Эпилог

Я пришла в себя только на утро следующего дня. Мои глаза сощурились из-за яркого рассветного солнца, просачивающегося через створки такого знакомого окна. Я сидела на полу в комнате Вика. Как долго я тут нахожусь? Быстро моргая, словно пытаясь прогнать от себя все видения прошлого, я осмотрела пространство. Вещи, лежавшие на столе и кровати, словно ждали возвращения своего хозяина. Тут все осталось точно таким же, каким оно было до ухода Вика: бумаги, фотографии, карты, книги, разбросанная на стуле одежда.

Медленно поднялась на дрожащих ногах. Мне пришлось опереться руками о стену, чтобы не свалиться в ту же минуту. Снова почувствовав приступ боли, я прислонила руку к своему плечу, оно все было покрыто запекшейся кровью. Был бы тут Вик, то уже бы накричал на меня за то, что я сразу не позаботилась о своих ранах. Если бы только...

Я посчитала, сколько времени провела тут. Примерно, не больше двенадцати часов? Что произошло за это время? Все ли в порядке с остальными? Сердце снова начало бешено биться, наращивая темп. Как я могла? Как я могла не узнать, что с остальными? На деревянных ногах, все также опираясь о стену, я неспешна побрела к выходу.

У самого порога палатки я увидела темную фигуру, скрючившуюся и понурую. Человек был укутан в куртку и цеплялся за нее оледеневшими пальцами. Судя по всему, он давно тут находился. Я аккуратно присела на корточки и стянула капюшон с фигуры, обнаружив под ним копну черных, кудрявых от влаги волос. Из груди вырвался вздох облегчения.

— Ри, — я медленно растолкала спящего человека.

Парень слегка поежился, но затем открыл глаза. Он также недоуменно озирался по сторонам, как и я несколько минут назад. Но потом Ри заметил меня. И это был первый раз, когда лицо Ри не выражало ровным счетом ничего. Его теперь было сложно узнать: один глаз слегка заплыл и теперь казался меньше второго, нос весь покраснел от долго нахождения на морозе, а на щеках виднелись свежие синяки и ссадины.

— Эл? — прохрипел Ри.

И я поняла, что очень рада видеть его. Вот он, сидит рядом: продрогший, ошеломленный, но все же живой. Мне хотелось сказать ему так много всего, однако нужные слова просто не приходили на ум. Поэтому я крепко обняла его, сжимая почти до хруста костей. И, в конце концов, слова нашлись.

— Я рада, что ты жив!

— И я рад, что с тобой все хорошо, — сказал он, медленно гладя меня по голове. — Не мог тебя найти. Неужели ты все время провела тут?

— Не знаю, — я пожала плечами. — Не помню практически ничего, даже как мы вернулись. Но что ты тут делаешь? Нежели просидел у палатки всю ночь?

Ри отстранился и медленно повернулся в сторону входа.

— Я хотел прийти сюда, — Ри замялся. — Мне правда хотелось зайти в комнату, но я не смог себя заставить сделать это. Долго решался, но в итоге остался на пороге.

— Ри, пойдем со мной, — я поднялась на ноги и протянула ему руку. — Тебе надо в тепло.

Он пристально посмотрел на меня, затем перевел взгляд на дом, где когда-то жил Вик, и взял мою руку. Мы вместе вошли в место, откуда не так давно доносился смех.

Ри озирался по сторонам, но едва его взгляд цеплялся за какой-то предмет, как он тут уже опускал глаза к полу.

— А ты... — Ри глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. — Денис сказал, что ты была рядом, когда...

Я поняла.

— Это был Эстер. Он выстрелил в Вика, а я ничего не успела сделать. Пыталась помочь, но Денис забрал меня. Надо было взять Вика, а не меня, тогда мы смогли бы спастись все вместе.

— Он не виноват, Денис лишь хотел спасти тебя. Вик понимал, что это конец, поэтому и принял такое решение. И, как бы ни было больно, ты должна уважать это решение.

— Как я могу?

На глаза снова навернулись слезы. И, как-то случайно, я заметила наши фотографии, которые висели почти у самого стола. Те самые фотографии, на которых мы были запечатлены вместе. Тогда я поняла, что Вик всегда поступал так. Он всегда ставил мою жизнь на первое место, пытался спасти всеми силами.

— Как он мог с нами так поступит? Он ведь обещал мне, что все будет хорошо!

Ри отвернулся в сторону. Только тут я заметила, что все это время в руках он сжимал клочок бумаги, исписанный мелким шрифтом. Ри бросил мимолетный взгляд на скомканную в своем кулаке бумагу.

— Мне кажется, он был готов к тому, что умрет, — сказал Ри бесцветным голосом.

— Что это у тебя в руках?

— Последнее, что осталось от Вика. Когда я пришел в свою комнату, то обнаружил конверт у себя на столе. Тебя ждет точно такой же, — он кивнул в сторону рабочего стола Вика. — Видимо он знал, что первым делом ты придешь именно сюда.

Я оглянулась. На столе, среди прочих бумаг, действительно лежал конверт: самый обычный, с помятыми краями и аккуратно выведенным именем.

— Что это?

— Прочти, — ответил мне Ри. — Тогда сама узнаешь.

— А что было в твоем письме?

— Он попросил меня довести свое дело до конца, — Ри снова замолчал, пытаясь выдавить из себя окончание фразы. — И я сделаю все возможное.

Ри вышел из палатки ни разу не взглянув на меня. А я осталась стоять посреди комнаты и сверлить своим взглядом клочок бумаги, оставленный некогда Виком. Мне не хотелось знать его содержание. Я боялась. Но это было последнее, что у меня осталось от Вика.

Дрожащими руками я взяла письмо и развернула его. Солнце уже полностью освещало комнату, и буквы, выведенные шариковой ручкой на тонкой бумаге, просвечивались с обратной стороны. Кое-где слова наезжали друг на друга, в письме было много маленьких закорючек. Видно, что он торопился, пытаясь уместить текст на странице.

Я аккуратно провела пальцами по синим буквам. Дело оставалось за малым. Надо было сложить буквы в слова, а слова в предложения. Это не должно быть слишком сложно. Я вздохнула и принялась читать под звуки нового дня, что раздавались за окном.

«Эл, мне многое надо тебе рассказать. И мне правда жаль, что ты читаешь все это на клочке бумаги, который не может передать ничего, кроме сухих фактов. Но я не буду просить за это прощения, потому что все то время, что у нас было, я потратил на более важные вещи — на нас.

За что я действительно должен извиниться, так это за то, что скрыл от тебя некоторые обстоятельства нашей первой встречи. Мне казалось, что утаивать правду будет нормально, но не сейчас, когда меня уже нет рядом. Ты уже почти поняла, что именно произошло в тот день. Я вижу это в твоих глазах каждый раз. Но я все же хочу расставить все по местам. Считай, это и есть мои извинения за все произошедшее.

Мы встретились в подземке совершенно случайно, но из-за этой случайности ты и оказалась тут. Тогда я бежал со всех ног, чтобы успеть сделать хоть что-то до взрыва. Когда я остановился у самой лестницы, чтобы осмотреться, то мы вдруг пересеклись с тобой взглядами. В один момент твое лицо исказилось от ужаса. Потом ты вдруг резко закричала и потеряла сознание. Поэтому пришлось взять тебя на руки, пробормотать несколько извинений прохожим и заверить, что сейчас же отвезу тебя в больницу. Но стоило подняться с тобой на верх, как последовал взрыв. Все люди, находившиеся тогда в вестибюле, погибли. Тебя же доставили в больницу с отвальными пострадавшими. Поскольку мое участие в миссии было строго засекречено, то никто не мог сказать тебе о моей участи, когда ты стала расспрашивать врачей. Конечно, я следил за тобой все это время. Твое странное поведение меня насторожило и, как оказалось, не зря. Во время допроса ты сказала, что видела взрыв, чувствовала его на себе. Но этого просто не могло быть, потому что ты потеряла сознание за несколько минут до этого.

С этого момента и началась твоя история. Я проявил к тебе слишком большое внимание. Но, как ты теперь знаешь, за мной самим тогда внимательно следили люди Лутака. Они заинтересовались твоими... способностями. Конечно, после такого капитан не мог упустит тебя из виду и быстро перехватил тебя в свою команду. Денис тоже попал под эту гребенку. Однажды ты сказала им, что он дорого тебе. Вот они и решили взять взять его в плен и держать при себе некоторое время, пока не выясняться все обстоятельства. К несчастью, вместе с ним забрали и его друзей. Так они надеялись отвести от себя подозрение. Когда похищают одного человека — это более подозрительно, чем когда в плен берут небольшую команду, отбившуюся от отряда. Обычные заложники каких много на войне. Из-за моей ошибки ты попала к ним, а из-за твоей, Денис оказался в плену.

Затем Лутак сглупил уже сам. Всю коммуникацию с врагами он вел не лично, а через солдат. Только так он мог не подставлять себя и отвести все подозрения о его деятельности. В ту ночь к вам на базу пришла девушка, которая должна была передать сообщение от вражеской армии нашему капитану. Но тут ты вдруг проснулась и, будучи в кромешной темноте, безошибочно выстрелила прямо в цель. Теперь они были уверены в твоих способностях. Чего я так и не смог понять до конца, так это зачем они инсценировали нападение на вашу базу. Это тебе предстоит выяснить уже самой.

Таких как ты очень мало. Мне потребовалось время, чтобы понять, как работают твои способности. Иногда ты была твердо уверена в том или ином своем выборе, хотя не могла объяснить его логически. История с Максимом хороший тому пример.

Стало очевидно, что люди Лутака обязательно захотят тебя прибрать к рукам, когда им подвернется удобный случай. Но я не мог этого допустить, потому что это не просто способность или чувство, это оружие, Эл. Оружие, которое может как навредить, так и спасти. У меня не было другого выбора, кроме как оставить тебя у себя под боком. Пришлось согласиться на все твои условия, но я никогда не собирался отпускать тебя из лагеря. Конечно, мне нечем гордится, тогда я был готов пойти на все, чтобы победить в войне. Поэтому-то я и брал тебя на все миссии только с собой, поэтому пытался защитить, поэтому не показывал начальству. Все приняли это за личный интерес, даже ты. Потом, конечно, для меня все изменилось. Я не успел толком понять, в какой именно момент перестал видеть в тебе оружие и начал видеть именно тебя саму, живого человека.

Думаю, что ты поверишь мне. У тебя нет другого выбора, верно? А если у тебя возникнут сомнения, ты всегда можешь обратиться к самому близкому тебе человеку. Не вини его, он просто не знал, как тебе об этом рассказать. Денис правда оберегал тебя от правды столько времени, сколько мог.

Понимаю, я не в праве что-либо от тебя требовать, особенно после всего произошедшего. И все же, можешь ли ты считать это моей последней просьбой? Эл, пообещай, чтобы не случилось, ты сделаешь все возможное для того, чтобы не попасться людям, которые хотят тебя использовать. Я хочу, чтобы ты оставалась с ифритами так долго, как только сможешь. Уверен, Ри сможет тебя защитить. Я правда хочу, чтобы ты смогла начать новую жизнь, подальше от войны, но сейчас это слишком опасно. Если ты уйдешь из лагеря, то они найдут тебя. Но меня уже не будет рядом. Считай это очередным заданием, последним, которое я тебе дам. Выполни его также хорошо, как и все прочие.

Сейчас, заканчивая это письмо, я понимаю, что у меня не осталось сожалений. Было неплохо, согласись? Но, если со мной что-то случилось, и я не смог быть рядом с тобой прямо сейчас, в эту самую минуту, значит и тебе не надо быть единственной, кто хранит наши воспоминания. Поэтому, как только война закончится, ты должна уехать далеко-далеко, избавиться от своей черной формы, забыть про ифритов и про меня, найти что-то, что будет тебя вдохновлять. Ты должна прожить хорошую жизнь, наполненную теплыми воспоминаниями.

Уверен, что, прочитав это письмо, ты будешь здорово на меня злиться из-за всего. В этом и кроется причина. Скажи я обо всем чуть раньше, мы спустили все оставшееся время на ссоры. Звучит как оправдание, но последние дни мне бы хотелось потратить на то, чтобы обнимать тебя любую свободную минуту, целовать, смотреть на твою улыбку. Жаль только, что нам потребовалось слишком много времени, чтобы прийти к этому. Но знаешь, мне нравится наша история такой какая она есть: немного неспешная, местами смешная, где-то печальная. Она прекрасна.

Я люблю тебя, Эл».

Я сидела на полу и до боли в глазах всматривалась в синие закорючки, выведенные на бумаге. Что все это означало? Руки безвольно опустились, а исписанный листок медленно упал на пол.

«Мне страшно, что с тобой вдруг что-то может случиться». Вот что я сказала Вику во время одной из наших тренировок. Я посмотрела на кончики своих пальцев, словно ожидая, что сейчас оттуда появятся сноп искр или что-то такое. Бред. Самые обычные руки, самые обычные глаза, самая обычная я. Мне даже показалось, что это его очередной розыгрыш. Он не мог даже уйти из жизни как нормальный человек.

Но потом я начала вспоминать... Ката, почему я была уверена в том, что она попала в беду? Кажется, кто-то донес, но я никак не могла вспомнить, кто и когда. Почему в день встречи с Виком я свернула именно на поле? Мне стоило задуматься уже в тот момент, когда я совершенно случайно встретила человека, которого до этого видела лишь один раз, и то мельком. А это чувство тревожности, которое появляется всякий раз, прежде чем я необдуманно начинаю действовать. Но ведь надо быть совсем глупой, чтобы поверить в эти детские сказки.

Я подняла письмо с пола и еще раз пробежалась по нему глазами. Вик написал, что Денис был в курсе всего. Почему-то вдруг сразу вспомнился наш с ним разговор. Он тогда пытался доказать, что во время операции по спасению команды Каты выстрел, который сделал Вик, был совершенно случайным.

Я сжала челюсть. Единственный, с кем я могла это обсудить, был Денис.

***

Когда Денис открыл дверь своей комнаты, я не стала церемониться. Наверное, надо было спросить, как он, не ранен ли. И я не горжусь тем, что отпихнула друга от дверного проема, вихрем влетела в комнату и замерла где-то в центре.

— Это правда? — спросила я, кивнув на клочок бумаги, зажатый в моих трясущихся руках.

— Эл, я...

Только сейчас я заметила, как сильно Денис осунулся. Его волосы, которые всегда были в идеальном порядке, растрепались по голове, а отросшая челка слегка спадала на глаза. Лицо приобрело мертвенно-бледный оттенок, весь румянец куда-то пропал за прошедшие сутки. То тут, то там виднелись кровоподтеки.

И как только я подумала о том, что он прошел через то же, что и я, во мне сломалось нечто важное. Последнее, что удерживало меня на краю пропасти. Раздался первый всхип, затем второй, а потом из глаз хлынул нескончаемый поток слез. Больно, очень больно в груди.

— Все, что он написал, — на одном дыхании выговорила я. — Все это правда?

Денис только сейчас смог, наконец-то, опустить ручку входной двери. Морозный воздух проникал в полуприкрытую дверь. Несколько снежинок закрутились на пороге и почти сразу растаяли, как только столкнулись с теплым потоком, выходящим из комнаты.

— Как ты себя чувствуешь? — только и смог спросить Денис.

— Нет! Так не пойдет! Ответь на мой вопрос.

Вместо ответа парень просто подошел ко мне и заключил в объятия. Он крепко прижал меня к своей груди и аккуратно дотронулся до исписанного листка, словно боясь, что я его выроню.

— Прости меня. Правда, прости.

От этого тихого голоса, от знакомого почти с детства, я заплакала еще сильнее. Мне так хотелось, чтобы все это оказалось лишь страшным сном. Я жмурилась что есть силы в надежде на то, что, когда я разомкну веки, все встанет на свои места. Но этого не происходило. И только Денис все сильнее прижимал меня к себе, словно пытаясь вернуть в страшную реальность.

— Почему ты сказал об этом раньше? Если бы я знала, то смогла бы сделать хоть что-то! Мы могли бы спасти его.

— Эл, ты знала.

Я отодвинулась и заглянула ему в глаза. Денис смотрел на меня словно на потерянного ребенка, не зная, чем ему помочь.

— Помнишь, ты говорила мне про свои сны? Ты сказала об этом и Вику. Полагаю, ты и сама обо всем догадывалась, просто не желала этого признавать. Ведь если бы ты признала, что обладаешь такими способностями, то тебе пришлось бы брать ответственность за все, что ты не смогла предотвратить.

— Но я не...

— Ты видела это миллион раз. Иногда, когда ты не можешь смириться с тем, что происходит, твое подсознание начинает вмешиваться. Так бывает у всех людей: наши самые большие страхи, воспоминания и поступки проникают в сны и долго мучают нас. Думаю, ты уже видела это однажды, но просто предпочла забыть. А потом тебе начали сниться эти кошмары. Именно твое нежелание принимать происходящее помешало мне рассказать тебе все с самого начала. Я пытался, много раз.

— Помню, — я опустила глаза.

— Не знаю, в какой момент об этом догадался Вик, — мой друг вздохнул. — Вероятно, уже довольно давно. Он сказал, что я не должен об этом распространяться, потому что тогда ты можешь испугаться и лишиться всего того, что раньше у тебя получилась на автомате. А теперь я вижу, что он просто хотел снять с тебя чувство вины.

— Но зачем он тогда пошел? Он ведь мог просто остаться в лагере!

— Думаю, ты и без меня знаешь ответ на этот вопрос, — Денис грустно улыбнулся.

— Потому что это Вик...

Понадобилось еще несколько минут на то, чтобы Денис смог собраться с мыслями и продолжить речь.

— Мне жаль, что я не смог тогда спасти вас обоих. Должен был, но не смог. Прости меня. Вик попросил у меня кое-что перед боем. Он сказал, что, если вдруг встанет выбор, то я должен выбрать тебя. Чего бы мне это ни стоило, как бы ты меня за это не корила, я должен спасти тебя. И я сделал то, о чем он просил.

Выбирать кто выживет, а кто умрет — это сложно. Чтобы ты не чувствовал к человеку, ты не можешь просто так распоряжаться его жизнью. Я понимала это также четко, как и то, что этот выбор дался Денису крайне тяжело. Думаю, он еще не раз будет вспоминать этот день, жалеть и винить себя. Как и я. Теперь мы оба остались наедине с безмерным чувством вины. И тот факт, что мы никак не могли повлиять на события, делал только хуже. Я знала, потому что сама испытала это отчаяние всего несколько минут тому назад. И все, что я могла сделать, чтобы хоть как-то облегчить его ношу, я сделала.

— Прямо сейчас мне слишком тяжело это сделать, — я аккуратно дотронулась до его плеча. — Ты не виноват, я знаю. И потом, конечно, я скажу то, что ты так хочешь услышать. Но сегодня мне слишком больно чтобы прощать себя или прощать тебя. Ты все равно остаешься моим другом и моей семьей, просто... давай разберемся со всем этим чуть позже, ладно?

Я не могла видеть его лица, но мне показалось, что Денис слегка улыбнулся. В тот момент моя решимость обрела форму. И, когда я отняла руку от плеча моего друга, я точно знала, что мне следует делать.

***

Вечером того же дня Ри собрал всех на центральной площади. В центре, на помосте, была выставлена доска, обитая черной материей. На ней висели фотографии наших товарищей, которые погибли в бою. Там была и фотография Вика. Все это вернуло меня к тому дню, когда мы с ним впервые встретились. Помню, как спускалась на станцию метро и боялась обнаружить фотографию Вика, как мне было страшно искать ее среди прочих. Но теперь я ее четко видела. Она висела почти в самом центре доски. Не знаю, когда она была сделана. На ней Вик стоял между осенних деревьев, напряженно вглядываясь куда-то вдаль, поверх камеры. Наверное, он даже не знал, что его тогда фотографировали. Но это был все тот же Вик, которого я всегда знала: сосредоточенное лицо, складка между нахмуренными бровями, плотно сжатые губы, копна волос цвета хмурого зимнего неба. И все та же черная форма, в которой он был в свой последний день.

Люди подносили свечи к этому постаменту, в полном молчании зажигали их и возвращались на свои места. Только один человек задержался на месте. Молодая девушка зажгла фитиль свечки, а затем, не в силах поставить ее на место, просто опустились на колени прямо в снег. Она заплакала. Позже, к ней подошло пару человек, которые помогли ей встать на ноги и отойти от помоста. Это была сестра Иса. Когда я начала приходить в себя в первый же день, то вспомнила, об кого именно я тогда споткнулась на поле боя. Это было тело ее брата.

Марк и Тея стояли неподалеку от меня. Они цеплялись друг за друга словно за спасательные жилеты. И, глядя на них, я точно знала, что как бы горько им ни было сейчас, в дальнейшем они найдут утешение, смогут снова встать на ноги. Им повезло сохранить друг друга в тот страшный день.

Денис тоже потерял многих своих друзей. Сейчас он стоял с теми, кому посчастливилось остаться. Они произнесли пару ободряющих слов друг другу и продолжали молча смотреть на фотографии. Арт держался неподалеку. Он хотел бы помочь всем тем, кто его окружал, да только не знал как.

— Вчера мы понесли большую утрату, — медленно произнес Ри, выходя в центр площади. — И у меня нет нужных вам слов для утешения.

Теперь, когда Вика и Иса не стало, Ри остался единственным, кто мог принять на себя роль руководителя.

— То, что случилось вчера, произошло не просто так. Капитан был в сговоре с нашими врагами, и кто знает, насколько глубоко корнями может уходить это дело. Совет точно знало о шагах нашего врага и из раза в раз сталкивал нас лбами. Вик полагал, что верхушка Совета напрямую связана с предателями, вот почему теперь мы не можем доверять никому, кроме самих себя. Вик также попросил меня продолжить наше дело и разобраться с предателями, которые виновны в смерти наших друзей. Но, если вы вдруг не готовы продолжить это дело, то можете покинуть лагерь.

Пару секунд ифриты сохраняли полное молчание, но затем послышалось перешептывание. Они, конечно же, задумались. Раньше им было за что сражаться, но вот теперь... Тея с Марком внимательно посмотрели друг на друга.

— В любом случае, — продолжал Ри. — Я останусь тут и выполню его просьбу. Я не хочу, чтобы сегодняшний день прошел напрасно, не хочу сожалеть о своем решении спустя много лет.

Краем глаза я заметила, как Марк сжал руку Теи, а затем резко выпустил ее. Он сделал несколько уверенных шагов вперед и встал рядом с Ри.

— Мы с Теей остаемся, — сказал он громко, чтобы все услышали. — Кто бы не был в этом замешан, но они убили наших друзей. И, даже если мы вернемся в полис, то нет никакой гарантии того, что война не доберется до нас. Мы останемся и будем сражаться за то, чтобы как можно быстрее приблизить победу.

Кто-то из ребят в толпе одобрительно кивнул. То тут, то там слышались восклицания. А я смотрела на все это и думала, когда Марк успел стать таким взрослым. Всегда ли это в нем было? Может, он просто скрывал это за своей маской беспечности?

Теперь настала моя очередь. И мне кажется, Ри сразу почувствовал, что что-то не так, когда я посмотрела в его глаза и сделала три шага вперед.

— Я покидаю лагерь, — произнесла я с той твердостью, на которую была тогда способна.

— Эл, что ты... — Тея не смогла закончить предложение, ее голос стих.

— Я долго думала и поняла, что это единственный правильный вариант для меня.

Я обвела глазами толпу и наткнулась только на один понимающий взгляд. Это был Денис.

— Ты не можешь, — с ужасом пролепетал Арт где-то рядом со мной. — Мы ведь тут все вместе. Марк, Тея и даже Денис остаются. И я тоже хочу быть с вами.

— Ри дал нам всем выбор, и я выбрала, — у меня не было сил спорить или придумывать очередное дурацкое оправдание. — Ты ведь тоже можешь уйти, не обязательно оставаться тут.

— Куда я пойду? Стоит сделать шаг за порог и меня обязательно схватят. Неужели не помнишь, как я попал сюда? Я думал, что ты тоже останешься. Это ведь лагерь Вика и ты...

— Вик мертв. У меня нет причин оставаться, как и у тебя нет причин делать то, что ты не хочешь. Ты и правда можешь уйти в любую минуту. Но, если ты и правда хочешь остаться, то оставайся, — я потрепала его по голове. — Уверена, ребята смогут приглядеть за тобой даже лучше, чем я.

— Но мы заслуживаем твоего объяснения, — это была Тея, голос которой я боялась услышать больше всего.

Она смотрела, силилась понять... Почти наверняка на ее глазах выступили первые слезы. И если бы я повернулась, если бы хоть на секунду увидела слезы подруги, то я передумала бы в тот же момент. И осталась бы в лагере.

— Прости, Тея. Я вдруг поняла, что никого не могу защитить: ни Кату, ни Вика.

— И ты уходишь, потому что не веришь в нас? Потому что думаешь, что вся эта идея обречена на провал?

— Ты не права, — я едва заметно улыбнулась сама себе. — Я ухожу как раз потому, что верю в вас. Будь это не так, то я бы осталась, чтобы подстраховать вас. Но вы сможете с этим справиться. Вот увидишь.

А затем я быстрым шагом покинула поляну, эти печальные лица, этот стенд с фотографиями. Мне надо было как можно быстрее оказаться в одиночестве. Одиночестве, в котором мне предстояло провести все оставшееся у меня время.

***

Я уже довольно долго смотрю на пыльную поверхность зеркала, в которой отражается мой силуэт. Почему-то именно сейчас вспоминается одна старая песня из давно забытого детства. В ней говорилось, что если ты хочешь изменить мир вокруг себя, то начни с человека, смотрящего на тебя с зеркала. Такой вот смысл.

Ухватившись за случайно возникшее воспоминание, пытаюсь внимательно рассмотреть себя в зеркальной поверхности, как если бы это был другой человек. Сосредоточься. Представь, что это случайный незнакомец. Что бы ты хотела изменить в нем?

На ум сразу приходит тысячи мелочей, которые говорил или делал Вик. И даже сейчас мне кажется, что я в любой момент могу услышать его голос. Ведь это его комната. Он мог бы сказать мне, что я понапрасну трачу время, что мне не стоит беспокоиться о внешности, что я и так красивая. А еще он мог бы поругать меня за то, что я не на тренировке, где и должна быть. Но он этого уже не скажет.

Ри вихрем ворвался в комнату, сметая все на своем пути. На его лице отражалась целая гамма эмоций, но, когда он увидел собранный рюкзак, лежавший возле моих ног, осталась только одна — непонимание. Такое глубокое, что оно закралось в каждую черточку его лица: изгиб губ, морщинки на лбу, прищур глаз и даже поворот головы.

— Ты же это не серьезно, — на выдохе сказал Ри с подозрением глядя на мой рюкзак.

— Прости, — я, наконец, отвернулась от зеркала и заправила прядь непослушных волос за ухо.

— Но почему?

— Потому что я боюсь, — Ри вопросительно поднял глаза. — Боюсь, что это повторится, а я никак не смогу повлиять. Не заставляй меня проходить через это снова, пожалуйста.

— Через что проходить?

Наверное, Вик ничего не рассказал ему о моей особенности. Но это даже к лучшему. Чем меньше они знают, тем в большей они безопасности.

— Я не сдаюсь Ри, просто поверь.

— Но ты уходишь. Теперь я вообще перестал что-либо понимать. Я думал, ты захочешь сражаться до конца, захочешь довести все это до логического завершения.

— И я хочу этого. Дальше я продолжу этот путь в одиночку, так будет лучше для всех. Вик сказал, что им была нужна я. Они ищут меня, а потому вы будете в большей безопасности, если я покину лагерь.

— Ты совсем рехнулась? Никто не может сражаться один, ты не протянешь так и нескольких месяцев. Куда ты пойдешь? Что ты будешь делать?

— Не знаю, — я снова пожала плечами, в голове не было даже наброска плана. — Сначала, наверное, мне нужно добраться до Эстера. Только он знает больше. А дальше уже будет видно.

Ри взъерошил волосы у себя на голове. Не знаю, о чем он думал, пока шел сюда, и чего хотел добиться. Наверное, он просто пытался собрать по кусочкам то, что осталось от его мира после того страшного дня. Но тут уже я была бессильна.

— Вик написал мне кое-что еще в своем последнем... — он не смог договорить и прижал ладонь ко рту. — Это касалось тебя.

— И что же это?

— Он попросил оставить тебя в лагере всеми силами. Думаю, он подозревал, что ты захочешь уйти. И в тот вечер, когда мы сидели тут, помнишь, что он сказал?

— Чтобы мы позаботились друг о друге, если с ним что-то случится, — я перевела взгляд на то место, где мы сидели все вместе. Ведь это было всего пару дней тому назад, а ощущение, будто прошла целая вечность.

— И я хочу сдержать это свое обещание. Даже не так, я должен его сдержать. И не только потому, что это последняя просьба Вика, а еще и потому, что ты тоже мой друг, которым я очень дорожу. Эл, если еще и с тобой что-то случится, то я не знаю, что буду делать.

Наверное, это был первый раз, когда Ри мог так открыто выразить свои чувства без всех этих шуток. Все это время мне казалось, что он взрослый парень, который прячет эмоции глубоко внутри, но теперь Ри предстал передо мной таким же испуганным, как и все остальные в этом лагере. На него вдруг резко свалилась большая ответственность, он не мог смириться со смертью друга, он не хотел терять тех немногих, кто остался. Ему было также страшно и одиноко, как и мне.

Я медленно подошла к нему и обняла. Он колебался всего несколько секунд, но затем крепко стиснул меня в своих объятиях и уткнулся головой в мое предплечье, словно желая спрятаться от всего того, что происходило в этом мире.

— Ри, я буду писать. Буду держать тебя в курсе событий, делиться сведениями, поддерживать коммуникацию и приходить на помощь по первому зову.

— Но тогда и ты должна пообещать, что если что-то случится, то ты обязательно позовешь нас. Я хочу быть уверенным в том, что смогу тебе помочь, смогу поддержать тогда, когда это будет необходимо.

— Хорошо, спасибо, — я попыталась выдавить из себя улыбку, но у меня не получилось.

— И Эл, я не хочу, чтобы ты думала, будто я могу так просто тебя отпустить. Если бы я знал об этом заранее, я бы не сказал тех слов на площади, про то, что каждый может уйти по своему желанию.

— Ты прекрасно знаешь, что я не из тех, кто стал бы сидеть взаперти. Я бы все равно ушла.

Я оглядела комнату, которая стала такой родной за эти несколько месяцев. Вик погиб слишком быстро, я даже не успела с ним попрощаться должным образом. Его просто резко не стало. Поэтому все что мне оставалось, это попрощаться с местом, где мы когда-то проводили так много времени, где он мог побыть самим собой, где еще хранились наши воспоминания.

— Что ты сделаешь с вещами? — спросила я у Ри.

— Я пока не думал об этом. Но ты можешь взять что-то себе на память, если хочешь. Уверен, он был бы не против. Хотя бы фотографии.

— Сожги их.

— Что? Но разве ты не...

— Я хотела бы что-то взять на память, но это слишком опасно. Не знаю, где я потом окажусь, и что буду делать, но точно уверена в том, что даже такая мелочь может выдать. Не хочу рисковать из сентиментальности.

— Но это твои воспоминания. От них ты все равно просто так не избавишься.

— Я уйду ночью. Скажи ребятам, что я буду скучать.

— Ты не попрощаешься?

— Я боюсь, что стоит мне увидеть их, как я тут же передумаю. Тея начнет плакать... Для нас всех будет лучше не встречаться.

Ри кивнул. Думаю, он понимал все это. Я накинула рюкзак на плечи, завязала волосы в тугой узел и была уже готова выйти, не проронив ни слова, как вдруг Ри ухватил меня за запястье, не давая двинуться дальше.

— Эл, он любил тебя. Вик всегда довольно скудно проявлял свои эмоции. Я знаю это, потому что дружу... дружил с ним не один год. И он никогда ни к кому не привязывался без лишней необходимости. Но тобой он очень дорожил. И, как бы банально это ни звучало, Вик и правда хотел бы для тебя другой судьбы.

— Береги себя!

Мне хотелось бросить последний взгляд на Ри, хотелось услышать, что он мне ответит, но так я могла заколебаться. Поэтому сразу пулей вылетела из комнаты, которая когда-то принадлежала Вику.

***

У самого выхода из лагеря меня встретил Денис. Он просто стоял, прижавшись к металлическим прутьям, и смотрел на рассветное небо, выпуская изо рта маленькие облачка горячего воздуха. Я подозревала, что он будет поджидать меня там.

Морально я готовилась к тому, что сейчас предстоит еще один тяжелый разговор, но, к моему удивлению, едва завидев меня Денис подошел к калитке и раскрыл двери.

— И ты не будешь говорить мне о том, насколько опрометчиво мое решение?

Денис улыбнулся, как он делал раньше, когда мы жили все втроем. Было в этой улыбке что-то родное, к чему ты привыкаешь спустя много лет. И сейчас в моей памяти вихрем пронеслись тысячи картин, когда я видела эту самую улыбку в его исполнении.

— Ты и сама попала на войну из-за моего опрометчивого решения, так что не мне читать тебе нотации.

— А ведь раньше ты бы обязательно зачитал мне какую-нибудь лекцию.

— Наверное, мне давно стоило понять, что ты уже не ребенок.

— Ты тоже сильно повзрослел, — заметила я.

— Поэтому возвращайся как можно быстрее, а то повзрослею еще сильнее, потом не узнаешь.

В этом был весь Денис: эти неловки шутки, проблеск улыбки всего на несколько секунд, скованность в проявлении эмоций. Я буду скучать по всему этому.

— Ты останешься тут?

— Да, — он оглянулся за спину туда, где простирался наш лагерь. — Я принимал достаточно глупых решений за свою жизнь. Теперь пришла пора исправляться. Мне будет тяжело вернуться домой зная, что я просто в очередной раз сбежал. Для разнообразия останусь и попробую довести дело до конца. Ты ведь сейчас собираешься сделать то же самое, верно?

— И неужели ты ни разу не переживаешь? Такой спокойный, что это меня даже слегка задевает, — я хотела пошутить, но наткнулась на его спокойный непроницаемый взгляд.

— Я понимаю, почему ты так поступаешь, как и то, что отговорить тебя не будет никакой возможности. Да и потом, я точно знаю, что ты вернешься целой и невредимой.

— Откуда?

— Нам ведь еще предстоит поехать на пикник, помнишь? Так что возвращайся как можно скорее, лето уже не за горами.

— А ты?

— А я буду ждать тебя тут.

И я точно знала, что он будет меня ждать, сколько бы времени ни прошло, поэтому со спокойной душой смогла переступить через территорию лагеря. Пока у меня есть эта поддержка, пока в меня верит хоть один человек, я смогу абсолютно все.

На улице было все еще зябко, поэтому я спрятала руки в карманы и сильнее укуталась в шарф. Но, несмотря на холод, что-то изменилось. В воздухе ощущался тот запах свежести, который витает за пару дней до потепления. Где-то в глубине леса начинали петь первые птицы, и мир стал постепенно оживать. Совсем скоро начнется весна. А пока надо мной постепенно проявлялся рассвет, окрашивая все небо в разные оттенки розового цвета.

Я глубоко вдохнула, пропуская морозный воздух через свои легкие, и затем сделала шаг вперед.