Будни коллекторов

Михаил и Людмила шли по узким переулкам нижнего города, подальше от сияющих шпилей собора и богатых особняков. В руках у Люды была зажата небольшая папка – список «мелких» должников Банка Северного Королевства. Сбор долгов на выезде в Мондштадте всегда был делом специфическим. Первым в списке значился Драфф – охотник из Спрингвейла, который взял три тысячи моры на новые сети для рыбалки и не отдавал полгода. Когда коллекторы из Фатуи подошли к костру, за которым сидел мужчина и рассказывал байки, Драфф напрягся. — Здравствуй Драфф! — воскликнул Михаил, — Что же мы деньги берем – и не отдаем? — Миш. Тут такое дело. В общем. Сейчас никак не могу отдать – денег ВООБЩЕ нет. Продажи нулевые. На рынке мяса сейчас кризис и… — Я от тебя это слышу каждый раз, Драфф. Сколько можно? — от этих слов Людмила, стоящая рядом, слегка рассмеялась, — Хочешь я устрою тебе продажи? — В смысле? — В прямом. Ты сейчас какую цену за килограмм свинины просишь? — Михаил хитро прищурился. Людмила хотела было возразить, но поняла – у её коллеги есть какой – то план, о котором она не знала. — Ну по триста моры за кило отдаю… — Вот и отлично! Давай десять кило – и мы забываем про долг. Идет? — Ну я не знаю, у меня ситуация такая что… — Драфф! Хватит! Давай. Сюда. Мясо. — Ладно… — с грустью в голосе сказал охотник. Миша взял мешок и жестом показал Людмиле вычеркнуть его долг из списка. Вернувшись в Мондштадт, коллекторы из Фатуи подошли к Бланш – торговке из лавки «Мондштадтский купец». Бланш тут же судорожно начала оправдываться, мол она ничего Фатуи не должна и ничего не знает. Михаил же… просто предложил женщине купить у него мясо – пять тысяч моры за десять кило. Бланш начала было возражать о том, что в Спригвейле дешевле, и что у нее самой запасы большие, и что ей это вообще не нужно. И тут – включился уже Михаил. Он так сладко пел о том, что Снежная прислала зарплату мясом. Что мясо это едят в самом Заполярном дворце, что пятьсот моры за килограмм – это сущие копейки для этой элитной свинины. В итоге – Бланш сломалась, выложив на прилавок пять купюр по тысяче моры каждая. Вернувшись к фонтану, Михаил взял купюры в руки и начал проверять их на подлинность. Убедившись, что деньги настоящие – мужчина тут же начал хвалиться. — Вот видишь! Мы и долг проблемный закрыли и заработали! Все – таки есть во мне жилка… — Ты еще скажи сам в торговцы пойдешь, как контракт закончится, — подметила Людмила. — А почему нет? Торговля то идет! Сначала лошади, а теперь вот – мясо! — усмехнулся Михаил и приказал коллеге открыть папку с должниками. Вторым была… Мона Мегистус. — Напомни мне, Люда, сколько она должна банку? — Эээ… — Людмила мялась, увидев цифры. — Говори уже. — Ну… — Людмила всё еще мялась. — Да говори уже! — Тридцать два миллиона моры, — выговорила женщина по слогам. — Сколько? Да она в жизнь не отдаст. Может сходим ради смеха? — Да нет. Она опять будет о звездах и аскезе вещать. Вот третий в списке – тот самый Альберт. Твой «любимый» должник. Упоминание этого имени заставило Михаила нахмуриться. — Альберт, — прочитала Людмила, сощурив глаза под маской. — Пятьдесят тысяч моры. Кредит взят полтора года назад в отделении Ли Юэ. Цель кредита... — она хмыкнула. — «На развитие личного дела». А по факту — пропил всё в первую же неделю. Михаил Фёдорович сжал кулаки в карманах пальто. Он прекрасно помнил этого Альберта. Это был тот самый краснорожий, отекший алкоголик, который недавно ввалился в отель «Гёте» и орал на весь холл про «воров и убийц Фатуи», пока Ноэлль не выставила его за дверь. Домик Альберта на границе с Терновым Портом выглядел под стать хозяину: покосившаяся крыша, треснувшая штукатурка и густой, бьющий в нос запах перегара и гнили, доносившийся даже через закрытые ставни. Они подошли к двери. Люда протянула руку, взялась за хлипкую ручку и осторожно толкнула створку. Та оказалась незапертой. Но стоило двери приоткрыться, как изнутри донёсся истошный женский крик, звон разбитой посуды и тяжелый, глухой удар. — Тварь! — орал пьяный, хриплый голос Альберта. — Всё из-за тебя! Денег нет, Фатуи эти под дверью ходят! Где заначка, сука?! Михаил рванул дверь на себя и первым вошел в полумрачную, грязную комнату. Картина была отвратительной. Посреди заваленной грязным тряпьем комнаты на полу сидела бледная, худая женщина. Из её рассеченной губы текла кровь, а на щеке уже наливался синяк. Альберт, покачиваясь на нетрезвых ногах, держал её левой рукой за волосы, а правую – тяжелую, опухшую от пьянства – занес для очередного удара. Михаил, который последние пять лет засыпал с мыслью о своей маленькой Ингрид и жене Астрид, почувствовал, как в его груди что-то оборвалось. Весь его мирный, покладистый характер испарился за секунду, уступив место чистой, ледяной ярости северянина. Он не стал доставать пистолет или Пиро – клинок. Коллектор сделал один широкий шаг, стальными пальцами перехватил занесенную руку Альберта у самого запястья и рванул на себя. Алкоголик, не ожидавший сопротивления, глухо зарычал, пытаясь вырваться: — Опять ты?! Пошел вон из моего дома, убийца Фатуи!.. Мужчина не ответил. Он просто завел правую руку Альберта ему за спину и с холодным, методичным расчетом надавил вверх. Сухой, громкий звук ломающейся кости разнесся по грязной комнате. Альберт взвизгнул – дико, тонко, совсем не так, как орал на жену секунду назад и рухнул на колени, хватаясь за безвольно повисшую руку. Излом предплечья выглядел неестественно, и мужчина завыл от боли, катаясь по полу. Людмила стояла в дверях, оперевшись плечом о косяк. На её лице не дрогнул ни один мускул. Она видела вещи гораздо страшнее, так что сломанная рука домашнего тирана вызвала у неё разве что легкое удовлетворение. Женщина спокойно достала блокнот, открыла его и принялась что-то записывать карандашом. Михаил Фёдорович наклонился над воющим Альбертом, схватил его за воротник грязной рубахи и приподнял, заставив посмотреть себе в глаза. — Если я еще раз услышу, — тихо, почти ласково сказал Михаил, и от этого ласкового тона Альберт мгновенно затих, глотая слезы, — что ты поднял руку на жену... я сломаю тебе вторую. А потом – шею. И поверь мне, в Мондштадте никто не станет искать пьяницу, который пропал в лесу. Ты меня понял, Альберт? —… да я понял, — тихонько сказал мужчина, пытаясь ухватиться за руку. — НЕ СЛЫШУ! ГРОМЧЕ! — Я понял! — воскликнул Альберт. — Я. НЕ. СЛЫШУ. ГРОМЧЕ СУКА! — Я ПОНЯЛ! Я ВСЕ ПОНЯЛ! Я… Я ОТДАМ. Я ВСЕ ОТДАМ! — срываясь на плач, ответил мужчина. — Имей в виду Альберт. Если я еще раз увижу тебя на улице, — сказал Михаил прямо в ухо должнику, — Если ты не вернешь деньги, которые взял, — сказал мужчина еще тише, — Если ты еще раз поднимешь руку на свою жену, — Михаил отпустил Альберта, и тот рухнул на пол, прижимая сломанную руку к себе и хрипя от боли, — Я тебя, блядь, урою, сука. ТЫ МЕНЯ ПОНЯЛ?! — Да… Да… Я все понял. — Я очень на это надеюсь, Альберт. Очень надеюсь, что ты правда понял. Дипломат брезгливо вытер ладонь о штанину и повернулся к плачущей женщине. Достал из кармана пальто платок – чистый, пахнущий лавандой – и протянул ей. — Умойте лицо, хозяйка, — тихо сказал он. — И закройте дверь. Сегодня к вам больше никто не придет. Женщина дрожащими руками взяла платок, прижала к разбитым губам и преданно посмотрела на Михаила, словно на ангела-хранителя. Они вышли на улицу. Вечерний воздух Мондштадта приятно холодил лицо. Людмила закрыла блокнот и посмотрела на напарника. — Ну что, Черных, — усмехнулась она. — Каковы результаты взыскания пятидесяти тысяч моры? Михаил вздохнул, его плечи снова поникли, возвращая ему вид обычного, уставшего дипломата. Он достал сигарету, чиркнул спичкой. — Пиши, Люда. «Цель оказала яростное сопротивление. Применили меры физического воздействия согласно уставу Банка Северного Королевства. Изъяли...» — он задумался. — Пиши, что изъяли у него старый медный подсвечник в счет долга. Панталоне пусть подавится. — Напишу, — Люда улыбнулась под маской. — Феофан Сергеевич опять за голову схватится, когда прочитает про сломанные кости. Напишет нам: «Михаил, Людмила, ну зачем же так жестоко из-за пятидесяти тысяч? Будьте мягче, мы же цивилизованные люди...» — Вот и пусть думает, что мы тут звери, — Михаил затянулся и выпустил дым в темнеющее небо Мондштадта. — Зато эту женщину он больше не ударит. По крайней мере – я на это надеюсь. Опустив взгляд на землю, мужчина задал вопрос, на который уже знал ответ. — Кто у нас следующий в списке? — Барбелот Тримегистус. Наш любимый должник. — Барбелот… — Михаил улыбнулся, — Ну что ж. Пойдем проведаем нашего САМОГО проблемного должника. — Ты же вчера у неё был, — возразила Людмила. — Но ты то у неё не была! Идём - и точка.