Часть 23

Карлотта

С каждым днем хранить мою тайну было все сложнее.

Диего сказал, что мы должны сообщить обо всем Джемме, ведь она такой же опекун, как и он, — мы не можем скрывать мою проблему от нее.

Но, учитывая все сложности с Луной, мне не хотелось давать ей новые поводы для стресса.

А еще я знала, что вместе с ней узнают абсолютно все, включая Массимо. Возможно, это и было единственной проблемой, которую я замечала.

Но если смотреть правде в глаза, единственое, чем я занималась — оттягивала неминуемое.

Диего говорил, что со мной все будет нормально, но я больше не верила в это.

Его испуганные глаза говорили за него. У брата много связей, но даже здесь они бессильны.

Завтра мы должны поговорить с Савио и Джеммой: мы не справимся без помощи Фальконе. Я не могу продолжать мучать Диего, заставляя его держать мою проблему с сердцем в тайне.

Аврора переживала за меня не меньше брата. Она разрывалась между мной и Баттистой, ухаживая за нами в одинаковой мере. Никакие уговоры не действовали на нее, и Рори каждый день проверяла, чтобы я полноценно питалась и пила свои лекарства.

Вчера вечером я застала ее за чтением статьи про пересадку сердца.

Сегодня — последний день, когда я смогу притворяться, будто все нормально рядом с Массимо. И я хочу прожить его по максимуму.

Я посмотрела в зеркало, наслаждаясь своим внешним видом. На мне было белое платье в горошек, которое я нашла у мамы в гардеробе.

Я забрала несколько вещей и украшений, которые мне приглянулась. В ее вещах я чувствовала себя увереннее — как будто я была ею или, по крайней мере, олицетворяла что-то похожее.

Помню, как еще в детстве восхищалась ее длинными платьями и юбками — и заворачивалась в простыни, имитируя длинный подол. 

Джемма не сильно понимала мое восхищение длинной одеждой, потому что в свое время ее заставляли скромно одеваться. И сейчас, будучи замужем за Савио, она выбирает более открытые фасоны.

Я взяла крабик, чтобы закрепить им волосы, но, вспомнив неприятную привычку Массимо стягивать их с моей головы, я отложила его в сторону и вышла из дома. 

Массимо обещал устроить мне какой-то сюрприз, поэтому я с нетерпением дожидалась этого дня.

Я вышла из подъезда и завернула за угол, где меня уже ждала его машина.

Он всегда парковался чуть дальше жилого комплекса, чтобы не попадаться в поле зрения камер видеонаблюдения.

Массимо вышел, чтобы открыть для меня дверь. На нем была белая футболка, которая была ему определенно к лицу. Обычно он носил темную одежду, но светлые тона ничуть не портили его.

Белая ткань обтягивала его мускулистое тело, подчеркивая широкие плечи и сильные руки, на одной из которых виднелась татуировка — замысловатый узор, обвивающий предплечье. Его короткие темные волосы были слегка растрепаны, что делало его еще горячее.Я засмеялась, глядя, как быстро он обходит машину, чтобы поскорее оказаться рядом и поцеловать меня. Его глаза сияли, а на лице играла теплая улыбка, от которой мое сердце забилось чаще.Оказавшись в машине, Массимо притянул меня к себе и поцеловал так, словно не видел меня несколько месяцев.

Его руки блуждали по моему телу, под конец остановившись на моей талии. В последнее время прикосновения Массимо стали более беспорядочными.

И если раньше я мгновенно останавливала его, то сейчас же я наслаждалась бабочками в животе, пробудившимися от его прикосновений, и старалась держать его рядом с собой настолько долго, насколько это возможно.

— Привет, — сказал он, отпрянув от меня, и я засмеялась. Мы встретились пять минут назад и лишь сейчас поздоровались друг с другом.

Я обняла его и поцеловала в щеку. Это все, о чем я мечтала за последние 24 часа тревог из-за своего сердца.

— Куда мы едем?

— Это сюрприз.

Я вопросительно посмотрела на него, но его лицо, как и всегда, не выдавало ни его секретов, ни эмоций.

По дороге Массимо то и дело бросал на меня странные взгляды, слегка смущая.

— Что-то не так? Почему ты на меня так смотришь?

— Мне нравится твое платье, — уголки его губ поднялись, а глаза стали на тон темнее обычного.

Я присмотрелась и поняла, что он смотрел на мое декольте. Мои щеки залились краской.

— Лучше следи за дорогой. Не хочу умереть, не увидев своего племянника, — я старалась сохранять спокойствие, чтобы не показывать, насколько его внимание смутило меня, но мои пунцовые щеки были достаточно красноречивыми.

— Думаешь, это будет он?

— Из них получатся хорошие родители мальчика. Тем более, они уже вырастили девочку.

Массимо свернул на район, где находился дом моих родителей, после чего повернулся ко мне.

— Закрой глаза.

***

— Массимо, аккуратнее, — взвизгнула я, очередной раз споткнувшись.

Прошло около восьми минут после того, как он заставил меня закрыть глаза, и все, о чем я сейчас мечтала, — увидеть солнечный свет.

Он приподнял меня и провел по лестнице, после чего опустил меня на пол и, судя по скрипу и звуком движения в замочной скважине, открыл дверь.

— Подожди еще минуту.

Мы прошли пару метров, после чего Массимо приобнял меня за плечи и прошептал на ухо:

— Открывай.

Я распахнула глаза и несколько раз похлопала ими, чтобы привыкнуть к яркому свету.

Первым, что бросилось в глаза, было большое разнообразие столов и стульев.

Я резко обернулась к Массимо, ожидая, что он подтвердит мою догадку.

Большая барная стойка, стеллажи с книгами и огромное количество фотографий, которыми были увешаны стены.

Я знала, где мы находимся. Капри. Ресторан моих родителей

Я ни разу не была здесь — лишь смотрела на фотографии.

— Как..? — я пыталась подобрать слова, но у меня пропал дар речи.

— Когда Диего продал ресторан, чтобы оплатить твое лечение, Савио выкупил его ради Джеммы. Он был заброшен все это время. Я нашел ключи в сейфе, заказал клининг и реставраторов, чтобы привести его в порядок, — Массимо взял меня за руку и крепко сжал ее. — Займись им. Ты хорошо готовишь — у тебя есть потенциал. Ты должна развиваться, Карлотта, а не ограничиваться приготовлением пирогов для своей семьи.

— Массимо, это место принесло слишком много боли моей семье. Диего и Джемма стараются не вспоминать лишний раз...

— Прошло шестнадцать лет, Лотта. Вы должны жить дальше и восстановить то, чем горели ваши родители. Думаю, они хотели бы, чтобы ты занялась рестораном.

— Но Диего...

— Я сам поговорю с ним, когда буду просить разрешение на наши отношения. Мы можем поставить охрану в дверях ради его спокойствия. Я просто не хочу, чтобы ты грустила и чахла дома, имея такой таланта и столько упорства.

Я пробежалась глазами по комнате, и мой взгляд остановился на стеллажах. На них стояли прозрачные банки с макаронами и домашними овощными заготовками, а также полки с книгами. Приглядевшись, я заметила знакомые корешки. Массимо привез сюда мои кулинарные книги и блокноты Нонны.

Я радостно бегала по комнате, словно ребенок.

Мое сердце колотилось, полное жизни.

Я нахожусь в ресторане своей семьи рядом с человеком, ради которого мое сердце бьется.

Массимо оказался даже глубже, чем я могла себе представить.

Я взяла его за руку и подошла к стене с картинами. Каждая фотография была вставлена в деревянную рамку. Некоторые из них были потрескавшимися, что лишь подчеркивало шарм их старины. На многих снимках был мой отец в окружении людей в черной одежде, вероятно, членов Каморры. Также там было бесчисленное количество фотографий маленькой Джемма в костюме официантки и Нонны с Диего и Тони.

Рядом с ними я обнаружила свежую фотографию меня и Авроры, сделанную Массимо во время нашей прогулки с Баттистой.

— Поверить не могу, что ты сделал это ради меня, — прошептала я, поцеловав его.

— Я готов на многое ради тебя, — в тон ответил он, после чего его губы накрыли мои.

***

— Еще один кусочек, — Массимо протянул мне пиццу, а я поспешно накрыла голову одеялом, чтобы спрятаться от него. — Давай, Карлотта. Ты слишком похудела. Не веди себя, как ребенок.

— Массимо, я съела уже три куска. В меня больше не влезет.

— Их было два, я считал.

— Конечно, ты сделал это, — усмехнулась я, опуская одеяло.

— Как ты собираешься владеть итальянским рестораном, если ты даже пиццу не любишь?

— Я люблю ее. Просто не ем в том количестве, в котором тебе так хочется.

Мы заказали еду из разных итальянских заведений, чтобы решить, что из этого лучше впишется в меню нашего ресторана.

— Алессио в любом случае будет требовать гавайскую пиццу, — Массимо кивнул на коробку с пиццей, к которой мы даже не притронулись.

— Ты же сказал, что на входе будет стоять охрана. Я попрошу их не впускать твоего брата — его вкусовые предпочтения раздражают меня.

Я закатила глаза, но Массимо рассмеялся, прижав меня к своей груди.

— Ты помнишь, что вы обычно ели в Италии? — спросила я.

— Мы больше пили, — усмехнулся Массимо. — Карлотта, меню получилось слишком большим — тебе будет сложно справляться с таким разнообразием. Предлагаю менять его время от времени и делать блюдо дня.

— Звучит хорошо, — улыбнулась я, поцеловав его в щеку. — Расскажи мне больше про Италию и свои путешествия. Я с детства мечтаю поехать туда.

— Мы с родителями каждый год ездим в небольшой тур по Европе. Мама очень любит Францию и Италию, а папа предпочитает страны Скандинавии. Но в Италии я бывал чаще всего. Мы постоянно устраиваем внезапные проверки нашим Младшим Боссам оттуда. Может, следующим летом мы сможем полететь туда вместе.

Следующее лето. Полет на самолете. Совместная поездка.

Все это звучит так далеко и ненадежно. Доживу ли я до этого момента? Вряд ли кардиологи разрешат мне такой длительный перелет в обозримом будущем.

— И куда мы поедем первым делом? — спросила я, проводя ладонями по кубикам Массимо через футболку.

— Конечно же на Сицилию.

— И что мы там будем делать?

— Есть пиццу, гулять по красивым улицам, целоваться... — прошептал он приближаясь к моим губам, — и кое что еще.

Его язык проник в мой рот, жадно целуя, пока руки блуждали по моему телу, исследуя новые места.

Массимо перевернул нас так, что теперь он нависал надо мной. Коробка с пиццей упала на пол, но никто из нас даже не обратил на нее внимания.

— Нам надо остановиться, потому что на этот раз я не отпущу тебя, — бархатный голос Массимо обволакивал меня.

На этот раз во мне не было никаких сомнений.

Врачи не уверены, успеют ли найти для меня новое сердце до того, как остановится нынешнее.

Массимо делал для меня больше, чем я когда-либо могла вообразить, что кто-то способен сделать для меня.

За эти полгода я пережила с ним много минут безусловного счастья, плакала на его груди, делилась страхами, и он всегда был рядом, когда я так нуждалась в нем.

Существовал только один человек, которому я хотела бы отдать мою невинность, и он был надо мной.

— Я хочу этого, — прошептала я, накрыв его губы своими губами, и потянула за собой.

Он отпрянул и на секунду замер, будто не верил моим словам. Однако сразу наклонился и поцеловал меня.

Каждое его прикосновение было обещанием.

Обещанием быть рядом.

Обещанием ценить.

Обещанием любить.

Он целовал и гладил меня так, будто я была единственным желанием в его жизни.

Его пальцы медленно скользили по моему телу, пока он развязывал бант и стягивал мое платье.

Когда ткань спала, прохладный воздух обдал кожу, и я невольно поежилась.

Массимо никогда не видел мой шрам полностью, лишь небольшую линию, которая тянулась от груди к шее. Но на самом деле шрам опускался почти до самого пупка.

— Ты такая красивая, — прошептал он, целуя мою шею. Затем он начал медленно спускаться ниже, оставляя легкие поцелуи вдоль груди и по всей линии шрама. Я задышала тяжелее, чувствуя, как жар приливает к лицу.

— Я долго ждал этого и могу подождать еще. Ты уверена, что хочешь продолжить? Мы можем остановиться, — сказал Массимо, почувствовав мое напряжение в тот момент, когда он попытался расстегнуть бюстгальтер.

— Продолжай. Мне просто неловко, — выдохнула я.

Я приподнялась, чтобы снять лифчик, пока Массимо стягивал свои джинсы. Мой взгляд скользнул по его телу, задерживаясь на рельефном прессе и татуировках, стараясь не смотреть ниже. Но вскоре я почувствовала, как что-то твердое уперлось мне в бедро, отвлекая от мыслей.

Массимо отодвинул край моих стрингов и его палец проник между моих ног. Я зажмурилась от смущения и удовольствия, когда он нашел нужную точку.

— Ну же, расслабься. Больше всего на свете я хочу, чтобы тебе было хорошо, — прошептал он, продолжая одаривать мою шею бесконечными поцелуями.

Его слова смешались с приятным покалыванием, которое его же пальцы, кружа вокруг клитора, пропускали через мою сердцевину словно заряд, и собственными тихими стонами, которые я просто была не в силах останавливать, пока они выплывали то ли из горла, то ли из грудной клетки, а может, и из самого сердца. В тот момент я поняла, что действительно представляет из себя невозможность сдерживаться, ведь это было интенсивнее и приятнее всего, чем я самостоятельно когда-либо пыталась себя одарить.

Второй рукой Массимо стянул с меня трусики, и я инстинктивно приподняла бедра, чтобы помочь ему.

Он ускорил движения, добавив второй палец, который кружил вокруг моего входа. Я больше не слышала осуждающих голосов в своей голове — удовольствие застилало мои глаза, затыкало уши, пресекая построение мысли и отгоняя любые сомнения.

Раньше мне казалось, что я контролирую ситуацию и смогу вовремя отказаться от нашей связи. Но в сознание начало просачиваться понимание, что это была лишь очередная ложь самой себе. Мы с Массимо были связаны с момента первого поцелуя, а возможно, даже раньше.

Он начал скользить пальцами настойчивее. Мои ноги пронзила неожиданно приятная дрожь, и я содрогнулась в оргазме. Изо рта вырвался рваный стон, который Массимо заглушил поцелуем.

— Если ты не хочешь продолжать, то мы можем остановиться на этом.

Я покачала головой, и мои руки потянулись к его шее, притягивая его ближе.

Он понял мой безмолвный ответ. Поцелуй стал глубже, его тело накрыло мое, и вселенная вокруг нас сузилась до одной-единственной точки — до этой постели и всего, что в ней происходит.

Больше не было сомнений, страха или предубеждений.

Была только я, он и всепоглощающее чувство, которое связало нас воедино, когда наши тела наконец стали одним целым.

В эту ночь наши души переплелись, а наши сердца, словно почувствовав ритм второго, забились в такт, обещая друг другу вечность.