Часть 1 - пролог

Я несусь с горки на своем спортивном велосипеде и улыбаюсь. Апрельский ветер скинул с моей головы капюшон и ласково играет с волосами. Остров зеленеет, температура ползет вверх, и это мой самый любимый период — сезон китов. Наш Оулафсвик (Ólafsvik), крошечный рыбацкий городок на северном побережье полуострова Снайфелльснес с населением всего в тысячу жителей, считается лучшим местом в Исландии для встречи с морскими гигантами. Благодаря обилию рыбы и планктона в заливе, сюда устремляются кашалоты, горбачи, малые полосатики, редкие синие киты, косатки, а также беломордые дельфины и морские свиньи. Они подходят совсем близко к берегу, крутят пируэты для глазеющих туристов и даются в руки, словно ласковые щенки, подставляя брюхо для человеческих ласк. Совсем скоро город наполнится туристами, мечтающими поплавать с этими величественными созданиями. Магазинчики уже выставляют на прилавки сувениры ручной работы, а бары пополняют запасы спиртного на любой вкус в ожидании наплыва гостей. Тебе же заплатили, чтобы ты пересёк пол-земного шара ради обучения местной новой туристической команды премудростям общения с млекопитающими и своего рода сеанса терапии для меня, но ты об этом не осведомлён. Ты просто знаешь, что есть мальчишка, сын местного начальника полиции, которого нужно обучить дайвингу. Меня зовут Тэхен, и я не такой как все... К заливу Факсафлоуи (Faxaflói) я прибыл на 15 минут раньше, но новенький пикап Foton Tunland G7 4x4 белого цвета уже стоял возле координационного центра. Ты тоже без шапки, суетишься в расстёгнутой куртке возле багажника. Как я тебя узнал? Здесь просто нет таких курток и таких лиц, от которых отбиваются первые несмелые весенние лучи, ослепляя меня. Не то чтобы я был любителем разглядывать людей, нет. Обычно я опускаю глаза — мне нет дела до чужих жизней, но от тебя не мог оторваться, хоть и сильно щурился. Ты то ли почувствовал на себе чужой взгляд, то ли периферийным зрением заметил меня и настороженно поднял голову. Я тут же опустил глаза и, ведя велосипед за руль, направился к тебе. — Привет! Ты, наверное, Тэхен — мой ученик? — очень дружелюбно спросил ты. А я так и не смог поднять взгляд: лишь мотнул головой, мол, да, он самый. — Отлично. Меня зовут Чонгук. Никаких "вы", никаких "господинов" и "мистеров". Окей? — ты протянул мне руку. Она тоже была ослепительно белой — словно ты и вовсе не ходишь на лодке под солнцем, не загораешь. Мне было немного тревожно прикасаться к тебе. Вдруг ты совсем холодный, как мраморные статуи у нас в центре? Памятники морякам или той русалке из местной легенды... — Окей, — тихо сказал я, прищурившись, и коснулся твоих пальцев. Холодными руки оказались как раз у меня, а у тебя — тёплые, мягкие, с парой мозолей, видимо, от троса, который ты используешь для страховки. — Ты замёрз? Или у тебя плохое кровообращение? Совсем ледяные... — услышал я твой голос. Прошло всего пара секунд, и твои пальцы уже коснулись моего носа, будто я какая-то собачонка. Я от неожиданности шарахнулся в сторону. Я не привык, чтобы меня трогали, тем более — за лицо, тем более — незнакомцы. — Эй, Тэхен, ты чего? Лучше надень шапку и перчатки. Есть? Или дать мои? Сумасшедший. Абсолютно точно. Ты — сумасшедший. — Есть, — буркнул я. Ты смотрел, как я натягиваю шапку и достаю из карманов перчатки, а я на тебя не смотрел. Не хотел. И быть здесь не хотел. Рядом с тобой. Не хотел. Ты слишком близко. Ты слишком простой. Не надо, прошу тебя... Скажи отцу, что я бездарен, что не обучусь, что я трус. Скажи, что не будешь со мной заниматься. Ты даже не ведаешь, куда лезешь...