Глава 24. Мотя и проблемы.

Эльза всегда считала, что после окончания школы уедет в Питер вместе с парнями. Они часто мечтали об этом. Нет, не о Питере. О том, чтобы быть вместе всегда и везде. По большей части мечтал о Санкт-Петербурге только Мел, а остальные просто шли прицепом. Всегда будут друг за другом идти. Но сейчас все складывалось по-другому. Эльза одна и никто за ней не пришел, просто из-за того, что нет такой возможности. Почему-то они никогда не рассматривали такой вариант. Вариант, в котором будет просто невозможно быть рядом.

Москва душила Матвееву. Ей здесь не нравилось. Слишком быстро, все куда-то бегут, всем что-то нужно. Эльза не чувствовала себя здесь счастливой. Ей нравилось просыпаться в своей квартире, идти на балкон, где она, смотря на разваленную детскую площадку, выкуривала сигарету. Нравилось глядеть на разбитые окна заброшенных квартир. А сейчас из своего окна она видит лишь высотки Москва Сити. И ее раздражает это. Раздражает квартира эта, плазмы в каждой комнате, дорогущий ремонт и гребаный робот-пылесос по кличке Гриша.

Первые дни ругалась со всеми, из комнаты не выходила, люстру разбила, компьютер с пятнадцатого этажа выкинула. А сейчас не хочется ей ничего. Лежит сутками на кровати, курит, пепел стряхивая на пол, и не реагирует на отчима с матерью. Наступило то состояние, когда ей все равно. На все. Она даже с парнями стала меньше общаться. К телефону прикасается до ужаса редко.

Даже сейчас не реагирует на звук уведомлений. Смотрит в потолок и пытается мелодию нащелкать языком. Хмурится, когда не получается. Со вздохом берет в руки телефон и смотрит на сообщения сверху.

самый лучший и любимый

да где я уже успел проебаться? че натворил-то?

Эльз

ну серьезно, я не понимаю

у меня уже даже сил нет орать на тебя в голосовых

просто расскажи потом, че я сделал, я извинюсь

Эльзе его жаль. Он не виноват в том, что у нее в голове сейчас одно отчаяние, но страдает сильнее всех.

Матвеева делает над собой усилие и поднимается с кровати. Лениво бредет к подоконнику и взбирается на него с ногами, ставя перед собой телефон. Набирает Кису и прислоняется плечом к окну, глядя вниз.

— Блять, слава богу, — выдыхает Кислов, тут же принимая звонок. — Мышка, знала бы ты, как я пересрался. Ты че в белье одном сидишь?

Киса нахмуренно на нее с экрана смотрит, а Эля даже взгляда на него не кинула. И сидит она перед ним правда в одном белье. Вчера перед сном разделась, сегодня ничего и не накидывала сверху.

— Э, мышонок, че с тобой?

— Привет, — выдыхает и смотрит на него. — Подстригся? Прикольно, тебе идет.

— Ты че, накуренная? Хера ли такая спокойная? — Киса сильно хмурится, на нее смотря.

Не такая она. Кудри спутаны, под глазами залегли тени, сама бледнее стала. Да и вообще помятая какая-то совсем. А самое страшное, что в глазах огонька нет. Того самого, который Кису всегда тянул.

— Просто не выспалась, — пожимает плечами и встает с подоконника.

Устанавливает телефон так, чтобы Кислов ее видел, если она по комнате ходить будет. Эльза к шкафу подходит и открывает его дверцы, разглядывая свои вещи. Киса в это время на нее внимательно смотрит. Даже не из-за того, что она полуголая перед ним расхаживает, а у него даже на нее одетую реакция бурная. Сейчас не до ее внешнего вида. Он внимательно следит за ленивыми взмахами рук, печальным взглядом и за расслабленной позой.

Эля достает из шкафа светло-зеленое платье и натягивает на свое тело. Оно летнее вообще-то, но ей как-то все равно. Просто первое, что на глаза попалось, да и выглядит неплохо.

— Блять, ты вот мне либо говоришь, че с тобой, либо я приезжаю и сам выясняю.

— Все круто, я в столице, живу в шикарной квартире, ем дорогую еду, каждый день смотрю на лучший район со своего окна. Жизнь — сказка, а я принцесса.

Эльза садится на кровать, но Ване все еще удается ее прекрасно видеть.

— А я кто в этой истории? — усмехается парень. — Принц? Хотя нет, я, наверное, дракон, который украл свою прекрасную принцессу.

— Да нет, — качает головой, смотря куда-то в сторону. — Дракон тут только моя мамочка. Заперла меня в башне, радуется и злорадствует. А ты... а ты, Кис, ищи себе другую принцессу, — переводит на него взгляд. — Я даже не против Осиповой, — подмигивает ему. — Хотя нет, все-таки против. Ритулика выбирай.

Киса хмурится сильно и позу свою меняет, приближаясь к телефону.

— Ты че несешь? Тебя там чем кормят, что ты такую дичь начала нести? — Кислов по виску указательным пальцем стучит и внимательно на нее смотрит. — Матвеева, мы с тобой эти дни не общались почти, но сейчас, может, все и расскажешь мне? Игнорировать меня и сбегать постоянно так по-сучьи. Мы же с тобой договаривались. Все, живем душа в душу, не становимся тупой овцой, которая бегает от своего здравомыслящего парня.

— Это я тупая овца? — вскидывает брови. — Да ладно-ладно, — закатывает глаза. — Задолбалась я, в отчаянии. Эта сука тупая сказала мне, что хрен я куда вернусь. Кольцо с меня требует. Оно у тебя, кстати?

Киса молча достает цепь из-под свитера, а колечко несколько раз о его грудь ударяется.

— Кис, я тебя молю, храни его, как ебаную зеницу ока.

— Рассказывай, че там тебе в голову ударило.

Эльза чуть недовольно на него смотрит, но потом подходит к телефону и берет его в руки, после этого сразу же возвращаясь на кровать. Киса смотрит на нее в ожидании, чуть приподняв брови.

— Обычное бессилие. Устала.

— Че за хрень несла про Осипову и Ритку?

— Кис! — начинает слишком громко, но потом голос понижает. — Ты понимаешь, что мне тут жить придется очень долго? Для тебя отношения — это уже что-то новое. А отношения на расстоянии — настоящий пиздец. Я же это и на себе ощущаю. Или ты думаешь, что мы с тобой простыми звонками и обменом фоток обойдемся? Дружить вот так — это сложность, а встречаться.. да это же вообще...

— «Вообще» что? — перебивает ее. — М? Ну че? Договори. Если ты паришься о том, что мне поебаться когда-то приспичит, то выкинь эту херь из головы, мать твою. Я вот, блять, никогда не думал, что именно я буду когда-то выяснять отношения.

— Сегодня я должна со своими одноклассниками познакомиться, — переводит она тему. — В школу еще каким-то хуем не отправили, но на знакомство ссылают.

— И так легко согласишься?

— Устала спорить, — пожимает плечами. — Познакомлюсь, хер с ними. Может, если борьба активная не помогает, поможет смирение?

Киса ей не отвечает. Ерошит волосы и тяжело вздыхает. Эля видит, что он уже просто даже и не знает, что ей сказать. Он устал.

— Не игнорируй в следующий раз мои звонки и сообщения, я хоть и мудак, но, думаю, заслуживаю быть услышанным.

Эльза даже теряется. Ей стыдно, но за эти дни она не думала о чувствах других. Она зациклилась на том, что сейчас находится в месте, которое высасывает ее энергию. Эгоистка, правильно тогда Киса сказал.

Большую часть разговора они молчат. Просто смотрят друг на друга. Наслаждаются или делают для себя какие-то более плохие выводы? Нет, они убеждаются в том, насколько сильно все-таки соскучились по друг другу. Встречаться на расстоянии и правда трудно. Киса уже завывать начинает.

Она интересуется у него о школе, о базе, о парнях, о Ритке, которая совсем поникла без подружки своей. Киса сказал, что Коктебель умирает без Матвеевой. А Эльза сказала, что Коктебель просто скорбит по эмоционально умершей Эле.

Разговор приходится закончить из-за приехавшей домой матери. Матвеева смотрит на себя в зеркало и собирает пучок, выходя из комнаты. Она знает, что сейчас ей нужно ехать в торговый центр, где в ресторанчике на последнем этаже засиживаются ее одноклассники.

— Женщина, осемененная моим отцом, — окликает ее Матвеева и прислоняется плечом к косяку, — обязательно мне с этими огрызками знакомиться?

Виктория удивленно на дочь смотрит, так и оставшись с открытым ртом и поднесенной к нему ложкой с йогуртом. Кривит губы и хмурится.

— Слушай, жертва аборта, огрызком и отбросом общества будешь являться среди них ты. Не вздумай нас с Марком опозорить! Это дети влиятельных людей.

— Таких же влиятельных, как Маркуша твой? — усмехается. — Денег на такси дай.

— С водителем поедешь, — отмахивается женщина. — Мало ли, что учудить можешь.

— Ага, придушу кого-нибудь, а Маркуше потом отмазывать меня придется, — строит расстроенную мордашку. — Лады, че, — шмыгает носом. — Признакомлюсь, расскажу про жизнь свою Коктебельскую.

— Перепугать сразу всех решила? — выгнула бровь Виктория. — Ты друзей такими темпами вообще не найдешь.

— У меня есть друзья.

— Уголовники твои?

— Никакие они не уголовники, — отрезает девушка. — Эти пацаны роднее всех мне. И Ритка тоже.

— Уголовники и девочка легкого поведения...

— А у меня какое клеймо? — Эльза склоняет голову набок и складывает руки на груди.

Все разговоры с матерью уже даже не бесят. Они веселят.

На вопрос Эли женщина не отвечает. Матвеева недолго над ее душой стоит, а потом кухню покидает. В спальне переодевается в джинсы и легкую светлую кофточку. Собирает сумку, пояс которой на плечо закидывает, и выходит в коридор.

В Москве Эльза одеваться по-другому стала. Во-первых, тут теплее, а во-вторых, Москва же все-таки. Столица, мать его. Теперь на Матвеевой часто вместо дутой куртки можно заметить красивую дубленку со светлым мехом. Дорогущая до ужаса, но в тот день ей Марк карту свою дал, поэтому у нее была миссия — потратить как можно больше. А большие толстовки заменили кофточки с красивыми вырезами. Да и фотографии в таких кофточках получаются лучше, и нравятся Кисе они больше.

Матвеева надевает красивые сапожки на невысоком каблучке и поправляет волосы, смотря на себя в зеркало. Причмокивает, чуть смазывая прозрачный блеск, и выходит из квартиры, слишком громко хлопая дверью. Уже в лифте снимает кружочек в телеграмм для Риты, показывая свою обновку в виде новеньких сапожек.

Около входа в здание уже стоит черная машина, в которую Эля и садится. С водителем она не разговаривает, тот сам знает, куда ее везти. Поэтому Матвеева молча в телефоне своем залипает.

К торговому центру они приезжают быстро, ведь и живут от него недалеко совсем. Эльзе приходится полчаса по этажам бродить, чтобы нужный ресторан найти. С поиском столика проблем не возникает, шум и смех она слышит сразу же, поэтому идет на звук.

Когда она к столу подходит, все сразу же замолкают. Эля глазами сканирует каждого и морщится. Смотрят на нее с пренебрежением, свысока. Противно даже становится.

— А ты, значит... Эльза? — какой-то парень поднимается с места и обходит Матвееву, разглядывая ее. — Гольцман?

— Че? — хмурится Матвеева.

И только потом вспоминает, что фамилия у Марка — Гольцман. Гребаный придурок с немецкими корнями.

— Матвеева, — из ее уст эта фамилия звучит слишком просто. Конечно, Гольцман по звучанию лучше будет.

— Как скажешь, — он ухмыляется. — Александр, — протягивает ей руку.

Эля кивает и руку ему пожимает.

Парень этот, надо сказать, симпатичный очень. Рыженький, лицо все веснушками усеяно, а глаза такие зеленые, что даже сравнить не с чем. Разве что с изумрудом. Самым-самым красивым.

— Ну, че уставились-то? — парень на одноклассников смотрит. — Короче, знакомься, это вот Машка, Янка, Андрюха, Киря...

— Не перечисляй, не запомню, — отмахивается. — Вы знаете, что я Эльза, остальное само пойдет.

Матвеева садится на стул, который Саша забирает у соседнего столика. Дубленку ее уносит этот же парень, а потом садится рядом с ней.

— И ты учиться с нами будешь? — выгнула бровь какая-то девушка.

Кажется, ее Саша назвал Яной.

— К сожалению, — кивает и постукивает ноготками по столу.

— В нашу гимназию половина Москвы попасть хочет, — усмехается сидящий рядом парень.

— Меня как-то исключением назвали, — усмехается Эля, вспоминая слова Кисы. — Поэтому и тут та же песня.

Разговор как-то не вяжется. Все общаются о состоянии своих родителей, о том, что в выходные все вместе хотят в коттеджный поселок уехать. У Эльзы таких разговоров с одноклассниками не было. Обычно они обсуждали тусовку, которую устраивал кто-то. Говорили о том, что дешевое пиво уже приелось, а на дорогое денег не хватает. В Коктебеле обычные школьники, там все просто. Просто и по-родному.

Но из всей этой толпы выделяется Саша. Конечно, такой же богатенький мажорик, но он как-то пытается быть проще. И Эльзе это нравится. Нравится, что деньгами своими он хвастаться перестал буквально через пять минут их разговора. Начал говорить о чем-то по-настоящему интересном.

— А ты откуда вообще? — обращается к ней одна из девчонок.

— Коктебель, — коротко отвечает Эля, обмакивая картошку фри в какой-то соус. Потом убеждается, что зря это делала, ведь соус кислющий до ужаса.

— И как тебе там? — Саша улыбается как-то обаятельно и кокетливо слишком.

— Лучшее место на земле, — подмигивает парню и хихикает слегка. — Город маленький, но люди там замечательные.

— Разве можно любить город из-за людей? — удивляется Яна.

— А из-за чего еще можно любить определенный город? — уже удивляется Матвеева. — У меня в Коктебеле друзья, парень..

— Парень? — как-то слишком расстроенно переспрашивает Саша. — Везунчик, — цокает и глаза закатывает.

Почему-то девчонки именно за эту тему цепляются. Расспрашивают Эльзу так, словно у самих никогда отношений не было. Но Эля их в подробности своей личной жизни не посвящает.

В какой-то момент все разбиваются на кучки, разговаривая лишь с теми людьми, с которыми ближе общаются. Из-за этого Матвеева понимает, что Саша популярностью в классе пользуется, ведь его каждый в свою компанию зовет. Но парень остается на месте и с Элей болтает.

Расспрашивает он ее по большей части про Коктебель, про ее жизнь там. Несколько раз, конечно, цепляется за Кису, когда тот всплывает в историях Эли, но девушка улыбчиво отшивает Сашу, не говоря ничего интересного про нее и Кислова.

— Классная ты, Эль, — посмеивается с ее очередной истории.

— Хватит меня клеить, Филь, — Филей Эля его сразу же начала звать, как только фамилию его узнала. Филатов.

Саша не понимал сути своей клички, пока девушка ему не объяснила, что это от фамилии его она произошла. Потом пришлось объяснять, что Киса, Мел, Хэнк и Мотя тоже не наобум придуманы.

— Надеюсь, твой отец как можно скорее оформит все документы, — произносит Филатов.

— Какие документы? — хмурится Эльза и спрашивает это так серьезно, что Саша даже теряется, прерывая историю, которую только-только начал рассказывать.

— Ну.. на удочерение, — неуверенно произносит он.

Матвеева плечами передергивает, а на лице ее нет и намека на прежнюю улыбку. Смотрит тяжело, серьезно. Саша даже и не думал, что его когда-то одним лишь взглядом смогут заткнуть.

— Так, выкладывай, — поворачивается к нему всем телом. — Какое удочерение?

— Ты что, не знала? — снижает громкость своего голоса.

Эльза отрицательно качает головой. Саша хмурится и берет ее за руку, уводя подальше от стола. Они выходят из самого ресторана и присаживаются на диванчик, которые были расположены по всему торговому центру.

Парень как-то долго молчит, за что Матвеева со злостью ударяет спинку дивана.

— Уже весь класс знает, что тебя Гольцман удочерить пытается второй раз, — начинает он. — Мне лично отец рассказывал, они с твоим отчимом друзья.

— Он же шишка юридическая, разве сложно меня удочерить?

— У него проблемы с собственной дочерью были, — пожимает плечами. — Она наша ровесница. Там тоже аж до обращения в опеку дошло.

— У него дочь есть? — хмурится.

— Она сейчас с матерью живет.

Матвеева вообще ничего не знала о том, что у Марка дети свои есть.

— Ты говорил, что надеешься на то, что Марк как можно скорее удочерит меня. Почему?

— Ну.. ты же не можешь пойти в нашу школу из-за того, что все еще являешься сиротой и привязана к другой школе, — не очень уверенно произносит парень.

— Какая сирота? У меня мать есть, — хмурится.

— Ну, в теории есть, — кивает. — Но по факту же ты сирота.

— По какому факту? — Эля начинает злиться.

Ее бесит, что из Саши нужно все тянуть.

— По документам. Ты полная сирота. Отец умер, мать лишена родительских прав...

— Че? — перебивает его. — Чего, блять? Лишена?

— Ты вообще что-нибудь о своей семье знаешь? — усмехается как-то странно. — Мне отец все про тебя вывалил. Чуть ли не личное дело показал.

— Он со всеми новенькими в твоем классе так делает?

— Бережет меня, — пожимает плечами. — Тебя пытались удочерить и в тот момент, когда твой отец был жив. Но там, ты сама понимаешь, было невозможно сделать что-то даже со связями Гольцмана. А сейчас ты полная сирота. Числишься, кстати, в московском детдоме.

— Заебись, блять, — только и вырывается из уст Эли. — Сань, надо выяснить кое-что, — придвигается к нему ближе и кладет свою ладонь на мужское плечо.

Филатов близости этой радуется и внимательно на ее руку смотрит, взгляд на татуировках задерживая.

— Ты шаришь в моей жизни больше меня, — продолжает девушка. — Прикинь, я даже в курсах не была, что и матери у меня нет. Ты можешь у отца выяснить, как продвигается дело с моим удочерением?

— Могу, — кивает.

— Узнай, на каких основаниях меня вообще тогда забрали.

— И без этого знаю, — пожимает плечами. — Гольцман не последний человек в Москве. Таким людям несложно что-то сделать. Я точно знаю, что твоим родителям удалось договориться с управлением, чтобы ты могла месяц у них пожить. Типо привыкнуть к дому. К такому лояльно относятся, но твой срок проживания дома слишком велик, поэтому платили дополнительно.

— Тебе все это батя рассказывает? — удивляется, а Филатов кивает.

— Работа у него такая. Узнать может все. А все, что узнает, рассказывает мне.

— Так че, узнаешь? — от нетерпения ногой дергает и губу прикусывает. — Ради нашей дружбы зарождающейся, Сань, — бьет его кулаком в плечо.

— Поцелуешь?

— Блять, я если бы книгу писала, она бы называлась «Мотя и проблемы».

Матвеева глаза закатывает и голову набок склоняет.

— Кису не боишься? — прищуривается.

— А должен? — улыбается. — Он опасный такой только на словах твоих. Может, и нет никакого Кисы.

Матвеева вздыхает и телефон из кармана джинс достает. Быстро находит в списке контактов Кису и по видео звонит. Парень звонок принимает слишком быстро, словно ждал. Но то, что не ждал он вовсе, Эля понимает сразу же, ведь громкую музыку слышит и мерцание светодиодных лент видит.

— Кисуль, не занят?

— Мышка, для тебя я свободен всегда, — Кислов усмехается, а голос пьяный у него. — Это че за фуфел рядом? — парень Сашу около девушки разглядывает и бычится сразу же.

— Это мой новый знакомый, объясни ему, что с ним будет, если он будет подкатывать ко мне, — поворачивает телефон к Саше, а тот почему-то спокоен и улыбчив.

— Ты че, к Эльчонку вздумал катить? — Ваня улыбается кому-то и салютует своим стаканчиком. — Чувак, я ебанутый на голову, поэтому ты там дальше выводы сам делай. В Москву прилечу, оторву тебе то, что будет на Эльку слишком бурно реагировать.

— Понял, не дурак, — пожимает плечами Филатов. — Мужская солидарность.

— Ну или страх, — усмехается Эльза.

Они с Кисой совсем немного говорят и прощаются.

Кислов тем временем сразу же телефон свой всучивает Мелу, который сегодня пить не планирует, и буквально бежит к столику с выпивкой. Там Хэнк стоит и что-то намешивает в своем стаканчике, поэтому Киса к нему подходит.

— Тебя Осипова искала! — перекрикивает музыку Боря.

— Меня? Осипова? — усмехается Ваня. — Если ищет, то найдет.

И он прав. Алина его и правда находит, когда Киса залпом стаканчик свой осушает. Девушка уже тоже не особо трезвая. Они тут все-таки несколько часов уже тусуются.

Осипова из кожи вон лезет, чтобы Кислова в уголочек потише увести. Уголочком этим оказывается туалет, где еще никто запереться не успел. Киса на раковину опирается и размякает весь, ведь выкуренный косячок действовать начинает. Болтает текилу в полупустой бутылке и устало на Осипову смотрит.

— Ну? Че хотела? — шмыгает носом.

Алина почему-то взглядом в одну из кабинок упирается.

— Да уж, у нас есть определенная история, связанная с этой кабинкой, правда? — улыбается она.

— Че?

— Ну правда, Кис, чего ты морозишься? Матвеева уехала, ты можешь позволить себе расслабиться.

— Я не напряжен, — пожимает плечами.

Осипова понимающе кивает и подходит чуть ближе. Кислов не двигается. Разум уже затуманен.

— Да ладно? — улыбается коварно так. Хитро. Как Матвеева. — А мне кажется, ты очень напряжен... И еще мне кажется, что ты очень часто заглядываешься на вырез моего платья, — она расправляет плечи, а Киса невольно взгляд свой опускает на ее грудь.

Он не железный вообще-то. Будет честен, засматривается. Да он уже даже на Анжелку засматривается, хотя всю жизнь считал, что и смотреть-то там не на что. Не хватает ему Матвеевой, до ужаса не хватает. Если бы так часто перед ним девчонки полуголые не шатались, он, может, и не думал бы о таком. А тут грех не посмотреть. Он ведь все равно не изменяет. Смотреть же не измена?

— Заглядываюсь, — спокойно признается он. — Открою секрет, тут каждый на девчонок заглядывается.

— Но не у каждого девушка есть, — она шепчет практически, стараясь атмосферу особую создать.

— Смотреть я могу на многих, но любить-то все равно свою буду, — пожимает плечами. — Ты.. просто тело, — улыбается, а вот с ее лица улыбка слетает. — А вот Матвеева моя... — мечтательно глаза прикрывает, но его Алина перебивает.

— Матвеева твоя в столицу свалила, — усмехается девушка. — И звонит тебе, не стесняясь.

— Чего стесняться?

— А нормально звонить тебе, сидя с каким-то парнем? Я же видела, неприятно тебе было, — касается рукой его шеи и кадык ноготком коротким обводит.

Осипова прямо в цель попадает. Неприятно Кисе было. Вот вроде просто сидела она с этим парнем там, но он же видел, что радостная она какая-то. Не такая, как при первом их созвоне. Это, получается, пацан этот развеселить ее смог? Кисе не удалось, а этот Эльзу улыбаться заставил. Как-то не очень хорошо выходит. Причем со всех сторон стремно получается.

— Думаешь, Эльза заметила, что ты недоволен был? — склоняет голову набок. — М? Так почему не перезвонила?

Киса не признается, но слова Алины какого-то противного червя в голове селят. Правда ведь задумывается. Да и Эля ведет себя странно. Не выясняет ничего, если в отношениях что-то случается. Морозится вечно. Что за тараканы у нее в голове? И почему эти тараканы не могут спеться с демонами Кисы?

— Во-о-т, задумался, — улыбается. — Правильно делаешь. Она тебя на москвича променяет, а ты будешь тут сидеть и верность ей хранить, как монашка.

— Даже подразнить тебя монашкой в ответ не получается, — кивает на ее глубокое декольте. — Успокойся, Алинчик, я в Эльзе уверен. Как и она во мне. А ты переключись на другого. Вон, можешь пытаться на член к Локону прыгнуть. Там даже пытаться не надо, если честно.

Но Осипова, кажется, действует строго по какому-то своему плану. Прижимается к нему, плотно впечатываясь своей грудью в его. Дышит так томно прямо в губы, а до Кисы медленно-медленно доходит мысль о том, что ему ее оттолкнуть надо, поэтому он подтупливает, ничего не делая.

— Да ладно тебе, Кис... Один раз всего. Ей же никто ничего рассказывать не собирается, — проводит пальчиками по его груди. — Что у тебя там? — нашаривает кольцо под его лонгсливом.

— Я не поняла, — в туалете оказывается Елизарова. — Это че такое? — смотрит она со злостью на Осипову и Кислова.

Киса, кажется, просыпается только сейчас. Отталкивает от себя девушку и на Ритку смотрит.

— Так, Ритусь, спокойно, — поднимает руки. — Это ваще не то, о чем ты думаешь.

— Интересно, Эльза будет думать, как я или как ты?

Ну конечно, еще бы Ритка ничего не рассказала Матвеевой.

— Слышь, Рит, ты видела, чтобы я ее мацал? — рычит буквально. — Ей вот руки можешь вырвать, я ниче не делал, — обходит Елизарову стороной и покидает туалет.

С мерзким чувством на душе понимает, что возбудить его Осиповой удалось. И думает в момент возбуждения он не о Матвеевой. И это его бесит, пугает даже.

Кислов быстро с парнями прощается, забирает свой телефон и покидает помещение. Куртку прямо на ходу натягивает. С необъяснимой злостью сигарету из пачки достает и зажигалку найти пытается. Когда свет фар видит, ближе к тротуару отходит, чтоб не сбили к чертям собачьим.

— Че, Киса, нажрался уже? — слышит знакомый насмешливый голос.

Поворачивается и Гену видит, который поближе подъезжает и медленно ехать около друга начинает.

— Ты че тут забыл? — лениво спрашивает.

— Это ты че тут забыл? Тусить же пошли, а ты тут шатаешься.

— Ниче. Домой пошел, — отрезает Кислов.

— Опять с Мотей посрался? — Гене смешно с их ругани.

Вечно что-то поделить не могут. Так и в дружбе было, но с началом отношений все усилилось только, хотя наоборот вроде должно быть.

— Только она об этом не знает, — кивает. — Да, сука, неправильно все как-то. Она в Москве, я тут...

— И че? Я вот тоже тут, а она в Москве, — фыркает Зуев. — Дружить продолжаем и по видеозвонку ночами жрем.

— А вот мы че-то хуже общаться начали, — сплевывает. — Пизда рулю, походу разойдемся.

— Че, блять, за мысли-то? — Гена аж машину останавливает, но потом продолжает движение.

А Кислов и не знает, что ему ответить. Но задумывается так сильно, ответ ища. И находит. Гене все свои страхи высказывает. Говорит про то, что в верности своей не уверен. Про то, что думает, что несерьезно с ней у них все. И про сомнения в самой Матвеевой тоже говорит. Зуеву приходится его к себе везти, чтобы нормально уже и поговорить.

Разговаривают до полуночи. На двоих одну бутылку водки и косяк делят. К выводу никакому не приходят, но Кисе легче становится. Прекращает думать про пацана этого рядом с Эльзой. Начинает думать про саму Элю. Сидя за столом, открывает фотографию ее на своем телефоне и пытается понять, что чувствует. Скучает безумно — вот, что понимает.

И пока Киса с Геной водку глушат, Эльза на подоконнике в своей новой комнате сидит. На коленях ее пристроился ноутбук, в котором Вконтакте открыт.

Александр Филатов

Я поспрашивал у отца

Короче, не удается Гольцману с документами дальше просунуться

Там с дочкой история темная, поэтому и тебя он удочерить не может

Эльза Матвееваполучается, я в детский дом могу свалить спокойно?

Александр Филатов

В теории можешь, на практике вообще хрен его знает

Там еще какой-то замут с твоей квартирой в Коктебеле

Отец говорит, что ее продать не особо законно пытаются

Эльза Матвееваа мамка-то у меня, оказывается, продуманная

Гольцман заряженный по связям, поэтому неудивительно, что к квартире моей прилипли

очевидно, что не все там чисто

Александр Филатов

Предлагаю завтра встретиться в какой-нибудь кафешке и подумать над всем

Я тебе папку притащу, которую мне отец показывал

Матвеева по ноутбуку пальцами постукивает и задумчиво губу прикусывает. Филатов сейчас единственный, кто помочь ей может.

Эльза Матвееваскинешь адрес потом

Александр Филатов

Бля, Эль, забыл

Короче шефство над тобой пытается получить Гольцман, Светлана Фролова и Ольга Матвеева

Эльза несколько раз перечитывает фамилию последнего человека. Думает, что Саша где-то ошибку допустил. Может, там должно быть Виктория?

Все ее мысли перебивает громкий звонок в дверь. Эля на часы смотрит и хмурится. Полночь на улице, кого там принесло? Матвеева халат надевает и запахивает его, выходя из комнаты. В коридоре сталкивается с Викой и Марком, которые тоже недоумевали, кто же их ночным гостем является. Мужчина недоверчиво девушек оглядывает и в глазок смотрит. Хмурится, а потом дверь открывает.

— Вам кого, женщина? — после слов Марка, Виктория охает.

— О, узнали, — слащаво тянет женщина, которая мужчину отталкивает и в квартиру входит. — Годы идут, а ты не меняешься, Викусь, — подмигивает она. — Как вот несло от тебя желчью, так и несет.

Эльза ничего не понимает. И Марк, кажется, тоже. Лишь Виктория с женщиной этой переглядывается постоянно. Но Матвееву вниманием не обделяют, взор колкий и ей достается от незнакомки.

— Привет, племяшка, — ухмыляется. — Надо же, как подросла. Меня Олей можешь звать, родные же.

Да, книга бы абсолютно точно называлась «Мотя и проблемы».