Глава 15

День выписки пришел необычайно скоро, ведь весь последний день пребывания в больнице я отоспалась так, как не отсыпалась за всё время, начиная с военной академии. Встав с постели, я ощутила лёгкую головную боль, ведь организм и вовсе не привык к такому количеству сна, но, даже несмотря на это, мне уже было гораздо лучше. Встав с постели, я начала копошиться вокруг да около своего туалета, ведь летними вечерами темень наступала поздно, а это означало, что я смогу добраться к своему родному гнезду дотемна. Этим утром капитан Аккерман весьма приятно меня удивил, привезя все мои вещи в больницу. Среди них я обнаружила пару платьев и брючных костюмов, что были с чрезмерной бережностью сложены в мою сумку. Вещи мои были в части, в моей личной комнате, от чего я стала волноваться не заметил ли кто его, входящим в мою "коморку". Не успев покончить с причёской, в комнату вошёл мой излюбленный "братишка", что не мог не зайти за своей сестрицей во время выписки. 

- Ты выглядишь намного лучше, - вместо приветствия произнёс он. 

- Благодарю, - ответила я и вслед за ним вошёл доктор. 

- Что-ж, - проговорил доктор, - я рад, что вам стало лучше и что ваша ситуация улажена. Надеюсь, вы больше не будете попадать в такие ситуации. 

- Уверяю вас, я проконтролирую, - вдруг резко ответит капитан вместо меня. 

- Не смею в этом сомневаться! Вам несказанно повезло иметь такого брата, - вдруг он начал обращение ко мне, - он так беспокоился о вас, отказывался уходить, пока не узнает, что с вами всё будет хорошо и, лишь только после наших известий, кинулся разбираться с этим дурным делом. Готов поспорить, что не каждый братец так будет распинаться для своей сестры. 

От этих слов меня переполнило большое чувство смущения и неловкости. Обычно обо мне волновалась так только моя семья, ведь в связи с полным безразличием ко всем моим ухажёрам, в связи с преданностью самой себе, со временем и им было не до меня, а потому в такой ситуации я очутилась впервые. Никогда раньше мужчины не проявляли ко мне такой заботы, какую проявил капитан Аккерман, от чего на душе распространилось тепло. 

- Не будем вдаваться в подробности доктор, - проговорил капитан, нагоняя на себя полную маску безразличия, но даже так было видно, что он слегка смущён.

 - Тогда не смею задерживать вас молодые люди! Берегите себя! – сказал доктор, после чего распрощавшись, мы ушли. Я несла в руках сумку, где были мои вещи, но вдруг я почувствовала, как чья-то рука нежно упала мне на плечо. 

- Давай я понесу, как раз проведу тебя до стен столицы, - сказал капитан и перехватил с рук мой чёрный ранец. 

- Не стоит капитан, вы и так много для меня сделали, - ответила я, после чего мои щёки наполнились лёгким румянцем, что было невозможно скрыть. 

- Напротив стоит, пока мы не скроемся подальше от этой больницы – мы всё ещё брат и сестра, - отрезал он. 

На лице пропал румянец, а в душе прошуршала досада, что он всего лишь играет свою роль. Но играет ли он её, или просто притворяется, что играет? На этот вопрос у меня пока не было ответа. К вратам Сины мы добрались без происшествий, после чего наши дороги разошлись. Шли мы в тяжёлом молчании, что порой вызывало дискомфорт, но ни один из нас не пытался завести беседу. Путь был долгим, от чего приходилось неоднократно ловить кеб. До дома я добиралась дольше, чем ожидалось, от чего на улице уже появились сумерки. У порога моего дома вновь ждала меня семья, что вызвало тёплое чувство моей души. Я вдруг задумалась: а куда возвращается он? Есть ли место, куда капитан может вернуться также как и я? Есть ли у него дом? Как живёт он за пределами работы? Какой он на самом деле за масками хладнокровья? 

- Чего застыла дорогая? Неужели ты не рада нас видеть? – вырвал с размышлений вопрос матери. 

Я улыбнулась со всей своей искренностью, подошла к ней и обняла приветствуя. Пока меня не было, они писали мне кучу писем, которые ругали меня и отрицали происходящее, но в какой-то момент в них наступило неожиданное смирение.

 - Здравствуй мамуль, прости устала с дороги.

 - Ты пришла позже, чем мы ожидали. Мы уже поужинали, но кое-что ещё осталось. Ты голодна? 

- Да мам, я бы и медведя съела! – ответила я, закатив глаза, хотя после отравления о еде думать было тяжко. 

- Милочка, ты небось вновь ничего не ела! Как так можно? Быстрее заходи в дом! – вдруг звонко заговорила бабуля Сьюзи. 

- Бабуль, - заговорил виновник завтрашнего торжества, - она только пришла и поздороваться не успела со всеми, а вы её уже за стол! Вот бы меня вы так кормили! 

- Тебе и так её порция всё время достаётся! – схватила бабуля за ухо брата. - Наглющий какой вырос! – продолжила она, пока брат кривился, айкая и охая. 

- А ну-ка перестаньте, - отозвался отец, - здравствуй милая! Иди обниму самого красивого солдата! 

- Папа, - выговорила я и, улыбаясь, нырнула в его объятия, - я рада тебя видеть! 

- Я тоже милая, я тоже, - ответил он с тоской в голосе, что не укрылось от моего слуха. Меня это насторожило, ведь этот тон всегда звучал при сожалениях о содеянном им. 

- Пошли в дом! – резко отрезал он, выпустив меня с объятий, а затем направился к двери. Это не могло не насторожить, ведь в обычные дни он никогда так не вёл себя, но в голову пришло понимание, что меня с родными не было уже давно. Мы вошли в дом, где вновь меня напичкали едой, стало очень плохо, но виду старалась не подавать. После вечерней трапезы и событий последних дней, усталость проявилась на моём лице, от чего не свалится было не просто. Мы сидели все за столом при свете свеч, попивая чай из отцовского лучшего запаса и говорили о событиях окрестностей во время моего отсутствия. Долго задерживать меня не стали, а потому, после посиделок, я ушла к себе в комнату отдыхать. Смыв макияж, я поняла: как сильно он меня спас. После отравления бледность никуда не исчезла, щёки, которых и без того не было, провалились ещё глубже, а скула стала чётче.

 - Косметика творит чудеса, - пробормотала под нос себе я, после чего я направилась к своей постели. Уснула я очень быстро, а проснувшись я вновь начала хлопотать над сокрытием своего недавнего отравления. 

- Вчера был вечер - заметить было труднее. Сейчас утро и, если не постараться, будет что послушать! – заговорила мантрой себе я, после чего взяла румяна и принялась за дело. Покончив со своим туалетом, я вышла из комнаты, где у порога стоял мой брат. 

- Виктор? – вдруг подскочила я. – Напугал! Что-то случилось?

- И тебе доброе утро сестрица! Почему сразу что-то случилось? Тебя давно не было после последней встречи, каждый день на счету, вот решил к тебе зайти с утра, - ответил Виктор облокачиваясь об дверной косяк, пуская во все тяжкие свою лукавую ухмылку.

 - Ну надо же! С праздником тебя! Подарок жди вечером, - ответила я, улыбаясь, - но разве ты не должен спать ещё? Ты в такое время обычно спишь, а ещё ты именинник и потому спать ты можешь сколько влезет и при этом не получить от родителей. 

- Знаю Аллен, знаю! Но так уж сложилось, что мне не спится и я бы хотел с тобой поговорить, - он вдруг резко стал серьёзным, улыбка спала, он подошёл ко мне. 

- Конечно. О чём?

 - У меня важный вопрос к тебе. Он волнует меня с тех пор, как ты сказала, что ты пошла не в полицию. Могу я войти? – спросил он, указывая на мою комнату. 

- Конечно, проходи! – ответила я, а нервы мои натянулись струной. Я начала чувствовать, что что-то не так и решила, что будет уместным наблюдать за поведением брата во время ответов, ведь что-то от меня скрывается. Войдя в комнату, я присела на свою кровать, а брат на стул туалетного столика подле меня, после чего заговорил: 

- Без тебя дома было слишком пусто.

 - Мне тебя тоже часто не хватает братец, но что ты хотел меня спросить? 

- Сразу к делу? А ты стала серьёзней, не тратишь время на разговоры. 

- Армия, что поделать? 

- Меня волнует то, где ты служишь, - опустив глаза начал он, - Признаться честно мне даже страшно. 

- Виктор, - пыталась перебить его я, но он отрезал. 

- Нет, сейчас буду говорить только я! 

- Хорошо, - сказала я, смотря на него во все глаза. 

- Как я и сказал: меня волнует то, где ты служишь. Точнее, меня это даже беспокоит, - сказал он с грустью в голосе уже посмотрев мне в лицо, - время бежит быстро и незаметно, и с каждым днём день твоей вылазки за стены приближается. 

Немного помолчав, он продолжил: 

- Ты правда этого хочешь? Разве тебе не страшно? 

- Страшно, - ответила я, - мне очень страшно, - вновь повторила я. 

– Мне казалось я обезумела, когда вступила в эти ряды, но в то же время я сделала это осознанно. После падения Троста – картину ужаса нельзя стереть из памяти. Я пережила это столкновение со слезами и ужасом, как любой другой первенец в этом деле, но слабину не дала и с храбростью бежала в бой. Мне было страшно, но, не делай я ничего, другие люди погибли бы. Там были дети, женщины и старики, они все там были, когда случился очередной прорыв. Ты даже не представляешь какой ужас там был. 

- И почему пошла туда после этого? 

- Потому что с самого начала я шла в армию с целью защитить слабых. Мне всегда казалось, что плохие люди и есть тот самый источник страшных бед и от них нужно защитить тех, кто не способен. Признаться честно оно так и есть, всегда было и будет. Я знаю, что всех спасти нельзя, но я всегда хотела помочь тем, кого сильно донимают и не дать им чувствовать себя так, как в своё время чувствовала себя я. Я свято верила, что буду в полиции, но в голову пришло осознание куда более нависающей опасности – титаны. После падения Троста, стало известно о человеке, что становится титаном, я видела, как он бил других с яростью и ненавистью. Он был зол словно дьявол и даже, может и случайно, но спас нескольких солдат, круша всех других тварей. Я помню всё и то, как я не могла отвести свои глаза от него. Я спросила себя: "Что это? Как это? Почему это?". Ни на один вопрос тогда не нашлось ответа, пока не стало ясно, что это человек. Тогда я начала думать: "Если он может, то могут ли другие? Колосальный и бронированный, тоже такие как он?". Мы до сих пор не знаем ничего об этом, но если это люди такие, как и он, то у нас проблемы. Они пробивают стены одну за другой, а рано или поздно дойдёт очередь и до Сины. Если это люди, то нужно остановить этих безумцев от гибели человечества, нужно остановить их от массового изничтожения и, если они снова пробьют стены, то гражданским не будет кому помочь кроме нас. Никто не может знать сколько мы так продержимся, но, если ничего не сделаем – мы рано или поздно будем съедены либо титанами, либо друг другом.

 Брат смотрел на меня внимательно, он молчал всё это время, а затем спросил:

 - И ты не уйдёшь? О нас ты вообще думаешь? 

Я схватила его за руки и нежно заговорила: 

- Конечно думаю, потому я и там! Я ни за что не уйду с разведки, я боюсь, как бы эти твари не явились к нам домой, как уже явились в другие дома. Разведка нуждается в хороших солдатах, а я уже доказала, что достойна. 

- Я всё равно это так не могу оставить. Ты самая важная опора в моей жизни, ты ведь моя сестра! 

- Я знаю Виктор! Знаю! Но вы и не сможете меня переубедить больше, как и не сможете найти причины мне оттуда уйти. Брат, ты жил в одном доме со мной, я знаю, что нас любят, но только там я почувствовала впервые себя свободной. Ты знаешь, что меня хотели выдать замуж, мною помыкали дома в одном вопросе, а за двором мною помыкали и пытались втоптать в грязь другие люди! Мне нужен не муж, мне нужна свобода и умения защитить себя и остальных. Я хочу иметь выбор и сделать этот грязный мир чуточку лучше! 

- Я тебя услышал, - ответил брат, резко встал и затем вышел, захлопнув за собой дверь.