Я люблю тебя, Кэролайн.

— Вы точно успеете прилететь? Меня беспокоит, что вы собираетесь приехать в последний момент! Честное слово, Кэролайн, если вы опоздаете на мою свадьбу, я прикончу вас обоих! — тараторила младшая Майклсон, даже не давая возможности вставить слово. 

Но всё это молодая Форбс решила оставить без комментариев. Она прекрасно понимала, насколько важно для Ребекки держать всё под контролем. В этом они были похожи: организованность, перфекционизм, стремление к идеальному порядку. Именно поэтому на тысячи её вопросов Кэролайн отвечала с полным спокойствием и пониманием. 

— Не паникуй, — в который раз попыталась успокоить подругу вампирша. — У нас в запасе целая ночь, чтобы хорошенько выспаться. Всё будет под контролем, перестань переживать. К тому же ты наняла лучших специалистов и лично всё контролировала. Не думаю, что что-то пойдёт не по плану. 

Кэролайн перевела взгляд на окно, за которым простиралось звёздное небо. Комната была наполнена мягким светом ламп, создавая атмосферу уюта. Она чувствовала, как нервничает Ребекка, но знала, что та в глубине души просто ждёт своего идеального момента. 

— Не злись... — чуть тише произнесла младшая Майклсон. — Просто я действительно переживаю и хочу, чтобы всё прошло идеально. Для меня это очень важно... 

— Всё нормально, тебе правда не о чем беспокоиться, — мягко, но уверенно сказала Кэролайн. — Мы будем вовремя. Ты же знаешь, что можешь на нас рассчитывать. 

— Ладно... Кстати, не забудьте купить цветы, а то моему брату не поздоровится. Впрочем, как и тебе, юная леди, — немного расслабившись, пошутила Ребекка, уже переходя на более дружеский тон. 

— И об этом тебе не стоит беспокоиться. Твой брат действительно позаботился обо всём: от выбора моего платья до цветов, которые тебе поднесут в знак искренней любви и уважения. Думаю, ты не разочаруешься. 

— Да, Ник в последнее время умеет удивлять... и всё благодаря тебе, Кэролайн Форбс, — рассмеялась Майклсон, представляя, с каким выражением лица её брат выбирал платье для своей девушки. 

В этот момент в комнату вошёл сам Клаус. Он скрестил руки на груди и, со смешком посмотрев на Кэролайн, дал понять, что слышал весь разговор. В ответ девушка лишь пригрозила ему пальцем, давая понять, что комментарии сейчас ни к чему. 

— Ребекка, тебе нужно выспаться, — спокойно, но настойчиво сказала Форбс. — Успокойся, твоя свадьба пройдёт идеально. Я уверена, что такой человек, как ты, позаботился обо всех деталях. А теперь я искренне рекомендую тебе обнять Марселя и хорошенько поспать. Будет совсем не круто, если невеста появится на церемонии с огромными мешками под глазами. 

— Фу-фу-фу, Кэр! Только не говори мне о мешках под глазами! — воскликнула Ребекка, театрально закатив глаза. — У меня и так глаз дёргается от нервов, а теперь ещё и ты... 

Она тяжело вздохнула, но на лице уже появилась лёгкая улыбка. Наконец-то её напряжение начало спадать. 

— Кстати, можешь передать моему брату, что, когда он заходит в комнату, было бы неплохо поздороваться со своей сестрой! 

Клаус лишь усмехнулся, качая головой, а Кэролайн, скрывая улыбку, только пожала плечами. Ну что ж, в этом вся Ребекка.

— Клаус просто не хотел отвлекать нас, не злись на него, — спокойно произнесла Кэролайн, бросив на своего мужчину быстрый взгляд. В её голосе звучала лёгкая нотка защиты, ведь она прекрасно знала, каким может быть Ребекка, когда что-то идёт не по её сценарию. 

— Ладно... Тогда договорились. Не буду вас отвлекать, наслаждайтесь последней ночью в Италии. Но запомните: я жду вас с нетерпением и, главное, без опозданий! — многозначительно выделила последние слова младшая Майклсон, чётко давая понять, что она не потерпит никаких срывов в своём тщательно продуманном плане. 

Кэролайн тихонько усмехнулась, покачав головой. Она прекрасно знала, как важно для Ребекки, чтобы всё прошло идеально, и не собиралась её подводить. 

— Хорошо. Главное, ложись спать и не переживай. Если хочешь, я могу пообещать, что приду первой на церемонию, чтобы тебе было спокойнее, — тепло улыбнулась Форбс, наблюдая за реакцией Клауса, который тут же расплылся в фирменной ухмылке. 

— Смотри мне, теперь попробуй не прийти первой — мало не покажется! — рассмеялась Майклсон, явно довольная обещанием своей подруги. — Спокойной ночи вам... ну или не совсем спокойной. 

Кэролайн лишь закатила глаза, а Клаус тихо усмехнулся, наслаждаясь этой короткой перепалкой. 

— Ребекка Майклсон, прекрати! Оставь свои пошлые мысли для себя и Марселя, — фыркнула Форбс, отключаясь от звонка. 

Клаус хмыкнул, наблюдая за ней. 

— И всё же она права, девочка моя... у нас впереди не совсем спокойная ночь. 

Кэролайн лишь рассмеялась, покачав головой, но, увидев хитрый блеск в глазах гибрида, поняла — он абсолютно серьёзен.

Поняв, что Майклсон что-то задумал, Кэролайн решила не уступать ему в этой негласной игре. Поднявшись с кровати, она плавно направилась к нему, двигаясь с той грацией, которая была свойственна только ей. В её глазах вспыхнул огонёк азарта, а на губах заиграла игривая улыбка. 

Клаус внимательно наблюдал за каждым её движением. Он знал, что Кэролайн умеет быть соблазнительной, но ещё больше ему нравилось то, как она любила бросать ему вызов. 

— Может, я сегодня хочу просто поспать? — прошептала она, приблизившись к нему так близко, что их дыхания почти сливались воедино. 

Гибрид лишь усмехнулся, шагнув в её сторону, заставляя её слегка запрокинуть голову, чтобы удержать зрительный контакт. 

— Конечно, мы можем просто поспать, радость моя, — его голос звучал низко и бархатисто, проникая под кожу, заставляя её сердце забиться чуть быстрее. — Но мне кажется, что тебе самой эта идея не слишком нравится... 

Кэролайн ухмыльнулась, схватив край полотенца, не позволяя ему отстраниться. 

— Ты настолько уверен в себе, Клаус Майклсон? — провокационно прошептала она, позволяя своим пальцам на мгновение скользнуть по его обнажённому торсу. 

Клаус улыбнулся, чувствуя, как её прикосновение обжигает даже сильнее, чем любая магия. 

— Абсолютно, Кэролайн Форбс, — его губы почти коснулись её уха, но в последний момент он лишь тихо рассмеялся, отстраняясь, оставляя её с лёгким разочарованием. 

Кэролайн нахмурилась, поняв, что теперь он играет с ней. 

— Ты правда собираешься меня дразнить? — подняла она бровь, наблюдая за тем, как его взгляд скользит по её силуэту. 

— Просто учусь терпению, ведь ты же хотела поспать... — ухмыльнулся он, демонстративно отходя в сторону. 

Форбс закатила глаза. 

— Ты ужасен. 

— Я идеален. 

Их игра продолжалась.

Чёртов Никлаус Майклсон... Его игры сводят с ума. Его ухмылка сводит с ума. Он сводит с ума.

Кэролайн Форбс не раз ловила себя на мысли, что он слишком сильно влияет на неё. Раньше она могла устоять перед его уловками, не поддавалась так быстро, но теперь... Теперь он всё больше проникал в её мысли, запутывал, затягивал в свой мир. Возможно, за этот год, проведённый вместе, она наконец поняла, какой он на самом деле. Теперь Кэролайн знала, что, несмотря на все его ужасные поступки, которые она не могла оправдать, глубоко в душе он был одинок и... чертовски чувствителен. 

Этот год они провели вдвоём, полностью отдаваясь своим чувствам и желаниям, поэтому Форбс была уверена – прямо сейчас он что-то задумал. 

— Ладно, раз ты учишься терпению, я не в праве нарушать твои занятия. Нам действительно следует просто поспать, — уверенно сказала девушка, направляясь к кровати. Она усилием воли оторвала взгляд от этого чертовски сексуального мужчины, прекрасно понимая, что если задержится хоть на секунду дольше, то не устоит. 

Но это стало её ошибкой. 

Как только Кэролайн полностью повернулась к нему спиной, она ощутила, как сильные руки Клауса сомкнулись вокруг неё, удерживая в тёплом, властном кольце. 

— Мой тебе урок, милая... Никогда не поворачивайся ко мне спиной, — прошептал он прямо у её уха, его горячее дыхание обжигало кожу, заставляя её то ли вздохнуть, то ли простонать. 

— Я уже слышала эти слова от тебя... — с лёгкой усмешкой прошептала девушка, сильнее прижимаясь к нему. 

Он только что вышел из душа, и Кэролайн чувствовала капельки воды, которые ещё не успели полностью испариться с его горячего тела. Запах мяты – его любимого геля для душа – приятно щекотал обоняние, смешиваясь с естественным ароматом его кожи. 

— Мне кажется, ты любишь меня провоцировать... — негромко произнёс Клаус, больше констатируя факт, чем задавая вопрос. Его правая рука медленно поднялась вверх, скользя по рёбрам девушки и слегка сжимая тонкую ткань её ночной сорочки. 

— Тебе не кажется... Это моё любимое занятие, — игриво ответила Кэролайн, закатывая глаза, когда его ладонь плавно поднялась к её шее, заставляя сердце забиться быстрее. 

Они играли в эту игру слишком долго. Но сегодня что-то изменилось. Сегодня эта игра уже не имела правил.

— И что же мне с тобой делать, Кэролайн? — игриво поинтересовался мужчина, чувствуя, как девушка расслабляется под его прикосновениями. Он с усмешкой склонил голову, наблюдая за её реакцией, наслаждаясь тем, как она поддаётся его влиянию. 

— Тебя стала подводить фантазия? — с легкой насмешкой спросила блондинка, развернувшись к первородному. Её голос звучал невинно, но в глазах мелькал лукавый огонёк. Она медленно скользнула взглядом по его телу, наслаждаясь зрелищем. — Тогда я могу помочь тебе... — Кэролайн протянула руку к полотенцу, небрежно закреплённому на его бёдрах, её пальцы едва заметно дрожали от предвкушения. 

Она сделала шаг назад, но в то же мгновение потянула его за собой, вынуждая следовать за ней. 

— Думаю, тебе даже понравится... — прошептала она, одаривая его многозначительной улыбкой. 

Клаус смотрел на неё, словно заворожённый. В такие моменты она казалась ему совершенно другой — более смелой, раскрепощённой, и в то же время в ней всё ещё оставалась та самая нежность, которая так его манила. Он любил видеть, как менялся её взгляд: из игривого в дерзкий, а затем в жадно-манящий, полный уверенности в себе. Ему нравилось, как её движения становились плавными, грациозными, будто танец, от которого невозможно отвести глаз. 

Она умела удивлять. Каждый раз. 

А ему, пожалуй, было с чем сравнивать. Он знал, каковы могут быть женщины, знал их повадки, желания, но рядом с ней это не имело никакого значения. Кэролайн словно заняла отдельное место в его сознании, иронично заслуживая звание «мастера спорта по соблазнению». Она умело играла, смело брала инициативу в свои руки, и Клаус позволял ей это. Впрочем, не то чтобы у него был выбор... 

Вот и сейчас он пытался убедить себя, что контролирует ситуацию. Что это он управляет ходом событий. Но реальность была куда более очевидной — он уже следовал за ней, не в силах остановиться, ожидая её следующего шага.

— Знаешь... — начала девушка, слегка наклоняя голову в бок, словно невидимым движением повелевая мужчине повторить её жест. В её голосе скользила неуверенность, но взгляд оставался твёрдым, наполненным эмоциями, которые она сама ещё не до конца осознавала. — Меня начинает пугать то, насколько я стала зависима от твоих прикосновений... Прикоснись ко мне, Клаус... 

Она произнесла это шёпотом, и сама не понимала, было ли это просьбой или приказом. Голос дрогнул, но не от страха, а от глубины чувств, которые бурлили внутри. Блондинка смотрела на Майклсона неотрывно, ожидая от него хоть какого-то ответа, комментария, насмешки — чего угодно. Но он не сказал ни слова. Вместо этого Клаус медленно поднял руку и почти невесомо провёл кончиками пальцев по её щеке, нежно поглаживая чувствительную кожу. 

От этого жеста девушка невольно закрыла глаза, растворяясь в ощущениях. Она наслаждалась каждым мгновением. Форбс любила, когда он касался её именно так — мягко, бережно, будто она была для него чем-то драгоценным. Его прикосновения всегда были особенными. Они говорили больше, чем любые слова. 

Кэролайн знала, что Клаус умел быть другим — жестоким, безжалостным, устрашающим. Но рядом с ней он менялся. В его взгляде не было той хищной холодности, которой он так ловко пользовался с другими. Сейчас он смотрел на неё иначе, так, как не мог бы смотреть никто другой. 

Их связь стала куда глубже, чем просто разговоры ни о чём или страстные ночи. Да, безусловно, между ними было и это, но теперь... Теперь всё было иначе. Форбс поняла, что раньше даже не задумывалась о том, как сильно может нуждаться в чьих-то прикосновениях на протяжении дня. Не думала, что простой, почти случайный жест мог оказаться столь важным. Раньше она не придавала значения тому, как приятно слышать тихий, хрипловатый голос, спрашивающий во время близости: «Так хорошо?»

Возможно, она была слишком юна, чтобы когда-то увидеть в этом смысл. Но теперь... Теперь это стало её реальностью. Она нуждалась в этом так же, как в воздухе. 

Именно поэтому сейчас она полностью сконцентрировалась на своих ощущениях. Запоминала каждое лёгкое прикосновение, каждый глубокий вдох Клауса, срывающийся с его губ. Этот момент был важен. Она хотела сохранить его в памяти навсегда.

Кэролайн старалась быть максимально сосредоточенной, но совершенно не ожидала, что в следующее мгновение окажется опрокинутой на кровать своим мужчиной. Ещё через секунду она почувствовала, как он последовал за ней, накрывая своим телом, прижимая её ещё сильнее к мягкому матрасу. От резкости его движений у неё перехватило дыхание, но это было не страхом, а восторгом — горячим, пробирающим до самых костей. 

— Не оставляй меня. Никогда. Я без тебя не смогу, слышишь?.. — прошептал первородный, его голос был низким, почти умоляющим. Он произнёс эти слова с такой искренностью, что у девушки внутри что-то болезненно сжалось. 

Он смотрел на неё в упор, а его губы, едва касаясь её собственных, словно спрашивали разрешения. 

— Никогда... Клянусь... — наконец ответила она, стараясь вложить в эти слова всю силу своих чувств. 

"Я без тебя не смогу..."— эхом звучал в её голове голос Клауса. 

Она тоже не сможет без него. С этого момента и на всю вечность. Он принадлежит ей, так же как она — ему. Полностью. Без компромиссов, без сомнений. 

От нахлынувших эмоций Кэролайн прижалась к первородному ещё сильнее, словно боялась, что он растворится в воздухе. Почему сейчас ей хотелось кричать на весь мир, что она влюблена? Безоглядно. Бесконечно. Кажется, навсегда. 

Но мир подождёт. 

Сейчас существовал только он. Только этот момент. И ни за что на свете она не отказалась бы от возможности быть так близко к нему. Пусть хоть настанет конец света — она не оттолкнёт его, не позволит ему уйти, а лишь прижмётся крепче, сжимая его в объятиях так, будто могла бы удержать в своих руках вечность. 

Запустив пальцы в его мягкие, чуть растрёпанные волосы, она притянула его к себе ещё ближе. Их губы встретились, и этот поцелуй был особенным. Глубоким. Чувственным. Наполненным всеми эмоциями, что они так долго сдерживали. 

Они оба понимали это. 

Но ни один из них не собирался произносить лишние слова. Сейчас важнее было не говорить, а чувствовать.

Сейчас оба влюблённых нуждались в близости. В полном слиянии. В ощущении, что они принадлежат друг другу без остатка. Поэтому слова потеряли всякий смысл. Их действия говорили громче. Желание взяло верх. 

Клаус хотел Кэролайн. 

Кэролайн хотела Клауса. 

Они хотели друг друга. Страстно. Сильно. Сейчас. 

Комната наполнилась тяжёлым дыханием, прерывающим тишину. Звуками поцелуев, жадных, глубоких. Тихими, едва слышными стонами девушки, которые заставляли кровь в жилах Клауса закипать. 

Его поцелуи становились всё более жадными, требовательными, он не скрывал того, насколько сильно её желал. В каждом его движении чувствовалась одержимость ею. Кэролайн отвечала с такой же страстью, её пальцы скользили по его спине, впиваясь в кожу, словно пытаясь убедиться, что он реален, что этот момент действительно происходит. 

Несмотря на накал эмоций, они не спешили. В последнее время их близость была разной — иногда резкой, отчаянной, почти грубой. Они могли терять контроль, позволять эмоциям захлёстывать их, но не сейчас. 

Этот момент был другим. 

Казалось, что безмолвно, лишь одними движениями, они договорились замедлиться. Наслаждаться каждым прикосновением, каждым вздохом, каждым ощущением. Они не торопились — нет, наоборот, они хотели растянуть этот миг, сделать его бесконечным. 

И, пожалуй, никогда прежде удовольствие не было таким сильным.

— Боже мой... — простонала Кэролайн, судорожно хватаясь рукой за изголовье деревянной кровати и запрокидывая голову назад. 

Клаус прикусил её грудь сквозь тонкую ткань ночной сорочки, которая сейчас казалась до смешного неуместной. Её кожа горела под его прикосновениями, а лёгкая ткань совсем не спасала от жара, что исходил от него. Напротив, казалось, что она только сильнее подогревает его желание. 

Первородный намеревался не терять времени, желая доставить ей удовольствие без промедлений, но вдруг замер, когда осознал, что под ночной сорочкой не оказалось нижнего белья. 

Он тяжело вздохнул, ощущая, как внутри вспыхивает новый всплеск возбуждения. Вот опять. В который раз Кэролайн застала его врасплох, заставив поймать себя на мысли, что он никогда не сможет до конца предугадать её поступки. 

Рык удовольствия сорвался с его губ, одобряя её выбор. 

— Ты никогда не перестаёшь меня удивлять... — с хрипотцой выдохнул Клаус, тут же потянувшись губами к её шее, которая сегодня манила его с особой силой. 

Но не успел он насладиться этим мгновением, как внезапно оказался на спине. 

Всё произошло слишком быстро. 

Используя свою сверхъестественную силу, Кэролайн перевернула его, перехватывая инициативу, ясно давая понять, что теперь настала её очередь вести в их игре. 

— Приходится держать планку, — хихикнула Форбс, устраиваясь удобнее на первородном. 

В следующее мгновение она одним движением стянула с себя ночную сорочку, оставаясь перед ним полностью обнажённой. 

Клаус сглотнул, его глаза вспыхнули янтарным. 

Проклятье. 

Она всегда знала, как довести его до безумия.

Не давая первородному времени на раздумья, Кэролайн наклонилась, прижимаясь своим обнажённым телом к его разгорячённой коже. Её губы коснулись его плеча, где располагалась татуировка — та самая, которую он набил после обряда обращения в гибрида. 

Она помнила, как однажды, в первые дни их пребывания здесь, он рассказывал ей об этом рисунке. Тогда его голос звучал спокойным, но в глазах читались эмоции. Это было редким моментом откровенности. Он говорил, что татуировка символизировала для него свободу и победу — ту самую, которую он завоевал и решил навечно запечатлеть на своём теле. 

Перо и улетающие птицы. 

Для него это было знаком освобождения. Личной победы. Окончательного избавления от страхов, которые так долго преследовали его. 

Как иронично... Ведь у неё на руке тоже была татуировка в виде птицы, которую она набила ещё в подростковом возрасте. Тогда она искренне верила, что этот символ поможет ей освободиться от всех запретов и ограничений, что накладывала на неё жизнь. 

И что самое удивительное — в те года они даже не были знакомы. 

Но, оказывается, оба желали одного и того же. Свободы. 

Кэролайн улыбнулась своим мыслям и продолжила медленно спускаться губами ниже, изучая рельефный торс Клауса. Она знала каждую линию его тела, каждый изгиб, каждую мышцу. И всё равно, каждый раз, касаясь его, она открывала его заново. 

Она любила это. 

Любила чувствовать, как он замирает под её прикосновениями. Как его дыхание становится тяжелее. Как его пальцы рефлекторно зарываются в её волосы, едва она опускается губами чуть ниже груди, словно без слов умоляя не останавливаться. 

Она любила наблюдать, как он откидывает голову назад, прикрывая глаза от удовольствия. 

И сейчас, глядя на него, Кэролайн чувствовала невероятную власть. 

Власть над мужчиной, который привык всегда контролировать всё вокруг. 

Но не её. 

Никогда её.

— Мне кажется, что твоё полотенце здесь совсем неуместно... — прошептала Кэролайн, с лёгкой улыбкой стягивая ненужный кусок ткани с его бёдер. 

Теперь между ними больше не было преград. 

Они оба были полностью обнажёнными, и это казалось ей правильным, естественным. Ведь этот кусочек ткани на его бёдрах словно выстраивал между ними невидимую стену, которая раздражала её до невозможности. Но теперь всё было так, как должно быть... Так, как нравилось ей. 

Она позволила себе насладиться этим моментом, её пальцы скользнули по его оголенному телу, ощущая жар его кожи, силу напряжённых мышц. 

— Хочу тебя... прямо сейчас... — простонала она, ведя рукой вниз, обхватывая его возбужденную плоть. 

Клаусу больше не нужно было повторять. Он был готов с первой секунды их игры, но хотел, чтобы именно она решала, когда взять инициативу в свои руки. Он позволил ей вести. И сейчас, услышав столь желанные слова, лишь одобрительно зарычал, чувствуя, как его самообладание тает с каждым её прикосновением. 

Резким движением он притянул её к себе, усаживая на свои колени. 

Кэролайн ахнула, не ожидая такой стремительности, но ей это только нравилось. Она облизнула губы в предвкушении, пока её тело тесно прижималось к нему, впитывая его тепло, ощущая каждое движение. 

Но Клаус, как всегда, не спешил. 

Его рука уверенно скользнула между её ног, проверяя, насколько она готова. Его пальцы встретили влажность, столь явное подтверждение её желания, и он довольно улыбнулся. 

Он был первым мужчиной, который настолько внимательно относился к её ощущениям. Который делал всё, чтобы ей было комфортно — до, во время и после близости. 

И это подкупало её до чертиков. 

Кому не понравится быть настолько желанной? Кому не захочется ощущать, что твои эмоции, твоё удовольствие стоят для мужчины на первом месте? 

— Пожалуйста... — едва слышно простонала Кэролайн, прижимаясь к нему ещё сильнее. 

Её просьба прозвучала тихо, но в ней было столько чувств, столько нетерпения, что Клаус больше не мог сдерживаться. 

Медленно, смакуя каждое мгновение, он стал погружаться в неё. 

Кэролайн запрокинула голову, и с её губ сорвался непроизвольный стон. 

Каждая близость с ним была словно в первый раз. 

Каждый момент, каждая секунда — невыносимо сладкая пытка.

— Клаус... — простонала Кэролайн, зажмуривая глаза на мгновение. 

Клаус заметил, что она всегда так делала. 

Будто убеждалась, что это не сон. 

Эта маленькая привычка всегда вызывала у него особое восхищение, ведь в такие моменты она выглядела до невозможности искренней, полностью отдаваясь своим чувствам. 

Сейчас, когда она сидела на нём, первородный имел возможность рассмотреть её во всей красе. Он любовался тем, как она полностью приняла его в себя, замирая всего на пару секунд, чтобы привыкнуть к ощущениям. 

Он знал, что для неё это своего рода ритуал. 

Юная Кэролайн всегда давала себе время осознать происходящее, почувствовать его, прочувствовать себя в этот момент. Она никогда не спешила, предпочитая сама решать, когда будет готова продолжать. 

И он уважал это. 

Вот и сейчас Клаус терпеливо ждал, хотя внутри всё горело от желания. 

Но долго ждать ему не пришлось. 

Он почувствовал, как напряжение в её теле исчезло, как она полностью расслабилась, и тут же встретился с её взглядом. 

Она посмотрела на него так, как всегда делала в их любовных утехах — с лёгкой скромностью, но в то же время с неописуемой страстью, давая понять, что всё хорошо, что ей нравится. 

Её глаза затуманились, а это был верный знак, что она получает удовольствие. 

Но Клаус не успел даже насладиться этим зрелищем, как почувствовал, как её пальцы с силой зарылись в его кудрявые волосы. 

А в следующий момент она украла у него поцелуй. 

Горячий. Глубокий. Пронзительный. 

Как-то раз она призналась ему, что обожает его волосы. Сказала, чтобы он больше никогда не стригся слишком коротко, ведь эта слегка небрежная причёска придавала ему ещё большей брутальности. 

И кто он такой, чтобы ослушаться свою королеву? 

Сейчас, когда её пальцы тянули его за волосы, запрокидывая голову назад, он ощущал, что сделал правильный выбор...

Она двигалась на нём медленно, смакуя каждое движение. 

Каждый их поцелуй сопровождался лёгким стоном, который Клаус жадно впитывал, наслаждаясь каждой её реакцией. 

И если это был сон... 

То он не хотел просыпаться.

Но нет, это не было сном или фантазией. 

Это была самая настоящая реальность, в которой они оба были готовы остаться навеки. 

Ощущения зашкаливали. 

Что-то в этой близости было иным, особенным, чем во все предыдущие разы. 

Может быть, дело было в позе? 

Они редко занимались любовью так. Чаще всего Кэролайн была снизу или лежала на боку, что позволяло ей получать максимальное удовольствие. Но даже когда она оказывалась сверху, это никогда не ощущалось так, как сегодня. 

А может быть, дело было в темпе? 

Сегодня всё было иначе. 

Кэролайн двигалась медленно. Мучительно медленно. 

Она полностью контролировала процесс, и Клаус заметил разницу почти сразу. Обычно в их близости всегда была некая поспешность, голодная страсть, жадность друг до друга. Но сейчас она смаковала каждое движение, не торопясь. 

Гибрид ощущал, как каждый раз, когда он входил в неё глубже, она рефлекторно сжималась, словно впитывая каждое мгновение, каждый новый сантиметр, каждый новый импульс, пронизывающий её тело. 

Она стонала громко. 

Так громко, как он ещё никогда не слышал. 

Каждый её звук — это не просто проявление удовольствия, это музыка, которой он мог бы наслаждаться вечно. 

Сегодня они касались друг друга иначе. 

Словно боялись, что эти ощущения могут исчезнуть в любой момент. 

В эту ночь всё было по-другому. 

Клаус чувствовал разницу. 

Её движения были смелее. Её прикосновения — откровеннее. 

Она не скрывала, как сильно ей хорошо. Не пыталась сдерживаться. 

И даже когда она вдруг толкнула его в плечи, заставляя лечь на спину, но при этом не останавливаясь, его дыхание замерло. 

Так они ещё точно не занимались любовью. 

Кэролайн позволила ему ускорить темп, но настояла на том, чтобы оставаться сверху. 

И Клаус понял, что это было правильное решение. 

Он чувствовал, как ритм, который они задали, полностью удовлетворял их обоих.

И в ответ она дарила ему эмоции, которые врежутся в его память навсегда.

Ещё немного — и кажется, они сорвутся в пропасть. 

Вместе. 

Как делали это всегда. 

Каждый толчок становился сильнее предыдущего, доводя их до предела, заставляя терять связь с реальностью, растворяться друг в друге. 

Оба вспотели. 

Оба тяжело дышали. 

Комната наполнилась рваными вдохами, стонами, звуками столкновений их разгорячённых тел. Всё это только ещё больше возбуждало Кэролайн, сводя её с ума. 

Клаус чувствовал, как подрагивали её руки. Он знал, что это значит. 

Она близко. 

Кульминация была неизбежна. 

И вдруг, неожиданно для него, Форбс резко выпрямилась, оседлав его, прогнувшись в спине. 

От этого движения у Клауса перехватило дыхание. 

Чёртова ведьма... 

Он смотрел на неё с восхищением. Она была воплощением страсти, силы и свободы. Он помогал ей задавать нужный ритм, но, кажется, она прекрасно справлялась и без его помощи. 

Её движения стали более резкими, уверенными, жадными. 

Кэролайн положила руки на его грудь, выгнулась сильнее и, прикусив губу до крови, попыталась заглушить громкие стоны. 

Клаус не мог этого допустить. 

Почему она пыталась сдерживаться? 

Каждый её стон был для него самой сладкой симфонией, песней, от звуков которой он терял голову. 

— Если ты не перестанешь кусать свою губу, сдерживая стоны, я прикончу тебя прямо сейчас, милая... — хрипло произнёс он, сжимая её ягодицы, давая понять, что не шутит. 

— Ник... 

Её голос сорвался на пронзительный крик удовольствия. 

Её тело содрогнулось в его руках. 

Клаус почувствовал, как она сжалась вокруг него, ощутил, как сладкая волна экстаза накрыла её, и последовал за ней, не в силах больше сдерживаться. 

Чёрт... 

Как же красиво она кончает. 

Эта мысль пронеслась в его голове перед тем, как его самого накрыло таким мощным оргазмом, что он на мгновение перестал слышать, видеть, дышать. 

Как можно было не последовать за ней, когда перед его глазами разворачивалась такая картина? 

Картина чистого удовольствия. 

Картина страсти, безумия и любви.

Ещё несколько толчков — и в комнате воцарилась тишина. 

Клаус внимательно наблюдал за девушкой, которая замерла на мгновение, словно перестав даже дышать, а затем осторожно слезла с него и легла рядом. 

Он потянулся к одеялу, чтобы прикрыть их, зная, как она любила это после близости. Но когда он наклонился ближе, заботливо укутывая её обнажённое тело, заметил... слёзы в её глазах. 

Клаус напрягся. В груди неприятно сжалось. 

Испуг. 

Что случилось? 

Что могло довести её до такого состояния? 

Он сделал что-то не так? Причинил боль? 

— Милая, что такое? — с беспокойством спросил он, не отрывая от неё взгляда. Девушка выглядела так, будто была на грани того, чтобы разрыдаться. 

— Ничего... просто... наверное, здорово — плакать после секса, не так ли? — попыталась отшутиться Кэролайн, но её голос предательски дрожал. 

Клаус нахмурился. 

— Кэролайн, просто скажи... — его беспокойство только росло. 

Она глубоко вздохнула, словно пытаясь собраться с мыслями. 

— Не знаю... Просто до тебя... со всеми мужчинами я... я просто трахалась. 

Клаус затаил дыхание, внимательно слушая её. 

— А сегодня я впервые поняла, каково это... 

Она запнулась, словно боялась сказать это вслух. 

— ...не просто трахаться, а заниматься любовью? — прошептал он, начиная понимать её переживания. 

Кэролайн сжала губы, но не ответила. 

— Боже... — тихо выдохнула она, не выдержав его пристального взгляда. Затем, неожиданно для него, она прикрыла его глаза своей ладонью, словно пытаясь спрятаться, дать себе время собраться с мыслями. 

Клаус не стал сопротивляться. Он чувствовал, что ей это нужно. 

— Возможно... да... — наконец-то прошептала она. — Ты просто первый мужчина, который... 

Она сделала паузу, но затем, поняв, что не видит его глаз, заговорила увереннее: 

— ...который заставляет меня чувствовать себя настолько желанной. 

Её голос дрогнул, но она продолжила: 

— Наверное, это глупо... 

Она убрала руку, позволяя ему снова посмотреть на неё. 

В этот момент Клаус испытал странное, тёплое чувство — нечто среднее между нежностью и болью. 

Она казалась ему такой хрупкой. 

Такой настоящей. 

Он видел, как она менялась. Замечал это ещё с первых дней в Италии — её взгляды на жизнь, рассуждения стали другими, более зрелыми. Она взрослела. И этот момент... стал для неё ещё одним осознанием. 

Для подростков секс — это просто секс. Но не для неё. Не сейчас. 

И почему-то Клаус чувствовал, что она испытывала стыд за то, что чувствовала. 

— Это совсем не глупо, Кэролайн, — мягко произнёс он. — Ты, как и любой человек, имеешь право чувствовать... 

Он на мгновение замолчал, вглядываясь в её глаза. 

— И я рад, что смог помочь тебе понять, каково это — заниматься с кем-то любовью. 

Клаус наклонился, мягко целуя её в лоб. 

А затем, следуя внезапному порыву, решился сказать то, что давно чувствовал. 

То, что, возможно, изменит всё. 

— Я люблю тебя, Кэролайн...