Это утро было другим.

Эльза проснулась первая. Просто не могла уже спать на диване, который оказался на редкость неудобным. Ей сразу же стало жаль парней, которые постоянно спали тут. Матвеева поняла, что лучше ее кровати места на свете нет.

Девушка долго сидела в ванной, замазывая синеву около носа и заклеивая пластырем рану. Выглядело все даже не очень плохо, а пластырь создавал вид обычного аксессуара.

Нанося еще один слой консилера, Матвеева услышала звук захлопывающейся двери. Он ушел. Не поцеловал с утра, не попрощался. Просто ушел.

Но настроение перед предстоящим днем девушка себе портить не хотела, поэтому проглотила комок обиды и продолжила собираться. Надела джинсы и светлый лонгслив, а после этого собрала волосы в тугой хвост. Выглядела она хорошо, только внутри все отвратительно настолько, что даже заглядывать туда противно.

Минут через двадцать девушка оказывается на крыльце школы. Заходить она туда не хочет, но и возвращаться домой не вариант. Еще и первым русский язык, который точно испортит весь оставшийся день.

Матвеева быстро сдает куртку в гардероб и поднимается на второй этаж. В кабинете уже почти весь класс собрался.

Когда Эльза входит, все внимание сразу же приковывается к ней, но она хитренько смотрит только на пустое место Осиповой.

— Всем приветик, — ядовито тянет и садится за свою парту. — И тебе, мистер игнорирую-свою-девушку-по-утрам, — поворачивается к Кислову.

А тот на удивление в каком-то хорошем расположении духа.

— Здаров, заноза, — ухмыляется. — Кругом дела, че поделаешь?

Эльза качает головой и поворачивается к Рите.

Когда Ольга Васильевна со звонком входит в класс, все лениво приподнимаются со своих мест и здороваются с учителем. Она же в свою очередь вновь начинает говорить про тестовую часть в ЕГЭ, что уже слишком утомило каждого в этом классе.

— Ребят, давайте уже серьезнее относиться к экзаменам, — устало просит Ольга Васильевна. — Эльза, читай задание.

Матвеева отвлекается от разговора с Ритой и стирает улыбку с лица, быстро выискивая нужное задание в Киме.

— Отредактируйте предложение, исправьте лексическую ошибку... — ее перебивает слишком громкий голос Кисы, который переговаривался с Егором.

Эля совершает еще одну попытку дочитать задание, но вновь Кислов. Матвеева закатывает глаза и разворачивается к друзьям, кидая насмешливый взгляд на своего парня.

— Кислов, заткнись, а? Вон, лучше следи за заданием, — тычет туда, что читает, и качает головой.

— Не могу думать о таком, малыш. Решаю дискриминант, учу деепричастие, но в голове лишь порно с твоим участием, — подмигивает ей и похабно облизывает нижнюю губу.

— Да пошел ты, — фыркает и отворачивается с улыбкой на лице.

В голове всплывает мысль о том, что все как раньше.

Урок русского, как и последующие, пролетает быстро. Больше из этого всего Эльзе нравится, конечно же, зависать в столовке. Но вот последний урок литературы тянулся бесконечно долго. И когда прозвенел долгожданный звонок, все сорвались со своих мест, чтобы покинуть кабинет, но один лишь Хэнк пошел к учительскому столу.

— Ольга Васильевна, у меня с этим сочинением просто проблемы, и я очень боюсь его завалить, — слышит Эля, проходя мимо.

— Кого завалить боишься? — подмигивает ему.

— Вали, давай, — улыбается ей и чуть толкает.

Егор опережает одноклассников и выдергивает из толпы Ритку, схватив ту за руку. Та мило улыбается ему и прижимается к боку Меленина, а после Егор становится перед ней и начинает что-то рассказывать, эмоционально размахивая руками. Эльза даже заглядывается на них, пока на ее плечо не приземляется чья-то рука.

— Че, Эльчонок, за подружкой шпионишь? — ухмыляется ей на ушко Киса.

— За лаской и тягой к общению я шпионю. Думаю, куда ж она от нас свалила? — закатывает глаза и, скинув его руку, идет к лестнице.

— Да ладно тебе, я все осознал, — пожимает плечами. — Харе дуться на меня, курочка, — щелкает ее по носу. — Погнали на трибуны, пацаны туда подойдут, а пока их нет я тебя позажимаю, — шлепает ее по попе и коварно улыбается.

Матвеева хохочет и обнимает парня за шею, лохматя его волосы.

Вроде все как раньше, но что-то не дает покоя ее сердцу.

***

— Да Киса! — визжит Матвеева, вскакивая с трибун, когда Кислов охлаждает руки о трубы, а потом сует их под ее лонгслив.

Парень смеется и голову запрокидывает, чуть прикусывая губу.

— Знаешь че, Матвеева?

— Что? — вздыхает, поправляя джинсы и шмыгая носом.

Их с Кисой куртки валялись на трибунах, поэтому Эля даже немного подмерзала, но надевать верхнюю одежду не хотелось. Кислову же было вполне комфортно, ведь был он в свитере и накидке с капюшоном.

— Как бы все херово не было, люблю я тебя все-таки, — говорит он так легко, словно они и не ругались вчера.

— Тебя че на признания пробило? — усмехается.

— Чувства во мне трепещут, ведьма ты неблагодарная, — вздыхает и нашаривает косячок в кармане джоггеров. — Будешь?

Девушка морщит носик, выражая свое отношение к курению в данный момент. Но вот от обычной сигаретки она бы точно не отказалась. Именно поэтому и достает последнюю из пачки, прикуриваясь Кисиной зажигалкой.

Чуть позже к ним присоединяется Меленин, который провожал Ритку до выхода с территории школы.

Семиклассники гоняют рядом в футбол, пытаясь привлечь внимание Кислова, с которым им играть всегда было интереснее, ибо Киса хорошо владел мячом. Но вот только парень не обращал на них внимания, сосредоточившись на шнурках своих штанов, которые пытался завязать.

Эля, делая очередную затяжку, подмигивает одному из мальчиков, который заглядывается на сигарету в ее руках, и смотрит на подошедшего Хэнка. Стукается с ним кулачком, морщась от едкого дыма.

— Дарова, — Кислов и Хенкин пожимают руки фирменным приветствием. — Ну че, как Лилёк? Согласилась? — улыбается, а Эля бьет его по руке, качая головой.

— На что? — спрашивает Хэнк.

— Ну на минет хотя бы, — шмыгает носом.

— Слышь, во-первых, для тебя Ольга Васильевна...

— Ага! — перебивает его Кислов грубо. — Слышь, а во-вторых, она мать. Рауль ей заделал пацанчика, ты тоже решил, а? Оставь тетеньку в покое, ей и так херово.

— Не борщи, — морщится Матвеева и выкидывает окурок, туша его своими красными кедами, в которые уже залезла, хотя погода категорически требовала осенних сапожек. — Че, клеймо ей теперь поставить за пацана этого?

— Клеймо на ней Рауль поставил, сука, — сплевывает парень. — Она вроде не дура, но тоже на этого Раульчика повелась. Я ваще не понимаю, как у них мозги так, сука, устроены. Он же тварь конченная, всем это ясно.

— Тварь не тварь, а в уши ссать умеет, — Матвеева пожимает плечами и шмыгает уже покрасневшим носом. — Песни такие поет, что, сука, не хуже сирены будет. Если бы я не знала, что он из вида редких мразей, то тоже бы на смазливую мордашку клюнула.

— Э, — Кислов одним звуком высказывает свое недовольство и удивление.

— Ну и конечно, если бы у меня не было такой занозы в виде тебя, Кис, — лохматит ему волосы и остается стоять достаточно близко к нему.

А после и вовсе перебирается на сидение трибун с ногами, становясь выше Кисы. Парень делает шаг назад, позволяя ей обхватить его шею, а сам хватается за ее ноги и приподнимает, чтобы она без усилий повисла на его спине.

— Ну он красивый, — улыбается Меленин.

Эльза не сдерживает громкого смешка.

— О-о-пана! — тянет Кислов, широко улыбаясь. — А дружбан-то у нас в мужской красоте начал рубить, да? — Эля посмеивается и, как бы подначивая, касается кончиком кроссовка колена Мела, а тот делает вид, словно собирается укусить ее за ногу. — Сегодня затирал про эту тему голубую, — спускает Эльзу со своей спины. — С Дантесом и как его... как его звали этого второго? — не может вспомнить.

— Геккерен? — помогает Мел, чуть хмурясь.

— Да, во! С этим Геккерном. Че, кстати, это реально было? — щеки Кисы уже покраснели от мороза, из-за чего он активнее жевал жвачку.

— Да я тебе говорю. Геккерен усыновил Дантеса, когда ему уже за двадцать было, — уверял Меленин. — Ну а это, как его, слухи короче, пидорастия при дворе не канала, все дела, вот он и затеял всю эту дуэль с Пушкиным, чтобы подозрения отвести. Вот так вот.

Кислов со странной улыбочкой приземляется на сидения, все еще мучая свой шнурок, а Эля по его взгляду поняла, что он какой-то вывод из рассказа Мела сделал.

— Пушкина, получается, пидорасы завалили? — с самым серьезным видом спрашивает он.

— Ну, походу да, — кивает Меленин, а Хэнк смеется, а за ним и Мел с Кисой.

— Бля, вы кретины, — с улыбкой качает головой Эльза и надевает куртку. — Мне валить пора, — закидывает рюкзак на одно плечо.

— Ты куда? — вопросительно кивает Егор.

— К Оле надо забежать. Словимся на базе?

— Давай, — кивает Хэнк, прощаясь, и протягивает кулак, по которому Эля бьет своим.

Точно такие же манипуляции производит с Кисой и Мелом, а потом спускается с трибун, направляясь через поле к дороге. Достает наушники из сумки и выходит на тротуар, не обращая сильного внимания на происходящее вокруг нее. Но зато обращает внимание на Кудинова, который появляется прямо перед ней.

— Тебе чего, Ильюш? — продолжает рыться в рюкзаке, надеясь найти в нем свою банковскую карту.

— Ты, наверное, не знаешь, но... но мы запускаем новую рекламу, — сует руки в карманы зеленой куртки и кивает активно, словно подтверждая тем самым свои слова.

— Прекрасно, Кудь, я очень рада за вашу кондитерку, — особо не вдумываясь в свои слова, произносит она. — Сука! — трясет свой рюкзак, словно это поможет найти нужную вещь.

— Спасибо, — неловко кивает. — И вот... мы ищем модель для участия в рекламе. И, понимаешь, Эль, ты отлично подойдешь...

— М-м-м, а заплатите своими сырничками? — усмехается, все еще не поднимая взгляда на парня.

— Нет, — улыбается и трет шею. — Если ты придешь на кастинг, то тебя сразу утвердят...

— Куда приходить? — перебивает его, начиная искать карту в карманах куртки.

Эле кастинг этот как собаке пятая нога, она говорит все чисто на автомате.

— Нет, наоборот.. приходить не надо.

— Тогда я вообще-е-е не понимаю сути твоей просьбы, — качает головой.

— Тебя сразу утвердят, а я хочу, чтобы утвердили Наташу, понимаешь? Если ее утвердят, она...

— Она растает и не будет такой колючей? — грустно улыбается ему.

Девушке правда жаль его. Парень так долго бегает за Барановой, а та ведет себя так, словно к ней подкатывает Рауль, а не Илья. Хотя Эля уверена, что на ухаживания Рауля Баранова бы ответила.

— Не могла бы ты... не ходить?

— Ильюш, говно вопрос, — вздыхает. — Я и не собиралась. Ты мой боевой окрас видел? — указывает на пластырь. — После меня к вам бы никто не пришел. Не ссы, Ильюх, меня на кастинге ты даже не увидишь.

— Спасибо, — облегченно выдыхает. — Ты не в обиде?

— Безумно обижаюсь из-за того, что мне запретили приходить на кастинг, на который я даже не собиралась, — кивает. — Десять рублей будет? Карту не могу найти, а на сигареты наличкой не хватает.

Кудинов недолго роется в карманах и кладет две пятирублевые монеты на ладонь девушки. Матвеева благодарит одноклассника и обходит его, направляясь в ларек у школы.

— Здрасте, — здоровается со знакомой продавщицей. — Чапман вишневый. Пачку.

Тетя Тамара, работающая там, сразу же ныряет под кассу и достает нужный товар, пробивая его. Девушка отдает деньги и выходит из магазина, сразу же открывая пачку. Достает сигарету и зажимает ее зубами, нашаривая в кармане зажигалку.

Когда Матвеева заходит во дворы, слышит рычащий звук мотоцикла. Отходит с дороги чуть левее, чтобы молодые шумахеры не сбили ее к чертям собачьим на своей старой Планете, которая досталась им еще, наверное, от деда. Но вот в звуках мотоциклов, оказывается, девушка совсем не разбиралась, ведь совсем скоро увидела перед собой не старую Планету, а новенький мотоцикл Рауля.

Парень, припарковавшись рядом со школьницей, снял шлем.

— Надо же! Кого я вижу? Матвеева, моя любимая девочка! — он облизывает губу, пытаясь сделать это движение хищным, но Эле от этого только проблеваться хочется.

— Надеялась никогда тебя больше не видеть, — ухмыляется и делает очередную затяжку, обходя его мотоцикл. — Разойдемся, будто и не виделись?

— Ну что мы как чужие люди? — выпячивает нижнюю губу.

— А мы когда породнились? — выгибает бровь. — Когда я каждый раз тебя нахуй слала? Или когда ты вел себя как маньяк?

— В какой-то из этих моментов, — он качает головой. — Малыш, тут такое дело. Я являюсь правой рукой отца, а значит, этой же рукой касаюсь нашей фирмы. И я бы очень хотел, чтобы в моей рекламе снялась такая сочная девочка, как ты.

От абсурдности ситуации Матвеева посмеивается.

— Странные вы, Кудиновы. То иди, то не иди, — качает головой. — Но я никуда не собиралась и не соберусь, — подмигивает ему и ускоряет шаг.

— Мы еще увидимся, красивая! — кричит ей вслед, тяжело смотря на ее спину.

Эльза заходит за поворот и чуть ли не на бег срывается, чтобы больше с Кудиновым не пересекаться.

Совсем скоро показывается старый кирпичный дом. Эта пятиэтажка выглядит как и весь Коктебель — мрачно и страшно.

Девушка подходит ко второму подъезду и набирает цифру тридцать восемь на домофоне.

— Оль, это я, — говорит, как только ее вызов принимают.

Домофон тут же пищит, оповещая Эльзу о том, что можно войти в подъезд.

Матвеева поднимается на нужный этаж и входит в уже открытую дверь.

— Привет, — улыбается Ане. — Где мама твоя?

— В ванной, — Анечка жует печеньку и листает странички какой-то книжки.

Эльза давно заметила, что девчонка не очень разговорчивая. И Элю очень удивляло, что такая молчаливая Анька смогла так выбесить Кислова. Хотя его выбесить очень легко.

— Привет, Элёк, — Оля выходит из ванной, вытирая полотенцем руки. — Чай будешь?

— Не, — качает головой. — Я ненадолго. Так, спросить, как устроились, как дела у вас.

Скидывает куртку в коридоре и проходит на кухню, садясь за стол.

— В принципе, уютненько у вас, — пожимает плечами, оглядывая кухню. — Нравится?

— Неплохо, — кивает. — Дороговато, но неплохо. Но сомневаюсь, что потянем на постоянной основе.

— Возвращаться придется? — с сожалением спрашивает ее.

— Нежелательно, — Ольга качает головой. — Аньку было бы хорошо тут устроить, с тобой поближе быть. Надо вторую работу искать, удаленки мне не хватает.

— У Кисы мама работает в салоне красоты, им туда администратор требуется, — предлагает девушка.

Ей искренне жаль Олю, у которой сейчас из-за Эли забот прибавилось.

— Посмотрим, Эль, — кивает. — Ты как? Все у тебя нормально? Аня говорила про твоего парня, говорит, злой он.

— Не, — качает головой отрицательно. — Он хороший. Со всеми злой, со мной хороший.

— Ладно, лезть я не буду, — отмахивается.

— Слушай, Оль, вы, может, ко мне переедете? Так же будет проще.

— Эль, — Ольга вздыхает, — я же понимаю, что тебе проще жить одной. Ты жила так всю жизнь. Да и парень твой, вы однозначно не просто в кровати спите, — Эльза даже слюной подавиться умудряется. — И чтобы никто никого не смущал, мы продолжим жить так, как живем.

— Оля, перестань, — качает головой. — Я не прошу, чтобы просто закрыть какой-то должок перед тобой. Я хочу в нормальной семье жить, — поднимает на нее глаза.

Собственно, за этим Матвеева и шла. На шаг этот решалась она долго, взвешивала все за и против. И пришла к выводу, что ей хочется семейного тепла, а не холода собственной квартиры.

— И хочу возвращаться домой, где меня ждут, — ей неловко это произносить.

Ольга долго смотрит на девушку, а взгляд у нее такой уставший, что Эльзе сразу стыдно становится, поэтому она начинает тараторить:

— Но если ты не хочешь или если ты не готова принимать меня в вашу с Анькой семью, то я не настаиваю. Ты не моя мать, а только тетя, которая видит меня вообще впервые за долгое время...

— Остановись, — останавливает ее. — Так было бы... и правда проще, — устало улыбается. — Мне очень неудобно занимать квартиру брата.

— Он бы этого хотел, — неловко улыбается ей. — Помочь собрать вам вещи? Вы все равно почти на чемоданах живете, перевезем все быстро.

Ольга посмеивается с такой детской стороны Эльзы.

— Не переживай, мы все сами.

— Только давай сегодня? Быстрее переедем, быстрее устроимся, — Эльза никогда не скажет, что возвращаться в пустую квартиру она сейчас не хочет, а из-за нестабильности в отношениях с Кисой, она не знает, переночует ли он у нее.

— Мы постараемся, — Ольга видит, что Эля чуть ли не ерзает на месте от ожидания ее ответа.

— Вот ключи, — Матвеева кладет запасные ключи на стол. — Только это... у всех пацанов есть ключи от моей... от нашей квартиры. Я могу забрать их, чтобы пьяный Гендос не ввалился в нее по ошибке.

— Можешь ключи не забирать, но будет хорошо, если твой пьяный Гендос не будет заявляться в квартиру, — посмеивается.

— Оке-е-е-й, пойду, огорчу его этим известием, — Эльза поднимается со стула и кивает на ключи. — Буду ждать вас дома.

Ольга кивает ей с улыбкой и провожает до двери. Матвеева быстро прощается с Аней и выходит из квартиры. Выходя из подъезда, записывает кружочек в чат с друзьями.

— Вы где?

Ответ приходит быстро.

Хэнк

Подлетай к отелю, где батёк Мела работает

Матвеева быстро меняет маршрут и идет в сторону центра, где располагался лучший и единственный отель Коктебеля. Идет она быстро, а потому успевает догнать парней, когда они еще даже не зашли в здание.

— Вот вы черепашки, — усмехается.

— Ниндзя? — улыбается Хенкин.

Эльза лишь шлет ему улыбку в ответ и заходит в отель, когда Киса придерживает ей дверь.

Внутри происходит какой-то бардак: стоят чемоданы, какие-то сумки. Вероятно, кто-то заселяется.

Мел сразу же проходит к стойке, а Хэнк и Киса направляются к лестнице, приземляясь на нее. Эля же подходит к перилам, доставая телефон.

В здание входит какой-то незнакомый мужчина, но что-то очень сильно выдает в нем москвича. Напыщенный индюк — делает девушка вывод. Он ругается с женщиной, стоящей у стойки, а потом забирает ключ от своего номера и идет к лестнице. Но резко тормозит около Эльзы, нагло оглядывая ее.

— Что-то не так? — она выгибает бровь.

— Все впервые в жизни так, — усмехается он. — Как вас..?

— Эльза, — хмурится.

— Надо же, имя такое же восхитительное, как и его обладательница. Девушка, поздравляю вас, вы прекрасно подходите для моего проекта, — пошло облизывает губы, разглядывая ее и пытаясь заглянуть за ее спину, чтобы разглядеть все выпирающие места. — Предлагаю подняться в мой номер и обсудить все детали съемки.

Эля даже не находит, что ответить, в то время как Киса поднимается со своего места и небрежно закидывает руку на плечо девушки. Он так вызывающе жует свою жвачку, специально причавкивая, что Матвеевой даже кажется, что он слишком явно указывает мужчине на свою территорию.

— Ну давай обсудим детали съемки, — ухмыляется Кислов.

— Интересно, — натянуто улыбается режиссер. — Но массовкой занимаюсь не я, — он кивает на женщину позади себя.

— Че, только на массовку тяну? — прищуривается угрожающе.

От Кисы сейчас исходит такое напряжение, что даже сложно представить, как его выдерживают окружающие.

— Актриса занята уже, — кивает на Эльзу. — И мне очень не понравится, если ее будут тащить в сомнительный проектик. А когда мне че-то не нравится, другие напрягаются. Связи улавливаешь, Спилберг?

— Вполне, — качает головой. — Но ты запомни мое предложение, возьми номерочек у Наташи, — кивает на женщину позади себя и поднимается по лестнице.

— Пидорок, — шепотом произносит Кислов, зло сжимая челюсть.

— Остынь, — целует его в уголок губ и чуть улыбается.

Киса разворачивается к парням, сидящим на креслах, все также обнимая Элю.

— Че, кино, да? — спрашивает у них.

— Мультики, — улыбаясь, отвечает один из них.

— Да ладно, хорош прикалывать, про че? — не отстает от них.

— Про пирожные.

— А-а-а, реклама, блин, — с улыбкой поворачивается к Хенкину. — Кондитерская фабрика господина Куд-и-и-нова, — с насмешкой тянет он, чем заставляет Хэнка и Эльзу посмеяться.

— Я, кстати, пробовал их фантазию, реально бомба, — говорит второй.

Выпечка от Кудиновых и правда вкусная, только насмешек получает столько, что даже уже и не смешно.

— Кстати, на эту тему... — начинает Кислов, отпуская Элю и чуть подталкивая ее в сторону Хэнка. — Если надо че, могу дать на пробу. По кайфу будет, завтра еще подвезу, — по парням видно, что понимают, о чем речь. Интересуются.

Киса договаривается о встрече и довольный отходит от них, а следом за ним и Хэнк с Элей.

— А эротические сцены будут? — спрашивает у помощницы режиссера. — Я если че очень сексуальный, но не очень свободный, — кивает на Эльзу, а та дает ему подзатыльник.

— Слышь, сексуальный, я малыша твоего покалечу с такими подкатами к другим тетенькам, — ухмыляется.

Кислов коварненько хихикает и сильно шлепает ее по заднице, сжимая ягодицу руками.

— Да ладно, Эльчонок, у меня только на тебя встает. Вот даже щас, — кивает вниз.

— Мерзость, — морщится Хенкин и смеется.

Друзья направляются на базу, где планируют провести добрую часть сегодняшнего дня, а поэтому закупаются пивом.

Когда приходят на место, Мел сразу же идет к самолету. Киса и Хэнк пока мучаются с замком, который замерз за ночь и не хотел открываться, именно поэтому Эльза пошла к Меленину.

— Ты че тут? Решил загадочно посмотреть в даль? — улыбается и садится рядом с ним на крыло.

— С Риткой переписывался, — улыбается.

— Я рада за вас, — ударяет его кулачком в плечо. — Реально рада. Моя малышка крутая, ты в этом еще убедишься.

— Не сомневаюсь. Правда... — с сомнением начинает он. — С Анжелкой все сложно.

— Че сложно-то? — хмурится.

— Эль, ты понять должна, — вздыхает. — Любовь так быстро не проходит, — качает головой. — Мне нравится Ритка, очень. Но другая моя часть так сильно любит Анжелу, что мне даже дышать сложно.

— Вот Мел ты... меланхолик. Страдалец, блин, — обхватывает колени руками. — Знай, если ты кинешь Ритку, я буду на ее стороне и ударю тебя пару раз, но тебя тоже пойму. Я хороший друг. Даже для таких мудаков как Киса и ты.

— Ты правда хороший друг. И девушка для Кисы. Лучше он себе точно не найдет.

— Надеюсь, — усмехается.

— Вы че там зависли, а? — свистит Кислов, проходя под крылом. — Пойдем с нами. Там Хэнк такой байк сварил, зверюга ваще.

Мел издает рычащий звук, а Эля почему-то Кудинова вспоминает и передергивает плечами.

Эльза идет вслед за парнями, но Мел решает остаться на крыле. Отходя от него, девушка подмигивает Меленину. На базе она долго разглядывает мотоцикл, который раньше видела простыми запчастями, а сейчас практически целый.

— Хэнк, ты реально зверь, такое собрал, — ухмыляется Эльза.

Девушка скидывает куртку и садится рядом с Кисловым, наблюдая за тем, как он зажимает аккорды. Поскольку гитара была занята, Эле быстро стало скучно. Именно поэтому она пошла надоедать Хэнку, а тот дал ей какую-то запчасть и отвертку, чтобы занять ее. И это действительно помогает, ведь Матвеева с ногами забралась на диван и начала усердно откручивать все, что видит.

— Ку-ку! Есть кто в домике? — на базу входит отец Барановой и машет школьникам.

— Дарова, дядь Саш, — здоровается Хенкин. — Да вот заколебался.

— Так, аккуратней там, пальцы не прижги, — подходит к дивану, на котором Эльза с Кисой сидели. — Здаров, голубки. Я на минуточку, передохнуть и в путь. У вас пивка, случаем, там нет? — спрашивает и ударяет грушу.

Эльза отвлекается и протягивает Баранову бутылку пива.

— О! Устроились, ниче, — оглядывает их жилище и открывает бутылку зубами. — Сан-Франциско, — отпивает. — А ведь раньше, друзья мои, тут была святая святых. Богема, джаз, м-м-м, коктейльчики. Леня Федоров вот на этом диване с водочкой, — посмеивается.

— Это кто? — Киса разминает руку, которой зажимал аккорды.

— Да вы че? — оглядывает их. — Кудрявая, тоже не знаешь? — Эльза отрицательно качает головой. — «АукцЫон»! Вы ваще откуда, блин, прилетели, сварщики, а?!

— Ха, дядь Саш, — усмехается Кислов, — это ж когда было нас еще на свете не было.

— Пойду с меланхоликом перетру. Хорошо смотрится, опасно, — ухмыляется и покидает базу.

— Никогда не понимаю, че он приходит, — качает головой Матвеева.

— Это ж дядя Саша, — ухмыляется Киса. — Это призрак Коктебеля.

На базе они сидят до позднего вечера. На улице уже темнеет, из-за чего Эля начинает собираться домой. Киса вызывается ее проводить, поэтому они совсем скоро прощаются с друзьями.

Подходя к дому Эльзы, оба замечают свет в окне ее квартиры.

— Не понял, — хмурится.

— Это Аня с Олей, — тепло улыбается. — Они теперь живут у меня.

— Реально? — смотрит на Эльзу. — Я хотел сказать, что это пиздец и че-то типо «мне че, теперь нельзя заявляться к тебе накуренным?», но, посмотрев на твое счастливое лицо, не скажу.

Эльза улыбается ему и достает из кармана телефон, чтобы посмотреть время. Но на главном экране всплывает уведомление из Вконтакте.

Матвей Фролов

Элечка, привет)

Рауль Кудинов

Сладенькая моя, я в душе, скинешь фоточки, чтобы мне было не скучно?

Матвеева прикрывает глаза и поднимает взгляд на Кислова, который все это тоже видел. Он внимательно, не отрывая взгляда, смотрит на Матвееву.

— Объяснишься?

— Что мне объяснять? — осторожно спрашивает.

— Можешь сама решить, что объяснять из этого первым.

Напряжение и злость Кисы она чувствует.

— Че за «Элечка»? Че, блять, за «моя сладенькая»?! Ты охренела?

— А я-то тут причем?! — шокировано вскрикивает.

— А притом! Я че-то подзаебался, — прячет руки в карманы штанов, вызывающе расправив плечи и расставив ноги. — К тебе все клеятся, не заметила? Даже этот ебаный Спилберг сегодня прилип!

— Кислов, а я виновата? — зло бросает, топнув ногой. — Ты сам повелся на мою внешность! Я никому никаких намеков не даю и остаюсь верной псиной для мудака, который меня не ценит!

— Ах, я тебя не ценю? — наигранно вздыхает.

— Да!

— Так пойди и ответь одному из этих выблядков, может, он тебя ценить будет. Курица, — сплевывает и быстрым шагом отходит от ее подъезда, оставляя девушку одну.

— Дебил! — кричит вслед и со психом дергает дверь подъезда, входя внутрь.

Эльза удивляется способности Кисы испортить все хорошее, что есть. Покрывает его в голове всеми матами, которые знает.

Громко хлопает дверью, войдя в квартиру, чем пугает Аню, которая в прихожей вешала свою ветровку на крючок.

— Ой, — тихо произносит девочка, выронив вещь.

— Прости, — неловко ей улыбается.

Прикрывает глаза, считая до десяти, и пытается успокоиться. Только вот ненависть к Кислову почему-то не уходит.

— Элёк, проходи на кухню, у нас на ужин магазинские пельмени! Чувствуешь эту атмосферу богатой жизни? — посмеивается Ольга, выходя в коридор. — Прости, не успела ничего нормального приготовить, только все разложили тут. И да, все пиво из холодильника я убрала в тумбу, — качает головой, как бы немного осуждая девушку за такие запасы.

— Поняла, — усмехается и разувается. — Нашли ключ от папиной спальни?

— Нет, решили остаться в гостиной, — качает головой.

— Прекрати, сейчас принесу ключ, перенесем туда ваши вещи, — девушка скрывается в своей спальне, а после выходит оттуда с ключом в руках.

Пока Оля накрывает стол на кухне, Эльза открывается спальню отца и осторожно заходит туда. Она ожидает, что сейчас ее обдаст холодом, но ничего такого нет. Там тепло, как и во всей квартире.

Пока Матвеева разглядывает место, где проводил свободное время ее отец, в комнату вбегает Аня с листом А4 в руках.

— Это тут мы с мамой будем жить?

— Ага, это ваша комната, — с тяжестью в груди произносит Эля.

— Это тебе, — она протягивает ей лист и выходит из спальни.

На чуть помятом листочке нарисованы три человечка. Рядом с ними большое дерево и много цветочков. В середине стоит маленькая Аня, волосы которой напоминают два веника, но на самом деле это хвостики, как догадалась Эля. Слева ее за руку держала Оля, а справа Эля. Волосы Эли были нарисованы крупными желтыми кругами, которые изображали ее кудри. А сверху большая разноцветная подпись «Мама, Эля, я — счастливая семья».

Матвеева надеется, что у нее будет счастливая семья. Только вторая ее семья разваливается. А вернее отношения с одним из членов их небольшой семейки.