Глава 11

После сытного ужина у Брана появилось непреодолимое желание сомкнуть свои веки и прямо на этих вышитых нежным бархатом и шелком крупных подушках уснуть крепким, безмятежным сном. Но, памятуя об их с Морлеем договоренности, юноша не мог позволить себе такой наглости и стал сразу же прикидывать в голове вопросы, которые приоритетнее всего было бы задать властителю болотной Топи.

— Сэр, простите мою нетактичность, но я должен придерживаться нашего с вами уговора, потому задам свой следующий вопрос.

— Да, дитя мое, — безучастно бросил Морлей. — Только поспеши, мне не терпится узнать продолжение твоей дивной истории.

— Что ж, тогда слушайте, — Бран с усилием приподнялся с мягкого настила и четко огласил свой следующий вопрос:

— Кто такой Одвал?

Старик нахмурил свои седые, как совиные перья, брови. Затем, почесав жирный морщинистый подбородок, ответил:

— Одвал? Я не понимаю, о ком ты говоришь, сын мой.

Юноше на секунду показалось, что старик не увиливает от вопроса, а действительно не знает, о ком он говорит. Но оставлять попыток разузнать важные для понимания запретного леса вещи он никак не мог.

— По дороге сюда, я встретил довольно странное существо. Как мне показалось, он порожден смесью человека и какого-то копытного животного, — стал вспоминать Бран.

Пока он рассказывал Морлею о своей встрече с сатиром, сами воспоминания будто ускользали от него, как туман, просачивались сквозь пальцы. Юноша уже и сам не мог понять, это было реальностью на самом деле или же его затуманенное воображение играло с ним злую шутку.

— Он сказал, что именно на болоте мы сможем найти спасение. И встретили вас, а дальше... а дальше вы знаете, что произошло.

Конунг внимательно посмотрел на Брана, казалось, ему стало до горя обидно, что он совершенно не понимает, о ком ему рассказывает юноша. Морлей всерьез думал, что ему ведомо о Салфуре все.

— Я не знаю никого, кто бы носил такое дурацкое имя. В запретном лесу нет ни единого существа, называющего себя Одвалом, уж поверь мне. Я прожил на этой земле не один десяток лет.

Бран съежился от осознания того, что упустил возможность узнать действительно что-то важное и, склонив голову, произнес:

— Ну раз уж так, то получается, я совсем зря задал свой вопрос.

— Не отчаивайся, дитя мое, у тебя их осталось целых три. Поэтому грустить не о чем, — выдохнул Морлей, стараясь приободрить своего сказителя.

Но Бран заметил, как его лицо приняло странное, практически обреченное выражение, словно старик боялся того, о чем не знает. Того, о чем пытался расспросить юноша.

— Хорошо, тогда начнем, — сказал Бран, стараясь поскорее отделаться от своего обязательства и наконец вернуться к своим друзьям, которые, как он предполагал, давно видят свои первые сны. — Если не ошибаюсь, мы остановились на сватовстве Майи.

— Верно-верно, — по-детски захлопал в ладоши Морлей, предвкушая дальнейшее развитие впечатляющей истории.

— Так вот, в то время Майя расцвела на глазах, ожидая скорой помолвки с Кэром Кэмпбеллом, который, к слову, был очень приятным молодым человеком. Когда разговоры поутихли и все семейство Кэмпбеллов вышло за порог дома Каллаганов, Ноа, совсем несдержанный в своих эмоциях, начал склочную беседу. Он уверял родителей, что его сестра еще слишком юна для того, чтобы выпорхнуть из отчего гнезда, что нельзя спешить со сватовством и стоит еще какое-то время выждать, пока они не найдут более подходящего кандидата на роль мужа для Майи. Но чита Каллаганов была непреклонна. Они испытывали такую сильную привязанность к девушке, что, видя то, как она счастлива рядом с Кэром, не могли не одобрить их союза.

Злоба, поселившаяся в душе Ноа, не давала ему есть, спать и работать. Все его помыслы были направлены лишь на то, чтобы как можно скорее разлучить Майю с ее суженым. Он сам не понимал своих смешанных чувств к этой черноволосой красавице, осознавая лишь то, что станет по-настоящему несчастным, если она свяжет свою жизнь с кем-либо.

Как-то раз ранним весенним утром, пока старшие Каллаганы мирно спали, Ларс решил серьезно поговорить со своим младшим братом о том, что происходит между ним и Майей. Но, войдя в маленькую комнату Ноа, он не обнаружил его ни спящим, ни бодрствующим. Младший брат словно испарился из дома, хотя по обыкновению спал до обеда и так крепко, что его невозможно было разбудить. Более того, юноша заметил, что и самой Майи нет дома. Что-то странное творилось в его доселе дружном семействе, и Ларс, ясно понимая это, сразу отправился на поиски пропавших брата и сестры.

Знал бы юноша в тот момент, отчего Майя и Ноа убежали ни свет ни заря из дома, возможно, надвигающуюся катастрофу можно было бы предотвратить. Но как знать, какую череду последствий вызвала бы тогда его прозорливость и своевременное появление в саду близ реки Родос. Возможно, и я бы не смог теперь рассказать вам эту историю.

Последние несколько предложений Морлей, на счастье Брана, вовсе не услышал. В очередной раз заснув самым мирным старческим сном, Конунг захрапел, подобно дикому животному, оповещая тем самым юношу о том, что ему можно с чистой совестью покинуть залитый теплым отсветом горящих длинных факелов шатер и, предоставив себя в полное распоряжение Сара, в очередной раз войти в темную высокую клетку, чтобы мирно уснуть.

...

— Эй вы, грязные человеки, вставайте сейчас же! — выкрикнул Каппа, нервно притопывая маленькой перепончатой лапкой по сырой земле. — Неблагодарный народ. Сам могущественный Каппа и, к слову, по совместительству правая рука Конунга Морлея принес вам еду, а вы тут разлеглись, как свиньи в загоне!

Бран открыл глаза. Казалось, все произошедшее вчера в шатре хозяина Топи было не более чем сном. Но совершенно нелепый лягушонок, нетерпеливо стучащий лапой по крепким прутьям деревянной клетки, был живым воплощением того, что все наяву. От его протяжного крика все дети мигом проснулись — кажется, это было одно из самых неприятных пробуждений в их еще весьма непродолжительной жизни.

— Что это за тварь такая, черт ее побери? — ужаснулся Фиц, лениво вставая с теплого места. — Случайно не твой приятель? Вы даже внешне чем-то схожи, — искоса посмотрев на Брана, ядовито прошипел он.

Каппа поморщился так, словно светловолосый юноша вызывал у него нечто вроде сочувствия, а затем отметил:

— Скажи спасибо сказителю, что до сих пор имеешь возможность произносить хоть что-то своим грязным языком. По обыкновению Морлей казнит таких уродцев, как ты. Все же легкая смерть лучше долгой жизни в таком, без преувеличения, гадком обличии.

Круглое лицо Фица побагровело от злости. Еще никто не решался так грубо осуждать его внешность, самооценка мальчика была сильно задета.

— Каппа, что ты забыл здесь с утра пораньше? — спросил Бран, откидывая с лица черную прядь непослушных волос и стараясь не смотреть в сторону Фица, чтобы избежать очередной порции гнева. — Еще даже солнце не встало.

Лягушонок потряс подносом, набитым разнообразной пищей, у Брана перед самым носом.

— О боги! Почему люди настолько глупы, что приходится буквально тыкать их носом в происходящее? — его зрачки сузились, а рот приоткрылся в негодовании. — Неужели ты позабыл то, на какую унизительную ношу обрек меня вчера вечером? Конечно, я понимаю, что не могу всерьез рассчитывать на человеческое здравомыслие, но забыть такое не могла даже речная рыбка, — он пристально посмотрел на юношу, кажется, надеясь получить бурные извинения.

К сожалению, они не последовали.

— Я все помню. Разве до этого нас кормили так рано? Сар приносил еду, когда солнце было уже в зените... — сказал Бран, понимая, что каждое сказанное Каппой слово привлекает внимание его друзей, которым он еще не успел рассказать обо всем, что произошло вчера в шатре. Он понимал: если выяснится, почему Каппа оказался в таком незавидном положении, это потянет за собой череду неудобных вопросов, на которые юноша не готов дать ответ.

— Сар чихать на вас хотел! И хоть я искренне желаю поступить с вами подобным образом, но, увы, не могу, — самодовольно кинул Каппа, безуспешно пытаясь протолкнуть поднос сквозь узкие щели между прутьями клетки. — Похоже, мне придется заходить прямо к вам. О Конунг, за что мне это все?

— Бран, не хочешь нам объяснить, что происходит? — откашлявшись, подал голос Девин.

Только сейчас Бран заметил, что все подростки буквально впились в него испытующими взглядами.

— Я и сам могу все объяснить, — деловито ответил Каппа, поставив кушанья на землю и стараясь найти подходящий к замку, висевшему на клетке, ключ. — Дело было так. Ваш глупый друг отчего-то решил, что хочет знать все на свете... — начал тараторить лягушонок.

Бран тут же перебил его на полуслове:

— Не обращайте внимания, он просто слегка... слегка чудаковатый. Я и сам могу вам все объяснить, — сказал Бран, с нескрываемой злобой зыркнув на лягушонка. — В общем, Конунг Морлей решил, что я должен вынести Каппе что-то вроде наказания. И я подумал, что самым мягким наказанием для него станет роль слуги на то время, пока мы пробудем здесь, — невпопад подбирая слова, ответил юноша, всем своим видом показывая Каппе, что, если тот решит сболтнуть лишнего, то может жестоко за это поплатиться.

— Ну вообще-то все было не совсем так, — ухмыльнувшись, сказал лягушонок. — Хотя, какая теперь разница?

Подобрав ключ нужного размера, Каппа провернул его внутри тяжелого замка, и клетка тут же отворилась.

— А теперь ешьте, все-таки я сам готовил эту еду для вас.

— Сам?! — воскликнули дети в один голос, это насторожило их не меньше, чем новость о том, что лягушонок станет им прислуживать.

— Да-да, не удивляйтесь. Каппа обладает множеством чудных талантов, — сказал он, протягивая поднос со странными синими яйцами неизвестного происхождения.

Арин сглотнула накопившуюся от голода слюну и неуверенно протянула руку к еде. Есть ей хотелось больше, чем размышлять о том, съедобно ли то, что принес им Каппа. Дети последовали ее примеру, и все разом накинулись на поднос.

— Только хочу заметить, у нас это угощение принято раскалывать сверху и выпивать содержимое, — доброжелательно улыбнувшись, сказал лягушонок, стараясь сохранять спокойствие даже в подобном, весьма уязвимом положении.

Опасения были напрасны, яйца оказались довольно питательными, но вкус у них практически отсутствовал. Так что даже такое весьма заносчивое существо не смогло испортить их своей готовкой.

— Боюсь спросить, а чьи это яйца? — неуверенно произнесла Ниса, выпив содержимое тонкой синеватой скорлупы до дна.

— О, совсем забыл, что вы ничего не смыслите в кулинарии, — коротко усмехнулся Каппа, собирая остатки трапезы из рук ребят. — Это не яйца, а паразиты болотного угря вида Моноптерус.

Довольные лица детей резко посерели, только Девин остался по-прежнему довольным скорой трапезой.

— Лучше бы не спрашивала, — вздохнула Ниса, прижимая крохотную белую ладошку ко рту.

— Да ладно тебе. Все-таки Каппа старался приготовить для нас что-то необычное, — легонько толкнул ее в плечо Девин. — А там какая уж разница, яйца это или что-то похуже.

— Легко тебе говорить, — откашлялся Фиц. — Тебя ничем не отравишь, даже крысу без задней мысли сожрал.

Каппа, довольный проделанной работой, поспешил удалиться из клетки, но пообещал вскоре вернуться.

— Ну, теперь рассказывай, Бран, чем так провинился этот бедный лягушонок? — спросил Девин, как только Каппа скрылся за покосившимися от болотной влаги домишками.

— Действительно, мне показалось, что ты что-то от нас скрываешь, — кивнула Арин, подбирая под себя пухленькие короткие ножки. — Разве можно утаивать что-то от друзей?

Этот вопрос застал Брана врасплох. И действительно, почему он не хотел делиться с ними тем, что так его гложет? Тем, что он, по сути, выиграл счастливый билет и имеет законное право расспрашивать Морлея, о чем ему вздумается? Ответ был довольно прост: они не поймут, никто его не поймет. Если он расскажет об этом своим товарищам, то у них возникнет естественный вопрос: почему он не спрашивает о том, как целыми и невредимыми добраться в их родную деревню, в их Ардстро? В понимании юноши это был самый несущественный вопрос из всех возможных. Он более охотно узнал бы о том, почему Морлея мучает бессонница, нежели о том, как им добраться домой.

«Нельзя говорить. Они не поймут», — кружились причудливым танцем мысли в голове юноши. Действительно, как им понять то, почему его так сильно заботит Салфур? Почему он вовсе не спешит вернуться домой? Он знал ответ, но боялся произносить его вслух, понимая, что отчасти Фиц в чем-то был прав на его счет.

— Честно, я понятия не имею, что такого он натворил, — солгал Бран, стараясь говорить как можно более убедительным тоном. — Просто провинился в чем-то перед хозяином Топи, а тот отчего-то решил, что я должен вершить его судьбу, — он повернул голову в ту сторону, откуда по маленькому болотному городку медленно разливался свет, стараясь спрятать покрасневшие от стыда щеки.

— Ну да, он довольно неприятный тип, но все же мне его жаль, — сказал Девин, слегка улыбнувшись. — Кажется, этот Морлей вертит им, как хочет, но это нас не особо должно волновать. Главное — поскорее возвратиться в Ардстро. Верно говорю?

Дети закивали в ответ, только Бран так и не повернул головы. Врать ему приходилось не впервой, но сейчас это давалось ему сложнее обычного, словно с каждым днем, прожитым бок о бок с товарищами, он становился на чуточку более человечным.

— Осталось всего три дня, и мы сможем уйти отсюда, а потом и покинуть этот лес, — весело сказала Арин, искренне улыбаясь всему миру. — Мне так хочется крепко обнять маму.

— Не знаю, что там до мамы, но мне больше всего хочется подышать нормальным, не затхлым воздухом, — безучастно бросил Фиц, закидывая ногу на ногу. — Не понимаю, как эти монстры могут дышать смрадом всю свою жизнь?

Ребята хором засмеялись. Кажется, ненароком, но Фиц поднял всем настроение. Затем разговоры между ними поутихли, и дети отправились каждый в свой угол, ожидая скорого возвращения Каппы.

...

Как оказалось, до того, как вернуться к ребятам, Каппа успел побывать у самого Конунга Морлея, к которому его сопроводил стражник Сар. Разговор их был совсем недолгим и, как показалось Каппе, слегка натянутым, будто Морлей все еще таил обиду на лягушонка. Говорили они лишь о Бране и о том, как следует порадовать так сильно приглянувшегося хозяину Топи сказителя. Сошлись на том, что перед тем, как мальчика отведут к Конунгу, под присмотром Каппы он и один из его друзей смогут насладиться короткой прогулкой по окрестностям болотного городка. Лишь после этого лягушонок смог вернуться к ребятам и поведать им чудную новость.

— Вот видишь, сказитель, какой Каппа благородный. Смог испросить у самого Конунга такой подарочек для тебя, — бил себя в грудь лягушонок, улыбаясь во весь свой огромный рот. — Он был, конечно, против. Говорил, что ты недостоин такой чести, но я бесстрашно оспаривал его слова, настаивал на своем, понимаешь ли.

Бран закатил глаза, осознавая, как в действительности обстоял разговор подобострастного лягушонка и его повелителя.

— Ну уж нет! — выкрикнул Фиц, недовольно сморщив высокий лоб. — Почему это ему все, а нам ничего? Поведите меня к этому вашему Морлею, да я ему за минуту придумаю небылицу в сто раз более интересную! — заверял он.

Однако всем ребятам было понятно, что это лишь пустые слова.

— Так это же чудесно! — обрадовалась Ниса, стараясь скрыть раздражение, направленное на Фица. — Я так давно не разминала ноги.

Девин утвердительно кивнул, а Арин лишь легонько вздохнула.

— Вы, конечно, как хотите, но я пас, — сказала рыжеволосая девочка, скрестив руки на груди. — Не то чтобы я боялась местных жителей, просто не имею ни малейшего желания попасть под раздачу какой-нибудь злобной жабе.

— Но-но, мисс, попридержите свой острый язычок! — Каппа грубо перебил Арин. — Народ Топи куда более вежлив, чем уродливый человекообразный люд, живущий в этой вашей деревушке!

— И вовсе нет, — хмыкнула девочка, задрав веснушчатый носик. — В Ардстро люди добрые и не могут причинить никому никакого зла, в отличие от этих ваших ящериц, жаб и прочих скользких, зеленых...

— Не продолжай, Арин, ты сейчас его с ума сведешь, — цыкнул на рыжеволосую девочку Девин, увидев, как волосы на макушке лягушонка затопорщились, а мордочка тотчас посинела от злости. — Не обращайте внимания, она просто очень пугливая, — натянуто улыбнулся юноша.

— Надеюсь на это, иначе я бы решил, что у нее мозг меньше, чем у этого белобрысого уродца, — бросил Каппа, глядя на раздраженное круглое лицо Фица.

Бран не смог сдержать смеха. Ситуация была настолько нелепой, что короткие смешки буквально рвались из его рта наружу. Каппа и Фиц были практически одного поля ягоды, с тем лишь исключением, что Каппа — лягушка, а Фиц больше походит на хорька.

— Смейся-смейся, олух, — фыркнул светловолосый юноша, приспустив свои белесые веки. — Посмотрим, кто будет смеяться тогда, когда мы выберемся отсюда, и я как следует надеру тебе шею!

— Достаточно уже ругани, давайте лучше решим, кто пойдет на эту небольшую прогулку вместе с Браном, — сказала Ниса, в душе желая, чтобы выбор пал именно на нее.

— Тут еще кое-какой момент, — прокряхтел Каппа, прижав лапку ко рту. — Сказитель сам должен решить, кто именно пойдет с ним.

— Но я не хочу, то есть не могу выбирать кого-то одного, — сказал Бран, глядя на самодовольного лягушонка. — Ведь все, кроме Арин, хотели бы прогуляться вместе со мной, я думаю... — добавил он виновато.

— Ой, кажется, кто-то возомнил себя черт знает кем, — фыркнул Фиц, презрительно глядя на Брана. — Не такой уж ты интересный, чтобы тратить на тебя свое время.

— Прекрати, Фиц! Какой же ты все-таки негодяй, не перестаю удивляться, — недовольно буркнула Ниса, а затем пару секунд подумав, заявила: — Давайте так: чтобы никому не было обидно, попросим сэра Каппу нам помочь.

— Меня? — удивленно воскликнул лягушонок, не скрывая того факта, что приставка «сэр» ему очень даже льстила.

— Да, вас, — кивнула Ниса. — Я попрошу вас взять три одинаковых прутика и сделать коротким один из них, а затем зажать между перепонками так, чтобы сверху все прутики были одной длины, — оживленно тараторила девочка. — Кто вытянет короткий, тот и пойдет с Браном на прогулку.

— Арин, ты точно не хочешь сыграть с нами? — спросил Девин, обратившись к рыжеволосой подруге.

— Нет, точно не хочу, — заверила его девочка.

И уже спустя пару мгновений, Каппа держал в зеленой лапке три прутика, ожидая, когда все эти странные человеческие игрища подойдут к концу.

— Давайте все разом, — сказала Ниса, обратившись к друзьям. — Я чур беру правую.

Девин, Фиц и Ниса в один миг вытащили из мокрой лягушачьей лапки понравившиеся прутики.

— Эх, у меня длинная, — выдохнула Ниса, надув румяные щечки.

— И у меня такая же, — вторил ей Девин, приближая и отдаляя от глаз кривую деревянную палочку. — Значит, короткая у...

— У меня, — безучастно бросил Фиц и, поднявшись с сырой болотной почвы, произнес: — Ну что, олух, пройдемся?