Часть 1

Вам когда-нибудь было интересно узнать, какова на вкус жизнь той самой «тихони»? Девушки, которую в школе называют невидимкой. Очень скромной, тихой, вечно сливающейся с серой стеной коридора. Если да, то усаживайтесь поудобнее, потому что всё это — до последнего слова — обо мне. Меня зовут Хината. Мне 18 лет.И в этом году в моей предсказуемой, затворнической жизни случился тектонический сдвиг: я окончила школу. Но настоящим шоком для всех (и для меня в первую очередь) стало то, куда я уезжаю учиться. Не в местный колледж, не в средненький вуз, а в самый лучший университет страны — в Гарвард. Наша семья никогда не бедствовала, но мы и не настолько богаты, чтобы оплачивать обучение в Лиге Плюща. Для того чтобы получить заветный грант, мне потребовалось три года. Три года беспрерывного, маниакального сидения за учебниками, без сна, без выходных, без права на ошибку. И вот — я официально студентка. Правда, у этого триумфа была и обратная сторона. Моё добровольное заточение среди книг дало свои плоды: у меня нет друзей. От слова «вообще». Пока мои сверстницы ходили на свидания, учились краситься и обсуждали парней, я зубрила термины. Я совершенно не слежу за своей внешностью и стилем — о господи, да я даже понятия не имею, что сейчас в трендах Tik-Tok! У меня нет аккаунтов в соцсетях. Смартфон нужен мне только для звонков маме, редких сообщений и чтобы раз в неделю посмотреть какой-нибудь сложный онлайн-урок по экономике или политологии. Но, несмотря на моё одиночество, я считаю себя счастливой, ведь у меня просто лучшая мама на свете. Самая добрая, чуткая и понимающая. За все восемнадцать лет у нас с ней не было ни одной серьёзной ссоры. И прямо сейчас мы сидим на заднем сиденье душного такси, медленно приближаясь к началу моей новой жизни. Мама вызвалась поехать со мной, чтобы помочь разложить вещи. Я долго и упорно отказывалась, ведь от нашего крошечного провинциального городка до Бостона целых четыре часа дороги. А ведь ей потом столько же возвращаться обратно! Но мама была непреклонна. Она специально взяла отгул на работе, и, честно говоря, в глубине души я была ей безумно благодарна. Без неё, один на один с этим огромным миром, я бы просто запаниковала. — Смотри, Хина, мы уже подъезжаем, — тихо произнесла мама, легонько коснувшись моей руки. Я повернула голову к окну, и у меня перехватило дыхание. Из окна такси открылось по-настоящему величественное зрелище. Старинные здания из тёмно-красного кирпича, монументальные готические арки, пустивший глубокие корни изумрудный плющ, который живым ковром обвивал стены корпусов... Ухоженные лужайки знаменитого Гарвард-Ярда были залиты мягким, золотистым предзакатным солнцем. Корпуса общежития выглядели точь-в-точь как ожившая картинка из фильмов про элитные закрытые школы — исторические, безупречные и пугающе огромные. Я смотрела на это великолепие, словно ослеплённая, чувствуя себя песчинкой в чужом, чуждом мне королевстве. Машина мягко затормозила. Мама ободряюще похлопала меня по плечу, выводя из ступора: — Приехали, глупышка. Ну-ка, бери сумки, пора обустраиваться. Я поспешно кивнула, открывая дверь. Мы вышли в гулкий вечерний воздух. Я перехватила ручку своего чемодана, а мою дорожную сумку, несмотря на все протесты, забрала мама. Вещей у меня было немного — в основном любимые книги и скромная, практичная одежда. Мама ещё дома строго настроила меня на то, что всё необходимое из бытовых мелочей мы купим уже здесь, на месте. По всей территории перед общежитием бурлила жизнь. Толпы людей, со смехом перекрикивающие друг друга. Шумные компании старшекурсников, которые бурно приветствовали друг друга после лета. Студенты-первокурсники, растерянно озиравшиеся по сторонам, и такие же, как моя мама, суетящиеся родители с коробками в руках. Пока мы шли по узкой мощёной дорожке к главному входу, мне казалось, что на меня смотрят сотни глаз. Моя синяя оверсайз футболка и джинсовые шорты вдруг показались мне верхом нелепости. Кожа покрылась мурашками от жуткого дискомфорта. По привычке я опустила голову, уставившись на носки своих белых кроссовок, и буквально вслепую шла за мамой, натянув синюю кепку пониже,пока над головой наконец не захлопнулась тяжёлая дубовая дверь холла. Внутри здания пахло свежей краской, деревом и дорогим парфюмом. — Вааау, Хината, посмотри, как у вас тут уютно! Походу, совсем недавно ремонт делали, — с искренним восторгом улыбнулась мама. Она, кажется, радовалась моему поступлению в Гарвард больше, чем я сама. Я выдавила из себя слабую улыбку, пытаясь унять дрожь в пальцах. Мы подошли к стойке регистрации, получили ключи от комнаты на четвёртом этаже и направились к автомату с напитками в углу холла — маме нужно было выпить кофе перед долгой обратной дорогой. И тут наше внимание привлекли чьи-то громкие, резкие голоса, эхом разносившиеся по коридору первого этажа. Я невольно повернула голову на звук. Недалеко от нас стояла потрясающе красивая девушка, примерно одного со мной роста. В её тонких руках были ручки двух огромных чемоданов. На ней была свободная молочно-белая футболка с аккуратной чёрной надписью «Spirit of a Dreamer», стильно заправленная спереди в серые джинсовые шорты с небрежно рваными краями. На ногах — кипенно-белые кеды, на плече — небольшая светлая сумочка в тон футболке. Но больше всего меня поразили её волосы. Из-под стильной бейсболки густым водопадом спускались длинные, до самого пояса, пряди... нежно-розового цвета! И судя по тому, как естественно они лежали, этот цвет был её родным. Девушка раздражённо поправляла их, пытаясь уйти от преследовавших её людей. За ней быстрыми шагами шли мужчина и женщина, по всей видимости, её родители. Лицо женщины было строгим и сердитым. — Сакура! — резко крикнула женщина на весь холл. — Быстро вернулась сюда, мы не договорили! — Мне с вами больше не о чем разговаривать! — бросила девушка через плечо, даже не обернувшись. Её голос ощутимо дрожал. В нём было столько скрытой боли, что мне показалось — она вот-вот разрыдается прямо посреди вестибюля. Мне до безумия стало жаль эту незнакомку. В груди шевельнулось глупое, чисто человеческое желание подойти, обнять её и сказать, что всё обязательно наладится. Но здравый смысл вовремя остановил меня. Разговор был слишком личным, семейным. Я поспешно отвернулась к кофейному автомату, подумав, что мне самой было бы жутко неприятно, если бы какая-то посторонняя девчонка подслушивала мои драмы. Мама как раз забирала пластиковый стаканчик с капучино. Посмотрев на её родное, такое тёплое и спокойное лицо, я почувствовала, как к горлу подступает ком. Страх одиночества в этом огромном месте накрыл меня с головой. — Мам... может, ты всё-таки останешься сегодня? — тихо, почти жалобно спросила я, крепче вцепляясь в ручку чемодана. — Хината, ну как я останусь? — грустно и мягко улыбнулась она, погладив меня по щеке. — У вас комната в общежитии и так тесная, рассчитана на двоих. Тут ещё и я со своими сумками... Вдруг твоя соседка будет против? Не нужно портить отношения в первый же день. — Ну, я поговорю с ней, она поймёт! Или... давай снимем номер в отеле неподалёку? Пожалуйста, всего на одну ночь. — Хин... — Мама поставила кофе на столик, подошла и крепко, до хруста в рёбрах, обняла меня. И тут мне по-настоящему захотелось заплакать. Мне было страшно. До ужаса, до паники. С самого детства, сколько я себя помнила, я была болезненно привязана к маме. Особенно после того, как папа ушёл от нас, оставив ни с чем. Нам обеим пришлось вынести слишком много трудностей, но мы держались друг за друга и справились. Когда пришло письмо о зачислении, мама плакала от счастья, а я... я радовалась, но сквозь слёзы. Ведь это означало, что мне придётся уехать за сотни километров, и мама останется в нашем пустом доме совершенно одна. Я не хотела этой разлуки, но мама буквально умоляла меня не зарывать свой талант в землю и согласиться. — Ну всё, тише, моя хорошая, — прошептала мама мне в макушку. — Нам пора идти в твою комнату, раскладывать вещи. Уже темнеет, а я очень боюсь попасть в вечерние пробки на выезде из города. Мы отстранились друг от друга, вытерли непрошеные слёзы и вместе направились к лифту, чтобы подняться на четвёртый этаж. Наша комната оказалась небольшой, но очень светлой и уютной: две аккуратные кровати по разным сторонам, два письменных стола у окна, вместительный шкаф, разделенный пополам, и пара книжных полок. Мы с мамой провозились около получаса. Она помогла мне застелить постель моим домашним пледом, аккуратно разложила мои немногочисленные вещи по полкам и заставила пообещать, что я буду хорошо питаться. Прощание на пороге комнаты вышло быстрым, но эмоциональным. Мама ещё раз поцеловала меня, развернулась и пошла к лифту, а я осталась стоять посреди нашей новой обители. В полной, звенящей тишине. Время близилось к вечеру. Чтобы хоть как-то отвлечься от грызущей тоски по дому, я забралась с ногами на свою кровать, открыла привезённую с собой толстую книгу и погрузилась в чтение. Когда я переворачивала уже пятьдесят седьмую страницу, тишину комнаты бесцеремонно нарушил резкий звук. Дверь распахнулась с сильным стуком, едва не ударившись о стену. На пороге стояла та самая розовласая девушка из холла. Одной рукой она с трудом затаскивала свои гигантские чемоданы, а второй — с бешеной скоростью что-то яростно печатала в телефоне. На меня она не обратила абсолютно никакого внимания, будто я была частью интерьера. На её лице горел такой праведный гнев, что мне на секунду показалось: она сейчас со всей силы швырнёт свой дорогой смартфон в окно, а потом примется громить мебель. Но стоило ей дойти до узкого прохода между нашими кроватями, как она резко остановилась. Девушка заблокировала экран, решительно засунула гаджет в карман шорт и наконец подняла голову. Наши взгляды встретились. На пару секунд в комнате повисла неловкая пауза, а затем её лицо чудесным образом преобразилось — она натянула на губы вежливую, мягкую улыбку. Рассматривая её вблизи, я снова поймала себя на мысли, какая же она красивая. Фарфорово-белая кожа, точёные черты лица, идеальная осанка и подтянутая, спортивная фигура — сразу видно, что девушка не вылезает из спортзалов или танцевальных классов. Но всю эту идеальную картинку портили глаза. Они были покрасневшими, припухшими от недавних слёз, а тушь на нижних ресницах едва заметно размазалась. — Привет! — её голос прозвучал на удивление дружелюбно, хотя в нём всё ещё слышалась хрипота. Она сделала шаг навстречу и протянула мне ухоженную руку с аккуратным маникюром. — Ты моя соседка по комнате? Меня зовут Сакура. А тебя? — Я Хината, — ответила я. Я протянула руку в ответ, пожимая её ладонь, и вежливо, но немного натянуто улыбнулась. — Очень приятно, Хината, — Сакура снова улыбнулась, на этот раз чуть более искренне, и тяжело вздохнула, опустив взгляд на свои чемоданы. — Ох, ну и денёк... Ты уже успела разложить все свои вещи? — Да, мне мама помогла перед уездом, — я перевела взгляд на свои идеально убранные полки. Немного посидев на краю матраса и помявшись, я всё же решила проявить инициативу. Пересилив природную скромность, я встала на ноги. — Может... тебе помочь? Я вижу, у тебя тут вещей на целый полк, а мне всё равно абсолютно нечем заняться. Сакура удивлённо моргнула, а затем её лицо просветлело: — Да ладно? О господи, я была бы просто счастлива! — она повернулась ко мне всем корпусом, картинно прижав руки к груди. — Серьёзно, не хочу вешать на тебя свои заботы в первый же день знакомства, но я просто валилась с ног от усталости. Помощь мне точно не помешает. Я молча кивнула и подошла ближе, принимая из её рук первую охапку вешалок с платьями и пиджаками. Мы начали аккуратно заполнять её половину шкафа. — Значит, ты приехала с мамой? — как бы между прочим спросила Сакура, расстёгивая молнию на втором чемодане. Этот вопрос моментально застал меня врасплох. Перед глазами тут же всплыла сцена её дневной ссоры с родителями. Судя по её заплаканному виду, тема семьи сейчас была для неё хождением по минному полю. Я чуть помедлила с ответом, тщательно подбирая слова, чтобы не задеть её чувства. — Да... Она очень хотела лично посмотреть, в какой университет я поступила, проверить, в каких условиях я буду жить. Ну и дотащить эти баулы помогла, конечно, — я наклонилась к чемодану, доставая оттуда стопку джинсов. — И где же она сейчас? — тихо спросила Сакура. В её голосе промелькнула странная, тоскливая нотка. — Уже уехала обратно. Ей завтра очень рано вставать на работу, а дорога до нашего маленького городка долгая и утомительная. Она хотела проскочить до того, как трассу скуют ночные пробки. — Ясно... — Сакура внезапно осеклась. Она обессиленно опустилась на край своей незастеленной кровати. Я краем глаза заметила, как её красивые зелёные глаза снова мгновенно наполнились крупными слезами. Атмосфера в комнате в секунду стала удушающе неловкой. Из меня вышел бы отвратительный психолог — я совершенно не умела подбирать правильные слова утешения и жутко боялась показаться навязчивой. Мне показалось, что сейчас худшее, что я могу сделать — это начать лезть к ней в душу с глупыми расспросами в стиле «Что у тебя случилось?», ведь мы знали друг друга от силы минут пятнадцать. Поэтому я просто тактично отвернулась, сделав вид, будто увлечённо расправляю складки на одном из её худи. Если бы я разревелась при чужом человеке, мне бы хотелось, чтобы мою слабость просто проигнорировали. Сакура, кажется, оценила мой жест. Она шмыгнула носом, быстро смахнула слёзы тыльной стороной ладони и глубоко вздохнула, возвращаясь к вещам. Она открыла второй чемодан, и оттуда буквально хлынул поток девичьих сокровищ. Косметики у Сакуры было просто невероятное количество: огромные палетки теней, десятки помад, кисти, баночки с кремами. Следом пошли бесчисленные тетради в модных обложках, дорогие кожаные органайзеры для учёбы, дизайнерские шляпы, кепки, коробки с бижутерией... В общем, вещей у моей новой соседки было хоть отбавляй. Когда мы наконец совместными усилиями закончили раскладывать этот филиал модного бутика, на часах было уже около 6PM. Сакура возилась со своими многочисленными баночками на туалетном столике ещё добрых полчаса. За это время мы успели немного поболтать о всяких безобидных мелочах: о погоде, о том, на каких факультетах будем учиться, и о местной столовой. Напряжение между нами потихоньку таяло. В конце концов я вернулась на свой стульчик у окна и снова открыла книгу, давая соседке личное пространство. Сакура же явно куда-то собиралась. Она подошла к зеркалу и принялась переодеваться, решив сменить свой дневной образ на что-то более свободное. Её новый вечерний прикид оказался расслабленным: объёмное чёрное худи оверсайз с минималистичным белым принтом на спине, черные облегающие шорты, и массивные футуристичные кроссовки на толстой подошве. Свои роскошные розовые волосы она ловким движением собрала в высокий, нарочито небрежный пучок, оставив пару кокетливых прядей обрамлять лицо. Солнечную кепку она оставила, натянув её пониже она надела черную маску. Как раз в тот момент, когда Сакура стояла перед зеркалом и красила ресницы тушью , дверь в нашу комнату распахнулась во второй раз за вечер. Причём без какого-либо стука. Я вздрогнула от неожиданности и подняла глаза от книги. На пороге стоял парень. Он был очень высоким, широкоплечим и двигался на удивление бесшумно. Весь его внешний вид буквально кричал о желании остаться незамеченным: он был одет во всё чёрное — от приталенной футболки до широких джинс. На голову была глубоко натянута чёрная бейсболка, а нижнюю половину лица плотно закрывала тёмная медицинская маска. Из-под козырька кепки на нас смотрели лишь угольно-чёрные, холодные и уставшие глаза, которые полностью скрывали личность незваного гостя...