22. Ангел мести [2]

На меня смотрит вся Россия,Пусть всё горит,Пусть всё горит,Я теперь готова ко всему на свете.

— Не понял, — Орёл уставился на диктофон, как гипнотизёр на подопытного. Юля предпочла молчание, поскольку любое слово могло сыграть не в её пользу.

— Я спрашиваю: это что? — Уже на тон грубее задал вопрос Филипп. Юля придумала такую легенду:

— Журналистская привычка. Я всегда ношу диктофон с собой, но не включаю. И вообще, кто тебе разрешал лезть в карманы? — Она перешла к нападению. Орёл не выдержал и отвесил Юле сильную пощёчину.

— Я же предупреждал: без фокусов!

Юля вспомнила о том, что с ней обещал сделать Орёл в случае обмана и зажмурилась, готовясь ко всему самому страшному. Для неё лучше было умереть, чем терпеть ласки другого.

— Значит так, малышка, — Орёл глотнул коньяка. — Я сегодня добрый, да и нужно давать людишкам последний шанс. Ты уничтожаешь всё, что на нас есть. Тогда я тебя не трогаю. Поняла?

Юля совершенно спокойно встала, кинула диктофон на пол и наступила на него несколько раз. Орёл удовлетворённо кивнул.

— А теперь ты проваливаешь отсюда. Доедешь сама, надеюсь.

— Не переживай за меня, — Юля быстрым шагом пошла к выходу. Только сейчас до неё дошёл ужас и страх. Слёзы градом вылились из глаз. Юля позвонила Пчёле, надеясь на скорейший ответ.

— Алло?

— Мне хреново.

— Жду тебя, — короткий диалог, за который каждый всё понял.

***

— То есть мы проиграли? — Пчёла выслушал Юлю и подумал, что всё, что есть на Орла, действительно исчезло. Тогда Юля улыбнулась и достала из кармана джинсов ещё один диктофон.

— Я уже подумала о том, что меня могут поймать и включила два диктофона, один запасной. Спас, как видишь. Было бы неплохо протащить камеру как-то раз. Скоро с кого-то будут трясти деньги, возможны пытки.

— Орёл будет бдительнее следить за тобой. Аккуратнее, Юль.

— Осталось совсем чуть-чуть, всё почти готово. Не тревожься за меня. Только суд ещё пережить... Там фигня, мы справимся, доказательств миллион.

Возможно, этот диалог бы кончился объятиями, но не сегодня: с Юлей связался Орёл.

— Слушаю.

— Покупай билеты, мы вылетаем в Москву. Скоро ты получишь первое задание. Слишком много ты грела уши, покажи себя в деле, Фролова, — Орёл говорил с Юлей пренебрежительно, как с низшим классом. Юля проглотила это, зная, что скоро за ней будет победа. Вкус мести был слаще любого вина.

— Вить, мы можем улететь в Москву, всё, — Юля села на диван, прижимая диктофон к груди. Она была рада возвращению, Пчёлкин лишь помрачнел. Уголки губ опустились вниз. Он понял, что Юлю могут ударить уже со стороны депутатов. А ведь Юля не подозревает ничего...

— Ты что, не слышал меня? — переспросила Юля, поскольку ожидала хоть какой-то реакции. Пчёла, замешкавшись, сказал:

— А, да, блестяще. Я очень рад. Пойду Белому позвоню, договорюсь, чтобы нас встретили...

— Зачем? Мы сами не в состоянии добраться до дома? — Юля приподняла бровь, с удивлением смотря на Пчёлкина. — Так, что-то произошло, и ты скрываешь это, верно?

«Не женщина, а экстрасенс», — Пчёла был в шаге от того, чтобы всё рассказать. Его останавливало подавленное моральное состояние Юли:  она часто плакала по ночам, могла накричать на Витю из-за мелочи, испытывала временами необъяснимый страх, сопровождающийся физическими симптомами. Новость о готовящемся убийстве шокировала бы Фролову и могла  стать последним выстрелом для её нервной системы.

— Нормально всё, не парься, — Витя махнул рукой и пошёл в коридор, звоня Карельскому. Тот обещал присматривать за Юлей и устранить её врагов при первой же возможности.

***

Юля с Витей весь полёт спали, поскольку очень утомились. Фролова снова нацепила свои тёмные очки и закрыла голову платком, чтобы не быть увиденной репортёрами. Пчёлкин понимал, что однажды бремя известности свалится и на него. В таком случае нужно будет что-то решать, ведь бандиту слава не нужна совершенно. Она может спутать все карты.

Самолёт приземлился в Москве. Юля сразу ощутила разницу между Екатеринбургом и Москвой, которая заключалась в погоде. Шёл мелкий дождь, самый противный. Где-то вдали гремела гроза. У аэропорта стояли бригадиры и Макс.

— Здорова, братишка, — первым соблюсти нормы вежливости решился Валера. Он пожал руку Пчёле и приобнял его. Далее Белый поинтересовался о климате в Екатеринбурге.

— Я чуть не сдох от жары, — ответил Пчёла, останавливаясь возле Космоса. Он помнил, на какой ноте они закончили в последний раз.

— Прости меня, брат.

Космос первым решил попытаться наладить общение с Витей. Юля взглядом пепелила Пчёлкина, намекая, что нужно помириться. После минуты молчания Пчёлкин сказал: 

— И ты меня прости.

«Слава Богу», — едва не ляпнул Белый. Бывшие враги и ныне друзья обнялись и рассмеялись.

***

— Вить, мне нужно съездить в Останкино и передать материалы для репортажа.

Едва Юля оказалась дома и хотя бы как-то пришла в себя после перелёта, она вновь стремилась куда-то выпорхнуть. Пчёлкин валялся на диване, выпивая коньяк.

— Юль, давай завтра. Ты только с дороги... Макс может быть занят, он говорил, у него дела какие-то.

— Я сама доеду, на общественном транспорте. Что ты мне Макса навязываешь, я понять не могу?! — Юля сдвинула брови, скрестив руки на груди.

— Ты сама втянулась в эти игры. Нужно думать о  безопасности, которая сильно пострадает после твоих дел. Я тебя никуда не отпущу. Либо обращайся к Максу, либо ко мне, либо к Белому. Космосу я не доверяю, — Пчёлкин говорил тоном, не терпящим возражений. Юле пришлось сдаться.

— Вы же урегулировали разногласия с Космосом.

— Между собой да. Но его чувства никуда не пропали. И зависимость от кокса тоже. Короче, я пошёл искать  телохранителя, ты пока ешь, собирайся, чё  надо делай, — Пчёла встал с дивана, набирая номер Максима. Юля топнула ногой. Она чувствовала на интуитивном уровне, что Витя знает информацию, которую не знает Юля, ему известно что-то важное... Юля не любила, когда от неё что-то утаивают, и если на работе она могла выудить сведения, то здесь ни один из её журналистских маневров не помогал.

— Тебя Макс отвезёт. Он свободен, к твоему счастью.

— Вить, — Юля задействовала последнее оружие: невинный взгляд и милое прикосновение к щеке. — Не ври мне, пожалуйста.

«Это для твоего же блага», — убеждал себя Пчёла, еле сдерживая свой порыв всё объяснить.

— Хорошо, — Пчёла стиснул Юлю в объятиях, и она вышла из квартиры. Машину Макса она заприметила быстро, хотя раньше никак не могла её запомнить. После взаимных приветствий они тронулись в путь. Юля вновь включила сыщицу и спросила:

— Ты можешь сказать, что происходит?

— Всё в порядке, — Макс пожал плечами. Юля попыталась себя успокоить. Дышать стало сложнее, к горлу подступила тошнота. Сердце отстукивало удары с бешеной скоростью.

«Ладно, я просто накручиваю себя. Всё действительно хорошо», — Юля закрыла глаза и начала считать до десяти, делая глубокие вдохи и выдохи. Это сняло напряжение и немного расслабило.

— Приехали.

Юля уже готовилась дойти до телецентра одна, но Макс поплелся за ней. Всё было замечательно, пока Макс не заметил солнечный блик на доме.

Киллер Даниил Александров был одним из самых опытных в Москве. Именно ему поручали все  рисковые и сложные заказы. Его заработку позавидовал бы любой бизнесмен. Даниил менял тачки каждый месяц и не парился тем, что его деньги — за счёт чужих жизней. Когда ему приказали устранить Фролову, он обрадовался и в голове покупал билеты в Штаты. Сейчас он внимательно следил за окрестностями телецентра, зная, что здесь должна появиться Юля. Вдруг Даниил вскинул винтовку, прильнув глазом к оптическому прицелу.

«Так, блять. Это что за мужик? Меня предупреждали только о блондине. Или она с двумя?..»

Времени не было. Убивать нужно сейчас. Даниил прицелился.

— Слушай меня внимательно, — Макс обратился к Юле. — Ты чётко выполняешь то, что я скажу, ладно?

— Макс, что про...

Прогремели выстрелы. Макс не растерялся, он был готов к такому исходу. Он толкнул Юлю на землю и навалился на неё, прикрывая её собой.

— Какого... — пискнула Юля под ним, но Макс приложил палец к губам, намекая на то, что Юля должна заткнуться. Завязалась перестрелка. Лёжа на животе, Макс упёрся локтями в землю, располагая оружие перед собой. Он  прицелился и сделал несколько точных выстрелов, уворачиваясь от ответных. Всё происходило будто в замедленном действии.

— Быстро беги!!! — скомандовал Макс, и Юля подчинилась, побежав почему-то в сторону машины. Она сложила ладони вместе. В голове была лишь одна мысль: хоть бы Макс выжил.

Звуки выстрелов ещё минут пять не прекращались.  Наступила тишина, пугавшая в этот момент. Юля подбежала к Максу, который разряжал винтовку.

— Всё нормально?

— Да, опасность устранена, — на фоне бледной, как школьный мел Юли безмятежный Макс смотрелся контрастно. Фролова ещё долго не могла связать и двух слов, чтобы хотя бы отблагодарить телохранителя за своё спасение. Но тот, казалось, всё понимал без слов.

— Я вроде в Чечне работала, но всё равно испугалась, — выдавила из себя Юля через какое-то время. Макс помотал головой.

— Спасибо, — Юля пожала ему руку, переводя тему. Макс расплылся в улыбке:

— Не за что.

Юля вспомнила, зачем на самом деле приезжала сюда и взяла из машины пакет с камерой, кассетами и диктофоном. Она поднялась на нужный этаж и отправилась в кабинет главного редактора «Времени».

— Здравствуйте, извините за  неожиданный визит, я просто только с дороги, пока долетела,  доехала до дома, отдохнула..

— У журналистов нет нормированного графика, Фролова, — редактор потрепал Юлю по плечу. — Это все материалы?

— На камере запись пыток, на диктофоне —  переговоры. Плюс надо снять мою часть, где я говорю об убийстве мамы, — Юля потухла на последних словах. Юля могла уже улыбаться, смеяться, но боль ещё не утихомирилась и беспощадно грызла её сердце.

— Знаешь, может, я сейчас зря это скажу, но я восхищаюсь твоей смелостью. Мало таких журналистов, которые готовы жертвовать своим здоровьем ради информации. Только я боюсь, как бы тебе не пришлось жизнь отдать... — Редактор кашлянул, поняв что впадает в сентиментальность. — Когда ты планируешь снимать свою часть?

— Да хоть завтра, — невозмутимо сказала Юля.

— Да хорошо, — в той же манере ответил собеседник, смеясь.

***

Юля вся кипела от негодования. Она вновь и вновь вспоминала покушение и злилась, поскольку догадывалась, что Пчёла знал об этом, но ничего не предусмотрел.

Пока Пчёла решал по телефону рабочие (если его деятельность можно назвать работой) дела, Юля вернулась домой. Она швырнула сумку на тумбочку, сняла пальто и влетела в комнату.

— Ты можешь мне объяснить, какого лида Лид — аннотация, «шапка» статьи, новости или пресс-релиза. Состоит из одного первого выделенного абзаца, в котором коротко формулируется проблема, раскрывается суть заголовка. Размер лида обычно не превышает 3-5 строк. Заголовок, лид и концовка — важнейшие структурные элементы журналистского текста это происходит?!

Юля заменила ругательство, поскольку твёрдо решила корректировать свою речь. После Чечни Юля всё чаще срывалась на маты, а жизнь с Пчёлкиным добавила «блатного» жаргона.

— Да, Сань, я перезвоню, — Пчёла положил трубку. — Это щас было специальное ругательство для журналистов?

— Смотри, какая ситуация происходит! Крайне весёлая и увлекательная! — Юля нагнулась к нему, зачем-то тыкая по столу пальцем. — Значит, приезжаю я с Максом на работу, чтобы отдать материалы, выхожу, а в меня начинают шмалять! — Нет, всё-таки до прежней манеры изъясняться Юле ещё далеко. — Это вашей «Бригады» рук дело? Меня уже избили до сотрясения мозга, напомню!

— Юль, свою предъяву забирай нахрен! Это чистой воды поклёп. Я тебе объясню, что произошло, если ты перестанешь вести себя, как истеричка, — И снова те самые ноты злости в его голосе.

— Меня чуть не убили! Неужели в тебе нет ни грамма сочувствия? — Юля опустилась на стул. Пчёла дождался моральной готовности девушки слушать и заговорил вновь:

— Ты выпустила репортаж про коррупцию, это не понравилось депутату, он нанял киллера, чтобы тебя убить. Вопросы? Мы с Карельским следили за ним, Макс тебя обещал защищать. Что  не нравится? Между прочим, я не живу сейчас как ты: ходя по тонкому лезвию ножа. — Ложь чистой воды. — Кто?! — Он стукнул кулаком по столу. — Кто тебя просит разоблачать таких крутых людей?! Кто тебя просит влезать в этот кошмар?! В чём проблема быть обычным корреспондентом, мирным, — последнее было произнесено с издёвкой. — И рассказывать о повседневной жизни народа?! Все журналисты так делают, нет, Фроловой больше всех надо!

— Ладно, я обещаю в ближайшее время вернуться к обычным репортажам, — перебила его Юля. — Доволен? За них меньше платят, учти.

— Да, я люблю деньги, но я не хочу, чтобы заработок строился на твоей крови. Прости, что я соврал. Я не мог тебе сказать сразу об этом: ты была слишком подавлена после смерти родителей.

— Пчёлкин, — Юля сцепила пальцы замочком. — Ты знал о том, что мой отец стал бандитом?

— Знал, — Пчёла легко отреагировал на столь непростой вопрос. Он был готов к признанию. — У Саши Белого армейский дружок работал с ним, соответственно, мы тоже с ним пересекались. Когда я узнал твою фамилию, я не поверил, решил удостовериться. А потом знакомство, и я всё понял. Понимаешь, как  получается: я не хотел стать причиной твоего разочарования в отце. Ты так доказывала, что он добрый и порядочный, я не смог сообщить тебе об обратном. Ты бы не поверила.

— Ты прав. Я поэтому не сержусь на тебя, — Юля подошла к Пчёле и чмокнула его в щеку.

***

— Вить, включай «ОРТ» вечером, — сообщила Юля через два дня. Она позвонила прямо с работы, во время короткого обеденного перерыва.

— Уже готово? — Пчёлкин кормил Барсика. Тот очень привязался к Пчёле, тёрся об его ноги, мурлыкал, а когда Пчёла уезжал к Белому, то Барсик огорчённо мяукал.

— Да, — Юля не хотела отвечать более развёрнуто. Чем ближе было девять вечера, тем сильнее подступало неизвестное будущее.

— Ты справишься, солнышко. Я с тобой, слышишь меня? — Витя приложил трубку к Барсику и тот что-то муркнул. Юля поняла, как сильно соскучилась по своему пушистому ребёнку...

— Перевожу с кошачьего, — Пчёла вновь взял телефон. — Моя дорогая хозяйка, ты у меня лучше всех!

— Да ты полиглот, Пчёлкин, — Щёки Юли загорелись румянцем.

— Сомневаешься в моих талантах?

— Скромности б тебе больше, Вить, было бы идеально, — Юля улыбалась с каждой фразой всё шире.

— Пока, засранка! — Пчёлкин завершил разговор, почёсывая котика за ушком. После Юлии с Пчёлкиным решил связаться Белый.

— Репортаж в девять, — Пчёлкин предугадывал цель звонка, потому что накануне они обсуждали диверсию Фроловой. Белый был оптимистично настроен и гарантировал поддержку со своей стороны. Пчёлкин, в привычной манере, орал, бесился и беспокоился.

— Хорошо, я сообщу остальным. Не кисни! — Белый набирал друзей, а Пчёла отсчитывал часы до выпуска «Времени», который нёс в себе перемены в их жизнях. Вот только непонятно, какими они будут: хорошими или плохими.

Юле несколько раз звонил Орёл, но она не отвечала. Если что, спишет всё на упаднические настроения после похорон.

В 20:50 по московскому в дверь квартиры Пчёлкина постучали. Тот посмотрел в глазок и увидел лица друзей.

— А вы чего пришли?..

— Не рад? Мы репортаж смотреть будем, — Белый занял место в центре дивана. — Думал, мы вас кинем в такой момент?

Пчёла с благодарностью взглянул на «бригадиров». Он знал, что их дружба с годами крепчает, становится лучше, как хорошее вино. В трудную минуту они сплочались в одно целое и спасали друг друга из передряг. Сейчас Витя особенно хорошо ощущал своё единство с ребятами, но не успел его выразить словесно. Появилась знакомая заставка, телеведущая протараторила свою подводку (написанную Фроловой) и передала слово Юлии.

В квартиру влетела Юля, и она села к Вите на колени, благо его рост позволял видеть экранную картинку. Потом Юля всё же села рядом на табуретку, поймав грустный взгляд Космоса.

Юля сжала руку Вити, чтобы унять разбушевавшиеся нервы.

— Всё хорошо, — шепнул он, поглаживая по макушке.

Репортаж закончился. Юля не шевелилась, осознавая, что сейчас начнётся новая жизнь.

— Теперь ты не можешь покидать квартиру, — начал Пчёлкин диктовать условия. Юля вытаращила глаза.

— А как же работа? Меня уволят, если я не буду появляться до конца следствия!

— За это можешь не волноваться. Я  выделю охранников, которые будут тебя сопровождать на работу. Больше такого косяка, как в тот вечер, когда Космос... — Холмогоров взором умолял Белого не припоминать случай, когда он потерял контроль над своими чувствами. — Ну короче, вы поняли, не будет. Макс уже получил выговор.

— Если так уж присрётся на улицу, Юль, то бери перцовый баллончик и пистолет. Ты умеешь стрелять, кстати? — Пчёла понял, что вопрос неуместен, учитывая то, что Юля убила человека.

— Я в Чечне была, Пчёлкин. Ребят, я как-то забыла о том, что вы гости, извините... — Юля убрала прядь волос за ухо. — Может, чаю? Я утром оладьев сделала... Могу бутерброды сделать! Могу, я не знаю...

— Расшаркивания оставь для журналистики. Мы свои. Меня Оля накормила, Фила — Тома, Кос тоже не голоден. Ты какая-то бледная, перенервничала? — с неожиданной заботой спросил Белый. Юля так и осталась стоять у холодильника, мысли путались, Юля даже не слышала, что ей говорят.

— Нет, всё нормально, — Юля села за стол к ребятам. Завязался небольшой разговор, в процессе были шутки, весёлые истории. В их беседу вклинился телефон. Юля пошла отвечать, уверенная, что это редактор.

— Слушаю.

— Ну ты и сука...

По совсем не лестному приветствию Юля поняла, кто это. Она не смогла положить трубку, хотя хотелось. Своего рода мазохизм.

Маты мы предусмотрительно опустим, но сохраним основную суть позиции говорившего.

— Я так и знал, что ты взбесившаяся крыса... Нельзя было тебе доверять. Знай, я так просто этого не оставлю. На коленях будешь ползать, прощения вымаливать, поняла?! Я тебя со дна достану!

Далее шли красочные, подробные описания того, что будут делать с ней: четвертование, пытки, насилие. Лишь через пять минут Юля смогла сбросить вызов, опустившись на стул.

— Эти уроды звонили? — догадался Фил. Юля кивнула.

— В следующий раз дай трубку нам, мы им ответим. Что говорят?

— Мне всё это пересказать? — горько усмехнулась Юля, наливая в рюмку коньяк. — Ну сказали, что будут отрезать по пальцу...

— Всё, поняли, стоп. Ты понимаешь, что это нереально? Ты под нашей защитой. Дома с тобой будет Пчёла. На улице — Макс, ещё пару ребят я пришлю. На работе — редакторы, охранники, — Белому было по-настоящему жаль Юлю. Он сам знал, с какой болью она столкнулась, потому что ему доводилось испытывать те же чувства. А тут ещё и месть. А ещё Чечня, которая просто так из человеческой психики не стирается.

— Пчёлкин, можно я Юлю обниму? — шепнул Белый. — Ну не могу я, ё-мое, сердце разрывается, девочка столько страдает...

После согласия Белов подошёл к Юле, которая от шока не двигалась и крепко обнял. Юля начала шмыгать носом.

— Всё будет хорошо. Мы победим, — обещал Саша.

И Юля поверила Белову. Его спокойствие всегда передавалось людям.

***

Звонки с угрозами поступали всё чаще. Перерывы были в три часа, потом в час, потом вообще трезвонили каждые полчаса. Угрозы становились всё разнообразнее. Юля никогда не знала, что ей ждать.

Сначала ей было плохо, она испытывала панические атаки буквально после каждого звонка.

Несмотря на это, в кадре Юля всегда была бодра и весела. Для всех оставалось загадкой, как Юля могла собраться за пару минут.

Юля плакала по ночам, её беспокоили кошмары, основанные на разговорах с бандитами. Пчёла всегда был рядом: угощал шоколадками, шептал что-то ласковое и очень милое, укрывал одеялом, смотрел тупые, по своему мнению, мелодрамы. Потом Юля открыла для себя новое оружие — смех. Она шутила над собеседником прямо в лицо, например:

— Ого, сегодня обошлись без эротики. Удивлена! — С злорадным смехом Юля клала телефон на место.

Поняв, что звонки не прокатывают, люди Орла бросали письма, орали что-то у телецентра. Словом, достали Юлю до чёртиков.

Юля за эти две недели едва не сошла с ума. Она хотела гулять по Арбату, как все нормальные люди, дышать свежим августовским воздухом. Юля сама хотела ходить в магазин, потому что Макс половину привозил не то, что нужно. Она в четырёх стенах была, как слепой кот в коробке.

Наконец срок Юлии был отмотан, и настал день суда. На нём присутствовали адвокаты, приведённые Беловым, непосредственно Саша Белый, Витя Пчёлкин, Ольга и Юлька. Витя был свидетелем, Саша и Оля — зрителями. Они не имели права говорить что-либо в суде, участвовать в разбирательствах.

Их делом занялся Басманный суд Москвы — тот самый, где расследуются  громкие и резонансные дела. Само тёмно-жёлтое здание невольно напоминало об эпохе Ренессанса и походило скорее на музей.

Машина Макса остановилась у дверей. Юля всю дорогу нервничала, думая, что они опаздывают. В результате они приехали раньше нужного.

— Пойдём?

Юля взялась за руку Пчёлкина, неуклюже вывалившись из автомобиля. Едва она очутилась на улице, её атаковали   репортёры.

— Юля, вы боитесь?! — крикнула одна из журналисток.

— Я ничего не боюсь, — пафосно ответила Юлия, спокойно подходя ко входу. Она не хотела давать интервью и терять таким образом время. Судя по всему, ещё не закончили дело, которое было перед ними.

Юля смотрела на Витю, который был одним из источников страха Фроловой. Юля знала, что Пчёла — вспыльчивый, несдержанный, эмоциональный. В суде одним из ключей к успеху — спокойствие и терпение. А вдруг Витя пошлёт судью? Вдруг затеет драку?  Неверное действие — и все старания Юли пошли бы насмарку.

Юля села на скамеечку возле зала и достала из сумочки шоколадный батончик «Сникерс». Она его быстро уплетала, как кролик траву. На ироничный взгляд Пчёлкина она фыркнула:

— Что?! Я нервничаю! А утолить стресс мне поможет либо шоколад, либо поцелуй Вити, а последнее я сделать не могу, вокруг много прессы.

— Смешная ты, Юля, — расхохотался Белый. Фролова высунула язык.

— У меня с собой три шоколадки, хотите? — Предложение Юлии было встречено отказом. Пчёла смотрел на наручные часы каждую минуту.

— Уже два часа дня, какого хера?! — Их очередь была на это время. Пчёла думал, что  они уже будут сидеть в зале.

— Вить, потерпи, иногда судебный процесс длится дольше обычного, — успокоила его Белова, пока Юля поедала шоколадки.

Наконец их вызвали. Юлино сердце вспорхнуло, к щекам прилила кровь. Фролова подошла к секретарю и вручила паспорт, таким образом, сообщая о своём присутствии. Беловы сделали то же самое. Пчёлкин, бедный, сидел за дверьми: он свидетель, и должен был ждать, пока его вызовут.

— Всем встать, суд идёт!

Юля выпрыгнула со стула, Оля и Саша спокойно встали, приветствуя судью: женщину лет сорока, с короткими рыжими волосами. От неё веяло строгостью и серьёзностью. Она держала доклад, который зачитала:

— Слушается дело о совокупности преступлений: убийстве Ольги Петровны Фроловой, ребёнка, поставке наркотиков, рэкете, запугивании. Истец — Юлия Александровна Фролова, ответчики — Филипп Орлов, Антон Журавлёв, Василий Слепаков и Андрей Жуков. Присутствуют ли вышеупомянутые люди?

— Да, — ответил секретарь.

— Юлия, вы поддерживаете свой иск? — Спросила судья. Юля гордо подняла голову и сказала:

— Да, поддерживаю. Они убили... — Но Юлю перебили:

— Юлия, мы предоставим вам слово первой, как истцу. Пожалуйста, дождитесь окончания решения всех организационных моментов, — судья, что было видно по голосу, была на стороне Юли. Легко почувствовав это, как журналист, Юля расслабилась. Белов развалился на стуле, с наслаждением смотря, как слаженно сработает механизм правосудия. Лучшим машинным маслом для него были деньги, и Белый этим воспользовался.

— Да, хорошо, уважаемый суд, — Юля потупила взгляд.

— Признаёт ли иск по делу ответчик?

— Нет! — Хором ответила Свердловская группировка. Юля с ненавистью посмотрела на них, сжав кулаки. Она была похожа на зверька, который готовился броситься в атаку.

— Не появилось ли желание закончить дело мирным соглашением?

— Его априори быть не может, — прошипела Юлия. Оля погладила Юлю по руке, успокаивая.

— Слово предоставляется истцу, Юлии Александровне Фроловой.

— Удачи, — шепнул Белый, скрестив пальцы. Судья сделала ему замечание.

— Уважаемый суд, эти люди лишили меня самого дорогого, самого святого, что было в моей жизни — моих родителей... — Юля запрокинула голову назад, будто слёзы от этого вкатятся обратно в глаза. — Они убили мою мать за долги отца. Ради денег они опустились до такой низости. А моему отцу они сломали жизнь! Они втянули его в эту криминальную бездну, воспользовавшись его тяжёлым моральным состоянием!

— А у него башки своей не было?! — крикнул Орёл.

— Филипп, мы предоставим вам слово. Мы внимательно слушаем сейчас Юлию, дождитесь своей очереди, — спокойно попросила судья, кивая Юлии.

— Я приехала в Екатеринбург, ваша честь Я знаю, что единственное разрешённое законом обращение к судье — уважаемый суд, но во избежание повторов я буду использовать также обращение «ваша честь»), чтобы проводить родителей в последний путь. И знаете, что? Они вторглись в мою квартиру...

— Это не твоя квартира! Фролов не оставлял наследства! — воскликнул Орёл. Это было неправдой: Фролов завещал Юлии квартиру и свои сбережения, которыми Юля покрыла долги Александра.

— Филипп, напоминаю о правилах поведения в суде. Не перебивайте истца, иначе вам придётся заплатить штраф.

— ... Они вторглись в мою квартиру и потребовали заплатить долг моего отца в размере пятиста тысяч рублей. Они запретили обращаться за помощью куда-либо, а когда я спросила, что будет, если я не заплачу, Филипп... Попытался меня изнасиловать. Он угрожал мне, уважаемый суд.

— И Вы заплатили? — уточнила судья.

— Вот расписка, — Юля передала документы, которые тщательно изучили. — Я журналист, ваша честь, и мною были найдены доказательства, что они убили ребёнка, который случайно узнал об их делах. Ни в чём не повинного! Они запугивали и рэкетировали частные предприятия. Также они торговали запрещёнными веществами. Я очень хочу, чтобы они получили самые тяжёлые сроки, уважаемый суд, ведь я верю в торжество справедливости.

Последнее Юлия сказала, конечно же, зря: нельзя пытаться разжалобить судью. Судья кивнула.

— Слово предоставляется ответчику.

Орёл стоял и как-то странно дёргал руками. Юля поняла, что он употребил наркотики перед заседанием.

— Ваша честь, — дерзко сказал Орёл, жуя жвачку. — Юлия нагло пиздит.

— Филипп, за нецензурную лексику я назначаю вам штраф.

Юля незаметно показала средний палец Орлу.

— Короче, врёт она... Все её слова гнусный поклёп. Просто мы были с Фроловой в отношениях, и мы расстались, потому что... Уважаемый суд, пардон муа за мои манеры, но она в постель ноль с хвостиком. Вот она и выдумала ерунды. Любит меня, моченьки ей нету. А ещё, ваша честь, она работала на нашу группировку. Это факт, — Орёл кивнул. Юлю затрясло от этой клеветы.

— Да я бы не легла в постель с таким уродом, как ты! — Не выдержала Юля. — Он лез ко мне, ваша честь, приставал, но у нас ничего не было!

— Да ты шлюха, тебе плевать, с кем и как!

— Даже если бы и была, то такого убогого клиента, как ты, я бы не взяла!

Судья постучала молотком, приводя в чувство Орла и Фролову.

— Уважаемый суд, — Юля заговорила вновь. — Я сотрудничала с этими людьми, но это было не что иное, как журналистика под прикрытием. К сожалению, так устроена наша полиция, что пока дело не предастся  огласке... Никаких сдвигов не будет. Я набрала материала, и сразу же разорвала контакты с ними. А здесь начинается самое интересное: после выхода репортажа на ОРТ, от 9 августа 1995, они звонили мне и угрожали! Позвольте включить запись одного из разговоров.

Судья дала разрешение, и Юля подключила диктофон. От угроз у Оли и Белова побежали мурашки по коже.

— Вот свидетельство о том, что я автор репортажа об этой группировке, доказывающий, что я не преступница. И к слову, я всё сотрудничество просто наблюдала. Потом мне должны были дать задание, а пока я училась, — Юля дала бумагу с печатью.

— В зал суда приглашается свидетель по этому делу, Виктор Павлович Пчёлкин.

А здесь, мой дорогой читатель, начинается самая напряжённая и интересная часть судебного процесса.

Пчёлкин вошёл в суд, как павлин. Он поприветствовал судью и стал говорить:

— Ваша честь, я молодой человек Юлии, я подтверждаю, что они являются виновниками гибели родителей Юлии. Я был знаком с этими людьми: с чего вдруг умереть молодой женщине?.. Я лично видел, как они решают свои криминальные дела.

— Хреновый ты молодой человек, раз я с ней спал неоднократно! — насмешливо выступил Орёл.

— А это как-то относится к делу? — Спросила судья. Но их уже было не остановить. Пчёлкин взбесился, включился тумблер агрессии:

— Ты чё вякнул, урюк?! Она не спала ни с кем, кроме меня! — Он уже начал подходить с кулаками к Орлу. Белый останавливал друга, вцепившись в него двумя руками, как наручниками.

— Виктор, ведите себя достойно.

— Прошу прощения, просто я не потерплю такой грязи в адрес Юли, которая чистая и порядочная, — Витя вернулся на место. — Я подтверждаю также факт домогательств. Это происходило у меня на глазах.

— Чего?! — Орёл вскочил со стула и подлетел к Пчёле, ударяя его по лицу. Судья тяжело вздохнула.

— Филипп, ваше поведение идёт вам в минус, — заключила она. Далее началась стадия судебных прений:

Юля отстаивала свою позицию, приводила неопровержимые аргументы. Её адвокат, нанятый Беловым, рассказал ещё информацию об этой группировке. Орёл готовился к худшему, ведь он даже не привлёк никого в свою защиту...

— Суд удаляется для вынесения решения, — объявила судья, уходя в комнату для совещаний. Белый платком останавливал кровь из носа Вити. Юля села, так как ноги устали стоять три часа. Она закрыла лицо ладонями, прячась от всего мира. Оля воспользовалась моментом и тихо спросила у Белого:

— Юля с Витей вместе?

— Да, они снова встречаются. До тебя информация почтой России доходит? — хихикнул Белый.

— Ужас, как она простила такую подлость и низость... — покачала головой Оля.

— Белова, запомни: если двое людей счастливы, отстань от них.

Пятнадцать минут, которые тянулись, как резина... И вновь раздался голос:

— Всем встать, суд идёт!

Судья прокашлялась и сообщила:

— На основании всех доказательств суд принял решение полностью исполнить иск Юлии Фроловой и отправить в колонию строгого режима следующих лиц: Филипп Орлова сроком на двадцать пять лет, Антона Журавлёва сроком на двадцать лет, Василия Слепакова на двадцать лет и Андрея Жукова на тот же срок. Все обвинения справедливы. Также требую взыскать с Филиппа Орлова штрафы за нецензурную брань и причинение вреда здоровью свидетеля, Виктора Пчёлкина. Дело закрыто, — она ударила молотком.

Всех преступников увели из зала, надев наручники. Орёл кричал что-то Юле. Та не хотела отвечать на провокации, но в конце концов не выдержала и сказала:

— Читай по губам! «Не роняй мыло в тюрьме».

***

— Боже, неужели мы победили? — Юля выдохнула с облегчением, когда вышла из суда. Солнце воцарилось на небе прогоняя все облака. К Юле подбежала пресса, задавая один вопрос:

— Что вы будете делать, Юлия?

Юля улыбнулась и ответила:

— Начну жить. Но сначала прогуляюсь и подышу воздухом.

Все поаплодировали, в том числе и Белый. Наконец репортёры отстали от Юли. Пчёла извлёк из кармана пиджака бутылку коньяка и протянул Фроловой.

— Витя, ты носишь с собой алкоголь?! — возмутилась Юля, но всё же выпила немного, сидя на ступеньках.

— Спасибо тебе, Саша. И тебе, Оля. Без вас я бы не справилась, —  поблагодарила Юлька. Поймав недовольный взгляд ущемлённого Вити, Юля добавила:

— Тебя я благодарю в первую очередь, мой герой. Кровь уже остановилась?

Витя отодвинул платок от носа. Действительно, капель больше не было.

— Всё, Оля! Оставляем наших молодых! — нескромно пошутил Белов. — До встречи, друзья мои!

Они помахали друг другу руками. Как только муж с женой ушли из поля зрения, Витя подошёл к Юле близко-близко.

— Я устал притворяться твоим другом, Юля. Я даже за руку тебя взять не могу, — прошептал он, делая ещё один шаг, критически сокращавший расстояние между ними. — Ты не представляешь, что ты творишь со мной.

— Витя... Ты что делаешь, если увидят? — Юля осматривалась по сторонам, но Пчёла положил руки на щёки Юли, контролируя её излишне подвижную голову. Затем он приподнял её подбородок пальцами.

— Да и плевать, — уже в губы шептал Пчёла, с нежностью затягивая Юлю в поцелуй. Он обнимал её за талию так бережно, как самое дорогое сокровище. Хотя, Юля им и являлась для него. Она слегка придвинулась вперед, не в силах удержаться от того, чтобы насладиться этими минутами сполна. Она оторвалась от Пчёлкина лишь на мгновение: чтобы вдохнуть воздуха.

— Ты сумасшедший.

— Из-за тебя всё.

И вновь целуются, только уже смелее и увереннее.

***

— Юль, а теперь серьёзно. Давай-ка отдохнём от всех кошмаров. Не влезай больше никуда. Ты свой журналистский долг заплатила сполна. Я тебя очень прошу, — таким Юля его ещё не видела. Он буквально умолял бросить опасные темы.

— Я знаю, что ты щас приведёшь аргумент, что я сам веду бандитскую деятельность... — Юля наступила Пчёле на ногу:

— Не ори об этом!

Пчёлкин уже вполголоса продолжил говорить:

— Но у меня нет возможности вернуться к нормальной жизни, понимаешь? Мы сели в машину, а тормозов нет. Просто едешь, едешь...

— Пока не разобьёшься... — выпалила Юля.

— Типун тебе на язык! Короче, ты поняла?!

Юля, которой самой осточертело волноваться за свою дальнейшую судьбу, была обеими руками и ногами «за» спокойную работу. Так что здесь они пришли к согласию.

***

Однажды вечером Юля разгребала почтовый ящик и увидела красивый конверт с гербом России. Получателем была она, Юля. Фролова взяла письмо с собой и поднялась к себе домой, чтобы прочитать  вместе с Пчёлкиным.

Она тут же разорвала конверт и достала лист, написанный каллиграфическим почерком.

«Уважаемая Юлия Александровна Фролова!

За Ваши заслуги перед Отечеством, за вашу храбрую, самоотверженную деятельность Вы приставлены к ряду государственных наград. 17 августа 1995 года состоится награждение журналистов, которые внесли большой вклад в освещение  Чеченской войны, Вы входите в их число. Церемония будет в Кремле. Вы сможете взять с собой не больше пяти людей.»

Внизу стояли печати, подписи президента и депутатов государственной думы РФ. Юля вначале не поверила своим глазам и перечитала письмо три раза.

— Чё, из налоговой пишут? — пошутил Пчёлкин, подходя к ней и поглаживая пальцем её плечи. Юля дала ему лист и запрыгала по комнате от счастья.

— Нихрена себе... Награда... Ну я не удивлён! Заслуженно, я считаю, что государство тебе по гроб жизни обязано. Сколько всего ты сделала и продолжаешь делать.

— Я знаю, кого приглашу! — Воскликнула Юля.

— Неужели Витю Пчёлкина... — С сарказмом сказал Пчёла.

— Тебя, да, Олю Белову, Сашу и Космоса. Это те люди, которые помогли мне восстановиться после Чечни. Про Белова вообще говорить не стоит, если бы не он, я бы умерла на операционном столе.

Юля не знала, что делать с Валерой. С Филатовыми у неё никак не получалось найти общий язык из-за их излишней правильности.

— У меня есть пять дней на подготовку! — Юля подлетела к шкафу, решая эстетическую сторону вопроса. Вещи, как тряпки, летели одна за другой. Нужно сказать, что Юля настолько заработалась, что забыла, когда в последний раз была в магазине одежды. В итоге через два часа вынесся трагичный вердикт:

— Мне нечего надеть!

— Началось в колхозе утро, — Витя  перебирал гардероб. — Ну чем тебе это не нравится? — Он показал на платье-футляр персикового цвета.

— Я в нём тысячу раз была в эфире, — вскричала Юля.

— А может, белое? В котором ты была в наше первое свидание у меня дома.

— Вить, это не уровень Кремля! Господи, как же сложно быть женщиной!

Витя тихонько посмеивался, но смех пропал, когда он осознал, что у него тоже нет подходящего образа для мероприятия. Всяко костюм с выпускного ему мал.

— Чего ты ноешь? Поедем в бутик, купишь себе платье, что тебе ещё нужно. С деньгами же нет проблем.

— Сейчас же! — приказала Юля. — Я надеюсь, я не нуждаюсь в свите, как это было до суда?

— Нет, потому что у тебя есть я, — Пчёла показал на себя руками.

— Вот с чем у тебя нет проблем, так это с самооценкой.

***

Витя Пчёлкин в своих отношениях с женщинами никогда не доходил до стадии совместной покупки одежды, и лишь из анекдотов и рассказов Саши Белого знал, какая это морока. Сейчас ему предстояло прочувствовать это на своей шкуре.

Они специально поехали в элитный бутик, где одевался весь высший свет Москвы, чтобы не примерять одежду на картонке, как это было принято в девяностые.

Юля ходила по магазину, смотрела внимательно каждую вещь, оставляя на неё такую словесную рецензию, как будто она была модельером, а не журналистом. Кстати, в моде Юля разбиралась очень даже неплохо. Прошёл час, а Фролова выбрала только два платья для примерки. Пчёлкин уже успел изучить весь ассортимент и даже продавщиц. Прошло два часа, прогресса не было никакого. Только через три часа Юля с пятью вещами пошла в примерочную.

— За такой срок ты выбрала только пять платьев?! — возмущался Пчёлкин.

— Молись, чтобы мне что-то понравилось из этого, иначе ещё два часа проходим, — Юля закрылась шторкой. Пчёлкин сел на стул возле кабинки и стал играть в тетрис. В голову закралась заманчивая мысль: вломиться к Юле и попробовать уломать её на экстремальное, но приятное для них времяпровождение, однако шестое чувство подсказывало, что это кончится плохо.

Юля вышла из примерочной в платье кораллового цвета с огромным вырезом на спине. Юля уже на сто процентов знала, что скажет Пчёлкин. И она попала в яблочко.

— Фролова, ты не охренела? Ты в притон едешь или в Кремль? Куда такой вырез на полспины?

Юля цокнула и пошла переодеваться. Далее она надела платье цвета фуксии с глубоким декольте. Тоже провальная затея, учитывая ревнивого Пчёлу.

— Давай вообще придём голыми! Просто в чём смысл надевать платье, где сиськи наружу?

— Вить, у меня их нет, будем честны и откровенны.

— Есть у тебя всё, не зди.

Третье платье было тёмно-синее, юбка-трапеция.

— Вить, я сомневаюсь, какая-то дешёвка.

Пчёла был увлечён игрой.

— Пчёлкин! — взвилась Юля и забрала игрушку из  рук. Пчёла выглядел так, будто сейчас зарыдает. Его глаза выражали вселенскую муку.

— Не очень, согласен.

Наконец Юля вышла в вечернем платье винного оттенка на бретельках. Эффектная юбка открывала длинную худую ногу разрезом сбоку по подолу. Оно было с длинным рукавом — оптимальный вариант для московского августа. Всё закрыто, что устраивало Пчёлу.

— Теперь твоя душенька довольна?

— Твоя душенька должна быть довольна. Просто если тебе комфортно ходить и ловить взгляды мужиков на своей груди, валяй. Но без меня. А вот это платье мне нравится. Красивое. На каблуках вообще круто смотреться будет. Бери его и пошли на кассу, пока я весь тетрис не прошёл.

— Один раз вышла с тобой в магазин, и ты уже страдаешь от скуки! — возмущалась Юля. — А себе как ты будешь костюм выбирать?

В итоге костюм никак не выбирался: Пчёла буквально на «эники-бэники» выбрал образ, надел. Ему подошло, нигде не жало. Не дожидаясь оценки Юли, Пчёла заявил:

— На кассу!

***

Юля не выдержала и пригласила на свой праздник ещё Филатовых. Фактически, с Валеры начался взлёт Юлии в журналистике, ведь как сказал Космос в новогоднюю ночь, «он лишил её интервьюшной девственности». Валера с радостью согласился приехать, пообещал сделать лучшие фотографии и видео. Томка также была не против.

И вот наступил тот самый день, когда произошло всенародное признание таланта Юли. Все гости собрались в квартире Пчёлы.

— Пчёлкин, причешись нормально, ну что за гнездо на голове, — Юля приглаживала непослушные волосы.

— Завяжи мне галстук, пожалуйста, я их не носил со времён свадьбы Беловых, — попросил Пчёла. Юля улыбнулась и с лёгкостью справилась с этой задачей.

— Не туго?

— Блестяще.

Жёны также устраняли погрешности в образах своих благоверных. Лучше всего одеть мужа сможет только жена.

Космос сидел в стороне от всех, ощущая себя ребёнком, к которому единственному не пришли на утренник. Мерзкое чувство тоски, одиночества и унижения. Юля бросила на него взгляд и подошла к нему, пока Пчёла пил с Белым «Жигулёвское» пиво.

— Кос, горе ты луковое, — Юля поправила его бабочку и воротник. — Так-то лучше. А запонки ты вставил?..

— Забыл, — Космос достал аксессуары и разобрался с ними. — Спасибо тебе, Юля. Наша сестра милосердия.

Их подвёз Макс на лимузине: Пчёла хотел выпендриться и подъехать к Кремлю красиво. Первыми на красную ковровую дорожку вышли Юля с Витей: он держал Юлю под руку. Юля шла с прямой осанкой, медленной, грациозной походкой, окидывая всех присутствующих холодным взглядом, будто Клеопатра. Вокруг неё бегали фотографы, стремившиеся запечатлеть каждый момент награждения. Пчёла не понимал всей серьёзности ситуации и махал всем рукой, улыбаясь и подмигивая.

За Пчёлкиными шли Беловы. Оля не растерялась, хотя это был её первый выход в свет за последние пару лет. Она часто награждалась за свою игру на скрипке. Оля надела платье лилового цвета с пышной юбкой. За ними следовали Филатовы, которые вовсе очутились в другом, недоступном для них мире. А вот последним был Космос. Он решил выделиться и шёл с плакатом, который собственноручно нарисовал.

— Юля Фролова круче всех!! Её ждёт успех!! — гордо повторял он свою кричалку. Своей интересной идеей он привлёк внимание тележурналистов, и его вызвали на интервью.

— Я просто являюсь большим поклонником Юлии, поэтому захотел поддержать её. Всю ночь рисовал, — Космос развернул ватман с плакатом, и его показали вблизи. Так что Космос поймал свою минуту славы.

Они медленно поднялись по ступенькам в здание Кремля, прошли по длинному коридору и дошли до самого зала награждения. Операторы поправляли камеры, журналисты настраивали микрофоны. Всё помещение было в позолоте: стены, окна... Такую роскошь можно было увидеть раз в жизни. Белый разговорился с одним депутатом. Юля пока уделяла внимание своим поклонникам.

Церемонию открывала «Патриотическая песня» — музыкальное произведение Глинки, которое считалось гимном России с 1990 по 2000 год.

— Балда, на гимне встают, — прошептал Пчёла Космосу.

— Прошу прощения, не знал, — Космос поднялся со стула, прикладывая руку к сердцу. Не прошло и минуты, как Космос вновь опозорился: он начал вслух подпевать строчкам гимна. Пчёла пнул Космоса изо всех сил.

Гимн закончился, и Президент стал  вызывать людей, присужденных к награде. Бригадиры благополучно уснули. Одни девочки следили за очередью. И когда настал черёд Юлии, Оля растолкала мужа и всех остальных. Валера навёл камеру на Юлю.

— Звание Героя Российской Федерации, а также медаль «За спасение погибавших», «За успехи в труде» и почётный знак «Честь. Достоинство. Профессионализм» получает Юлия Александровна Фролова... — торжественно объявил Борис Ельцин. Зал взорвался аплодисментами, и как показалось Пчёле, самыми громкими и восхищёнными. Пчёлкин тщательно контролировал процесс съёмки и ругал Фила:

— Ты кого снимаешь?! Пошёл этот президент... Снимай Юлю!

«Самый торжественный момент, какой может только быть в карьере журналиста. Я делаю несколько шагов. Я не чувствую себя в этой реальности: мне кажется, что это сон или чья-то умело снятая киноплёнка.

Я подхожу к Президенту и склоняю голову в знак уважения. Он прикрепляет мне на грудь все эти награды. На глаза наворачиваются слёзы. Но нет — не счастья вовсе. Я вспоминаю вновь те дни, которые я провела в Грозном, трупы совсем молодых ребят, слёзы, боль, которая сопровождала меня везде и всюду. О, казалось, что даже воздух пропитан не кислородом, а этой болью, а также дымом пушек... Эти награды — на моей крови. Да, я счастлива, что мои заслуги признаны, и моя мечта стать полезной для народа сбылась. Но мне мучительно больно...

Поворачиваюсь к зрителям. Глаза слепит свет фотовспышек. На ресницах застывают капли слёз, а на лице — вымученная улыбка. Я вижу лица близких мне людей, сидящих на первых рядах. Витя гордится мною, его покрасневшие от оваций руки неустанно хлопают мне. Валера сосредоточенно снимает меня. Он старается лучше, чем фотографы "В мире животных"... Космос, кажется, рискует пробить паркет: он хлопает, свистит и топает.»

— Извините, могу ли я сказать речь?.. — поинтересовалась Юля. Ей кивают. Юля подходит к микрофону и начинает говорить дрожащим голосом:

— Я невероятно признательна, что мой труд был замечен моей Родиной. Наверное, это то, ради чего я пошла в журналистику, трудилась. Я являюсь частью могущественного народа — народа Российской Федерации. И для меня естественно важно быть для него полезной.

С детства меня учили быть благодарной, — Юля сделала глубокий вдох. — И я бы хотела сказать «спасибо» очень многим людям. Но каждый человек, которого я сейчас назову, сделал многое для того, чтобы я стояла здесь, перед вами.

Я хочу поблагодарить своих учителей, которые учили меня грамотно писать, вкладывали в мою личность фундаментальные качества. Спасибо моим преподавателям в МГУ имени Ломоносова. Благодаря вам я влюбилась в журналистику.

Спасибо редактору газеты, где я начинала свой путь — Леониду Александровичу, — Тот помахал ей рукой. — Вы дали мне много ценных советов. Спасибо Валерию Филатову, который поверил в меня. Спасибо всему персоналу «ОРТ», который каждый день невероятно трудится, чтобы люди могли поглощать качественную телевизионную картинку.

Спасибо Дмитрию Глушкову, который спас меня в Грозном.  Да, я благодарила уже тебя, но за такое стоит благодарить не единожды. Ты самоотверженно оказывал мне первую помощь, несмотря на обстрелы... Спасибо всем врачам Склифосовского, которые делали всё возможное,а порой даже невозможное, чтобы спасти меня. Спасибо Александру Белову, который решился стать донором крови для меня. Спасибо Ольге Беловой, которая поддерживала меня морально после возвращения домой.

И спасибо одному человеку, который ждал меня, несмотря ни на что. Который любил меня всем сердцем, и чья любовь окрыляет меня.

— Букет, букет сюда!! — нервозно шептал Пчёла, и ему с задних рядов передали цветы. Он подошёл к Юле, вручил презент и обнял.

— Мама, папа, это для вас! — воскликнула Юля, поднимая руки к небу. Зрители, тронутые этой речью, долго хлопали ей.

***

Награждение завершалось фуршетом, проходившем в ресторане с высокими потолками и паркетным полом. На столиках с белоснежными скатертями были хрустальные бокалы, тарелки с тонко нарезанными фруктами, мясом и салатами. Вокруг каждого посетителя суетились официанты, которые не позволяли посуде долго оставаться пустой. Юля собралась садиться за стол, но Валера почесал затылок и сообщил:

— Мы, наверное, поедем домой...

Все были готовы к этому: Филатовы не любили шумные мероприятия. Космосу тоже пришлось уехать: отец перебирал чертежи и заметки по работе, требовалась помощь Холмогорова. Остались лишь Юля, Витя и Беловы.

— Приятного аппетита, — Юля решила начать с салата «Цезарь». Он был на редкость удачным: сухари, хрустевшие на зубах, майонез в разумных количествах и листья зелени. Ей также пожелали хорошо поесть. Завязался так называемый a cozy chat, разговоры обо всём понемногу. Саша неустанно расхваливал Фролову. Ольга сначала не придавала этому должного значения, так как приятные слова крутились исключительно вокруг словесного таланта Юлии. К их столику подошёл знакомый Юлии молодой человек.

— Димка! — Юля похлопала Глушкова по плечу. На его груди также висели медали.

— Ой, у тебя тут компания... Я просто поздравить хотел, — Дима смутился, увидев незнакомых ему людей. Пчёла внимательно изучал Глушкова, как учёный научное явление. Юля кашлянула, нервно теребя браслет на своей руке. Она боялась вспышки ревности Пчёлкина.

— Я тоже хотела поздравить, но не нашла тебя. Ты как-то сбежал быстро, — Юля сохраняла безмятежный вид. Пчёла встал с места и подошёл к ним.

«Ну всё, пиздец», — Фролова напряглась. Пчёла поравнялся с Димой и сказал:

— Дмитрий, спасибо за Юлию.

«Слава тебе, Господи...» — Юля аж выдохнула. Никакого конфликта не будет. Пчёла протянул руку, и Дима её аккуратно пожал.

— Бред говорить спасибо за то, что я обязан был сделать, как нормальный человек. Это вы, Виктор Пчёлкин? — Дима с интересом разглядывал Витю.

— Да. Приятно познакомиться, Дмитрий, — Витя хлопнул Дмитрия по спине.

— Мне тоже. Юля много говорила о вас, исключительно хорошее.

Белов даже оторвался от поглощения разного рода яств.

— Ну что ж, раз хорошее, значит, хорошее. Не поужинаете с нами, Дмитрий? — Витя кивнул ему на свободный стул, однако Дмитрий отказался:

— Нет, спасибо. Я должен ехать домой. Жена ждёт. Давайте на «ты», мне ведь всего двадцать четыре.

«Жена?!»

Юля вспомнила приставания Димы в Чечне. Разве женатый человек полезет к другой?.. Хотя... Алкоголь — страшная вещь.

— Окей, давай, Дим. До встречи, — мужчины ещё раз похлопали друг друга. Белов, понявший из происходившего диалога ровным счётом ничего, потребовал объяснений. Юля рассказала о своём спасении, интонационно показывая, что вовсе не хочет трогать тему Чечни. Юля взяла продолговатый стакан с яркой жидкостью и сделала первый глоток. Она почувствовала терпкий вкус, оседающий на языке и нёбе.  В зале играла музыка, кто-то из гостей отплясывал, но Юля не спешила присоединяться к веселящимся. Её «свита» также потихоньку опустошала бокалы красного полусладкого вина.

Первый тревожный звоночек прозвенел для Беловой. Дело обстояло вот как:

Юля что-то рассказывала о своей работе, глядя прямо на Витю. Это был диалог между ними, но Оля также принимала в нём участие, задавая вопросы. Белый, который уже успел выпить пару бокалов, посмотрел на Юлю и заострил свой взгляд на ней. Юля не замечала этого, самозабвенно болтая. А вот Белова заметила.

Белый и сам не понял, почему он уставился на Юлю и оценивающе смотрел на неё. Таким взглядом рассматривают незамужние женщины на мужчин, как сказал бы Гоша из «Москва слезам не верит».

«А она хороша», — отметил Белый, потирая подбородок. Юля  чувствовала его глаза на себе и начала думать, как выпутываться.

— Саш, у меня что-то не то с лицом? Почему ты смотришь так? — спросила Фролова, давая понять, что ей не нравится подобное отношение к себе. Оля с благодарностью посмотрела на Юлю. Белому пришлось отвести взор и перевести разговор на другую тему.

Однако совсем не встречаться глазами с Юлей у Белова не получалось.

Пчёлкин налёг на алкоголь, и уже через час не соображал, что делает. Он подошёл к нескольким девушкам и завёл с ними непринуждённую беседу.

— Юль, ты правда его простила? — спросила Оля. Юля взяла салфетку и начала складывать её, тихонько говоря:

— Не осуждай меня, прошу. Я бессильна перед этими чувствами. И я вижу, что он раскаялся.

— Я тебя понимаю.

Вот за это Юля и любила Олю: за то, что они были едины в своих взглядах, мыслях. Они как будто потерянные сёстры, понимали друг друга с полуслова. Юля могла поговорить с Беловой на свои, женские темы и не встретить отсутствие интереса. Плюс их роднила общая боль: любовь к преступнику.

Юля обратила внимание на Пчёлу, который весело болтал с журналистками, и ей стало больно. Душу охватило неприятное колючее чувство. Юля слышала лишь стук собственного сердца, отдававший в барабанные перепонки. Она еле сдержала слёзы, которые уже навернулись на глаза и с силой сжала ножку бокала.

— Урод, — пробормотала Фролова, выпивая залпом вино и подзывая официанта за очередной порцией. Оля, к слову, не пила крепких напитков уже очень давно: семейная жизнь и рождение ребёнка внесли корректировки в этот вопрос. Поэтому она начала тихонько пьянеть. Юля застряла в замкнутом круге: кидала взгляды на Пчёлу, который, кажется, уже шлёпнул одну из женщин по заднице, пила вино, смотрела, пила...

Юля делает несчитанный глоток терпкого вина, расфокусированно смотрит вдаль, очерчивая силуэты движущихся людей, которые уже также были под градусом. Юля хотела встать на ноги, желая прямо в лицо высказать Пчёлкину всё своё недовольство, но все попытки с треском провалились, и Юля бессильно положила голову на стол.

— Юленька, успокойся, давай пойдём и потанцуем, — Оля пыталась как-то поднять настроение Фроловой. После выпитого крепкого шампанского, которое сразу же ударило в голову, передвигаться было сложнее. Белый присоединился к Пчёле. Эти двое напрочь забыли о своих вторых половинах. Юля кивнула. Белова помогла встать Юле с стула и под руки подвела в центр танцпола. Играла композиция Depeche Mode «Enjoy the Silence».

Девушки кружились в танце, следуя ритму красивой мелодии. Понемногу они расслабились, гнев отступил. В момент заключительного проигрыша Юле вдруг стало так хорошо на душе, её охватила невыразимая любовь ко всему, что её окружало. В глазах появился блеск. Юлю накрыла волна тёплых чувств, которую она не могла выразить Пчёле. Но могла Оле.

Она сделала шаг, стеснительно отводя взгляд и быстро поцеловала Олю в щеку, а затем, уже не контролируя себя, в губы... Оля не была против, обнимая подругу. Их поцелуй был быстрым, но нежным и милым.

Белый оторвался от беседы именно в этот момент, как назло. Его охватил такой шок, что он не испытал ни одной эмоции. Спиртное также притупило его разум. Он подошёл к жене и, пытаясь улыбаться, сказал:

— Моя жёнушка уже по девочкам, я правильно понял?

— Просто мой мальчик забыл обо мне, — Белова нахмурилась. — В который раз.

— Мальчик так больше не будет, — Белый хихикнул, пошатнувшись. А вот Пчёлкину было не до смеха.

Он побагровел, на виске выступила пульсирующая вена. Если бы не люди вокруг, он бы ударил Юлю. Прямо при всех. Пчёлкин не мог представить, что его девушка целуется с кем-то другим, а тут ещё и женщина. Он решительным шагом подбежал к Фроловой и, сжимая её руку до красных пятен, сказал:

— Потанцуем?