Глава 9

Уже почти стемнело, на улице в небесах засияла луна, а за ней начали пробиваться звёзды. Вечерняя прохлада яро пробивается сквозь окна, заставляя слегка поежиться солдат, живущих здесь. До чего прекрасен вечер! Он тих, умиротворён и таинственен, он всегда укроет тебя тёмной ночной гладью и спрячет от дневной суеты, даруя незабываемый покой и отчуждённость.

В коридорах ещё не сильно темно, но не взять с собой лампы — было бы убийством. Я иду впереди, в глазах горит азарт и задор, ведь наконец-то этот толстокожий дядька в её власти, хоть и на вечер. Он идёт сзади, спрятав руки в карманы, а на лице виден уставший и безразличный взгляд. 

«Ему ведать совсем не интересно!», едва успев подумать я, слышу: 

— За такое несуразное, не деловое общение, за не соблюдение субординации, я мог бы тебя наказать, но так уж сложилось, что ты меня заинтересовала своей наглостью!

 — Я уверена это оправдает все ваши ожидания! — отвечаю ему я. 

— Надеюсь так и будет, — безразлично отвечает он и спрашивает, — куда мы идём?

 — В моё тайное укромное место!— Дай угадаю, мы идём на крышу?

Слова прозвучали, словно удар по голове, что вызвало обиду, ведь он угадал! 

— Вообще-то да, но вы не видели там кое-чего. 

— Это уже настораживает. 

Мы подымаемся и закрываем за собой чердачную дверцу, после проходим немного дальше к ящику и маленькому самодельному газовому устройству. Взяв баллончик с длинным горлышком и конфоркой, а затем и решётку, я заговорила: 

— Мой брат имеет хобби, что подразумевает за собой изобретение различных приборов. Он создал эту вещь, что стала незаменимой в таких местах как это. От него не виден дым, и едва ли виден огонь ночью, — я сажусь и начинаю обустраивать место, показывая что к чему с объяснением, — Этот маленький баллон ложится отдельно, а эту трубку подсоединяем к этой небольшой металлической плоскости, после чего из этих маленьких дырок выступят маленькие язычки пламени, что нагреет нам чайник, который мы поставим на эту стоячую решётку. 

— Занимательная вещь! — в его глазах зародился интерес.— А вы сомневались? — спросила я, вставая, после чего я подошла к ящику и изъяла оттуда покрывало и две подушки. 

— Что это? — вдруг удивлённо спросил он. 

— То на чём мы рассядемся и будем пить чай!

 — Мой вкус слишком утончён к данному продукту, будет сложно мне угодить. 

— Вам знакомо имя Мадлера Браудера? — с хитрой улыбкой и азартом в глазах спрашиваю я. 

— Знаменитый торговец и плантатор, славящийся лучшими сортами, — он резко обрывает речь, а затем продолжает, — Постой! Ты его родственница? 

— Дочь! — с восторгом и игривостью сказала я. Тем временем чайник уже грелся на устройстве, а покрывало было на полу плоской крыши, — Понюхайте! Это лучший сорт, что отправляют только королевской семье! 

— Хорошо пахнет. 

— Ещё как! Папочка всегда знает, что любит его дочурка! 

— И каким же ветром занесло сюда дочурку такого папочки? — усаживаясь поинтересовался вдруг он. Я присела рядом с ним и начала держать ответ: 

— По доброй воле! Несмотря ни на что, всё моё детство нас с братом любили одинаково и давали нам равную любовь, но родители наши старых взглядов, от чего я не могла быть полностью свободна. Они считали, что я должна выйти замуж за такого же богатого человека, как и наша семья, родить кучу детей, жить спокойной и скучной жизнью, сплетничая с другими жёнами каждые выходные. Замужество никогда не было пределом моих мечтаний, особенно в том случае, где пару выбираешь не ты. Мой характер был скверный, — продолжила я, накинув на плечи покрывало, — я уважала свободу. Я всегда мечтала быть той, кто сможет сам о себе позаботится, чтобы никто не говорил мне что делать или же не требовал с меня платы за мою же защиту. Всю свою короткую жизнь я была щуплая и очень маленькая, как видишь и сейчас ростом не удалась. 

— Не будем о росте, — сказал он и я засмеялась.

 — Хорошо! Не будем! — ответила я сквозь смешок. 

— Это не смешно! 

— Ты всё равно немного выше меня и у тебя есть мышцы! 

— Забыл, что ты уже знаешь, — подколол он меня.

 — И об этом мы не будем! 

— Ладно, — слегка улыбаясь, сказал он, — продолжай!

 Я насыпала чай в заварницу, залила его кипятком, а ноу-хау брата выключила, после чего продолжила свой рассказ: 

— Слабость и рост дало самый большой корм для издёвок. Зачастую не проходило и дня как это не донимало меня, до тех пор, пока я не сказала себе хватит. Я долго шла к этому выбору, после едва ли нашла смелость сообщить своим родным о том, что я хотела поступить в полицию. Тогда мне казалось, что стены — самая непреступная крепость, а я хочу ловить злодеев, что так старательно прячутся под их бетонным кровом, распространяя несправедливость как та, с которой я сталкивалась. Сильные всегда пожирали слабых и всегда существовало 3 категории людей, такие как: слабый, кто не может себя защитить, грозный, кто нападал на слабых дабы самоутвердиться и сильный, кто всегда защищал хилых.

Когда я сообщила куда я хочу идти, родственники взбунтовались, но моему упрямству не было границ, от чего я всё равно поступила по-своему. Они все считали, что мне нужен защитник муж и единственный, кто поддержал мою авантюру и мои желания — мой брат. Он сделал это только потому, что у отца и на него были планы. Отец хотел передать ему дело, но тот мечтал стать изобретателем. Он часто сбегал из дома, у него были большие беды с родителями и потому ему вечно доставалось. Он часто был наказан и потому, наверное, он со временем сдался и принял то, чего хочет отец, хотя и своего дела не бросил. Зная его, он и в семейный бизнес придумает много полезных вещей как это, — указала я на прибор, на котором остывал чайник, — а потому и не велика потеря.

 — Он, конечно, поставил ставку на то, что я вернусь скоро и не протяну долго, — вдруг резко продолжила я, так как забыла сказать о важном, — а после проиграл её, но вы бы знали, как он был горд и рад за меня! Вот и вся история. 

— Если ты хотела в полицию, то зачем ты здесь? — спросил меня он и я заметила, что он слушает меня очень внимательно. Впервые я видела его слегка более расслабленным и столь заинтересованным в моей персоне, ведь его неприступность казалась уж слишком неприступной даже для обычного человеческого общения. Мне стало приятно, что он решился вступить в контакт и наладить отношения, от чего я решила рассказывать честно и искренне. 

— Дело в событии, что произошло на кону моей отправки. Тогда пал Трост и нас отправили защищать гражданских! Тогда я служила в 13 команде, куда входили все мои друзья, которые также погибли. Их сожрали заживо, а я ничем не могла им помочь, ведь быть может будь у меня больше опыта и навыков, то спасла бы жизнь хоть кому-то. Это было уже не первое падение стен, и после того, что я увидела, я пересмотрела свои цели. 

— И каковы они теперь? 

— Мерзавцы всегда были, есть и будут. От них не спрятаться, всех не поймать, та и вспомнилось мне, что и в высшем сословии таких много, которые под взятками и закроют рот кому угодно! Меня скорее приставят защищать мерзавцев! Но сейчас над нами виснет такая угроза, что может погубить всех, оставшихся в живых, родных для меня людей! Каждый человек является чьим-то ребёнком, родителем, другом или родственной душой, и никто не хочет потерять того или иного. Пока титаны существуют, существует угроза всем нам, вне зависимости за какой стеной ты живёшь! Пока они есть, этот отряд будет нуждаться в лучших учениках, ведь тот, кто был похуже, по воле невезения и отсутствии, снова ж таки, опыта и навыков с должными знаниями — станет простым кормом. Титанов нужно истребить! Нам не нужны больше напрасные жертвы! И пока гиганты живы, есть и шанс, что съедят мою родню даже за Синой! От ныне всё чего я хочу — найти источник их размножения, перекрыть доступ к пополнению их рядов, а затем, истребить оставшихся на воле. 

— Благородная цель, — сказал он, кладя руку мне на плечо, — я понимаю о чём ты.

По моей щеке невольно потекла слеза, которую я тут же вытерла, стерев и грусть за ней. 

— Но пока мы живы на столь смертной работе! Нужно радоваться и ловить момент! Чтобы потом умирая, не сожалеть о недосказанности или бездействии. Ведь тогда ты точно думаешь и сожалеешь о том, что успел или не успел! — проговорила я, подбадривая. 

— До чего вкусный! — помолчав, вдруг ответил он, говоря про чай, я улыбнулась своею победной улыбкой, а затем он спросил ещё один вопрос, который был не менее интересен ему: 

— А та противная девка, что у тебя с ней?— Ты про Кассандру? — вдруг вопросительно взглянула на него я. — Ничего! Хотя по правде говоря, я и сама не знаю что случилось. Ранее мы очень хорошо дружили, а потом она резко возненавидела меня и начала издеваться. Бывало побьёт, оскорбит, поглумиться, но причина мне так и не ясна, она не хочет говорить мне! 

— А что родители думают по этому поводу? Тебя вроде как пытались затравить. 

- Никогда им не говорила об этом! Упала, ударилась и прочее. Она, пожалуй, стала главным катализатором, почему я пошла в армию. Я сказала себе, что мне пора давать отпор таким людям как она! А таких людей только прибавлялось. 

— И что бы ты сделала, не подойди я, когда она двинулась на тебя? — Вновь спросил капитан. Я посмотрела на него, приподняв подбородок и гордо ответила: 

— Врезала бы!

Капитан вдруг заулыбался, такое происходило крайне редко и каждый раз удивляло, что он так умеет. 

— Судя по рассказам про то, за что именно тебя заперли в конюшню, я тебе верю, — он смотрел на меня с ухмылкой, а затем добавил: 

— Я тоже люблю это место, и любил за долго до твоего прихода. Когда-то давно я сидел здесь со своими друзьями и точно также смотрел вдаль. Тогда мне очень не хватало твоих слов про момент, ведь теперь они погибли, а я так и не успел сказать им как дорожил ими. 

— Мне жаль, — сказала я, немного помолчав, решила воспользоваться приёмом бабули и начала переводить тему.— Уже так стемнело! Ужас как скоро! Смотри! Небо чистое, видны созвездия! — я указала рукой в небо, он перевел свой взгляд за ней, всматриваясь в различные узоры, которые создавали звезды, а затем вновь нарушил тишину сказав: 

— Спасибо.