Глава 2: Разногласия

— Третий Хокаге не станет сидеть сложа руки и смотреть, как такое происходит! — поспешно возразил Шисуи, всегда склонявшийся к мирному разрешению конфликтов. Его юное лицо выражало искреннее недоумение. — Если Учиха и Коноха вступят в открытую борьбу, это нанесёт огромный урон жизненной силе деревни. Третий непременно найдёт способ всё уладить, он не допустит такого!

Ему отчаянно не хотелось, чтобы ситуация обострялась ещё больше. Если Юкен-ниисан действительно попытается увести клан Учиха, даже если это будет лишь часть клана, это только усугубит конфликт до невиданных масштабов, раздует пламя вражды до небес. Такого исхода молодой Учиха всеми силами желал избежать, ведь это противоречило всему, во что он верил.

— Шансы на успешный побег из Конохи ничтожно малы, — задумчиво произнёс Фугаку, тщательно обдумывая слова Юкена. Он взвешивал каждое слово, каждое возможное последствие, его взгляд был устремлён в одну точку. — Даже если нам удастся вырваться, от клана Учиха, скорее всего, останутся лишь жалкие крохи. Это будет немногим лучше полного уничтожения. — Голос главы клана был спокоен, но в нём слышалась неприкрытая горечь. — Слишком, слишком низкая вероятность успеха!

Под безжалостным преследованием Конохи, на пути к мнимой свободе, потери будут неисчислимы, целые семьи погибнут. В конце концов, спастись смогут лишь десятки, а то и всего несколько измученных, сломленных человек. И что тогда? Будет ли такой жалкий остаток всё ещё зваться гордым кланом Учиха? Разве это можно будет назвать спасением? Скорее, медленной смертью в изгнании.

— Да кто, по-твоему, всё это и затеял? Именно Третий Хокаге! — резко оборвал его Учиха Юкен, его голос сочился ледяным презрением, а глаза сверкали гневом. — Если бы он действительно пёкся о стабильности Конохи, то после нападения Девятихвостого должен был немедленно помочь Учиха снять с себя все подозрения, публично заявить о нашей невиновности, а не молчаливо позволять Данзо обливать нас грязью, подбрасывая фальшивые улики и распуская ядовитые слухи!

— Просто старик не ожидал, что ситуация выйдет из-под контроля настолько, — продолжил молодой Учиха с язвительной усмешкой, которая исказила его черты, — что не окажется подходящей кандидатуры на пост следующего Хокаге, а влияние этого ублюдка Данзо возрастёт до небес. И теперь, ради сохранения хрупкой стабильности, ради удержания власти, Третий вынужден лишь наблюдать, как Данзо разжигает пламя вражды, молчаливо одобряя его действия и готовя клан Учиха на роль козла отпущения, жертвы для урегулирования внутренних деревенских противоречий. Нас просто хотят принести в жертву!

— Потери, понесённые другими кланами во время бунта Девятихвостого, они хотят с лихвой компенсировать за счёт Учиха, точно так же, как когда-то эти же стервятники пили кровь из клана Сенджу, наживаясь на их трагедии и слабости! — выкрикнул парень, и его слова, словно острые кинжалы, безжалостно разорвали хрупкие иллюзии юноши. — Если Учиха не предпримут никаких ответных действий, если мы будем сидеть сложа руки, наша участь будет куда страшнее, чем у Сенджу! Такова жестокая, неприглядная реальность!

Именно клан Сенджу понёс самые большие потери в бесчисленных войнах прошлого, отдав всё для процветания деревни. Однако кланы, которые в последнее время непомерно усилились, – это клан Сарутоби, клан Шимура и их вечные прихлебатели – трио Ино-Шика-Чо, всегда умевшие держать нос по ветру. Изначально Коноха держалась на трёх столпах: Сенджу, Учиха и Хьюга – великих кланах-основателях. Но что мы видим теперь? Клан Сенджу практически исчез, растворился в истории, Учиха подвергаются гонениям и изоляции, их пытаются вытеснить на обочину, а Хьюга, со своим могущественным Бьякуганом, превратились в послушные инструменты в руках верхушки. Зато несколько кланов, изначально прислуживавших Конохе, неожиданно начали процветать и набирать силу, словно грибы после дождя. Неужели их наследие и мощь действительно были настолько велики? Нет! Ничего подобного! Они просто досыта напились крови на останках клана Сенджу, впитали достаточно жизненных соков, чтобы расцвести на чужом горе и чужих костях. Иначе почему, скажите на милость, Цунаде, последняя из великих Сенджу, внучка Первого Хокаге, в ярости и отчаянии покинула Коноху, не желая иметь ничего общего с этой прогнившей системой?

— Как... как такое возможно?! — на лице Шисуи отразилось полное неверие, его глаза расширились от ужаса и горького осознания. Он не хотел верить услышанному, это рушило все его идеалы, но где-то в глубине души, в самом тёмном уголке сознания, он чувствовал, что слова Юкена – не пустая болтовня, не злобные наветы. События, о которых говорил его старший товарищ, действительно разворачивались именно так, неумолимо и страшно, словно кошмарный сон. Но самым невыносимым для него было осознание того, что Третий Хокаге, человек, которого он глубоко уважал, которому доверял, на самом деле играл роль молчаливого соучастника, а не беспристрастного судьи, стремящегося примирить враждующие стороны.

«Неужели всё действительно зашло так далеко?!» — Учиха Фугаку, в отличие от юного идеалиста, уже давно допускал подобное развитие событий, хотя и гнал от себя эти мрачные мысли, как назойливых мух. Но теперь, когда Учиха Юкен так безжалостно и прямо выложил перед ними всю правду, обнажив уродливую суть происходящего, глава клана понял: дальше избегать этой горькой истины, прятать голову в песок, было уже невозможно. Эти жадные шакалы, что сейчас у власти в Конохе, никогда добровольно не откажутся от такого лакомого куска, как клан Учиха – с его богатствами, его Шаринганом, его влиянием. Если продолжать бездействовать, если не сопротивляться, Учиха просто исчезнут, будут стёрты с лица земли, как будто их никогда и не было! Будучи главой клана, он, естественно, не желал такого исхода, это было бы предательством памяти предков, но если дело действительно дойдёт до открытого столкновения, до кровопролития... тогда всё будет зависеть от того, кто окажется более безжалостным, кто будет готов заплатить большую цену, принести большие жертвы ради выживания своего рода.

— Пути назад больше нет, Шисуи, — голос Юкена звучал холодно и отстранённо, в нём не было ни капли сочувствия. — Верхушка Конохи... они ведь обманули тебя, играя на твоём наивном желании мира, не так ли? Заставили стать осведомителем в собственном клане, поставлять им информацию о каждом нашем шаге, о каждом вздохе? Превратили тебя в предателя, сам того не осознающего! — Он сделал паузу, давая словам впитаться, пронзить сердце молодого Учиха. — Но скажи, за всё это время, они предприняли хоть малейшую попытку смягчить ситуацию? Хоть что-нибудь сделали для примирения? Нет! Они просто наблюдают, как разгорается конфликт, словно смотрят увлекательное представление, а этот старый лис Данзо втайне ещё больше разжигает в деревне ненависть к Учиха, подливая масла в огонь! — Юкен смотрел прямо в глаза молодому гению, пытаясь достучаться до его разума. — Отбрось эти глупые, беспочвенные иллюзии, Шисуи. Пора взглянуть правде в глаза, какой бы уродливой она ни была.

Учиха Юкен без малейших колебаний, с хирургической точностью, вскрыл истинную роль молодого гения, сорвав с него маску наивного миротворца.

Он пришёл сюда именно для переговоров, для решающего разговора, от которого зависела судьба всего клана. И позвал с собой Учиху Фугаку неслучайно – отчасти для того, чтобы оказать давление на юношу, если тот будет упорствовать в своих заблуждениях. Однако в глубине души обладатель системы всё же надеялся, что молодой гений одумается и встанет на сторону клана Учиха, на сторону своей семьи. В конце концов, его невероятная сила, его уникальный Мангекё Шаринган, могли бы оказать неоценимую помощь и клану, и ему лично в их отчаянном предприятии.

— Ты… ты давно знал? — на лице Шисуи отразилась буря противоречивых эмоций – шок, обида, растерянность, неверие. Он смотрел на старшего товарища так, словно видел его впервые, словно весь мир перевернулся с ног на голову. — Юкен-ниисан!

Однако, несмотря на потрясение от разоблачения, он не выказывал ни малейшего намерения немедленно атаковать или защищаться. Он просто стоял, ошеломлённый и растерянный.

Тем временем Фугаку, стоявший рядом, с нескрываемым изумлением смотрел на юного Учиху. Глава клана был явно потрясён до глубины души этим разоблачением. Он никогда, ни на единое мгновение, не мог и предположить, что один из самых талантливых и преданных, как ему казалось, членов клана, его надежда, окажется осведомителем верхушки Конохи. Это был удар под дых.

— Учитывая, что ты тоже стремился к сосуществованию Учиха и деревни, пусть и своими, как теперь ясно, ошибочными методами, я не стану нападать на тебя, — прямо заявил Учиха Юкен, чётко излагая свою позицию. Его взгляд был твёрд. — У меня нет никакого желания сражаться с Конохой или причинять ей вред. Я просто хочу увести своих соклановцев, дать им шанс на новую жизнь, подальше от интриг и ненависти. Ты поможешь мне в этом, Шисуи?

Если Шисуи откажется, тогда ему, Юкену, придётся объединиться с Фугаку и силой принудить его. Или устранить, как бы прискорбно это ни было. Мангекё Шаринган – это легендарное додзюцу было и у него, пробуждённое в горниле отчаяния и ненависти. Однако обладатель этих глаз прекрасно осознавал истинный предел силы своего Мангекё – он едва достигал уровня Каге. Этого было совершенно недостаточно, чтобы изменить всё, чтобы в одиночку противостоять мощи целой деревни, её АНБУ, её Хокаге! Сбежать самому – проще простого, но увести за собой весь клан Учиха... для этого его нынешней силы было ещё ой как далеко! Нужен был каждый сильный боец, особенно такой, как Шисуи.

— Шисуи, ты... ты пробудил Мангекё Шаринган?! — Фугаку снова был ошеломлён. Каждое новое откровение било по нему сильнее предыдущего, словно удары молота. Ему казалось, что он, как глава клана, вообще ничего не знает о том, что на самом деле происходит у него под носом, в его собственном клане. Эти молодые люди, один за другим, оказывались куда более осведомлёнными и могущественными, чем он мог себе представить. В его душе царило смятение, смесь удивления, досады на собственную слепоту и, возможно, толики гордости за новое, такое непредсказуемое поколение Учиха.

— Да! — твёрдо ответил Шисуи, кивнув. Его взгляд, прежде растерянный, теперь был полон отчаянной решимости. — Техника моего Мангекё называется Котоамацуками. Она позволяет изменять мысли и воспоминания других людей, незаметно для них самих, внедряя ложные переживания и убеждения. — Он перевёл дыхание, собираясь с духом, словно исповедуясь. — Изначально я планировал использовать эту способность, чтобы уладить конфликт между кланом и деревней. Если бы я применил её на Третьем Хокаге, заставил бы его вмешаться и примирить стороны... это ведь могло бы сработать, правда? — Он с последней, отчаянной надеждой посмотрел на старших товарищей, продолжая цепляться за свои наивные, как оказалось, фантазии о всемогуществе своей силы и благоразумии старейшин.

— Какая глупость! Несусветная! — без малейшего сожаления рявкнул Учиха Юкен, его слова были полны ярости и разочарования в наивности друга. — Рассказать об такой невероятной, почти божественной способности верхушке Конохи! Да они теперь спать спокойно не смогут, каждую ночь будут дрожать от страха, опасаясь, что ты применишь её против них! Представь, какой ужас они испытали, узнав, что ты можешь контролировать их разум! — Он шагнул ближе к молодому Учиха, его глаза метали молнии. — Подобная сила... они будут спокойны, только когда она окажется полностью в их руках, под их безраздельным контролем! Можешь не сомневаться, Данзо уже точит на тебя зуб и не заставит себя долго ждать, скоро он непременно попытается заполучить твои глаза, силой или обманом! — Тон Юкена стал ещё более жёстким, не терпящим возражений. — Времени почти не осталось, Шисуи! Ты должен дать ответ сегодня, сейчас! Либо ты поможешь клану Учиха уйти, избежать кровопролитной войны с Конохой, либо будешь и дальше цепляться за свои идиотские мечты, обрекая тем самым весь наш клан на верную, мучительную гибель!

«Точную хронологию событий я, к сожалению, не знаю», — с досадой подумал Учиха Юкен, сжимая кулаки. Он и раньше пытался изменить ход истории, предотвратить трагедию, но его принадлежность к клану Учиха была слишком большим препятствием, проклятием, не позволявшим ему даже приблизиться к Четвёртому Хокаге и предупредить его о готовящемся нападении или о предательстве внутри деревни. Мангекё Шаринган он пробудил совсем недавно, уже после той ужасной ночи нападения Девятихвостого, когда мог лишь бессильно наблюдать за разворачивающейся катастрофой, чувствуя, как его сердце разрывается от бессилия. Но теперь... теперь, когда Система наконец-то дала ему шанс, он не упустит эту возможность! Он спасёт клан Учиха, чего бы ему это ни стоило! Он вырвет их из пасти Конохи!

— Я... — лицо Шисуи исказила мучительная борьба. Он всё ещё цеплялся за остатки своих иллюзий, за веру в добро и справедливость, не в силах так просто от них отказаться, признать, что весь его мир рухну.

______________________________________

Донат на номер: Т-банк +7(906)-857-39-24