Капля 9. Розыск

Мужчина ждал в холле. Сначала я лишь украдкой глянула на него. Красивый. Спортивный. Строгий черный костюм смотрелся идеально. Темные волосы зачесаны назад, на лице легкая небритость. Глаза отсюда выглядели черными, а, подойдя ближе, я разглядела, как в их глубине словно раз за разом вспыхивают и гаснут искры.

Сердце сделало кульбит. Я нервно заозиралась по сторонам, но наткнулась только на вопросительный взгляд Зака. Див шел где-то сзади, и я периодически чувствовала затылком его взгляд.

Отчаянно захотелось сбежать. Чем ближе мы подходили к мужчине, тем дальше от него хотелось оказаться. Я сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями, и как раз в этот момент он слегка повернул голову в мою сторону. Наши глаза столкнулись, и даже через слой пространства, разделяющего нас, я ощутила на себе внимательный любопытный взгляд.

— Надя Хэмптон? — спросил он, когда мы оказались достаточно близко, и протянул большую загорелую ладонь с серебряным кольцом на безымянном пальце.

— Да, это я, — ответила тихо, пожав руку.

— Мы могли бы поговорить наедине?

— Конечно, — я кивнула, кинула прощальный взгляд на Зака и направилась к выходу, надеясь, что не нарушаю никаких законов, уходя без разрешения командира. Хотя Зак наверняка поставит его в известность.

Почти в гробовом молчании мы покинули Часть и через пару нехитрых поворотов улочки оказались в подобии сквера. Устроились на лавке в тени раскидистого тополя, Див тоже вальяжно уселся рядом, всем своим видом показывая, что ничто его с этого места не сдвинет, и вообще слово «личное» отсутствует в его словарном запасе.

— Тебе нельзя возвращаться домой. — Начал мужчина без прелюдий.

Его голос звучал серьезно и сухо, без напускного дружелюбия или презрения, как я ожидала в начале. Просто лаконично выдавал факты.

— Но...

— Как я понял, ты всё еще здесь только потому, что ждёшь ответов? Ведь ты, если не ошибаюсь, могла сбежать в любой момент. Черные маги всегда были теми ещё пронырами. Да не смотри так, девочка, я знаю о тебе больше, чем ты думаешь.

 Я опустила глаза, не зная, что ответить. Да и надо ли вообще что-то говорить? Мужчина достал из кармана толстую коричневую сигару и закурил, выпуская в воздух кольца горького дыма. 

— В мои планы не входило нянчиться с великовозрастной девицей, поэтому скажу сразу: твои родители тебе не родные. 

Я думала о чем-то подобном, правда думала, но все равно не была готова услышать это вот так. Меня словно огрели по темечку пыльным мешком, а Георгий всё продолжал: 

— Твою родную мать звали София, она была моей сестрой и сестрой твоей названной матери, мы втроем росли в специальном приюте для... таких, как ты. Среди наших предков были темные, и нас нужно было контролировать, следить за тем, чтоб дар не проснулся. Я, София и твоя приемная мать Наталья были родственниками, но узнали об этом только когда нас выпустили. Мы так и не смогли породниться, разъехались по разным сёлам, забыли друг о друге и о месте, в котором росли. София сошла с ума. В какой-то момент ее магия, которую все считали запечатанной, проснулась, а после родилась ты. Она умерла, не справилась с силой. Мне... — Он осекся, мельком глянув на меня. — Мне очень жаль. 

Мимо нас пронеслась повозка, всколыхнув за собой шлейф дорожной пыли. Мужчина закашлялся и отбросил в сторону окурок. Я подняла на него взгляд, отметив про себя, что он правда похож на маму. На ту, что я знала всю жизнь, — Наталью. Ершистые темные волосы, горбинка на носу, чуть пухлые губы... Солнце нещадно палило. Георгий откинулся на спинку скамьи и устремил взгляд в небо. Пронзительно чистое и голубое, ни единого облачка, что в наших краях бывает редко. Над головой шелестели ветки тополей. Сквер был пуст и безлюден. Рука дяди Георгия нырнула в карман и через секунду вынырнула, зажав между пальцев еще одну сигару. Он чиркнул спичкой и вновь закурил.

 — Наташа забрала тебя, пыталась защитить, полюбила. Она думала, если ты не будешь знать о своём прошлом, сможешь прожить обычную жизнь без магии и проблем с законом. Думала, что дар просто не проснется, так часто бывает... Только Люди веры откуда-то узнали о тебе и однажды пришли к вам домой... Она отправила мне синичку в тот день, просила помочь тебя спрятать, но у рядового стражи не так много связей. 

Я слушала, и с каждым словом грудь сжималась от боли и тоски. В носу защипало от слез, и в горле встал ком. Мир, который я видела вокруг себя с детства, дал трещину и методично, блок за блоком, разваливался. 

— Я помогу, но прошу тебя забыть о моем существовании. — Он затянулся особенно сильно, и, несмотря на отсутствующий вид, было заметно его смятение. — Пойми меня правильно, у меня тоже семья и есть свои дети, мне не нужен обоз в лице темной. За одну только помощь тебе мне уже грозит костер, а так как я служу в городской страже, моя семья не отмоется от такого позора, если, конечно, кто-то узнает. Черные сейчас не в почете, только ты не виновата, что родилась монстром.

Монстром. Слово отозвалось в груди болезненным эхом, на щеки все же пролились две дорожки слез. Я смотрела прямо перед собой, поймав взглядом зелёную ветку дуба. Она качалась и шелестела на ветру, но я видела лишь то, как простой и понятный мне мир разваливается по кусочкам, словно карточный домик. Тлеет и исчезает. Каждый божий день, просыпаясь на заре и засыпая за полночь, мои родители знали, что живут под одной крышей с монстром. Каждый день они делали всё, чтоб обо мне не узнал никто. Каждый день защищали меня и так шестнадцать Дианаровых лет! Пока мы с отцом по своей же собственной глупости всё не разрушили. Надежда на то, что всё будет как раньше, испарилась, словно вода с блюдца, остался лишь страх перед будущим и тонкие прожилки на шёлковых листьях.

Когда я уже готова была разрыдаться окончательно, мое запястье сжала холодная рука. Я подняла взгляд на Дива, который смотрел с такой тревогой и сочувствием, что мне мгновенно стало стыдно за свой страх.

Он сплел наши пальцы и лёгким движением вытер слезы с моих щек. Только от необоснованной нежности в носу защипало ещё сильней. От того, чтоб позорно не разреветься у него на груди, пуская в рубашку слюни, удержало только присутствие Георгия.

Вот почему Див не хотел говорить мне, просто боялся такой реакции, знал, что я не останусь спокойной и чувства возьмут свое.

— Возьми, — Георгий осторожно взял мою руку и вложил в нее увесистый тряпичный мешочек. В нем что-то тихонько звякнуло. — Этого должно хватить на первое время, — пояснил он, сжимая мои пальцы, чтоб мешочек не выпал. — Это всё, что я успел собрать.

— Спасибо, — откликнулась я, устыдившись дрожащего голоса, и вцепилась в мешочек, как утопающий в соломинку.

Мелькнула мысль отказаться, но когда тебя буквально выкидывают на улицу и единственной целью становится дожить до завтра, гордость отходит на второй план. В конце концов, деньги сейчас не помешают.

— Теперь, — меня резко схватили за плечи и встряхнули. Черные глаза мужчины уставились прямо в мои. — Сейчас ты найдешь таверну «Бочка». «Бочка», поняла меня? Это на Свиной улице.

Я устало кивнула.

— Спросишь там Виктора Дримсойл. Он тебя уже ждёт. Всё поняла?

— Свиная улица, — эхом откликнулась я. — Таверна «Бочка». Спросить Виктора.

— Вот и ладно, — мужчина снова выдохнул, словно сплюнул комок яда, затушил окурок о скамью и нервно оглядел меня. — Я бы проводил, но у меня тут... одно неотложное дело, ты как, сама дойдёшь?

Я вновь кивнула. А что мне ещё оставалось? Дядя подробнее объяснил дорогу, указав, каких мест лучше всего опасаться, напомнил, чтоб не смела соваться домой и бежала без оглядки при виде белого мага, затем опять закурил... Он всегда так много курит?

Большинство из того, что дядя говорил, я все равно пропустила мимо ушей и дорогу совершенно не запомнила. Мои мысли были далеко, в районе тополинной ветки, и самой мне тоже захотелось оказаться подальше отсюда.

— Ну, я пойду? — робко спросила я, разглядывая узор в виде жёлтых листьев на тряпичном мешочке.

— Иди.

Див встал первым и подал мне руку. Я окинула его взглядом, полным благодарности, грустно посмотрела на новообретенного дядю, на пестрое пятно флага — всё, что было видно от Воинской части из-под марева тополиных макушек, — и медленно двинулась вдоль улицы. Внутри было пусто, как в глухом, давно пересохшем колодце, а к ногам словно привязали по булыжнику.

— Стой, погоди! — раздалось за спиной, и я послушно замерла. Дядя Георгий догнал меня в пару шагов и ободряюще сжал мое плечо. — Удачи. Если О-Сол дал, значит, знал, что выдержишь.

— Спасибо, — я изо всех сил постаралась выдавить улыбку. Получилось криво и вымученно, но этого было достаточно, чтоб мужчина кивнул в ответ.

† † †

Громкий звон медного била заставил людей удивленно обернуться. По улице двигалась неторопливая процессия из двадцати стражников, вооруженных копьями. Возглавлял процессию низкий, кругловатый старичок.

Создаваемый ими грохот напрочь перекрывал даже шум и гам заполненной людьми улицы. Прочистив горло, старичок развернул свиток и с подвыванием, как волк в лунную ночь, затянул:

— Слу-ушайте, люди, слу-ушайте! И не говорите потом, что не слы-ышали! Разыскивается девица именем Надя, шестнадцати лет от роду, сбежавшая из-под ареста за связь с черной магией!

Люди в ужасе застыли. Их округлившиеся глаза зашарили по лицам друг друга, словно надеясь высмотреть Нижнимирское исчадие в своем окружении. Но исчадие решило благоразумно укрыться в ближайшем темном углу.

Минуту царила тишина, нарушаемая лишь тихим перешептыванием людей, затем процессия двинулась дальше, сопровождаемая грохотом била.

— Пришла в Агатовое Королевство беда, откуда не ждали! Проснулись проклятые некроманты и засели среди простых рабочих людей! Именем Короля Петра разыскивается девушка шестнадцати лет от роду! Косы черные до пояса, одета в серое платье...

Соображала я медленно, поэтому весь ужас происходящего осознала только, когда постепенно затихающий голос стражника замолк совсем.Тэра раздери, меня уже ищут! И неужели вести уже дошли до дворца?

Внезапный порыв ветра швырнул в лицо мятый лист. Я схватила его, и ноги окончательно подкосились. На тонкой бумаге корявым почерком выводилось всего одно слово: «РАЗЫСКИВАЕТСЯ», а дальше, ухмыляясь зубастой пастью, на меня смотрело мое же лицо. Хотя моим оно было лишь отдаленно: с портрета, дерзко скалясь острыми клыками, смотрела скуластая девушка. И столько в ее взгляде было презрения ко всему, что движется, что я невольно сглотнула.

Это была не я. Я просто не могла так измениться. Да у меня даже клыков нет!Инстинктивно провела пальцем по нижнему ряду зубов, словно хотела удостовериться, что за прошедшие часы не обзавелась этим демоновым атрибутом.

— А по-моему, похоже получилось.

Я вскрикнула от неожиданности, прикусила палец, тут же вскрикнула от боли и раздражённо обернулась. Листок выпал из дрогнувших пальцев и беззвучно скользнул к ногам Дива.

— Ну как? Что скажешь?

Он вышел на разведку и пропал почти на полчаса, за которые я уже мысленно себя похоронила.

— Маты пропускать?

— Ну пропусти.

— Тогда даже сказать нечего.

— Див, я серьезно! — проговорила, укоризненно хмурясь.

— Я тоже, — невозмутимо отозвался дух, — на улицах дежурит стража, люди медленно, но верно впадают в панику. Мы вовремя ушли из Части, видимо, люди веры дотянулись до нее своими похотливыми ручонками. Не знаю, чего они добились всеобщей паникой, видимо, решили загнать тебя в угол.

Что ж, пока у них это получается. От постоянного напряжения голова начинала гудеть, я вообще не помнила, чтоб когда-либо раньше ощущала себя настолько потерянной.

— А что насчёт Его Величества?

— Великого ты о себе мнения, — он вдруг щёлкнул меня по носу, как глупого ребёнка. Но я почему-то не обиделась, раз всерьёз веришь, что королю есть до тебя дело?

— А как же... — я было выглянула из-за угла, но Див схватил меня за плечо и грубо прижал к стене.

— Больно вообще-то!

— Извини, никак не свыкнусь, — в его голосе на миг скользнула усмешка, но лишь на миг, спустя который он отрицательно покачал головой. — На свитках, которые они так трагично тут зачитывали, не было королевской печати. Только никто не обратил внимания.

Я задумчиво прикусила губу. Ну хоть это радует. Если королю на меня плевать, мне только лучше. Только вот, несмотря на это, про мою скромную персону теперь знает весь Лэст. А ещё знает, что я совершила преступление против короны. Боги, я же хорошей девочкой была! Ну за что?

— Мы все умрём, — выдала оптимистично.

— Ты сгущаешь краски, — Див вскинул ладони, как бы отстраняясь, и оперся о стену. — Лично я бессмертный, а ты марш в «Бочку», слышала, что дядя сказал?

Я не смогла сдержать улыбку, нарочито спокойный голос Дива вселял уверенность, и в груди чуток потеплело.

— Вряд ли мы пройдем там сейчас, нужно дождаться ночи. Хочешь перекусить? — Див высунулся из-за угла и заскользил взглядом вдоль домов, изучая ближайшие торговые лавки, и вдруг замер, прищурившись. — Припёрся-таки! Других черных ему не нашлось?

— Это ты о ком?

Я осторожно выглянула следом и ахнула. Сквозь бурно шепчущуюся толпу, похоже, вовсю обсуждающую последние новости, нагло продирался Зак. Отпихивая людей, словно надоедливый кустарник, он направлялся прямо к нам. Я выругалась и вжалась в стену.

— Он за мной следил!?

Всё. Это конец. Сейчас этот недостражник схватит меня за шкирку, выволочет на обозрение толпе и объявит, что я, этакая нечисть проклятая, прямо перед носом у всех ошиваюсь. Его наверняка повысят. И жалованье прибавят, он мать в город перевезет... Ему почет и уважение, а мне гореть на костре ярким пламенем.

— Див, — затаив дыхание, пропищала я, — может, опять сквозь стену?

— О, попалась.

«Поздно», — пронеслось в голове, когда высокая тень закрыла от меня солнце.