Глава 51: Последствия

Дверь едва захлопнулась за ними, и в квартире воцарилась тишина.

Соу встал у входа, огляделся:

— Никого. Эл с Ниреем должны были быть дома.

Соукоку, не спеша шагая внутрь, усмехнулся:

— Ну, конечно, куда им деваться? Слушать врачей — не в их стиле. Наверное, убежали на «самую жёсткую» вечеринку для инвалидных кресел.

Он глянул на разбросанные вещи и добавил с легкой иронией:

— А вы, ребята, не волнуйтесь, она ведь скоро сама встать решит. Главное — чтобы вы успели запастись бинтами и обезболивающим.

Соу покачал головой, усмехаясь:

— Эл и правда упрямая. Если бы была медаль за «самую безбашенную пациентку», ей бы её уже вручили.

Соукоку слегка наклонился к Соу и шепнул с усмешкой:

— Тебе, конечно, повезло — у тебя хоть есть шанс остаться на ногах, в отличие от меня. Если она решит в следующий раз прогуляться — ты рискуешь оказаться с разбитым лицом. Вот и думай теперь.

Оба посмотрели на дверь, ожидая возвращения.

— Ну что, ждём наших беглецов? Или самим отправимся на их поиски?

— Я за, — ответил Соу. — Но с такими компаньонами точно не соскучишься.

Дверь в квартиру открылась с тихим скрипом. Сначала вкатился Нирей, толкая коляску с Эл. За ними весело вошли Сакура и Кирю, и только Нирей выглядел так, будто предпочёл бы сейчас быть где угодно, но не здесь.

— Ну, вот и вернулись! — бодро протянула Эл, поднимая взгляд. — Даже без синяков! Можно считать это победой.

Тут её голос оборвался.

В коридоре, прислонившись к стене, стоял Соу. Он просто стоял, руки в карманах, и смотрел на них с видом "ну, вы вляпались". Он усмехнулся уголком губ:

— Добро пожаловать. Надеюсь, у вас была отличная прогулка... потому что дальше —он.

Из комнаты вышел Соукоку.

Тишина. В доме стало на пару градусов холоднее. Его взгляд метался не хаотично — наоборот, слишком точно: сначала — на Эл, потом на Нирея, затем на Сакуру и Кирю. Никто не шевелился.

— Ну что, прогулка удалась? — спросил он, спокойно. Слишком спокойно.

Нирей попытался сказать хоть что-то:

— Это... Она просто попросила выйти... Я не думал, что это...

— Не думал, — тихо повторил Соукоку. — А ведь обычно, когда не думаешь, у людей появляются синяки. В лучшем случае.

Он обошёл их, двигаясь медленно. Сакура напрягся. Кирю будто сжался в два раза.

— Вы все, значит, решили, что врачей мы послушали для галочки? Или просто захотелось поиграть в «Найди смерть по дороге в магазин»?

— Мы случайно их встретили, — пробормотал Кирю, отводя взгляд. — Они уже были на улице.

На этом моменте Соукоку чуть приподнял бровь. Его глаза, тёмные и внимательные, резко сузились. Он сделал шаг ближе, не сводя взгляда с Кирю:

— Кого вы встретили?

Тишина. Застывшая, тревожная. Сакура замер, Кирю сглотнул. Даже Соу, стоявший рядом, слегка напрягся, будто учуял, как надвигается гроза.

Эл тут же встряла, с улыбкой, чересчур лёгкой, чересчур быстрой:

— Да никого. Кирю просто преувеличивает, всё нормально. Подумаешь, пара слов перекинулись, ничего такого не—

— Эл, — перебил её Соукоку холодно, не повышая голоса. — Я не тебе задал вопрос.

Он снова повернулся к ребятам, взгляд стал ледяным:

— Рассказывайте. Сейчас. Всё. Кто. Что. Почему. И если я хотя бы на секунду подумаю, что вы что-то утаили — вы, клянусь, будете завтракать через трубочку.

Они прошли на кухню.

Сакура, Кирю и Нирей сидят за столом, молча. Соукоку стоит у раковины, опираясь руками о край, словно пытается не дать себе превратиться в ураган. Несколько секунд — гробовая тишина.

— Я вас слушаю, — тихо сказал он, не оборачиваясь.

— Слушай, — осторожно начал Сакура, — мы ж не специально, правда. Они просто были на пути. И не выглядели как... ну, серьёзная угроза.

— Да, — поддакнул Кирю. — Трое пацанов, базарят грязно, но типа... никто ствол не достал.

Соукоку обернулся. Его взгляд был спокойным. Слишком спокойным.

— Вы знаете, сколько стоит лечение при повторной травме позвоночника? — спокойно спросил он. — Или вы рассчитываете, что я потом всех троих вас поочерёдно на себе в реабилитацию потащу?

Нирей тихо, почти извиняясь, добавил:

— Она... очень просила. И вела себя уверенно. Я подумал, что это просто небольшой выход. Пять минут. Там и обратно...

Соукоку внимательно посмотрел на него. Удивительно, но в его голосе не было ни ярости, ни иронии — только усталость:

— Я знаю, что ты не идиот, Нирей. Поэтому и говорю спокойно. — Он перевёл взгляд на остальных. — Но с ней так не работает. Она как раз из тех, кто с переломом ног поползёт в бой, если увидит, что кто-то плохо припарковался.

Он выпрямился, облокотившись спиной о стол.

— Они не были угрозой. Я понял. Но предупреждаю: больше ни одного выхода без моего ведома. Ни единого. Она в коляске — не значит, что она не вырулит в мясо.

— Принято, — буркнул Кирю.

— Ясно, — вздохнул Сакура.

— Обещаю, — тихо сказал Нирей.

Соукоку провёл рукой по лицу, будто стирая с себя остатки раздражения. Дверь — щёлк — закрылась за друзьями Эл. Он обернулся. Сестра по-прежнему сидела в кресле, будто даже не дышала.

Он прошёл мимо, развернул стул спинкой вперёд и опустился на него, сложив руки на перекладине. Смотрел на неё — молча. Долго.

— Ну что, — начал он наконец, — не ожидала, да?

Эл молчала. Только пальцы чуть дрожали на подлокотниках.

— Ты вышла. Прогулялась. Воздухом подышала. Да, чёрт возьми, я понимаю. — Он кивнул, словно соглашаясь сам с собой. — Но ты, блин, вышла в мир, в котором всё ещё остались идиоты, которые считают, что девушка в инвалидной коляске — это лёгкая добыча.

Её глаза дёрнулись. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но он поднял палец.

— Не надо. Ты же знаешь, что не вру. И не преувеличиваю. Ты могла... могла опять вернуться в больницу. Или не вернуться вообще.

Он резко оттолкнулся от стула, встал. Пройтись. Снова обернулся:

— Поэтому, — его голос стал опасно ровным, — начиная с этого момента, ты из дома не выходишь. Вообще.

Эл сжалась.

— Что? Соукоку... ты же не можешь...

— Могу, — он скрестил руки на груди. — И не только могу, но и буду. Я буду с тобой день и ночь. Хочешь чая? Я рядом. Захотела в ванную? Я у двери. Захочешь посмотреть в окно — я проверю, нет ли там метеорита.

— Это... это наказание?

— Это профилактика. — Он усмехнулся, но взгляд у него был серьёзным. — Пока ты не научишься отличать «безопасно» от «романтично». И пока я не перестану видеть тебя избитую, в бинтах, с лицом, которое выглядит так, будто тебя вытащили из-под поезда.

Эл отвернулась. Слёзы начали подступать к глазам.

— Я просто хотела немного... свободы.

— А я просто хотел сестру, которая выживет до двадцати, — отрезал он. — Понимаешь, Эл, ты — не обычный человек. И ты это знаешь. Как и я. Мы с тобой не про «норму». Мы про выживание. Всегда были.

Пауза. Глухая.

— И да, — он добавил, тише, — никто не будет приходить. Некоторым — временный бан. Некоторым — бессрочный. А кое-кто, — он наклонился ближе, глядя прямо ей в глаза, — узнает, что значит разозлить меня не на шутку.

Эл сглотнула. В этот момент она действительно почувствовала: брат серьёзен.

— Поняла?

Она кивнула. Едва заметно.

— Хорошо, — сказал он, выпрямляясь. — Через десять минут — обед. Не появишься — начну кормить тебя с ложки. И не факт, что супом.

Он пошёл к двери. Уже почти вышел, но на пороге остановился.

— Эл?

— А?

— Я знаю, что ты просто хотела побыть собой. Но в следующий раз — будь собой под одеялом. С сериалом. И с братом за дверью.

Щёлк — и он вышел.