Глава 45 (Финал)

Прошло десять лет. Адских десять лет, где бушевали заколоты, восстания и война народов. Стен больше нет, титанов тоже. Мир изменился до неузнаваемости, а наш брак трясло как в минуту турбулентности самолёта. Страшная вещь, никому не рекомендую испытывать подобного. За этот период я едва ли не стала несколько раз вдовой Аккерман. Что уже говорить? Наша дочь несколько раз не осталась едва ли не круглой сиротой. Но сейчас, глядя на неё из окна нашего дома, как та играет с парнишкой Джимми, на душе становится спокойнее. 

- Аллен, хватит стоять у окна, нужно собираться, - заворчала Касандра Деретто. Или лучше сказать Браудер ибо с недавних пор, а может и давних, она вышла замуж за моего брата. 

- Одну минуту, - сказала я и продолжила смотреть. Касандра не выдержала и подошла ко мне, направляя свой взгляд туда, куда и мой. 

- О милая. Они просто играют. 

Джимми, сыну Августа и Касандры уже исполнилось девять лет, в то время как моей дочери всего четыре. Дети были уже наряжены и готовы выезжать, в то время как главнокомандующая военной полиции не до конца. 

- Не знаю, я смотрю на неё и мне как будто бы не верится, что всё закончилось. 

Касандра нежно обняла меня за плечи, ей пришлось не легко, но кто бы мог подумать, что мой брат был тайно в неё влюблён и, когда стало ясно за ребёнка, он женился на ней и сказал всем, что это его сын. Странная парочка, но как оказалось после, счастливая и любящая, хотя и не сразу. В соседней комнате во весь голос зарыдал Юджи, настоящий сын моего брата, которому всего год. 

- Подожди минутку, малыш проснулся. Я побежала, а ты собирайся! 

Святые небеса и как так могло произойти? Я взглянула себе под ноги и увидела как ярко бликует метал, заменяющий мне ногу. Протез, что сделал мне брат. Вот, что самое прогрессирующее начал делать Виктор, когда десять лет тому назад я попросила мужа написать моему брату и, заручившись поддержкой доктора Сатору, начать разработку первого моего протеза. Так и пошло новое дело семьи Браудер. Брат занялся протезированием солдат, получившие сильные увечья во время битв. С годами его техника усовершенствовалась, теперь его протезы стали красивы и больше напоминать по форме человеческую конечность. Дела идут в гору! Осталось придумать как меньше уделять времени его тех обслуживанию, но даже так это приносит шикарный доход. 

- Касандра, что же ты так долго! Почему он так плачет? - зашумела моя ма. Ох и концерты были от моих родителей за эту свадьбу, но я была даже рада за то, что они смогли быть счастливы. 

- Дорогая, пусть плачет, а то к рукам привыкнет, - крикнул па.

- Касандра, делай что знаешь, - Виктор. 

- Расшумелись! Не дёргайте девочку! - бабуля.

Люблю свою семью!

Я подошла к дивану и нацепила на себя остатки мундира. Сегодня особенный день. День открытия памятника и символа начала меня как главнокомандующей.

9 лет и 11 месяцев назад

Я сидела на лаве у госпиталя, рядом со мной было два костыля, а на руках первые чертежи моего будущего протеза. Я рассматривала узоры и понимала, что они мне не нравятся. 

«Надо бы сказать ему, что пусть хоть чуть чуть над эстетикой подумает»

Нога порой поднывала, периодически меня посещали фантомные боли, но от обезболивающих я настоятельно отказывалась. Вид у меня был не самый лучший, но меня это не особо волновало, ведь меня посещал муж, родители, брат, Кассандра, а также доктор Сатори ибо то было по делу. Это было нечто. Отца чуть удар не хватил, что я чуть не погибла и через пару дней вышла тайно замуж, где была только я, Леви и регистратор брака. А через неделю удар едва ли не хватил двоих родителей от такого же брака Касандры и Виктора. Сума сойти,  мы как сговорились! Отец чертыхался, мать плакала, бабуля в шоке. Но что поделаешь? Их расчёт был прост: я с увечьем, а таких богатейчики не берут, а посему и капитан группы отлично подойдёт! Ещё одно успокоение для моих родных было лишь то, что капитан Аккерман имел значительные достижения на службе и молва и слава были на его стороне. Это хорошо, что они о его прошлом не знают! 

За этот месяц в госпитале, я уже изрядно впадаю в крайность скуки. 

«Может рассказать о прошлом мужа папе, чтоб было на что посмотреть? Бред какой-то! Ты сума сходишь!»

Но последние дни меня даже донимает не то, что скука, а тревога из-за того, что что-то в разведке не ладно. Мой муж последние дни реже меня посещает, он говорит не волноваться, а сама я на панике. 

- Госпожа Браудер? - послышался женский голос слева. Я удивилась знатно ибо предо мной была женщина из полиции.

- Была ею, теперь Аккерман - отозвалась я, а у самой глаза как два блюдца.

- Мои поздравления. Я Хори Камийото, офицер полиции особо тяжких преступлений, мы с вами не знакомы, - женщина протянула руку в знак приветствия. 

- Аллен Делла Аккерман, бывший солдат разведки, - коль официально, так и по фактам. Я протянула в ответ ей руку и пожала её.

- Я слышала о вашей беде, примите мои соболезнования, - девушка стояло горделиво и придерживалась холодного лица. 

- Не стоит, я ещё побегу, - сказала я и только поняла, что до сих пор держу в руке схему протеза. От Камийото это не скрылось.

- Вижу вы весьма целенаправленны, это похвально.

- Не в моём стиле сдаваться и руки опускать.

- Я заметила, - сказала она, а после достала из-за пазухи скрученную газету, где красовалась статья моего дела. - Ещё я наслышана о ваших подвигах с первых уст. 

- Смею предположить вы были связаны с делом мадам Мушон. 

- Хорошее чутьё, быстро сообразили.

- Соображать нечего. Только вас могла заинтересовать моё дело в полиции так, чтобы вы пришли сюда. Вас досаждала ситуация с самоубийством женщины, что создала ядовитую бомбу улиц не одного города и сотню нераскрытых дел и загадочных смертей. 

- У вас язык подвешен. 

- Больше не служу временно. 

- Временно? 

- Временно! 

Офицер полиции заинтересовалась, на лице проступила зловещая усмешка. 

- Вы уже слышали о том, что полиция встаёт против разведчиков за их неподчинение? 

- Слышала, - холодно сказала я, а сама «ЧЕГО БЛИН?»

- Сейчас будет не лучшее время, хочу дать совет вам на какое-то время зарыться на дно так, чтобы вас не достали ибо вы мне очень интересны. 

- С чего же такая забота и интерес? 

- Вы солдат, что собирается встать на ноги при помощи протезирования, имели опыт боя за пределами стен, чудом выжили, а перед этим раскрыли заговор семейства богачей, у которых преступлений против народа было хоть жопой жуй, очистили своё имя, имя своей подружки, засадили ублюдков в тюрьму, разворошили улей дела мадам Мушон, доверили флакон яда доктору, который купается в рядах славы сейчас как первый, чья научная работа пролила свет на сотни дел и загадочных смертей. Я ничего не забыла? 

- Чего вы хотите? 

- Вас! А точнее видеть вас в своих рядах. Ваши навыки поражающие. Вы балансировали между бандиткой и солдатом. Я хочу видеть вас в своих рядах. 

- Вступить в полицию? И вам не помешает увечье? 

- Пару минут назад вы сами геройствовали мол вам не почём. 

- В чём ваш интерес? 

- Хороший вопрос. Думаю вам уже рассказывали о причине по которой я не смогла помочь мадам Мушон..., - женщина подошла ближе и села рядом ко мне на скамейку. 

- Её муж был шишкой.

- И закрыл рот остальным.

-И? 

-И? - Камийота усмехнулась. - Вам не досаждал вопрос женщин никогда? Сколько выдали их замуж под принуждениями, а после приходилось терпеть внутри насилие. Их убивали, а дела заминали. А некоторые такие женщины становились Мушон и потом создавали проблем. Наша верхушка закрывала глаза, а когда припекало, то издевалась над новобранцами и офицерами, мол дела не раскрыты. 

- И какое отношение тут имею я? 

- Только то, что нам нужны такие как ты. Хитрые, умные, амбициозные, с талантами. Вы тоже в своего рода в движении за женщин. Вы тоже не склонили головы системе. Армия это единое место, что не имело пола. 

- А какая настоящая цель? 

Женщина встала и стала уходить.

- В настоящую я посвящу вас коль сумеете встать на ноги. А пока покиньте госпиталь, спрячьтесь, окрепните, пройдите реабилитацию сполна и я вновь вернусь. 

И она ушла. Это было так быстро, что и осознать не успела сполна что это только что было. 

Наше время

Глядя на себя в зеркало, я вспоминала её лицо. Тогда девять лет и одиннадцать месяцев тому назад, когда мой муж пришёл ко мне, я всё ему рассказала. Всё, кроме её имени. Он узрел в этом предупреждение и ценную информацию, а на следующий день я покинула госпиталь. Пряталась в посёлке на отшибе Роза, а через пару недель за разведчиками объявили охоту, где Леви был в бегах. Паниковала я знатно, брату пришлось переехать на время ко мне тайно и, чтобы я не сошла сума, он нацепил на меня первый прототип протеза и я по новой училась ходить. Как только ситуация с политикой была сглажена, Хисторию короновали. Я была уже полностью при ходьбе, даже бегать начинала и когда я присутствовала на коронации как жена капитана, я вновь увидела её, старшего офицера Хори Камийото. Она сдержала своё обещание и я вступила под её крыло на службу. Одно время я просто переобучалась, всё больше приспосабливалась к разным протезам, а потом и глазом не успела моргнуть как мы небольшой группой свернули лавочку дискриминации по делам женщин, сватовства чиновников и своего рода «Сделай по старой дружбе, замни дело». Стали причиной массовых казней нечестивой полиции, подменили верхушку, а сама Хори Камийото стала командиром полиции. Её история не менее печальна, она была жертвой несправедливости полиции, где преступник был её командованием, который удачливо замял дело о нападении. Это была его неосторожность. Он не запомнил лица жертвы, он не подозревал, что та вступит в полицию и отнимет его место. Она не только отняла его место, она долгие недели пытала его, хотя раскололся он на второй день. Я приложила немалую руку ко всему этому, я была её учеником и во мне она видела ту, которой точно можно доверять.  Я стала в звании выше и тогда меня сделали старшим офицером, но спустя время я раскрыла множество странных и жутких убийств, где фигурировали женщины, серийники и прочие банды. А затем была война, где я была на фронте. Хори Камийото была мне учителем и ведущей по карьерной лестнице. Но увы она так и не успела сделать много на своей высшей должности ибо погибла во время дрожи земли. Я не подведу её, ведь теперь я на её должности и я продолжу тот путь, которому она следовала и создавать тот мир, который она желала видеть. За сию реформу и новое начало, нам двоим предоставили всколотить памятник в нашу честь. Только вот условие было после моей смерти, но я не собиралась его делать себе и решила использовать эту возможность слегка иначе при своей жизни. Королева одобрила идею и посыл народу, она лично решила поприсутствовать на церемонии открытия и провозгласить речь. Я настояла на Тросте, хотя предлагали и места получше, но я настаивала на своём ибо это то место, с чего всё началось.  

- Хорошо выглядишь дорогая, - послышалось из-за спины. Это был Леви. 

- Ты сегодня задержался. 

- Прости, были нюансы с гуманитарной помощью детям. Сейчас только с этим и хлопоты. 

Война ужасно потрепала моего мужа, оставив на лице большой шрам, лишив глаза, нескольких пальцев и наградив протезом, что хоть позволял ему ходить, ведь в другом случае ему бы пришлось передвигаться на коляске. После войны он занимался благотворительность по отношению к детям пострадавшим на войне и помогал нуждающимся, а сам нёс страшное бремя, которое не под силу многим. Я подошла к нему, обхватила его лицо ладошками и крепко прижалась к его губам. Он обнял меня за талию, но при этом скрестил свои запястья. 

- Что в руках дорогой? - игриво спросила я. 

- От тебя теперь ничего не скроешь. Как тебе версия: шёл по улице, увидел кое что и нахлынули воспоминания? 

- МММ, причины и следствия. 

Он засмеялся: 

- Да, теперь только так.

Он легонько отстранился, а затем он протянул мне коробочку. Его ладони имели несколько металлических пальцев, что двигались так ловко, как двигались бы настоящие, а сжимали они упаковку с бумагой для губ. 

- Сума сойти, я уже и забыла.

- Ты забыла, а я помню твои алые уста в день нашей встречи. Как и то какими они были на тренировках и сводили меня постоянно сума. 

Он наклонился и стал игриво зацеловывать шею, мне стало щекотно. Он держал меня в объятиях, а я смеялась как когда-то в семнадцать. 

- Подожди, а как ты знал какими я пользовалась? 

- Ты когда первый раз гостила у меня, они были при тебе. 

- И ты запомнил? 

- Конечно, цвет тебе очень к лицу. 

Я открыла коробочку, достала один лист и зажала между губами. Через пару секунд я убрала его, а уста приобрели алый оттенок. С прогрессом нашего мира, мы уже давно имеем помады и разные приспособления к макияжам, но увидеть снова нечто подобное как память, как нечто далёкое и что навеивает о дне первой встречи - это бесценно. 

- Спасибо дорогой, - а затем был ярки и глубокий поцелуй. Он не терял сноровки, его метал холодил мне кожу, а все опасности, что по жизни ходят по пятам за нами, лишь разжигали ещё больше огонь. Меня не пугали его шрамы на лице, не пугал его глаз, скорее наоборот разжигал так, что внизу живота завязывался узел. 

- Нашли время! Мы вообще то опаздываем! - обломала Касандра, когда проходила мимо двери с малышом. 

Леви отстранился нехотя, но он также понимал, что мы так опоздаем на поезд, если вовремя не остановимся. Он взял меня заруку и мы все гуртом вышли. 

Спустя час мы были на месте. Мы стояли в Тросте одного из парков, который окольцевался на месте стены. Собирались люди, а их взору открывалась большая статуя покрытая плотной тканью. Она была массивна и каждый элемент имел натуральный размер человека. Я высматривала несколько семей. Там были старики, кого-то из их числа знатно поубавилось ибо люди пришли с фотографией, а кто-то прибыл полным составом.  

- Мамочка, а кто эти люди? - спросила маленькая черноволосая девочка с глазами как два больших изумруда. На ней было платице, шелковые ленты и шляпка, то, что мама уже и забыла как носить. 

- Ханджи, дорогая. Это семьи героев. 

Я присела к ней и посмотрела ей в глаза. Сзади дочки подошёл Леви и тоже присел: 

- Мама хотела сказать, что это одни из семей героев. 

- Папочка, они погибли? 

- Не все дорогая, есть семьи где герои живы. Например наша мама. 

- Или наш папа, - добавила я. 

- Но те, чьи сыновья, отцы и матеря отдали жизнь для того, чтобы жить в мире как этот - наша память, наши герои и те, благодаря кому мы стоим тут. 

Леви сказал трогательные слова. Он сказал лишь часть того, что предстоит сказать мне на сцене, стоя чуть ниже, чем сама скульптура. Я даже не ожидала, что она получится такой массивной, но оно и к лучшему. 

Время пришло. На сцену вышла королева Хистория и начала свою речь. Речь была не длинной. Она рассказала о церемонии открытии памятника, о том, что это символ новой демократии, чистоты рядов полиции и что теперь будущее куда более светлое для нас. Она провозгласила о равенстве женщин и мужчин, о безопасности семей и о правах выбора каждого. О том, что не быть больше несправедливым замятым делам, о том, как за последний год более трёх тысяч дел не обошла жёсткая рука правосудия, где не смогли помочь ни деньги, ни знакомые. По правде говоря, после проведения реформы и свержений власти, людям стало действительно проще доверять полиции. Но больше всего запомнили меня и Хори в этом движении.

- А теперь приглашаю на сцену, главную участницу этого всего, которая дала нам с вами новый шанс доверия и снижения преступности. Встречайте! Аллен Делла Аккерман! 

И по толпе разошлись аплодисменты. Леви взял Ханджи и усадил себе на шею, чтобы той было видно лучше её маму, она совсем не боялась вида папы, а скорее как Зое проявляла интерес к ремеслу Виктора. Леви всегда говорит, что это в ней дух Ханджи первой вселился. 

Я взошла на сцену и мне предоставили слово. 

- Я рада всех видеть вас, рада приветствовать и что нашли время прийти сюда и увенчать новое начало жизни, где будет закон, где будет правда, где быть правосудию. Мы прошли не мало испытаний с вами, вам приходилось видеть много новостей, а возможно видеть что-то самим в живую. 

Я окинула взгляд в толпу, где было множество семей. Семьи пострадавших, семьи спасённые, все, кому помогли изменения в руководстве, а также семьи моего курсантского тринадцатого отряда.

- Вы знаете и помните меня как ту, что шла в движении к этому. Признаюсь это было не просто, ведь нас было всего двое. 

Я обратила внимание на мужа, он чуть не заржал. Он чудесно помнит принцип как это работало. Подпиздели одному, потом второму, подсунули третьему, а потом трое сцепились в драке, призвали в помощь четвертого и пятого , те тоже перебились, зацепило дальше, а потом кто-то умер и в моменте мы с компроматами на всех что было до, что было в моменте и «Ваше величество, вот!». Там было достаточно для того, чтобы понеслись головы. Как сказал мой муж : «Такого бардака в жизни не видел!»

- И я хочу рассказать вам немного о своём пути. Я была курсантом, что сражалась за Трост со своим курсантским отрядом. Я была здесь с ними и видела как погибали мои товарищи. Они спасли мне жизнь! Кто-то окликнул вовремя, кто-то оттолкнул от беды, а кто-то предупредил об опасности! Я потеряла их всех, а после битвы, я блуждала по всему городу и не успокоилась пока не нашла их всех! Я лично похоронила их. Я лично изменила первоначальному плану служить полиции и пошла за стену в качестве разведки. Я служила солдатом ради защиты граждан и заплатила там свою маленькую цену. 

Народ знал эту часть истории, об увечье их командира. Часть толпы покосилась на ногу. 

- Я думала я погибну. Я шла на встречу своей погибели с риском сесть в тюрьму за клевету семейства Гардери, которая принесла бед большинству семей. 

Пару лиц исказило гневом. Особо сильно перекосило Касандру, Виктора и моего отца. 

- Первое дело, а была я в разведке. Мне приходилось бороться за справедливость от туда, а после ещё и идти за стену, где отдала свою ногу. Исходя из этой истории, вы наверняка уже знаете каким образом работала полиция в те времена. 

- Сволочи! - кто-то крикнул с толпы и по народу прошёлся легкий хохот. 

- Вы правы, - на лице пробило усмешку. - Как и будете правы в том, что мы не были защищены полноценно. Я помню свой путь дальше. Мне помогла очистить имя одна из жертв несправедливости. Мадам, которая была замужняя за высшего чина полиции и терпела издевательства над собой. Мадам Мушон. Ей никто не мог помочь и она помогла себе по своему. Не было правосудия и она стала чинить его как могла. Это было не лучшее время. Оно не входило в закон, но для нас это первое противостояние устоявшейся власти и попытка спасти себя. Это и напоминание того, как будет, если закон не будет торжествовать, как память мучений и того, как будут спасаться те, кому не помогут. Перед смертью она стала на путь истины и дала уничтожить яд, что бушевал на улицах, поскольку верила, что будущее можно изменить. Она верила в сегодняшний день, хоть и была сыта «справедливостью» прошлого. 

Это было одно из первых дел, которое мы с Камийото в перевороте осветили всему миру. В газетах было много шума. Подорвались жопы тех, кто заминал это дело. Историю преподнесли специально так в газетах, чтобы мамаши сыночек при сыночек подорвались с криками « Так это вы не убрали одного, а из-за них наших сыночек потравили эти ведьмы?». Конечно из-за свойства яда было уже невозможным что-то доказать. Не доказать то, что их невестки убили их сыновей, которые считались святыми. Но им был дан враг, чью кровь они желали и получили. Через время случилось востание и женщин, которые годами терпели что угодно, а Мадам Мушон была символом страдания и первой борьбой против несправедливости полиции. Среди них было много женщин, что заявляли в полицию, а их возвращали к тиранам, а также и матеря, чьи дочери не вышли с дома живыми. Движение было такого масштаба, что «Мушон» была словно проводник после смерти. А когда власть сменилась, большинство заявлений с новой силой поступило в полицию и оставлять их было уже нельзя в стороне. С делами стали разбираться и так был сделан первый шаг к правосудию. 

- Не менее сыта была и Хори Камийото. Моя подруга, наставница и соратница в борьбе. Она была первой, кто заставил механизм изменений работать. Она была той, кто обучал меня и кто сделал всё, чтобы мы жили в ином мире, где и без того была опасность с внешнего мира в довоенный период. Мы служили вместе, и сейчас её больше нет, но я продолжу её путь, движение и буду служить народу не менее доблестно как старалась служить она! - пауза. В глазах людей были смешанные чувства, но в них была надежда на изменения. - Благодаря этим людям, которых уже нет с нами, благодаря моему мужу, который был со мной на всём моём пути, я здесь! И мы живём в лучшем мире! 

Толпа взревела, аплодисменты горели. Женщины, семьи, здесь были все, кто смог получить помощь от правосудия и они ликовали в каждой своей победе. 

- Это памятник, я посвящаю тем, кого больше нет с нами! Тем благодаря кому я здесь! И тем, благодаря кому мы живём новыми устоями!- а затем за моей спиной спадает ткань с памятника. Это было величественная конструкция, состоящая из трёх ступеней, где на самой её вершине возвышалась Хори Камийото, с гордо поднятой головой. На ступени ниже, не менее горделиво возвышалась мадам Мушон. А на первой ступени...... На первой ступени стояло восемь человек курсантского тринадцатого отряда.  Мари, Калли, Моран, Сору, Одри, Морган, Андре, Милли. Казалось бы, всего лишь набор имен, которые не скажут никому ничего. Простой набор очередного списка, но для меня друзьями, благодаря кому я жива. Друзьями, что явились ко мне из мира другого. 

Я повернулась к толпе спиной и встретилась лицом к лицу с камнем и всеми, кто на статуи. Они смотрели на меня, а я на них. Гордость. Вот что наполняло меня, глядя в их лица, которые больше никогда не улыбнуться. Слева от себя я уловила движение, ко мне на сцену подошел мой муж. Он знал о сценарии как будет разворачиваться дело и потому, оставив дочь всем родственникам, он встал рядом дабы поддержать. 

- Кажется я полюбил тебя больше прежнего от твоих речей. 

Я легонько пырхнула. 

- Я тоже люблю тебя дорогой. 

А затем, мы с мужем встали на одно колено. Мы опустили голову и отдали свои сердца, отдавая честь. Толпа стоявшая сзади, сначала застыла в благоговении, но как только королева приложила руку к сердцу, они как единый организм повторили за ней. Это была дань. Дань памяти о жертве, жизни и храбрости каждого. Дань семьям погибшим, что о них не забыли. Что не важно, кто отдал жизнь: курсант, преступник, командир. Жизнь каждого важна, кто внес свой вклад в благое дело.

Я подняла голову и прошлась по каждому каменному лицу. Я вспомнила их всех при жизни, а как только мои глаза встретились с незрячими глазами Мари, я проговорила: 

- Я шла, иду, и буду. Служить я буду верно. Шагать тернистому пути. На встречу смерти!