Часть 2

Когда непонятный тип без стука зашёл в комнату и плотно прижал за собой тяжёлую деревянную дверь, Сакура наконец хоть как-то отреагировала на это внезапное появление. На её лице не отразилось ни капли испуга, словно к ней в спальню ежеминутно заваливались парни в глухих масках. — Тебя стучаться не учили? — как бы между прочим поинтересовалась она. Её голос прозвучал удивительно буднично. Она даже не повернула головы в его сторону, продолжая с абсолютным спокойствием красить ресницы перед маленьким настольным зеркалом. Её рука, державшая щеточку, ни разу не дрогнула. — А тебя — отвечать на звонки? — в тон ей, недовольно спросил парень. Он устало опёрся плечом о дверной косяк, скрестив руки на груди. Его голос оказался неожиданно низким, но при этом очень раздраженным. Парень застыл у входа, и от всей его высокой, широкоплечей фигуры во всём чёрном веяло такой тяжёлой, давящей уверенностью, что комната общежития мгновенно показалась крошечной. — Я вообще-то жду тебя внизу уже минут двадцать, — добавил он, сделав акцент на последнем слове. Сакура лишь слегка повела бровью. Она неторопливо засунула щёточку обратно в тюбик, закрутила крышку и плавным движением положила тушь в свою черную сумку. В это самое время я сидела на своей кровати как вкопанная. Мои пальцы мёртвой хваткой вцепились в переплёт раскрытой книги, а глаза, наверное, стали размером с чайные блюдца. Я ошарашенно переводила взгляд с Сакуры на этого непонятного парня, решительно не понимая, что здесь происходит. В моей голове крутился целый рой панических мыслей. Как он пробрался на строго охраняемую женскую половину общежития? Почему на нём эта маска? И почему моя новая соседка разговаривает с ним так, будто он просто зашёл забрать у неё конспект, а не выглядит как сомнительный элемент из криминальных новостей? Когда незнакомец наконец соизволил заметить моё присутствие, его окутанный тенью силуэт слегка напрягся. Он медленно перевёл взгляд на Сакуру и коротко, с лёгким недоумением спросил: — У тебя что, гости? Сакура картинно вздохнула, закинула ремешок сумки на плечо и наконец обернулась к нему лицом. — Ну, если ты мог заметить, я живу не в собственной квартире, а в общаге, — хмыкнула она. Договаривая фразу, она потянулась к лицу и небрежным движением стянула на подбородок медицинскую маску. До этого ткань сильно мешала ей нормально говорить, из-за чего звук получался смазанным и невнятным. Сакура сделала пару шагов в мою сторону и мягко улыбнулась, словно пытаясь сгладить неловкость момента: — Хината, знакомься, это Саске — мой молодой человек. Саске, это Хината, моя соседка по комнате. Услышав словосочетание «мой молодой человек», я мысленно выдохнула. Ладно, по крайней мере, это не ограбление. Парень недовольно поморщился от того, что его заставили открыть лицо, но спорить со своей девушкой не стал. Когда он снял маску, у меня на секунду появилось ощущение , что я его где-то уже видела. Только где? Саске мельком оценил мой скромный вид, длинные собранные волосы в низкий хвост и заношенную толстовку. В его глазах не было злости, скорее — полное равнодушие. На секунду пересилив себя, он чисто из вежливости протянул мне руку: — Приятно познакомиться. — Мне тоже... — робко выдавила я. Мой голос прозвучал едва слышно. Я осторожно протянула руку в ответ и аккуратно коснулась его пальцев. Внутри меня всё ещё боролись вежливость и глухое недоумение. Зачем они оба нацепили эти маски и тёмные кепки в помещении? Они что, действительно от кого-то скрываются? — Ладно, у нас нет времени, — Саске прервал мои мысли. Он резко вернул маску на лицо, наглухо закрывая внешность, и нетерпеливо поправил козырек кепки. — Ты и так слишком долго собиралась. До места ещё примерно час ехать, а мы уже выбиваемся из графика. Сказав это, он первым развернулся и бесшумно направился к выходу, всем своим видом показывая, что секунды задержки для него критичны. Сакура виновато посмотрела на меня, снова натягивая свою маску. Её глаза над тканью весело задорно блеснули. — Я ненадолго отлучусь, хорошо? — улыбнулась она мне, прежде чем окончательно скрыть лицо. — Окей... — я неуверенно кивнула, но, посмотрев на наручные часы, почувствовала, как внутри просыпается моя привычная тревожность за правила. — Но общага закрывается через три часа. Ты... точно успеешь вернуться? — Ой, да ладно тебе! — Сакура безмятежно махнула рукой, уже берясь за ручку двери. — Если не успею, останусь у Саске. Ну, или в крайнем случае через окно первого этажа пролезу, там козырёк удобный. Только главное, чтобы не поймали потом. И Сакура юркнула в коридор, тихо прикрыв за собой дверь. В комнате опять повисла звенящая, глубокая тишина. Я медленно выдохнула воздух, который, как оказалось, всё это время держала в лёгких, и устало опустила голову. Я до сих пор абсолютно не понимала, что здесь происходит и как вообще понимать такое эксцентричное поведение, но в конце концов решила не заострять на этом внимание. Это чужая жизнь, чужие секреты, а мне нужно думать о своей учёбе. Я снова забралась с ногами на кровать и уткнулась в книгу. Страницы шуршали одна за другой, унося меня далеко от странностей Гарварда. Только когда я переворачивала уже двести двадцать пятую страницу, строчки начали расплываться, а веки стали свинцовыми. Решив, что на сегодня открытий достаточно, я отложила роман на прикроватную тумбочку. Переодевшись в свою уютную домашнюю пижаму, я выключила свет и легла. Из-за непривычной обстановки, далёкого шума машин и общего стресса я ещё долго ворочалась с боку на бок — мне всегда было тяжело засыпать на новом месте. Но в конце концов изнурительная усталость взяла своё, и я провалилась в глубокий сон без сновидений. *** На следующее утро я резко подскочила на кровати, тяжело и прерывисто дыша, словно от какого-то кошмара. Сердце бешено колотилось в груди. Я судорожно нащупала на тумбочке телефон, разблокировала экран и похолодела. На часах было 10AM. Внутри меня моментально вспыхнула дикая, неконтролируемая паника. Нет! Нет! Нет! Только не это! Я не могу опоздать в первый же день в университете! Я три года не вылезала из-за стола, чтобы с треском провалиться из-за банального будильника? Я пулей слетела с постели. Подлетев к шкафу, я дрожащими руками распахнула дверцу и, даже толком не глядя, выдернула с полки первые попавшиеся джинсы и какую-то мятую серую футболку. Кое-как, путаясь в штанинах, я натянула одежду. Схватив с тумбочки зубную щётку, пасту и расчёску, я уже была готова со всех ног бежать по коридору в общую ванную комнату на этаже. Но перед самым выходом какая-то привычная академическая привычка заставила меня замереть. Я снова открыла телефон, чтобы судорожно проверить расписание и узнать, в какую именно аудиторию мне нужно бежать. Мой палец замер над экраном. В официальном приложении университета, прямо напротив сегодняшней даты, чётким шрифтом было написано: «Занятия начнутся через две недели». Первые четырнадцать дней отводились первокурсникам исключительно на заселение, адаптацию, знакомство с кампусом и организационные вопросы. Я так и застыла посреди комнаты: лохматая, с опухшим после сна лицом, в помятой, наспех надетой одежде, с зажатой в одной руке зубной щёткой. Это же надо было так глупо забыться! Обычно я никогда и ничего не забываю, моя педантичность всегда была поводом для гордости. Наверное, виной всему был вчерашний переезд, тяжёлое расставание с мамой и весь этот накопившийся стресс от резкой смены обстановки. Глубоко вздохнув, я медленно опустилась обратно на край матраса и облегчённо, со свистом выдохнула. Никуда бежать не надо. Придя в себя, я перевела взгляд на соседнюю половину комнаты. Кровать Сакуры стояла идеально заправленной — ровно в том виде, в каком её вчера оставили. Она так и не вернулась ночевать. Немного посидев на кровати и окончательно смахнув остатки утренней паники, я всё-таки решила заняться собой. Намёка на возвращение соседки не было, так что торопиться было некуда. Я подошла к шкафу, вытащила свежую запасную одежду, аккуратно свернула пушистое полотенце и достала из косметички шампунь и свой любимый гель для душа с сочным, сладким ароматом спелой вишни. Обув простые резиновые шлёпанцы, я глубоко вздохнула, набралась смелости и вышла в коридор. Там уже вовсю бурлила жизнь. Повсюду стояли кучи первокурсниц. Они сбивались в шумные компашки, громко переговаривались, смеялись и делились первыми впечатлениями со своими новыми подружками. В этот момент, проходя мимо них со своим скромным банным набором в руках, я почувствовала себя ещё более одинокой, чем вчера. Мне стало жутко, просто физически некомфортно. И, как назло, на меня снова накатило это дурацкое, липкое ощущение, преследовавшее меня всю школьную жизнь — казалось, будто абсолютно все смотрят исключительно на меня. И не просто смотрят, а сверлят тяжёлым, оценивающим взглядом. В их глазах мне мерещились немые, колючие вопросы: «А чё она такая помятая?», «Куда она вообще в таком виде собралась?». По мне, конечно, и так было прекрасно видно, куда именно я держу путь, но от этого легче не становилось. Я вжалась головой в плечи, покрепче прижала к груди своё полотенце и резко ускорила шаг, стремясь как можно скорее преодолеть это испытание коридором. Когда впереди наконец показалась заветная белая дверь, из-за которой то и дело выходили расслабленные девушки с полотенцами на шее, я облегчённо, со свистом выдохнула. Худшее позади. Я толкнула дверь и оказалась в достаточно большом, светлом пространстве. Общая раздевалка при душевых была безупречно чистой и просторной. Вдоль одной из стен тянулись четыре больших туалетных столика с огромными зеркалами, подсвеченными яркими лампами. Около них уже толпилась куча девчонок: кто-то увлечённо красился, кто-то сушил волосы мощными фенами, а кто-то просто наносил на лицо бесчисленные крема и сыворотки. С другой стороны комнаты располагались ровные ряды шкафчиков, а напротив них стояли длинные деревянные скамейки. Стараясь не привлекать к себе внимания, я тихо скользнула к одному из свободных шкафчиков и быстро переложила туда запасную сухую одежду. После этого я приняла быстрый, освежающий душ. Горячая вода и вишнёвый аромат любимого геля помогли наконец расслабить зажатые мышцы и смыть остатки стресса. Переодевшись в чистое, я собрала мокрые вещи и направилась обратно к своей комнате. Волосы остались влажными и тяжёлыми прядями лежали на плечах, приятно холодя кожу. Пока я мылась, людей в коридоре значительно поубавилось — видимо, большинство девчонок уже ушли завтракать или осматривать кампус. Это обстоятельство меня, конечно же, сильно обрадовало. Я шла медленно, почти расслабленно, прижимаясь ближе к стене, как вдруг тишину этажа нарушили резкие, громкие звуки. Из-за угла донеслись раскатистый смех и отчётливые мужские голоса. В моей голове мгновенно вспыхнуло искреннее недоумение: мне вот просто интересно, как парни постоянно умудряются попадать на строго охраняемую женскую территорию общаги? Как их вообще пропускает суровая вахтёрша на первом этаже? Сначала Саске вчера вечером, теперь эти... Договорить эту мысль я не успела. В следующую секунду из-за поворота на огромной скорости кто-то вылетел. Всё произошло настолько быстро, что я даже не успела выставить вперед руки. Раздался глухой стук — я со всего размаху сильно ударилась лбом обо что-то очень твёрдое, широкое и горячее. Судя по ощущениям, это была чья-то грудь. Слава богу, я удержалась на ногах и не растянулась на скользком линолеуме, но от силы инерции меня отбросло на несколько шагов назад. Голова неприятно загудела. Я зажмурилась, судорожно потирая ладонью пострадавший нос и ноющий лоб. Такое чувство, что мою голову взяли и ударили об столб. Пока я стояла в таком полусогнутом состоянии, пытаясь прийти в себя и сдержать выступившие от боли слёзы, прямо напротив меня раздался весёлый, звонкий и слегка хрипловатый голос: — Сорри, я тебя не заметил! Что?! Мои глаза удивлённо распахнулись. Как можно было не заметить живого человека посреди практически пустого коридора?! Я резко подняла голову, но напротив меня уже никого не было. Повернув голову вправо, я увидела, что виновник моей шишки уже стремительно уходил прочь по коридору. Из-за нашего столкновения он значительно отстал от своих друзей, которые теперь призывно махали ему у лестницы, и теперь пытался их догнать. Со спины этот парнишка выглядел как ходячее стихийное бедствие. Первое, что бросалось в глаза — это его волосы. Ярко-жёлтые, как майское солнце, растрёпанные во все стороны жёсткие пряди, которые, казалось, вообще никогда не знали, что такое расчёска. Он был одет в вызывающе яркую, оранжевую спортивную куртку, которая мгновенно выделяла его из толпы, и свободные тёмные джинсы. Даже его походка была какой-то дёрганой, гиперактивной и невероятно шумной. Парень на ходу что-то крикнул своим приятелям, взмахнув руками, и они всей гурьбой скрылись за поворотом, ведущим к лестнице. Я так и осталась стоять в коридоре, растерянно смотря этому парню вслед, пока его оранжевая куртка окончательно не скрылась за поворотом лестницы. Чёрт... Из-за резкого удара я ведь даже не успела толком увидеть его лицо. В памяти остался лишь этот сумасшедший, ярко-жёлтый вихрь растрёпанных волос. Потирая ладонью ноющий лоб, я тихо вздохнула, повернулась и пошла обратно к себе. В комнате я первым делом подошла к зеркалу на дверце шкафа, чтобы осмотреть повреждения — слава богу, кожа была цела, только в центре лба медленно наливалось розоватое пятно. Будет небольшой синяк. Я достала из нашего маленького холодильника баночку холодной газировки, приложила её к ушибу и устроилась на кровати, надеясь, что до вечера меня больше никто не протаранит.