Часть 1

ПРОМО Роулинг Джоан «Гарри Поттер», Гарри Поттер (кроссовер) Бери пример со снитча, Грейнджер       Атмосфера веселья и беззаботности сменяла себя в глазах Дилюка постепенно и затейливо. Посредственность? Глупость.       Яркие огни мигали по десятку раз за пару секунд, музыка гремела в ушах, отбиваясь эхом в глубине затылка, а толпа танцевала, прижимаясь друг к другу и погружаясь в ритм.       Где-то слева, у стены с зеркалами, вспыхнула чья-то зажигалка — крохотный, почти безобидный огонёк на фоне пульсирующего неона. Дилюк заметил его краем глаза и тут же забыл. Вокруг пахло сладким дезодорантом, разгорячёнными телами и едва уловимым шлейфом энергетиков — знакомый запах, запах этих подростков. Музыка не просто била в уши, она пробиралась под кожу, дёргала за нервы, заставляя даже самых неловких двигаться в такт.       Дилюк не танцевал. Он стоял у стены, сжимая в руке пластиковый стакан с уже выдохшейся газировкой, и чувствовал себя чужеродным элементом — запятой, которую по ошибке втиснули меж двух восклицательных знаков.       Зачем он вообще сюда пришёл? Оправдание было жалким и самодельным: «просто посмотреть». Просто посмотреть на то, как живёт мир, из которого он сам себя исключил. Ну и посмотреть на него.       В центре зала, словно магнит, притягивал взгляды один человек, один из организаторов вечеринки — Кэйа. Он выглядел совершенно иначе, чем в те времена, когда Дилюк учился здесь. В то время... они были друзьями. Были и перестали быть. И сейчас, смотря на него, уверенного в себе, раскрепощённого... он пытался отгонять подобные мысли по мере их появления. В первую очередь — не вдумываться.       Кэйа двигался в самом центре, и люди вокруг него расступались неосознанно — не то что бы из почтения — потому что его энергия требовала пространства. Он был в рубашке с закатанными по локоть рукавами, на запястье поблёскивал тонкий браслет, которого Дилюк раньше не видел. Волосы собраны в низкий небрежный хвост, но несколько прядей выбились и прилипли к вискам. Он смеялся — широко, открыто, запрокидывая голову, и в этом смехе не было ни капли наигранности. Или было? Дилюк прищурился. Он слишком хорошо помнил прежнего Кэйю: тот смеялся иначе — тише, словно извиняясь за издаваемый звук. А теперь...       Он заставил себя отвернуться, уставился в стакан, как в доказательство собственной невидимости. Не думать. Не вспоминать. Но мозг — предатель — уже вытаскивал на свет картинки годичной давности, мутные, как старые полароидные снимки: мокрые ресницы, чуть подрагивающий подбородок и голос, который пытался звучать уверенно, но ломался на каждой фразе.       Прошёл всего год с того момента, как Дилюк отверг его. Всего. Он уже не помнит этого лица за свисающей прямой чёлкой, не помнит дрожащих губ, неуверенного взгляда и точных слов, но... он помнил те эмоции. Свои и Кэйи, когда тот с трепетом в голосе говорил о собственных чувствах, постепенно черпая откуда-то смелость для новых слов, а после... после неожиданно замолчал.       Едва ли три сотни дней разделили их. Всего несколько сотен дней, сложенных из тишины: из уведомлений, которые так и не загорелись на экране, из сообщений, набранных и стёртых в четыре утра. Дилюк помнил, как ночью после того разговора сидел на полу в своей старой комнате, прижимаясь спиной к холодной батарее, и пытался понять, что он чувствует. А не чувствовал он тогда почти ничего — только глухое, вязкое смятение и стыд, которому не находилось названия.       Он перевёлся через неделю. Собрал документы, соврал отцу что-то про «более сильную программу» и исчез, даже не попрощавшись. Уехал, потому что было проще не видеть. Проще не знать. Потому что каждое случайное пересечение в коридоре бросало его в жар, и он ненавидел себя за эту слабость.       Дилюк, растерянный, отмахнулся, не понимая, что это значит. Или не пытаясь понять? Боясь понять? Не важно. Ночь раздумий ни к чему не привела и он просто... перевёлся, да. Без объяснений или чего-либо. Это было спонтанно, это было...       Никто из них так и не отправил первое сообщение.       С тех пор Кэйа стал другим, изменился до неузнаваемости: стал главным пазлом любого коллектива, хоть и не без недоговорок, начал активно вдаваться в спорт, обновил круг общения…       Дилюк часто думал. О том, как Кэйа расцвёл... да обо всём.       Вместе с тем пришло чувство вины.       А потом он понял, что влюбился. Или уже любил?       Наивно, до жути. Но без фальши. Он знал, что теперь это не к месту, но ничего не мог с собой поделать.       …Кэйа всегда играл с ним злую шутку. Кажется, он никогда не понимал этого человека раньше... а сейчас?       Сейчас, глядя на него, Дилюк осознал, что его собственные чувства действительно приобрели новый цвет, форму, огранку и... Он по-настоящему влюбился в того, кого когда-то полностью отверг и вычеркнул из собственной жизни.       Что изменилось? Почему изменилось?       Он спускал это на волю случая, и каждый раз, когда их взгляды встречались... в этом было нечто большее, чем просто разделённые на двоих затхлые воспоминания. Нечто, что Дилюк предпочитал забывать в ту же секунду, не позволяя словам сформироваться и слететь с кончика языка.       От пробегающих между ними искр у него мурашки. Каждый раз. Что это и какого рода? Если бы он только знал!       Кэйа, как казалось Дилюку, замечал эти мгновения, но его лицо всё оставалось бесстрастным. Таким безразличным...       Здесь и сейчас музыка продолжала звучать, но для Дилюка время остановилось. Он стоял, заворожённый, не в силах сделать шаг ни вперед, ни назад. В этот момент он понял, что, возможно, уже слишком поздно думать.       Дилюк шагал по коридору, сердце громко билось о стенку груди. Он решил действовать. Он не мог больше терпеть всё то, что происходит между ними. Он не выдержал напряжение в этот раз и побежал к двери за Кэйей, протискиваясь между людьми.       Недоступность сводила его с ума... И вот, они зашли в соседний класс, где лежали вещи. Они, да. Дилюк повернул за ним. Мысли пробегали в его голове: «Что, если он не станет слушать?» «Что, если я не смогу ничего сказать?» «Что, если кто-то придёт, чтобы–» ПРОМО Mass Effect, Карпишин Дрю «Масс эффект» (кроссовер) Далёкие солнца — Что тебе нужно? — спросил Кэйа, обернувшись. Тихий, но вкрадчивый голос. Звучал... холодно? Прошёл всего год, но Дилюк уже потерял навык распознавать его настроение. — Нам нужно поговорить, — Дилюк не просто волновался, Дилюк нервно растирал тонкие кости пальцев, словно поворачивал кольцо... привычка. — Я больше не могу игнорировать то, что происходит… между нами.       Кэйа скрестил руки на груди, опираясь на учительский стол сзади. Его лицо оставалось непроницаемым. — О чем ты хочешь говорить? — Ты... ты изменился. — И как тебе? Нравится?       Прямой вопрос выбил Дилюка из хрупкого подобия уверенности в своих силах. Это не имело такого значения, о котором он подумал но... Кэйа также понял, о чём он думал, судя по наклону головы вбок. — Я не хотел отвергать тебя тогда, — сказал Дилюк, чувствуя, как слова застревают в горле. Он ведь распланировал этот разговор в голове от и до! Он прокручивал всё это, словно пленку, сотни раз, если не тысячи, за этот год!       Как Кэйа вообще прошёл через это? — Не хотел? — Переспросил Кэйа, поднимая бровь. — Я тогда просто... просто не понимал тогда тебя и не понимал, что... — Он осёкся, стыдясь повторения слов. Он слишком волнуется, чтобы контролировать все свои слова и действия. — Не понимал? — Кэйа усмехнулся, не акцентируя внимание на тавтологии, хотя мог бы выцепить и надавить. — Что именно ты не понимал? Что я чувствовал? Да? Тогда позволь спросить: ты не понимал или не хотел понимать?       Дилюк шагнул ближе. Ноги тряслись, словно ветки берёзы на ветру. Тонкие, хрупкие прутья. — Я знаю, что был неправ, хорошо? Я... я просто не знал, что ты значишь для меня тогда, пока не увидел тебя сегодня на дискотеке. Ты... ты стал другим и… и я... — он отвёл взгляд, несколько раз обводя угол.       Кэйа отвернулся, понимая. Он всегда всё понимал, не так ли? — Это больше не имеет значения. Ты сделал свой выбор, я вынужденно сделал свой. И теперь мы должны жить с этим. Я попытался забыть о тебе и– — И? — перебил Дилюк, его голос стал более настойчивым. — «И» что? Получилось? Неужто?       Кэйа выдохнул сквозь зубы, выпуская раздражение наружу. Взгляды встретились. Очередная искра. В этот раз из-за напряжения. — Почти. — Он ответил.       Дилюк почувствовал, как его охватывает отчаяние: — Почему? Ты не хочешь дать нам шанс?       Кэйа вздохнул ещё раз, его голос стал тише: — Потому что я не хочу снова испытывать это. Я не могу позволить себе снова открыться тебе. Кому бы то ни было.       Дилюк, не в силах сдержать эмоции, сделал пару мелких шагов на месте, переминаясь с ноги на ногу. — Думаешь, так действительно будет лучше, делать вид, что мы друг другу никто? Кэйа кивнул: — Да, так будет лучше.       Дилюк чувствовал, как внутри него разрывается что-то важное. Он не мог смириться с этим. — Да ты просто убегаешь! Ты не хочешь ничего менять, боишься, вот и всё!       Синие глаза вспыхнули гневом: — Я убегаю? Напомнить, кто именно из нас двоих на самом деле сбежал тогда? — Меня вынудили обстоятельства- — Обстоятельства? Смешно. — Кэйа фыркнул в ответ на эту отговорку.       Глупость.       …Некоторое время они стояли молча. Пытались понять, как закончить всё это. И если Кэйа явно хотел прекратить разговор, то Дилюк — нет. — Ты убил меня. — Кэйа сказал, смотря прямо в глаза напротив. — Убил меня прошлого. — Убил?! — полувскрикнул Дилюк, его голос эхом разнёсся по классу, едва заглушаемый музыкой вдали. — Это ты сделал себя жертвой! — Ты не понимаешь! — Кэйа тоже закричал. Ему надоела эта постоянная гордость. Время идёт, люди вокруг него не меняются. — Ты никогда не понимал, что я чувствовал! И теперь ты любишь то, что я ненавижу больше всего!       Без промедления он сразу же добавил, не ожидая вопрос: —...себя! —…я люблю тебя, Кэй...— тихо сказал Дилюк, смотря на его колени и царапая ногтем шов кармана школьных брюк. — Я... я действительно люблю тебя. Люблю таким, какой ты есть и–       Кэйа ударил краем каблука о стол, призывая Дилюка замолчать и оттолкнулся от деревянной поверхности, проходя мимо. — Просто уйди из моей жизни, как и до этого. Ты забылся. Временное помешательство на том, что я создал, чтобы сберечь свои остатки. Ты раздавил меня тогда, Дилюк. А теперь вернулся и... ты знаешь. Это фасад. Очередная маска, в которую ты поверил, как и все.       С некой апатией Кэйа открыл скрипучую дверь и вышел, оставив Дилюка одного в классе.       Казалось, в этот момент между ними не осталось ничего, кроме остатков внутреннего крика и разочарования.