1. Косячный

— Чонгук, не можешь срать, не мучай жопу. — Старший брат Хосок не стесняется в выражениях. Он в кресле во главе стола и еле сдерживает себя от действий. Любой другой на месте Гука давно бы кирпичей в штаны наложил — есть что-то звериное в ауре старшего, что заставляет желудок поджиматься, заикаться и вообще чувствовать себя полным дерьмом, но выросшего в его тени Чонгука это не пугает: пронзительный прищур глаз, бугрящиеся по плечам мускулы, раскиданные по ним навевающие чувство опасности тату, кулаки размером с Чеджу — привычная картина, к которой он сам стремится, старший брат для него эталон.       Чонгук не спорит — чувствует, что Хосок прав. Потому что так лохануться может только самая бестолковая бестолочь. Ему дали одно задание, и он не справился. А рисовался сколько! Хвастался школьными медалями за бег, обещал, что всё будет «чики-пуки», вот его и взяли в банду. А может потому что Чимин подвернул лодыжку и выбыл на время. В любом случае, если бы Гука попросили постоять на шухере, он и там бы лоханулся. Вероятно, он просто магнит для неприятностей, иначе, как объяснить, он не знает, ведь каждый раз, когда он пытается сделать всё по высшему уровню, это оборачивается катастрофой, и хорошо, если не масштабной.       Сегодня произошла как раз такая — правая рука Хосока Юнги попался. Просто… просто Чонгук затупил, случайно наступил на хвост спящего за занавеской мурчащего себе в усы создания — его вообще не было видно! — тот дёрнулся, зашипел, запрыгнул на вскрывающего сейф Юнги, и Юнги светанул лицом на камеры. Доступа к ним Тэхён получить не смог, там был какой-то мудрёный пароль с защитой от не дурака, поэтому заранее было решено проникнуть, быстро собрать ценности и унести всё, пока не нагрянули копы. Доблестной полиции должны были достаться только записи с обезличенными фигурами в чёрных костюмах — почти ниндзя без лица, кто бы их нашёл? Никто. В общем, не светиться — это было важно, а Гук в этом проебался и подставил товарища, да и всю банду.       — Я вот, знаешь, понять не могу, что с тобой не так. Отсутствие умения думать или ты просто сам по себе такой неудачник, — не жалеет чувств брата Хосок.       — Хочешь убрать меня из банды? — тупит глаза Чонгук. Это сейчас не самое важное, но в плане общей картины — очень важно.       — Из банды? Я тебя удалить нахуй хочу. Из этой жизни! — взрывается брат. — Вот знаешь, от тебя пользы — ноль. А это, блять, кто вообще с тобой? Гук, тебе черепная коробка не жмёт? Это чел с улицы! А вдруг он коп? Вдруг он спецом к тебе подкатил? — показывает на фигуру Хосок. Чонгук раздувается, с виду — как нахохлившийся воробей. Это очень мило выглядит, но Хосок не из тех, кто тратит время на умиление, а вот на подозрения — сколько угодно.       Фигура за стеклом — это Намджун, новый знакомый Чонгука. Намджун курит, облокотившись о капот и лениво пялится на парикмахерскую, где Джесси прыгает вокруг редкого клиента, крутя во все стороны своим внушительным бампером и чуть ли не тыча тому в лицо грудью — местные только ради этого и ходят к ней. Намджуна она, такого видного, плечистого и высокого, конечно, сразу заметила, вот и флиртует, тот поощрительно ухмыляется. Сложно не заметить эту ухмылку, даже через мутное стекло она кажется Чонгуку слишком яркой, чтобы её упустить. Он сводит брови, крепче сжимает пальцы на телефоне, лежащем в кармане, чувствует, как брелок из-за этого давит на бедро, а внутри неприятно ноет. Есть из-за чего — он тут защищает его, а этот лоб другим улыбается. Мошенник! Какой из него коп? Хосок точно рехнулся. В том, что Намджун в этом плане чист, Гук уверен как в том, что он Чон Чонгук, девятнадцати лет отроду, без определённого рода деятельности, но с перспективой окончить вуз и получить диплом (Хосок говорит, что это важно, но Чонгук искренне считает, что грамотные флиповые трюки и вращения ему по жизни больше пригодятся, чем бумажка в твёрдой корочке, но не спорит; то есть сейчас не спорит, а вообще спорит ещё как). В любом случае, нужно учитывать, что это Чонгук Намджуну на капот свалился, такое подстроить тупые полицаи не смогли бы.       — Это я его позвал, понимаешь? — снова открывает рот Чонгук, продолжая экспрессивно доказывать своё. — Он вообще ехал мимо. Я буквально сам его за ручку сюда притащил.       — Ты его ещё и за ручку притащил, — играет голосом Хосок. — Ща умру от умиления. — Ладони старшего взлетают и опускаются на стол, морщины на лбу становятся похожи на галку: — Серьёзно, ты мозг не хочешь проверить? Я заплачу за томографию.       — Да пошёл ты…       — За языком следи, — тут же сбивает его гонор брат, Гук прикусывает язык, но всё ещё горит желанием доказать свою правоту. Он уверен, Хо ему потом ещё и спасибо скажет, ведь Намджун похож на толкового, многообещающего (читать — милый и симпатичный). — Такое ощущение… что если перед тобой будет многомиллионная толпа, и тебе нужно будет довериться только одному из них, ты обязательно выберешь того, кто потом тебя подставит. Наверняка подставит.       — Хо, он свой, он недавно откинулся.       — Бляха… ты его по базам проверял что ли? — не ведётся Хосок.       — Он мне сам сказал, — и чуть тише: — И его татухи. Ну в общем, давай ему заплатим, я обещал. Ну, и он помог всё-таки.       — Может мне ещё памятник ему из золота отлить? — кривит лицо Хосок, другой рукой уже набирая Тэхёна: — Слушай, человека пробить надо. Давай без истерик, Тэ, нормально всё с Юнги. Спрятался. В надёжном месте, не ссы, а? Намджун зовут. Ким Намджун. Катает на корыте, номера… — Хосок даже не выглядывает наружу, диктует по памяти. — Кто таков, чё почём. Да потому что знает больше, чем положено. Мутный. Чувство такое, не знаю… — делится Хосок с подельником, по совместительству — другом. Хотя Тэхён и появился в банде последним, он сразу стал душой компании, не дружить с ним было без вариантов, он даже хмурого Юнги заставлял улыбаться. — Будто пасут нас. Да откуда я знаю кто? Чуйка, сказал же. Всё-всё, давай потом. Сначала мне на него нарой инфу.       Намджун уже выкурил вторую, когда Тэхён возвращается с новостями — тот зек со стажем, вышел по условке, таксует на батиной раздолбайке, если вкратце. Хосок этого не показывает, но теснота из груди исчезает и дышать становится свободнее. Не намного, ведь чувство того, что они под присмотром, до сих пор с ним — чуйка. Она не раз спасала ему жизнь. Иначе сам бы уже давно, как этот Намджун некогда, нары грел.       — Короче, — Хосок открывает сейф и отсчитывает купюры. — Это твоя доля, плати из неё или договаривайся с ним по-другому, мне по барабану. Но сделай так, чтобы он забыл дорогу сюда. Ясно тебе?       Чонгук хочет поспорить, но молчит. Он рассчитывал поднять бабла на этом несложном дельце и купить новый скейт (у прежнего колёсико треснуло, что кстати и послужило причиной «воспользоваться услугами» Намджуна), но понимает — глупо было втягивать в это незнакомца. Сейчас понимает, но тогда, когда запрыгнул к нему на пассажирское, ему так не казалось. Тогда, прижимая к груди рюкзак, он скользнул на нагретое солнцем кресло и опешил, не ожидал, что на водительском он обнаружит слегка растерявшегося от чонгуковского выкрутаса мужчину. Гук думал, переждёт в припаркованной пустой тачке и убежит, когда станет потише, но его ждал сюрприз.       — Ты нормальный? Ты чё припарковался здесь? — тут же наехал на него Чонгук, ведь лучшая защита — нападение.       — Не припарковался, я отъезжал, — сквозь зубы проговорил мужчина. На его широкой груди был прикреплён бейджик с именем — «Ким Намджун на страже вашей безопасной поездки». Чонгук обрадовался, что не безнадёжен, раз запрыгнул в такси.       — Ну, хорошо, раз так, то поехали, — поторопил он водителя. Рюкзак с награбленным жёг руки.       — А ты заказ делал? — даже не шелохнулся тот. — Если нет, то для тебя я не такси.       — Значит не заплачу, — нервно огрызнулся Гук, в кармане не было ни воны. Нужно скорее валить. — Поехали, а? — Взгляд водителя потемнел:       — Ты что гангстер?       — А что, не похож?       — Похож на шутника, который не умеет шутить, — потянулся мужчина к бардачку, задевая запястьем торчащие из прорезей чёрных брюк голые коленки Чонгука. Тот тут же прижал их к себе и немного сжался. Ким Намджун, который на страже безопасной поездки, на это действие будто бы смягчился — как если бы невинный жест его растрогал. — Какой пугливый гангстер, — растянул тот губы в чём-то отдалённо похожем на улыбку, Чонгук загляделся на ямочки на его щеках и отметил, что и голос у него хорош — глубокий и бархатистый. Чуть было даже не пропустил, что в бардачке лежит пистолет, но заметил краем глаза блеск стали, глаза его стали шире. — Пистолета никогда не видел? — фыркнул Намджун. — Скомканная удавка галстука легла рядом с ним, крышка бардачка захлопнулась.       — Тебе зачем оружие?       — Потому что я маленький человек в этом большом и опасном мире? — съязвил тот.       — Скорее, ты сам большой и опасный. — В противовес своим выводам Чонгук не спешил покинуть машину. В салоне было душновато, пахло дешёвым освежителем и сладковатым запахом пота, но было относительно безопасно, в плане пряток от полиции.       — Так беги от меня, зайчонок, — сощурил глаза Намджун. Этот взгляд проникал глубоко-глубоко, куда-то глубже сердца, делая внутри горячо. Но Чонгук не привык сдаваться.       — Не называй меня так!       — Ещё скажи «кто обзывается, тот сам и называется». Ясли какие-то, — сплюнул Намджун на асфальт. — Вали. Вижу, ты жив и вполне здоров, значит больничка не требуется.       И Чонгук понял, зачем он показал оружие — чтобы Гука напугать. Но не учёл того, что Чон Чонгука этим не взять за грудки, он ещё в двенадцать научился стрелять из пистолета Хосока (по консервным банкам, но не суть).       Часики тикали, а они мяли ягодицы в машине. Чонгук начинал нервничать. Покидать спасительный салон, чтобы палиться на городских камерах, когда по полицейской волне уже переданы его ориентировки, — глупее не придумаешь. Это сумасшествие — полагаться на первого встречного, но у Чонгука не было выбора. Да и тот, что был, приходилось выгрызать зубами.       — Как коллега коллеге помоги? — состроил Чонгук моську. Очень редко это с Хосоком работало. С Чимином чаще. С Тэхёном почти всегда, с Юнги — никогда, но после подзатыльника от Тэхёна (Тэхён бесстрашный или сумасшедший) — работало. Намджуну подзатыльник дать было некому, на Гука он смотрел с привычным уголовникам скепсисом. Он вскинул бровь и чуть повёл подбородком, мол, что это значит, и Чонгук приободрился: — Окей, я не знаю за что ты был за решёткой, но это точно связано с криминалом. А значит, мы на одной волне.       То, что он бывший зек, было ясно как день. Чонгук видел его тату, сложно не заметить, когда рукав закатан, а цвет чернил синий — дешманский, узоры выполнены качественно, аккуратно, но все они зековские, такое ни с чем не спутаешь. Особенно если привык видеть подобные на руках и спинах тех, с кем водился старший брат: когда те бросали мячик, часто раздевались из-за жары, поэтому Чонгук точно знал, что перед ним тот, кто откинулся.       Намджун и не отрицал.       — Ты, — аж поперхнулся он, усмехаясь, — хочешь сказать, что ты криминальный элемент?       Чонгук решил не поддаваться на провокацию. Но желание доказать обратное, конечно, превалировало. Захотелось притащить его к своим и… что, собственно? Заставить этих признать, что он бандит с ними наравне будет невозможно. Старшие относятся к нему как к несмышлёнышу.       Так что Чонгук рассказал в общих чертах, в чём суть его нынешнего положения.       — Да ты воришка, — констатировал Намджун. Он посмотрел на его рюкзак взглядом-рентгеном и сказал: — Это то, что ты своровал, да? Хочешь сделать меня подельником? Слушай, давай без этого, я не при делах. Не втягивай меня в своё дерьмо. — Он уверенно перегнулся через Чонгука и открыл дверцу кивая: — Давай, катись отсюда. Мне проблемы не нужны.       — Но мне нужна твоя помощь, — захлопнул дверь Чонгук. — Я заплачу. Деньги-то тебе точно нужны. Они всем нужны.       — Ты в тюряжке не кантовался, чтобы хотеть туда попасть, — серьёзно сказал Намджун. — А я — да, и возвращаться не хочу. Ни за какие деньги не хочу. Так что беги скорее, чего раскинул тут свои широкие ляжки?       — Сомнительный комплимент, — буркнул Гук.       Оказалось, это не комплимент. Оказалось, Намджун настроен категорично, ему всё это не нужно. Его даже не растрогала история про неудачника, которому чей-то сорок пятый отдавил его пушистое достоинство.       Но Чонгук умел быть упорным:       — Если не отвезёшь меня, когда меня поймают, я назову тебя своим подельником, — выпалил он и сжался, прикрывая лицо локтями в ожидании удара.       — И что я получу взамен? — выдохнул Намджун.       — Мою благодарность, — осторожно убирая руки от лица, предложил Чонгук.       — Благодарность от преступника-неудачника? — фыркнул мужчина.       — Это сейчас, — совсем расслабился Гук, поняв, что бить его не будут, — а вот после я стану крутым.       Намджун остановил на нём взгляд — долгий, изучающий, Чонгук сразу понял — не верит. И снова внутри стало горячо и волнительно — эти глаза смотрели так беспощадно, сложно было не дрогнуть и не опустить собственный взгляд.       — Слушай, я реально завязал с этим, — через некоторое время открыл рот Намджун. — Если сделаю, как просишь: тебе помогу, себя подставлю.       — Пожалуйста… — очень тихо попросил Чонгук.       И Намджун отчего-то согласился. Может, потому что рядом в этом момент проехал полицейский патруль, а Чонгук чуть не напрудил в трусы, падая в пространство для ног и сжимаясь в живой комок из глаз на пол-лица. Может Намджун вспомнил себя и свои боевые юные годы, а может ещё что — Чонгук не понял. Конечно, Хосок считает это странным. Если начистоту, то Гук и сам понимает, что это не норма, и явно не от большой симпатии тот отвёз его по требуемому адресу. Видимо, дело всё-таки в деньгах. Это немного коробит.       Получив свою долю, Чонгук спешит выскочить на улицу, солнце греет как шальное, Намджун купается в его лучах и Гука замечает не сразу. Но когда тот подходит ближе, не удивляется, кивает на конверт:       — Моя награда?       — И вот, это мой номер, — зачем-то выводит цифры на оборотной стороне Гук, протягивая всё, что имеет. У Гука всё ещё ни воны в кармане, хорошо, что есть где жить и есть, иначе было бы совсем печально. Деньги отдавать жалко, и он чуть медлит, наблюдая за абсолютно незаинтересованным взглядом Намджуна с глухой обидой. Тот берёт деньги так обыденно, словно дань собирает с тех, кого крышует.       — Я не позвоню, — сообщает он честно.       Чонгук и сам знает, что тот не станет его набирать, он даже имя его не спросил, но Гук и его написал на конверте. На всякий случай. Так-то он скоммуниздил его визитку, она сама вывалилась ему прямо под ноги, поэтому номер Намджуна у него есть. Но он ему тоже звонить не собирается.       Намджун заглядывает в конверт, присвистывая. Не миллионы, но сумма приличная. Он отсчитывает купюры, остальное отдаёт обратно, на вопросительный взгляд поясняет:       — За поездку. И ожидание.