Глава 43

По началу была лишь темнота. Она окружала меня как пелена до создания всего мировоздания. Она убаюкивает, прячет от ужасов мира, но также и сама является ужасом мировых кошмаров. Она лишает зрения, держит в неведении и не всегда нам друг. Неведение счастье, неведение враг. Что лучше? Как стать другом ей? Она прячет меня от ужаса или сокрывает ужас, дабы покончить со мной? Что со мной? Откуда пошла эта боль? 

Боль! Вот что стало явью в этой беспросветной тьме. Тело! Вот, что я ощущаю материально. Я нигде и в то же время повсюду. Меня нет, но я есть. Это пространство, где существует ничто, а ничто не способно быть! «Где я? Почему так больно? Я погибла?» - вопросы раздавались эхом. Я молчала, но они были звучны, а затем пространство обрело материю. Песок. Я на песке. Вокруг меня созвездия, а вдали сердцевина звезды. Я хотела встать, но боль держала меня в своих клещатках, приковывая меня к земле, лишая последней возможности двигаться. Вокруг никого и ничего. Нет больше леса, травы и ветра. Всё покинуло это место, оставив за собой лишь тишину. Ушёл звон в ушах, ушла жизнь округи, оставив меня одну на погибель. 

Я лежу на спине и смотрю в небо. Оно так прекрасно переливается огнями, что вызывает неподдельное чувство эйфории. Двигаться я не могу. Меня должна охватить паника, должна кричать на помощь, но я молчу и не издаю и звука. 

«Кто мне поможет тут? Здесь никого нет!». 

Это так не нормально, ждать помощи от людей, когда вокруг ни души. Тело борется за выживание, питает его надеждой дабы оставаться на плаву как в эксперименте с крысами. Крыса способна утонуть спустя десять минут барахтанья в воде, но если один лишь раз спасти её на девятой минуте, то второй раз она продержится пол часа. Люди те же крысы, что спасённые однажды будут ожидать повторения дважды. Это если говорить лишь об обычных людях, ведь солдат будет жить этой надеждой, питаться ею и сохранять чистоту разума благодаря ей. Мы столько раз подвергались жизнями, знали статистику смертей и всё равно шли на встречу смерти имея лишь одну надежду, что ты не они и ты будешь жив. Как глупо! Ты никогда не знаешь что будет завтра, откладываешь жизнь на потом, постоянно повторяя мол «Я сделаю это завтра» или «Я скажу об этом завтра», «Я сознаюсь в этом завтра» и всё это из-за чертовой надежды и веры в то, что завтра для тебя наступит. Откуда ты знала Аллен, что вернёшься с за стен? Чем ты лучше и особенней других, что пали? Почему ты считала, что не пополнишь их ряды? Вот оно! Чувство, что наконец-то меня догнало. Моё сожаление! Странно это всё, ты столько раз толкала мысль о жизни капитану Аккерману, а сама же предавала свои принципы и устои! Как глупо.... В прошлом госпожа Браудер и нынешний безымянный солдат без могилы. Так умирают люди на поле битвы? Знаем ли мы, за что боремся на самом деле? Мне больше нет что сказать и нечего спрашивать.

Совсем рядом раздался топот ног, песок зашуршал от того, что под весом людей их ноги вязли. Кто эти люди видно не было, сказать ничего не могла. Кричать! Я должна закричать, чтобы меня услышали! Это моё спасение! Но я молчу. Шарудение становится громче, люди приближаются ко мне, но я их не вижу. Ожидание сковывает узел внутри груди, но я продолжаю молчать. Мне нет сил говорить....

Шаги стихли, какое-то время тишина вновь воцарила округа, а затем раздался женский голос:

- Это совсем на тебя не похоже милая! Не такой я тебя запомнила в свой последний день.

Этот голос был самой печалью, он был нежен как и при жизни, а поверить в то, что я вновь слышу его, я не могла. Девушка подошла ко мне совсем близко, она присела на корточки и нависла надо мной. Тень скрывала большую часть её лица, но я узнала её как тогда, когда шла вместе с нею в битву за Трост.

- Мари, - выдавила я из себя. 

Девушка заулыбалась так, словно пришла пожелать мне «Доброе утро», как делала всегда, когда мы были кадетами и входили в тринадцатый отряд. 

- Тебя здесь нет, Мари, - вновь вышло из меня. Я знала, что не могу её видеть, ведь она как и весь мой курсантский отряд погибла в борьбе за Трост. Я не так давно вспомнила как лично нашла её со свернутой шеей частично свисающей с крыши. 

- Ошибаешься Аллен, мы все здесь. 

И вот я вижу как меня окружают люди. Не просто люди, а мои павшие товарищи чьи имена я даже не вспоминала по сей день. Я боялась, что стоит их именам мелькнуть хоть где-то и я погибну заживо. Умру вместе с ними, оставшись пустой оболочкой, что так и не смогла их забыть. Забыть... Я предпочла их забыть и не вспоминать, мой мозг сам выбросил воспоминание, что это я их всех собирала где только можно, дабы пустить их кости в прах. Я забыла, чтобы не двинуться умом, забыла, чтобы мне не было больно и забыла за потребностью тела выжить. Глаза затуманили слёзы. Над моей душой стояло восемь человек. Мари, Калли, Моран, Сору, Одри, Морган, Андре, Милли. Казалось всего лишь набор имен, которые не скажут никому ничего. Простой набор очередного списка, но для меня друзьями. Друзьями, которых больше нет и никогда не будет. 

- Тоже мне, никогда не будет! - воскликнул Моран в своей шумной вальяжной манере. - Ты совсем развезлась как сопли на ладонях! 

- Фу, - звонко дала подзатыльник Морану Одри. Всегда сколько себя помню она была единственной, кто пытался научить его уму разуму. 

-Бляха, от тебя и на том свете не отделаться! 

- Моран! Я буду преследовать тебя, пока говорить не научишься! 

- Угомонитесь! - взял за шкирку Андре их двоих. Когда они начинали свой выступ, он был единственный, кто их усмирял. По началу мы даже не знали почему, а потом, когда он был в наряде, а этих остановить никто не остановил - они подрались, а после неделю бегали по шесть лишних кругов. 

- Она первая.....!

-Цыц! Оба! - и все затихли. Это было приятно. Так приятно видеть нашу домашнюю обыденность, что всегда шумно окружала нас в нашем маленьком мирке, где проживали мы день за днём. Я засмеялась сквозь слёзы. Это был смех словно мертвец в предсмертной конвульсии пытался посмеяться едва ли дыша. Я начала кашлять, а затем меня усадило несколько рук. Сору сел мне за спину и стал мне как спинка кресла. Он всегда был самым большим из нас. Ни в одном городе нельзя было найти более высокого роста и шире плеч. А сколько молодых курсанток за ним убивалось... Должно быть они не вспоминают больше о нем или сами уже погибли....

- Эх Аллен. Больно видеть тебя такой, - заговорила Калли. - Ты всегда буяла так жаждой жить, что больно теперь и смотреть на тебя. 

- Не такой мы тебя запомнили, Аллен, - повторила вновь Милли, что сказала ранее Мари.  

- Ребята, - заговорила уже я, - Вы пришли за мной. 

- Конечно пришли, - заговорил из-за спины Сору. Я уже и забыла какой глубокий был у него колос. Помню как сейчас, что собирала его по частям. Один из титанов сначала ударил его, тем самым сбив, а после наступил на него. Мне пришлось в несколько заходов заносить его в повозку, чтобы собрать всё, что оставалось на земле. - Мы всегда были рядом с тобой, хоть ты и не могла это видеть. 

- Мне так жаль, - сказала я и начала всхлыпывать.

- За что милая? - нежно спросила Мари. - Тебе не стоит жалеть. Мы уже ушли, но ушли не зря. 

- Я так скучаю за вами! - я плакала тихо, сил на агонию больше не осталось. Они были здесь, я вновь вижу их лица. 

- Ох дорогая наша золотая девочка, - заговорил вновь Андре, но уже со всей нежностью на которую был способен его суровый и строгий нрав. Он всегда меня так называл ибо не понимал до последнего почему имея богатую и любящую семью я сбежала в такую дыру. -Сколько раз ты вдохновляла нас и наш дух, а теперь ты не хуже нашего приуныла. 

- Гуляй лесом Андре, - плакала и спорила я. Всегда слала его туда ибо всегда не соглашалась с тем, что он говорил. Он усмехнулся, он знал, что это сработает ибо внутри меня ещё оставалась та запальная девчонка. 

- Конечно милая, пойду я лесом! Но на кой пёс ты тут? Я не могу пойти пока ты тут. 

- Я умираю Андре и я не знаю где я. 

- Как и мы все милая, - Встряла Одри. - Мы все не знаем где мы. Но я знаю лишь то, что мы мертвы, но ты ещё нет. 

Она была последней, кого я нашла. Возможно она успела осознать это, когда голова её отлетала от тела, но факт о моей жизни был вопросом временным. 

- Я вспоминаю день как ты заявила, что попадёшь в полицию и будешь защищать слабых и не допускать несправедливости, - сказала Калли. - Ты тогда выглядела как обиженный ребёнок. Глупый, наивный, с надуманным мирком. 

- Вот спасибо, хорошая речь над надгробием, - не могла не отъязвить я.

-Дура! 

-Сама такая! 

- Бляха! - Вновь встрял Андре. Забыла уточнить, что он был и для меня с Калли тем же рыцарем мирильщиком. Подумать только, как сильно я скучала за этой сучкой! - У нас не так много времени, а вы тратите его на что попало! А ну угомонитесь! 

- Прости пап! - в унисон по традиции мы с Калли обратились к Андре. Мы никогда не могли начать командные собрания с дела и не перекинуться пару ласковых. У Андре как всегда было такое лицо с недоумением, от чего мы с Калли как в былое начинали улыбаться. За нами начинали смеяться другие и благодаря этому мы всегда мирились. Как только смех утих, Моран встрял: 

- Теперь я узнаю тебя больше! Взбалмошную, горячковатую, немного сучкой....

- Эй! 

- Но всё такой же милашкой! Я тоже помню твоё представление в первый день и, честно признаться, я тогда даже злился на тебя. 

- Почему? 

- Как почему? Я парень, в армию не хотел. Забрали добровольно принудительно. А ты пришла сама и по такой дурости. Мне казалось тогда, что ты зазнавшаяся богачка, которая при первой пылинке полетит назад на золотое ложе, но ты не ушла. Ты не уходила и мы все не понимали почему, пока не стали наблюдать за тобой и присматривать. Ты была богата, но не свободна. Ты не распоряжалась судьбой, не могла избрать себе мужа, должна была выйти замуж и прислуживать ему как ойран и свободно пускать к другим проституткам. Ты терпела побои от задир, должна была бы терпеть побои Августа и жить с закрытым ртом и быть как свиноматка. Притворятся кем попало, слушать мол леди не то, леди не это! Запрещать себе радостям жизни,  когда внутри и без того болело и тебе хотелось огня расследования, поиска и скандала. Ты желала этого и не отпускала. Ты должна была попасть в полицию, ты всегда была словно рождена для этого. Нам жаль, что из-за нас ты переменила выбор и ушла не туда. 

- Не стоит, - приостановила его поток мыслей. - Это был мой точно такой же выбор как и пойти в армию. Я принимала его сама. Вы приоткрыли мне глаза, а армия убрала даже веки. 

-АХАХХАГАГАГАГ. Чего ещё можно ждать услышать от тебя? Вечно на оптимизме. 

- Ты что? Принимаешь что-то? - встряла Одри. - Не забывай, он всегда был идиотом.

Моран уже хотел что-то сказать в ответ Одри, но они оба поймали взгляд Андре и прикусили языки. Не удивительно. Я сама помню силу его руки на затылке и то, как он меня как котёнка повесил на ветку за куртку. 

- Аллен, - вновь заговорил Андре. - Повтори для нас зачем ты стала разведчицей. 

Я понимала зачем он это делает, как и то, что это сработает. Я сама использовала против него этот приём каждый раз. 

- Как я смогу сидеть на жопе ровно, на стуле за вечно загруженном столом, после всего, что я увидела? Вас отняли у меня, а я должна была простить этих тварей? Они забрали вас, мою единственную радость в армии и раздавили на мелкие кусочки, - мой голос дрожал, а щёки заливало ручьём. Мои товарищи продолжали смотреть на меня не моргая, кто в присядь, а кто стоя. - Лучших в полицию, похуже на стену, а совсем отбросов за её пределы как мясо пушечное! Они тоже друзья, дети, любимые и всё равно их посылают на убой как живой щит! Нас! Нас послали ещё курсантами защищать стену за день до выпуска и при этом без какого-либо боевого опыта! 

- Ты винишь их за это? - спросила Мари.

- Нет, - едва ли слышно ответила я. - Но я не была готова получить тот опыт так скоро и потерять всех вас до выпуска. 

-А какова цель сейчас? - спросил Моран.

- Помочь людям избавится от страшнейшей угрозы как та, что уже имела первый боевой опыт. Я тоже всё ещё имею семью за стенами. 

- Ты Героиня, - раздалось у меня за спиной от Соры. - Я бы пошёл на стену даже если бы ты погибла вместо меня. 

- Ты бы так не сделал, - прошептала я.

- Сделал бы золотце! Я такой же как Моран. Меня тоже принудили идти в армию. Семья в посёлке, нищета, многодетность, а я иди сынок в армию, дослужись до звания и быть может славу семье нашей принесёшь, из нищеты вытащишь! - Сора вздохнул очень тяжело, но речь свою продолжил:

- Я бы горевал, но от себя не отказался бы. Нужда бы меня потащила туда. Но знаешь что самое интересное? Как сильно мы бы не считали глупой тебя, что ты пришла в армию - ты осталась. Как сильно бы тебя не ранил ужас увиденного с титанами - ты осталась на посвящении. Как сильно бы люди не считали тебя глупой, что ты стала разведчицей - ты вышла за стену снова к зверям. Ты шла в перёд, хотя могла избрать другую судьбу без бедности, но ты осталась ибо хотела быть свободной от пут общества и не дать другим проходить твои уроки. Ты осталась сохраняя честь. Ты сохранила храбрость и слова твои никогда не несли пустой звон. Все люди думают, что мол пусть другие идут в армию и погибают, защищая нас. Но они никогда не думали о вопросе «Кто как не ты?». Ты сделала свой выбор и стала тем кто пошёл сам и не спихнула всё на других. Ты шла защищать родные земли от нападавших тварей и стала настоящим солдатом. 

Сзади послышался удар об куртку. Так всегда звучало удар кулака об сердце, когда тебе отдавали честь. Я подняла глаза на товарищей, что стояли предо мной. 

- Ты сохранила всю честь и доблесть, - сказал Моран и приложил своё сердце мне, отдавая военскую честь. 

- Ты не пала перед страхом на колени - сказала Одри и отдала честь.

- Ты продолжала дарить поддержку, хоть её не всегда готовы были принять, - сказал Андре и приложил своё сердце. 

- Ты не изменила своим принципам и не развернулась назад, - сказала Кали и отдала честь. 

- Ты сохранила любовь там, где её сложно достичь, - сказал Морган и отдал своё сердце. 

- Ты держала обещание, когда его держать уже было невыносимо, - сказала Милли и отдала честь. 

Осталась Мари. Она пододвинулась ко мне поближе, нежно взяла меня за плечи и взглянула в сами глаза. 

- Ты не сдалась раньше, не сдашься сейчас и никогда не сдашься в будущем. Ты будешь бороться и служить как сможешь, где сможешь, чем сможешь. Ты будешь жить и ты не бросишь никого! Я верю в это! Я верю твоим словам и я верю в тебя! 

Она замолчала, а после также приложила свою руку к сердцу. Они все стояли не подвижно, смотрели на меня и отдавали честь. Каждый из них выражал немую благодарность за что-то, что сама и не помню за что. Они были солдатами и видели солдата во мне. Видели героя и силу. Они верили в меня и продолжают верить. И даже сейчас, едва ли не лёжа на одре, они тут и продолжают верить. 

- Не подведу, - сказала я и собрала все свои силы. Я напрягла все своё тело и оторвалась от спины Сору. Я села сама, подняла свою голову и правой рукой, что до сели безжизненно свисала, со всей своей верой ударила в сердце. Я отдавала им честь за жизни, за доблесть и все, что оставили мне в наследие после себя. 

- Борись, - последнее, что сказали они в унисон, а затем меня накрыла тьма. Я ухватилась за боль, что пронизывала меня тысячами игл, я начала карабкаться по нитям своего сознания выше и выше. Лицо было мокрым, меня всю трясло от напряжения, но я перебирала руками, пока свет не озарил мне путь и все сознание, он светил и больно резал мне глаз, но я продолжала движение и в конечном итоге я раскрыла свои настоящие глаза, где я лежала на койке госпиталя.