Глава 13

Войдя в шатер, Бран сразу же заметил, как сильно поменялось настроение у Конунга. Морщины на его старческом лице стали глубокими до такой степени, что он походил на шарпея, а белые глазницы уставились в угол. В этот раз он не набивал, как обычно, свой живот, а медленно попивал красное вино из позолоченного большого кубка.

— Снова приветствую тебя, дитя, — глухо сказал хозяин Топи, отхлебнув еще немного алой жидкости из кубка. — Надеюсь, хоть ты сегодня порадуешь меня.

Бран ничего не ответил, только коротко кивнул и, как и прежде, уселся на одну из бархатных подушек, лежащих на полу.

— Только прошу, освободи меня от необходимости отвечать на твой вопрос позже. Давай покончим с ним поскорее, — хмуро сказал Морлей, испытующе глядя в уставшее лицо юноши.

Бран сразу же осознал, что сегодняшний вопрос станет последним, потому действовать необходимо решительно, но с умом.

— Итак, — начал юноша, надеясь, что сейчас в его голову придет какой-то действительно важный вопрос, тот, от которого Конунг никак не сможет увернуться. — Кто правит этим лесом, то есть не конкретной его частью, а всем и вся, что находится в его черте?

Послышался громкий гул — кубок, переполненный вином, выпал из сухих ладоней Морлея и упал прямо к ногам Брана, разлив перед ним багряную лужицу, сильно походившую на кровь.

— Подай мне кубок, мальчик, — сказал хозяин Топи, протягивая руку к Брану. — Сейчас же подай мне чертов кубок! — криком повторил он.

Брану показалось, что именно этот вопрос застал Морлея врасплох, и Конунг со злобой, не присущей ему, взирал на юношу так, будто вовсе не отдавал отчета своим действиям. Поднявшись с колен и взяв кубок, Бран направился к огромному трону и не менее огромному старцу, важно восседающему на нем. Но только лишь его рука пересекла то самое расстояние между ним и Конунгом, которое сохранялось доселе, Морлей схватил юношу за ворот испачканной грязью рубахи и рывком притянул к себе.

— Она везде! — хрипло прорычал он юноше в ухо.

В какой-то момент Брану показалось, что старец вот-вот отгрызет ему ухо, но его опасения, к счастью, не подтвердились. Морлей лишь продолжал осипло кричать ему в лицо какие-то совсем неразборчивые фразы.

— Она все видит и слышит. Ощущает, изучает каждого из нас. Каждого, кто вошел в ее владения. Иногда мне кажется, что она и есть сам лес. Но это невозможно!

Бран слегка отстранился и дрожащим от страха голосом спросил:

— Кто она?

Морлей лишь усмехнулся, а затем, отпустив воротник юноши, ответил:

— Королева. Она — Королева леса.

На секунду в воздухе повисло гнетущее молчание и, не решаясь испытывать Морлея на прочность, Бран просто подал ему кубок и вернулся на насиженное им место.

— Мой мальчик, пойми, она знает про тебя все. Абсолютно все... Даже то, чего не знаешь ты сам, — свесив тыквоподобную голову набок, сказал Конунг. — Ей нужна... ей нужна... Прости меня, но я не могу более об этом говорить! — сорвавшись на вопль, выкрикнул Морлей и, налив в бокал новую порцию крепкого напитка, сменил тему разговора: — А теперь рассказывай, я хочу знать, что случилось с прекрасной девой, которую ты именуешь не иначе как Майя.

Бран был напуган, кровь в его жилах словно превратилась в вязкую холодную глину и медленно растекалась по артериям. Он не мог более расспрашивать Морлея о том, что его интересовало, потому как чувствовал, что это не принесет ему ничего хорошего. Да и товарищи, ожидающие его где-то среди болот, находились в реальной опасности. Именно от Брана зависела их судьба. Судьба каждого из них. Поэтому он не мог более медлить и решил, что правильнее всего будет продолжить свой рассказ сейчас, дабы усыпить Конунга и поторопиться на выручку друзьям.

— Тогда начнем, — выдохнул юноша и нехотя продолжил свой рассказ: — Майя в тот день решила встретиться со своим возлюбленным Кэром Кэмпбелом и поговорить об их дальнейшей жизни, но ее сводный брат, увидев их с другого берега Родос, стал обдумывать свой коварный план. Он искренне желал, чтобы девушка принадлежала лишь ему одному и не мог ничего с собой поделать. Как только Майя поцеловала возлюбленного в губы, что-то сломалось внутри Ноа — он уже не мог мыслить ясно. Какое-то животное чувство поселилось в его грешной душе, он старался всеми силами подавить огонь внутри своего надломленного сердца, но так и не смог.

Подкараулив сестру в гуще зеленых деревьев, он стал со злобой расспрашивать о случившемся, но девушка легко увиливала от его глубоко личных вопросов, а затем, не сдержав своего пренебрежения, выкрикнула ему прямо в лицо, что любит этого мужчину и никогда не откажется от влечения к нему. Тогда Ноа позеленел от злобы и ринулся на девушку, скрутил ей руки за спиной и заткнул рот ладонью, чтобы та не привлекала лишнего внимания. Майя вертелась из стороны в сторону в попытках выбраться из рук обезумевшего брата, а он полностью преисполнился животной силы и решил, что его планам суждено сбыться, ведь Ларс Каллаган так и не пришел вовремя, чтобы вразумить Ноа. Время было упущено.

Вдвоем они вернулись домой довольно поздно. На юной девушке не было лица, а платье, что подчеркивало ее красоту, было покрыто липкой грязью и разорвано по бокам. На все вопросы родителей она отвечала уклончиво, а потом и вовсе заявила, что упала в гнилостную яму, а Ноа помог ей выбраться из нее. Ларс догадывался о том, что что-то произошло, но на все его расспросы Майя не отвечала, только грустно отворачивала лицо в сторону.

На следующий день она приступила к своей обычной работе, а позже сказала матери, что даже видеть не хочет Кэра Кэмпбела и что их помолвке не суждено случиться.

К удивлению Ларса, его младший брат был в довольно приподнятом расположении духа. Он много ел и более не проводил часы одиночества в своей комнате.

Все счастье, которое Каллаганы копили годами, испарилось в тот момент, когда с лица их дочери сошла улыбка, когда ее обычно пылающие от радости щеки впали, а из тела ушла всякая живость.

Бран с надеждой посмотрел на Морлея. Ему искренне не хотелось заканчивать эту ужасную историю, потому как у нее не было счастливого финала. Лишь боль, слезы и огорчение. Но Морлей и не думал засыпать, его глаза горели заинтересованностью, а голова вытянулась вперед, дабы не упустить ни единого произнесенного Браном слова.

— Я хочу знать! Сегодня же хочу знать, что произошло с этой девочкой! — вскричал Конунг, понимая, что Бран не хочет заканчивать свое повествование.

— Но, сэр, эта история... она плохая, — сделав тяжелый выдох, накопившийся в грудной клетке, сказал юноша. — Давайте я вам расскажу о чем-нибудь другом. Глупо было начинать именно с нее. Мы много чего интересного повидали в лесу и... — продолжал юноша.

— Нет, завтра расскажешь мне другую, а сейчас закончи ту, что начал, — угрожающе произнес старик, исподлобья глядя на юношу.

— Что ж, вы сами этого захотели, — выпалил Бран и неожиданно резко сказал: — Майя... Она родила ребенка, которого вовсе не желала. А затем, она умерла. Утопилась в той реке, на берегу которой встречалась со своим любимым Кэром Кэмпбелом. Это конец истории.

Морлей покраснел от злости, внезапно охватившей его душу и тело. Он стукнул бокалом о трон и повелительно вскричал:

— Думаешь, со мной шутки шутить, дитя?! Поверь мне, лучше бы тебе сейчас же переписать твою чертову историю и сделать девочку счастливой!

— Но это невозможно! — выкрикнул Бран в ответ.

Казалось, что страх, поглотивший его душу прямо на глазах старика, перерастал в нечто большее — в животную злобу, которая должна была уберечь его от опасности, что таил в себе хозяин Топи.

— У этой истории нет другого финала! И никогда не будет!

— Тогда расскажи мне, почему Майю настигла такая кара?! Что этот мерзкий щенок сотворил с ней?!

Вдруг темноволосый юноша почувствовал, что ему жизненно необходимо напасть на Морлея в ответ, что он не может позволить загнать себя в угол и вершить над ним правосудие.

— Тогда ответьте мне, кто был предыдущим сказителем десятью годами ранее? — он выпалил первое, что пришло ему на ум, а желание отступить, извиниться перед хозяином болотной Топи и показать тем самым свои уязвимые места вдруг покинуло его, оставив лишь звериный ужас.

— Дитя, ты надеешься обвести меня вокруг пальца? Ты задал свой вопрос сегодня, а следующий можешь задать лишь завтра на закате.

— Что ж, вы тоже прослушали сегодня часть истории, продолжение будет лишь завтра, — смело парировал Бран, стараясь не выдать своими дрожащими руками охватившую его слабость.

— А ты довольно храбрый юноша. Чем-то напоминаешь меня самого в молодости, — задумчиво сказал Морлей, его звериная сторона приняла силу Брана и не смела ей противиться. — И лишь поэтому я дарую тебе возможность испытать меня. Я не знаю, кем был этот человек, но его имя навсегда отпечаталось в моей памяти. Его звали Элой Куин.

«Куин?!» — промелькнула мысль в голове юноши, и он немного отшатнулся от осознания того, что отец Арин был здесь, видел этих существ и, более того, в прошлом являлся любимым сказителем самого Конунга Морлея!

— А теперь ты ответь мне, что сотворил с Майей этот уродливый человечишка! — нетерпеливо выкрикнул Морлей. Казалось, сейчас он взорвется на месте от переполняющего его любопытства.

— Он... он... меня... — невнятно блеял Бран, мыслями находясь далеко от этого залитого светом горящих факелов шатра — там, в прошлом, где еще живой Элой рассказывал Морлею о своей деревне, о семье и о маленькой дочери.

— Что ты мямлишь? Уговор есть уговор! — выкрикивал Морлей, брызгая слюной во все стороны.

Но Брану будто заложило уши, он совсем его не слышал.

— Господин, пленников нет в клетке! Они сбежали! — бесцеремонно вбегая в шатер, выкрикнул Сар на латыни.

И тут Бран понял, что настало время бежать, пока жестокая кара не настигла всех его товарищей и его самого.

— Где они?! Вы организовали их поиск?! — хрипло выкрикнул Морлей, неуклюже приподнимаясь со своего широкого алого трона.

— Да, господин, но пока мы не смогли их найти, — склонив голову, ответствовал стражник, готовый принять грозящее ему наказание.

— Вот черти! Найти и повесить всех до единого! — кричал Морлей, маленькими шагами добираясь до выхода из огромного шатра. Он даже не заметил, как Бран скрылся среди деревьев и болотистых куч в надежде как можно быстрее отыскать своих товарищей.

...

 — Бран, наконец-то ты пришел, — всхлипнула Ниса, стараясь приглушить свой тонкий голосок.

— Тише, нас могут услышать, — прислонив указательный палец к губам, прошипел Бран и, заприметив среди ребят и Фица, с интересом спросил: — Как вам удалось?

— Помнишь связку ключей, что мы стащили у Каппы? — с хитрой улыбкой отвечал ему Девин. — Один из них подошел замку на клетке, что они обустроили в подземелье.

— А как же стража?

— Они праздновали скорую казнь, а потому выпили слишком много вина, — пожав плечами, произнес Девин. — А обойти спящих стражей много ума не нужно.

Закончив с разговорами, ребята скучились и разом спрятались за высоким плодовитым кустарником, а разгневанные стражи продолжали с криками и воплями бегать по залитой туманом болотной Топи.

— Нужно бежать отсюда. Либо сейчас, либо никогда, — с чувством сказал Девин, разводя руки в стороны. — Я думаю, что нам придется пересечь то ужасное болото по левую сторону городка, о котором толковал этот лягушонок Каппа.

— Но как? Мы же все сгинем в нем! — со страхом сказала Арин, прижимаясь к крепкой руке смуглого юноши.

— Какая уже к черту разница! Либо сдохнем тут, либо там. Но в случае с болотом у нас хотя бы есть крупица надежды, — едко бросил Фиц, стараясь держать себя в руках.

— Бран, ну что ты молчишь? Веди нас. Это ведь твой план, — шепнула Ниса оробевшему юноше.

Но тот совсем растерялся от собственных мыслей и страхов.

— Что с тобой стряслось?

— Ничего, — сухо ответил Бран, пораженный тем, как резко отвечает Нисе. — Идем к болоту, — также сухо бросил юноша и на полусогнутых ногах пошел налево.

Ребята отправились за ним. Прячась за тенистыми кустарниками и высокими деревьями, путники добрели до того самого места, о котором сказывал вредный лягушонок.

— Потребуется палка. Крепкая и увесистая. Такая нужна каждому, чтобы в целости пройти зыбучую топь, — заметил Девин, как только они добрались до назначенной точки.

— Верно. Сейчас каждый из нас должен отыскать деревяшку, способную выдержать ваш собственный вес, — приказным тоном сказал Бран и стал рыскать в поисках чего-то более-менее подходящего.

— Можно наломать веток с этого высокого ясеня. Я заберусь на него и стану бросать на землю крепкие деревяшки, — воодушевленно и без доли робости сказал Девин и сразу же стал взбираться на массивное величественное дерево.

— Пф-ф, да я найду палку в сто крат лучше той, которую ты там сломаешь, — шикнул Фиц и направился в сторону сгнившей ветки ольхи, которая как раз была прямо у его ног. — Черная и плотная. Не то, что ваши сучки, — победно сказал светловолосый юноша, поднимая деревяшку над головой. — Вот и посмотрим, кто первый доберется до того берега.

— Фиц, я думаю, что стоит принять помощь Девина, все-таки эта... — шепнул Бран.

Приземистый юноша тут же прервал его:

— К советам бедной сиротки я уж точно прислушиваться не стану, — ухмыльнулся парень, еще раз убедившись в том, что сделал верный выбор.

— Сиротки? О чем он толкует, Бран? — заинтригованно спросила Ниса.

Ее вопрос прервало глухое падение ветки с высокого ясеня.

— Одна есть, осталось еще три, если уж наш господин Фиц предпочел гнилую дубинку новому крепкому суку, — хохотнул Девин и, как только покончил с делом, спрыгнул вниз к ребятам. — Ну что? Кто первый пойдет? — немного испуганно спросил он. — Давайте я.

— Нет уж, — качнула головой Ниса. — Пойдем все вместе. Так будет правильно.

— Надеюсь, этому олуху попалась самая тонкая веточка, и он не сможет догрести своими двумя до другого берега, — снова усмехнулся Фиц и двинулся в сторону густого болотистого месива.

— Ну что, на раз, два, три, — отчеканила Ниса и, ступив тонкой белой ножкой в вязкую тину, осознала, для чего именно им потребовались деревянные опоры.

Шаг за шагом дети преодолевали небольшие расстояния. Дойдя до самой середины, по грудь утопли в скользкой зеленой массе, засасывающей их в себя, словно пытаясь поглотить каждого, кто ступит на ее территорию.

— Мне страшно, — застонала Арин, двумя руками держась за крепкий сук. — Скажите, мы же не умрем здесь?

Ответить никто не решался, так как дети совершенно не представляли, к чему приведет эта нелегкая дорога. Переступив за край торфяной топи, Девин оттолкнулся о крепкую опору и буквально высвободил себя из гнили.

— Поспешите. Эти ящеры могут последовать за нами даже сюда, — тяжело выдохнув, сказал парень.

Вскоре все дети достигли берега, только Бран и Фиц до сих пор топтали влажную слизь своими ногами.

— Мы можем им чем-нибудь помочь? — серьезно взглянув на Девина, спросила Ниса.

— К сожалению, нет, — мотнул он головой в ответ. — Если полезем за ними, только помешаем добраться до берега.

Ниса сложила руки у груди и в мыслях произносила одну и ту же молитву, что читала ей мама перед сном: «Богиня всего вездесущего, Нанна, прошу, будь милосердна к рабам своим. Сбереги невинные жизни, не дай погрязнуть в скорби».

— Спорим, что я доберусь до берега быстрее, чем ты, олух, — задыхаясь от нехватки свежего воздуха и с нескрываемым презрением глядя на Брана, выпалил Фиц. — Ты же только в травах своих понимаешь, а силы-то у тебя совсем нет. Смотри, как действуют настоящие мужчины, размазня!

Сказав это, Фиц ринулся быстро разгребать гнилой палкой скользкую тину под ногами. Сперва у него это неплохо выходило, но как только он сделал пару скачков вперед, деревяшка предательски хрустнула и, сломавшись пополам, утонула в бурлящем болоте. Юноша пытался ухватиться руками за невидимую опору, кричал и стонал, но жирная глинистая субстанция засасывала его в свою безразмерную утробу.

— Помогите мне, вы, идиоты! Сделайте же что-нибудь! — яростно кричал Фиц, ворочая длинными руками влажную тину. — Я хочу домой в Ардстро! Я не могу умереть здесь!

Бран попытался дотянуться и схватить юношу за рукав, но тот был слишком далеко от него. Казалось, что время вновь замедлило свой привычный ход и вокруг не осталось ничего реального, кроме захлебывающегося торфяной вязью мальчика. Ниса истошно кричала и пыталась кинуться за Фицем вглубь топи, но Девин с силой сжал ее тонкую талию своими крепкими руками. Он понимал, что в этой ситуации они уже ничем не смогут помочь тонущему, поэтому не желал того, чтобы и Ниса бездумно погубила себя.

— Бран! Спаси его! Спаси же! — стонала девочка, впиваясь пальцами глубоко в кожу держащего ее Девина. — Почему ты... Почему ты?! —всхлипывала Ниса, с ужасом глядя на происходящее. — Я не прощу... Не прощу тебя, если ты умрешь!

— Фиц! Слышишь меня? Хватайся за руку! Только не двигайся! — закричал Бран товарищу, по шею увязшему в болоте. — Чем больше ты двигаешься, тем быстрее тина поглощает тебя! Нащупай в ней мою палку и ухватись за нее!

Фиц будто не слышал советов Брана и продолжал ерзать и кричать, благодаря чему тина дошла до самых его ушей.

Арин мелко дрожала, прижавшись всем телом к Девину, широко открывала рот в беззвучном мычании и снова сопела в плечо смуглого юноши.

— Пожалуйста, Фиц, послушай его и попытайся выбраться! — вопила Ниса, проглатывая влажные соленые слезы и всхлипывая на каждом слове. — Умоляю тебя!

Но Фиц лишь кричал что-то неразборчивое в темноту, будто звал к себе кого-то, кого здесь и в помине не было.

— Хватайся за сук! Сейчас же! Иначе ты умрешь! — яростно кричал Бран.

Ему было страшно до боли в сердце, до дрожи в коленях, до помутнения рассудка, но он знал, что если сейчас он поддастся страху, то позволит Фицу утонуть во всепоглощающем омуте болотных вод.

Фиц перестал барахтаться и все же внял наставлениям друзей. Словно в бочке липкого меда, светловолосый юноша пытался вслепую найти опору, которая могла бы спасти ему жизнь.

— У тебя получится, Фиц! — сквозь слезы резко выкрикнул Девин, чувствуя второе дыхание. — Мы в тебя верим!

Бран попытался подобраться к юноше чуть ближе, чтобы облегчить ему задачу, но болото будто сковало его тонкие ноги и не давало сделать ни единого шага.

— Не могу... Не могу — хрипел Фиц, подняв лицо к небу, дабы тина не попала ему в ноздри и не перекрыла дыхание.

— Давай! Ты уже близко! — настойчиво произнес Бран, стараясь не упустить ни одного движения светловолосого юноши из виду. — Постарайся, ты сможешь!

Фиц сделал резкий рывок к товарищу, использовал свой единственный и последний шанс, но как только он немного приблизился к Брану, болото стало засасывать его тело в свою плотоядную, звериную пасть.

— Олух... Прости меня, если сможешь, — булькнул Фиц, и его светлое юношеское лицо тут же исчезло в зеленой жирной жиже, оставив на поверхности лишь маленькие прозрачные пузырьки, которые вскоре лопнули, растворившись в воздухе. Исчезли, как и жизнь одного из потерянных в запретном лесу детей.