Глава 25

Эм не вернулась ни к тому времени, пока я завтракал, ни когда я собирал вещи, ни когда я прощался с ее братом и садился в такси. Я не пробовал ей позвонить или написать, потому что знал, что это бесполезно.

Уже вторые мои отношения заканчиваются, не успев начаться. Но я смирился. Я ничего не чувствовал.

Таксист молча вез меня в аэропорт. Он словно чувствовал, как плохо мне было, и, наверное, поэтому не пытался заговорить. Даже радио выключил. Хотя, возможно, он не говорил со мной, потому что я вовсе не был похож на местного и, как он думал, вряд ли знал испанский. А английским сам он мог и не владеть.

Меня воротило от видов улиц Гвадалахары, я не мог их видеть, потому что все они ассоциировались у меня с Эм. Я уезжаю отсюда не по своей воле, а потому, что она больше не хочет знать меня, и это убивает. Я мог бы рыдать, но это бы не помогло. Очень хотелось, не спорю, но я держался. Чтоб отвлечься, я разглядывал салон машины, но скоро и это мне начало причинять боль, поскольку на соседнем с собой месте я видел ее. Если подумать, я впервые за долгое время еду один. И это было ничуть не менее невыносимо, чем то, что я так и не смог с ней поговорить.

В поисках очередных попыток отвлечь себя я начал перебирать вещи в своем рюкзаке и вскоре с удивлением обнаружил то, что мне не принадлежало, но до этого оставалось незамеченным. Тот самый пузырек духов Эм и небольшой бумажный пакетик. Искушение прыснуть ее духами на себя было велико, больше, чем вся моя воля, но я бы непременно разревелся как ребенок, едва вдохнув любимый запах. Поэтому я скрепя сердце засунул их куда подальше вглубь рюкзака. А вот пакетик раскрыл, даже не подозревая, что там может быть.

На колени словно осенние листья посыпались фотографии. Я наугад взял одну из них. Теплые воспоминания, связанные с этим снимком, окутали меня полностью. Это был тот миг, когда я впервые понял, что мне нравится душа Эм. Вашингтон, Белый дом. Глаза вновь больно защипало, но я немного поморгал, а затем взял другую фотографию. На ней - я, спящий на кровати в гостевой комнате в доме моих родителей. Легкий смешок от осознания того, что этот момент показался ей милым, сорвался с губ. На следующей фотографии камера Эм запечатлела тот самый песочный замок, что построили мы с Мэттью. В груди все сжалось, когда до меня дошло, что она сфотографировала его, а затем и положила в этот пакет эту фотографию только потому, что это важно для меня. Значит, и я сам важен ей. Она любит меня, что бы она ни говорила. На сидении рядом со мной валялось еще много фотографий, но я не мог больше их разглядывать, поскольку эмоционально был истощен.

Когда я убирал это все обратно в рюкзак, наткнулся на конверт, что передал мне Алек. Если там деньги (а там действительно деньги, не готовый же билет), то лучше бы их переложить в кошелек. И едва я открыл конверт, помимо зеленых бумажек на глаза попался аккуратно сложенный исписанный лист бумаги.

Последние слова Эм для меня.

Я просто надеюсь, что это письмо ты найдешь уже вдали от моего дома. Максимум - в аэропорту. Но есть небольшой шанс, что ты его не заметишь до того, как будешь дома, или даже вовсе выбросишь вместе с конвертом, так и не прочитав. Честно говоря, так было бы легче, но я просто не могу молчать. Я сделаю все, чтоб не увидеться с тобой до того, как ты уедешь, но сказать все же должна.

Я люблю тебя. И хочу, чтоб ты был счастлив.

Но я вижу, что ты хочешь к ней, и поэтому не в праве тебя останавливать.

Спасибо, что поехал со мной, ничего обо мне не зная. Спасибо, что все это время был рядом и поддерживал. Спасибо, что помог мне снова себя полюбить. Ты дарил мне самые теплые объятия и самые сладкие поцелуи. Не уверена, что ты чувствовал то же самое, но именно поэтому мне легче тебя отпустить. Я видела в тебе лучшего друга, чуткого и проницательного человека с сильным чувством справедливости, которым безумно горжусь, и страстного и заботливого любовника. Я не врала, когда говорила, что если бы не ты, то покончила бы с собой.

Всегда спорила с такой чушью как "если любишь - отпусти". Но сейчас я понимаю, что это значит, и теперь мне не кажется это такой уж чепухой. Если ты будешь счастлив с ней, то, пожалуйста, будь. Я готова пожертвовать ради этого своими чувствами, потому что ты единственный, ради кого я могу это сделать.

Прости, что отняла неделю твоей жизни, но, наверное, я могу побыть немного эгоисткой, раз все равно уступаю тебя ей. Надеюсь, ты не сердишься на меня за то, что отняла столько твоего времени зря.

Наверное, я побуду эгоисткой чуть больше, чем сказала, и оставлю тебе свои духи, потому что хочу, чтоб ты помнил меня. Но и поделюсь с тобой своей коллекцией фотографий, потому что они принадлежат нам обоим, и я знаю, что некоторые снимки тебе будут особенно дороги. Но, к сожалению, я не могу оставить тебе тот полароидный снимок из поезда, потому что он всего один, а я люблю тебя, кажется, больше, чем ты меня, поэтому мне он дороже, чем тебе.

Когда-нибудь я тоже буду счастливой, обещаю. Но сейчас я молюсь, чтоб был счастлив ты.

Жаль только то, что тот букет слегка ошибся.

Я говорила это уже два раза и скажу снова:

Я люблю тебя.

Хотела бы я попросить тебя позвонить мне, когда доберешься до Нью-Йорка, но это меня убьет.

Прости и прощай

-Господи, какая дура, - вырвалось у меня, и таксист вздрогнул от неожиданности. Я мгновенно как будто очнулся от тяжелого сна. Она тогда посчитала, что я разрываюсь между ней и Аной, поэтому решила отступить! А я не понял, в чем дело, да и как я мог догадаться? Но, боже мой, как же я недалек. Из-за меня ей пришлось страдать, нам пришлось.

Я злился на себя за то, что она думает, будто я вовсе не люблю ее. Глупая Эм, какая же ты глупая! Но если она так в этом уверена, то виноват здесь лишь я. Мне срочно нужно было вернуться к ней.

-Извините, - резко обратился я к водителю, - вы понимаете английский?

Мужчина что-то сказал на испанском. Что именно, я, конечно, не понял, зато понял, что по-английски он не бум-бум. Поэтому быстро вбил в переводчик то, что хотел сказать, и нажал на кнопку "озвучить". Таксист расхохотался и развернулся в ближайшем удобном месте. Но перед тем, как вернуться, я должен был заехать еще кое-куда.