Глава 19

Войдя в квартиру капитана Аккермана, я была поражена до глубины души. В воздухе стоял запах стерильности, а деревянный пол, казалось, будто бы сверкал. В квартире не было ничего лишнего, предметы декора полностью отсутствовали. Всё было обставлено скромно и без излишеств: тумба, шкаф, книжные полки, гостевой диван. На окне не было ни единой занавески, стены были голыми, обклеены лишь рулонами дорогих обоев. 

— Это гостиная, — сказал капитан, обведя рукой не большую, но и не маленькую комнату. — За теми дверями кухня, там ванная, — начал указывать мне он. — Там находится моя комната, туда не заходить! А в этой комнате можешь расположиться ты. 

Я вошла в комнату, которой предстояло быть моим ночлегом. Внутри всё также скромно, как и в гостиной: окно, кровать и тумба. Она была куда меньше гостиной, но казалась куда более уютнее, чем моя спальня у родителей. 

— Спасибо вам, капитан, но не стоило... 

— Сейчас выдам полотенце и мыло, тебе стоил привести себя в порядок, — перебил меня он, а в прочем он наверняка меня и не слушал. Он оставил меня одну в комнате, а сам скрылся в гостиной. Он присел на корточки возле одной из тумб, начал что-то перебирать, а затем встал и вручил мне в руки бархатный сверток, а затем и упаковку свежего мыла. 

— Есть во что переодеться? — вдруг он спросил меня. 

— Я думала, что буду ехать сразу в часть, потому на ночь не брала вещей для переодевания. 

— Стой тут тогда, — ответил он и скрылся за дверями своей комнаты, а когда вернулся, то вручил мне белую рубашку.

 — Это ваша? — вдруг спросила я и покраснела от собственного вопроса. 

— А чья по-твоему? — прозвучал ответ, а затем он продолжил, не давая мне вставить и слова. 

— Иди в душ, на тебе много грязи. Я заварю пока чай. 

Мне было очень не по себе, ведь никогда ранее мне не приходилось оставаться на ночь у мужчин. Что говорить о мужчинах? Я никогда ранее не оставалась даже в семьях, где были сыновья. Как бы не было поздно, как бы не хотелось спать, мы всегда с семьёй уезжали домой с различных вечеров и праздников. Я прижала бархатное полотенце с мылом к груди, а затем направилась в ванную комнату. Раздевшись, вся одежда полетела на пол. Я открыла кран горячей воды и начала смывать с себя остатки этого ужасного дня. Я тёрла кожу, пока она в крайне раскраснелась. Мне было противно, ведь мне всё ещё казалось, будто мерзкие пальцы Августа блуждают по моему телу. Я не прекращала тереть, пока в горло не вернулся ком, я присела ниже, сжавшись эмбрионом, а затем вновь начала плакать. Шум воды не позволял слышать мой тихий плач, он не позволял просочиться моей слабости за пределы ванной. Послышался стук в дверь, я спохватилась и прикрутила воду. 

— У тебя всё хорошо? — послышалось из-за двери. 

-Да, конечно! — утирая себе лицо ответила я.

 — Я нашёл ещё пару вещей тебе, я оставлю их здесь на тумбе. 

— Хорошо, спасибо, — выдавила с себя, а затем вздохнула с облегчением.

«Он не слышал, — сказала я себе, — он ничего не слышал»

Взяв себя в руки, я вытираю своё влажное тело полотенцем, одеваю свежую и чистую блузку, подымаю пыльный плащ, остальную одежду и замечаю, что шляпы уже среди них не было.

«Ну и чёрт с ней с этой шляпой!»

Выхожу с ванной комнаты и замечаю на тумбе пару носков и тёплую накидку. Беру их с собой и несу всё в «свою» комнату. Грязные вещи пришлось спрятать временно в сумку, не будет же капитан ещё и стирать за мной! Я натаскиваю на себя чистые, огромные носки, что тоже принадлежали капитану, и на плечи накидываю что-то, что очень похоже на плед.

Когда я вышла в своём странном наряде в гостевую, капитан уже сидел на диване попивая чай. 

— Присаживайся, — на удивление мягко сказал он, а затем протянул мне в руки напиток, — Осторожно, горячий. 

Я бережно взяла чашку за ручку, придерживая её снизу, присела возле капитана и поставила её себе на колени, обхватив её руками. 

— Спасибо вам, — едва ли слышно прозвучало, — спасибо вам, что приютили.

 — Не за что, — коротко ответил он, — Ты себя уже лучше чувствуешь? 

— Да, благодаря вам, — алый румянец заиграл на моих щеках, я не могла себя никуда пристроить, мне было неловко от одной лишь мысли, что я ночью нахожусь в квартире мужчины. На столе светил фитиль, но и того света хватило, чтобы увидеть моё смущение. 

— Впервые ночуешь у кого-то? 

— Впервые ночую у мужчины дома, — он понимающе кивнул мне, а затем мы продолжили пить в круглом молчании. 

Он не задавал больше вопросов, не дарил мне взгляда жалости, ведь спрашивать уже было нечего, а жалость мне была и вовсе не нужна. В тот момент, я была очень благодарна ему, ведь сейчас мне это было и нужным, а когда мы допили чай, то каждый ушёл к себе в комнату, пожелав друг другу «спокойной ночи».

Всю ночь мне плохо спалось и уснула я к утру, но когда я начала просыпаться, то на улице уже во всю сияло солнце. Встав с кровати, я сонно поплелась в гостевую. Вокруг было слишком тихо, я оглянулась и увидела лежащую записку.

«Как и говорил вчера — ушёл по делам. Буду поздно, завтрак на кухне. У меня не было запасных ключей, потому дверь запер. Если будет желание почитать — моя библиотека в твоём распоряжении.»

Как только я дочитала записку, я положила её туда, где взяла, а затем отправилась на кухню. 

— Сам капитан, Леви Аккерман, готовит завтрак кадету, — в слух произнесла я, — Ведать сегодня зреют грозы!

Покончив с завтраком со свежими булочками и жаренными ломтиками мяса, я направилась в гостевую рассматривать его библиотеку. Тут были и военные справочники, и романы известных авторов, но лишь одна книга привлекла моё внимание. Это был сборник детских сказок, который когда-то читала мне мама. Ранее эти сборники встречались на каждом шагу в руках всех мам, а выпускались они ещё задолго до моего рождения. Я взяла эту книгу и присела на диван, я читала сказки, которые знала уже наизусть, ныряя в омут воспоминаний своего детства. Так прошёл день и уже близился вечер, захлопнув книгу, пришло время готовить что-то к ужину. Мне хотелось хоть как-то отблагодарить капитана, от чего я смело и решительно пошагала на кухню. Войдя на кухню, я долго копошилась в холодовой ячейке, которые всегда устраивались в квартирах, где не было погребов. Достав оттуда яйца, овощи и мясо, я начала готовить скромный ужин. Когда готовка подходила к концу, уже совсем стемнело, а после раздался шум в замочной скважине, послышалась открывающаяся дверь, а за ним и дверной хлопок — капитан вернулся домой. Он услышал звуки на кухне, а потому сразу направился туда. 

— Что делаешь? — спросил он. 

— Готовлю ужин. Вы как раз вовремя, всё почти готово! В холодовой было немного продуктов, потому ужин слегка скромный. 

— Приятно пахнет. 

— Я рада, что вам нравится, — горделиво бросила я, одарив капитана лучезарной улыбкой. Он был уставшим и, казалось, будто бы напряжён, а затем я замечаю мелкие ранки на его костяшках, от чего я не могла не спросить: 

— Что-то случилось? 

— Ничего важного! — отрезал он, но внутри меня всё сжалось. Мне казалось он так далёк и в то же время близко, такой заботливый и в то же время равнодушный. Мне были непонятны его чувства, но мне хотелось, чтобы он был ближе. 

— Я накрою на стол, — сказал он. 

— Я помогу! — сказав, потянулась к посуде в след за ним, где наши руки соприкоснулись. На одно мгновение наши руки застыли, мы посмотрели друг на друга, а затем я отдёрнула её, редея. 

— Простите, — смущённо произнесла я. 

— Ничего, — ответил он ласковым голосом.

Капитан расставил тарелки, а я же накрыла на стол. Мы ужинали в абсолютном молчании, в воздухе витала неловкость. Покончив с ужином, я помыла посуду, а вернувшись спросила:

 — Откуда у вас такой сборник? Глядя на всю вашу библиотеку, эта книга больше всего выделялась.

Он с нежной аккуратностью взял эту книгу, будто бы это было нечто самым ценным для него. Я облокотилась спиной об книжные полки и внимательно, изучающе, смотрела на него. Он взял книгу в обе руки и с грустью смотрел на её обложку. 

— Раньше она принадлежала моему другу, — ответил он. Сложив дважды два, я с грустью в глазах сказала: 

— Соболезную.

Он кивнул, а затем медленно начал подходить ко мне. Он всё шёл и шёл, пока не стал так близко, что можно было почувствовать его горячее дыхание на своей коже. В моей душе разбушевалась буря, моё тело заныло, пробирая мелкой дрожью. Он протянул руку, поставив книгу на место, я всё не отходила, зачарованно вдыхая запах его кожи. Он посмотрел на меня нежным взглядом, казалось будто эти глаза знают всё потайное в моей душе и не осталось ничего такого, чего бы они не видели. Во мне не было страха, лишь лёгкое волнение, что опьянило мой рассудок, заставляя нырнуть в глубокую пучину омута. В одно мгновение я поддалась вперед и, прикрыв глаза, коснулась его нежных губ, поманив его в трепетном поцелуе. Немного отдалившись, я не совладала с собой: моё тело двигало мною. 

— Я не хочу тебя обидеть, — хрипло прошептал он. 

— Тогда не отдаляйся от меня, прошу! — моляще прошептала я, глядя в его бездонные серо-синие глаза, после чего он нежно обвил мою талию руками и поманил меня в сладостный, запретный поцелуй. Моё тело обмякло, а ноги едва держали меня. Его сильные руки казались мне властными, они ни за что не дали бы мне упасть. На мгновение он отстранился, а затем поманил меня за собой. Вокруг царила темнота и лишь слабый лунный свет освещал наш грех. Я не помню того, как мы оказались в моей комнате, он нежно коснулся кончиками своих пальцев моего лица, а затем провёл ими по шее, опустив руку к пуговицам моей рубашки. 

— Ты прекрасна, — прошептал он, а затем аккуратно начал расстегивать их одну за другой. Рубашка скользила по моим плечам, пока не оставила меня нагой. Он медленно опустился передо мной на колени, а затем поднял свой взгляд на меня. 

— Ты точно этого желаешь? — шепотом спросил он. Я осторожно начала поглаживать его волосы, а затем кивнула, прошептав: 

— Да. 

Он нежно коснулся губами моего живота, опускаясь всё ниже и ниже. Волна возбуждения прошлась по всему телу, его поцелуи заставляли желать большего и нуждаться в них. Я поманила его снова к себе, жадно впившись ему в губы, а затем присела на кровать, нуждаясь в передышке. Я смотрела на него так, как никогда до этого не смотрела, он был передо мной и казался мне таким близким. Капитан снял с себя пиджак и бросил его на пол, а затем медленно начал расстегивать пуговицы своей рубашки, подразнивая тем самым меня. Он расправил плечи и все время он наблюдал за мной изучающе, а затем начал её снимать, оголяя мускулы, на которых так плавно играли лучи лунного света. Он никуда не торопился, тем самым всё больше и больше сводил меня сума. Он смотрел на меня испытывающе, а затем приблизился ближе и упёрся коленом в кровать. Моя рука блуждала по его торсу, опускаясь всё ниже и ниже к ремню, а коснувшись его пряжки, избавились от неё. Капитан достал ремень со своих штанов, а затем властно отдал мне ясный приказ: 

— Руки, — сказал лишь он, но мне было этого достаточно, чтобы понять. Я протянула ему обе руки, на которых начал обвиваться его ремень. Он зафиксировал узел, а затем подался ко мне ближе вперед, закинув мои руки над головой. Леви вновь поцеловал меня, лаская тело до полной истомы. В комнате стали слышны лёгкие постанывания, я изгибалась под его телом, пока он не сделал лёгкий толчок, наполнив меня всю. В начале тело раздалось лёгкой болью, но он медленно начал двигаться, заставляя ныть тело всё больше и больше. Внизу живота появилось лёгкое покалывание, волна удовольствия начала нарастать. Он начал ускорять темп, проникая всё глубже и глубже. В комнате стали слышны стоны и тяжелое сбитое дыхание, я чувствовала всем своим телом как играют его мускулы. Движения капитана стали всё резче и глубже, а затем всё тело разразило неистовое покалывание. Он прижал меня к себе, убавив темп, заключил наши губы в страстном поцелуе и моё тело разразила дрожь, помрачая всё моё сознание. Я выгнулась как могла, простонала в его властные губы, что никак не отпускали меня, мои мышцы напряглись до своего предела, а затем блаженно обмякли, окончательно вскружив мне голову. Мы томно дышали, у меня едва ли были силы открыть веки, но открыв их я увидела его лицо, в котором холод смешался с нежностью и поддались пучине страсти. По его лбу стекала струйка пота, он умело освободил мои руки с оков, а затем рухнул, расслабившись подле меня.