Свет, который обжигает.

Открыв глаза, Ронан не сразу понял, где находится. Нащупав очки рукой, юноша надел их на слипающиеся веки. Над головой деревянный потолок, а посередине висит необычная люстра: несколько клубков пряжи, переплетённых между собой. Не поверив увиденному, он начал тереть веки, и перед глазами замелькали тёмные пятна. Посмотрев вниз, парень заметил зелёный плед, которым его заботливо укрыли. Смущало одно: одежда на ощупь была явно чужой. Осознав это, он резко подскочил с коричневого дивана и оглядел себя. Кто‑то нарядил его в жёлтую майку и чёрные шорты до колен. Вещи оказались большеваты и сидели нелепо. На ногах вязаные носки, тоже не по размеру и ужасно колючие. Ронан поспешно стянул их, и его передёрнуло. — Носки красивые, — подумал он, — но колются не хуже того свитера. Неужто это тётя Маша постаралась? Комната, впрочем, совсем не походила на их квартиру. Сделав шаг, он услышал скрип прохладных деревянных досок. Стены украшали полки с растениями в горшках и толстыми книгами в кожаных обложках. Рядом стоял старый комод с множеством ящиков, каждый открывался с помощью небольшого золотого кольца. Ронан приблизился и замер: на комоде стояла рамка с фотографией. На ней светловолосый мужчина с янтарными глазами обнимал широко улыбающегося мальчика с объёмными непослушными локонами. — Барни?.. — шёпотом спросил сам у себя парень. — Что его фото здесь делает? Неужели я до сих пор в Свитерграде? Ответом на его вопрос послужило шкварчание масла из соседней комнаты. Стараясь ступать как можно тише, юноша направился к окну, прикрытому кружевной занавеской. Оттуда доносилось приглушённое пение птиц. Коснувшись металлической ручки, он открыл его, впуская свежий воздух в комнату. Ветерок растрепал волосы ещё сильнее. По вязаной улице неторопливо шагали ёжики-перевозчики. В комнату ворвался запах свежескошенной травы и мокрой дороги. Этот запах напомнил Ронану утро в Срикрансе. Мимо дома пробежала компания кукурузных гномов, на головах красовались всё те же забавные длинные колпаки. Один из них, идущий вприпрыжку, остановился неподалёку. Его большие глаза с интересом осматривали здание, словно тот видел его впервые. С осторожностью мальчик начал приближаться, будто чувствуя присутствие Ронана. Ронан замер, увидев, что гном направляется прямиком к нему. Дыхание сбилось, а сердце начало отбивать быстрый ритм. Он глубоко вдохнул полной грудью, пытаясь успокоиться. Огонёк внутри слегка пульсировал, напоминая о себе. Ладони вспотели, а в горле пересохло. Парень отпрянул от окна, стараясь не дышать громко. Не успел малыш подойти, как тут же окликнули голоса гномов постарше. Послышались удаляющиеся шаги маленьких ног. Облегчённо выдохнув, почувствовал, как солнечный свет, находящийся внутри, постепенно затих. Обернувшись, юноша на цыпочках пошёл к выходу. Выйдя из комнаты, ноздри уловили сладковатый аромат. Похоже, на кухне кто-то жарил блинчики. Вильда вчера упоминала, что хотела приготовить их на завтрак. Наверняка, шум принадлежал ей. Коридор казался бесконечным, но Ронан почти не замечал прохлады и запаха смолы. Его мысли крутились вокруг одного: где он? Дверь с позолоченной ручкой манила неизвестностью. Внутри оказалась небольшая ванная. Взгляд сразу упал на верёвки над ванной, на них сушилась его одежда. — Неужели ведьма успела постирать? — прошептал он, снимая штаны. Ткань пахла лавандой и свежестью. Прямо, как когда мама занималась утренней стиркой на улице рядом с домом. Подойдя к зеркалу, он всмотрелся в своё отражение: помятое после сна лицо, спутанные кудри… — Опять эти кудряшки, — подумал он, пытаясь пригладить волосы. — Отцовское наследство, вечно норовит превратиться в птичье гнездо. Открыв кран из него потекла ледяная вода, которая казалась обжигающей. По телу пробежали мурашки. Повернувшись к полотенцам, висящим на крючках, застыл в нерешительности. — Нет, лучше не стоит, — задумчиво произнёс парень, вытирая кожу об жёлтую майку и тут же снимая её. Натянув на себя одежду, он прикрыл глаза, вдыхая приятный запах лаванды. Своя футболка, хоть и немного жёсткая после сушки, казалась родной, в отличие от безразмерной чужой майки. Но в душе всё равно теплилась благодарность за заботу. Колючесть, ушедшая ненадолго, вернулась снова в виде творения тёти Маши. Проведя пальцем по вышитому рисунку лисёнка, ощутил, как сжалось сердце. Ему так не хватало их с дядей Колей рядом. Интересно, сколько прошло времени в человеческом мире? Заметил ли кто-нибудь его отсутствие? Наверняка телефон разрывается от звонков Марии, которая хотела узнать, понравилось ли её рагу и не забыл ли он угостить Персика лакомствами. Вспомнив о своём питомце, ушедшем неизвестно куда ещё вчера вечером, Ронан снова бегло осмотрел свой внешний вид, а после выскочил из ванной и направился на кухню. Отпустив ручку двери, парень выглянул из‑за угла. Кухня встретила его тёплым светом и ароматом свежепожаренных блинов. Ларри стоял у плиты в домашних штанах и растянутой футболке, слегка пританцовывая. В руке он ловко подбрасывал блин, тот переворачивался в воздухе и аккуратно ложился на тарелку, уже заполненную румяными собратьями. — Интересно, видел ли он Персика? — пронеслась мысль в голове. Ронан так задумался, что не услышал знакомого хлопанья крыльев за спиной. Раздался резкий стук. Похоже, кто‑то спрыгнул на пол. Он замер в нелепой позе, боясь пошевелиться. — Фто ты дефаешь? — донеслось сбоку. Маленький кусочек теста полетел в сторону его уха. — Сколько раз я тебе говорил, не говори с набитым ртом, — крикнул Барни из кухни. — Вроде я младше, но ты ведёшь себя хуже ребёнка. — А зачем шпионить за нами, если можно спокойно зайти? — возмутился Ларри, взмахнув головой. Персик сидящий на столешнице, прикрыл рот лапкой: — Хозяин решил с утра поиграть в шпиона, — хихикнул он. — И попался с поличным! Ларри, не оборачиваясь, легонько толкнул его плечом. — Да ладно тебе, очкарик. Лучше заходи по-хорошему, пока блины не превратились в угольки для Санты. — Кто бы говорил, великий танцор. — Это мой фирменный кулинарный приём! Хмыкнув, Ронан зашёл на кухню. Солнечный луч прокрался сквозь прозрачную тюль и лёг на стол, где Барни пытался справиться с тарелкой овсянки. Ложка уныло черпала кашу и возвращала её обратно. Мальчик явно не испытывал восторга от такого завтрака. Персик уже восседал на подоконнике, с важным видом обозревая город. Хвост медленно покачивался, будто он оценивал, всё ли в порядке в его владениях. — Ну что, волшебник, будешь блины или предпочтёшь овсянку, как наш привереда? — Ларри поставил перед ним тарелку с дымящимися блинами и подмигнул. Уют окутал его, как старое одеяло. Запах блинов, солнечный луч на столе, всё это напоминало о маме. Она тоже любила готовить по утрам под какую-нибудь музыку, пока папа улыбаясь любовался ей. Кто бы мог подумать, обычный мужчина и женщина Солнечник нашли друг-друга. В памяти всплыло воспоминание, как застал родителей за столь интересным занятием. Те в очередной раз повздорили из-за ерунды и продолжали спорить, параллельно готовя ужин. Мамин пылкий характер безустанно поражал отца, даже спустя многие годы отношений и брака. С его робостью и мягкостью, они создавали необычную гармонию. Будучи маленьким, Ронану стало любопытно, что же происходило на кухне и он незаметно подкрался к двери. За ней наступила подозрительная тишина. Тихонько приоткрыв её, мальчик застыл, удивлённо смотря на взрослых. Отец снял очки, усадил маму на кухонную тумбу и обнял за талию. Его пальцы скользнули по её волосам. Мама закрыв глаза, забвенно целовала того в губы, руками обнимая за шею. Спустя несколько секунд, они отстранились, тяжело дыша. — Сын мог войти сюда в любой момент, — строго напомнила Дарья, нахмурив брови и восстанавливая дыхание. — Тогда малыш бы увидел, как сильно родители любят друг-друга, — тихо рассмеялся Роман, чуть запрокидывая голову назад, отчего рыжие кудри подпрыгнули. — Лучезарный, ты просто невозможен, — фыркнула женщина, скрещивая руки на груди. — Такой же невыносимый, как ты, мой лучик солнца, — мужчина чмокнул её в кончик носа. Этот диалог сквозь года плотно засел в памяти, не желая забываться. Голоса мамы с папой эхом раздавались где-то далеко в голове. Как же не хватало тех спокойных дней наполненных маминым звонким смехом и самыми вкусными папиными бутербродами. — Детишки мои! — воскликнула Вильда, вбегая в кухню. Седая коса Вильды растрепалась после бега. Малиновое платье колыхалось при каждом шаге, а шаль съехала набок. Запыхавшись, она щёлкнула пальцами и на столе появился стакан с водой. Женщина залпом выпила и поставила обратно. — Бабуля, твой котёл так и не показал ничего плохого, — напомнил Барни, ковыряя овсянку. — Может, тебе вчера показалось? Ронан, который хотел присесть, замер. Сердце пропустило удар, волосы на затылке встали дыбом. Никто ведь не знал о его видении у котла. Сглотнув, он постарался вести себя естественно и занял место напротив мальчика. — Барни, — Вильда всплеснула руками, — Я ведьма в тридесятом поколении. Ещё не было ни одного раза, чтобы я ошиблась. Ларри усмехнувшись поставил на стол новую порцию дымящихся блинов и обтёр руки об футболку. — Мне особенно запомнилось, как ты нас разбудила посреди ночи с криками о том, что увидела приведение занявшее твоё кресло, — он прыснул в кулак, насмешливо смотря в сторону бабушки. — Это не в счёт! — возмутилась старушка, поправляя свою беспорядочную причёску. — Я проснулась и забыла надеть очки. Кто ж знал, что это окажется моя собственная шаль. — Я так хозяина испугался, который решил перекусить у холодильника ночью, — задумчиво произнёс Персик, взирая в окно. Барни хихикнул, чуть не подавившись завтраком. — Ночь — самое лучшее время для перекуса! Женщина пригладила выбившиеся волоски из косы и взяла один блинчик. — На обратном пути от Ричарда встретила обеспокоенного взрослого гнома. Он поведал о странном незнакомце одетом в чёрную мантию. Уилсон нахмурился, нервно накручивая прядь волос на палец. — Снова этот человек. Да что ему от нас нужно?! — На обратном пути от Ричарда встретила обеспокоенного взрослого гнома, — продолжила Вильда. — Он рассказал о незнакомце в чёрной мантии. Тот расспрашивал жителей, как добраться до сердца города. Не получив ответа, он схватил маленького гнома за воротник и… Старушка замолчала, морщинистые руки затряслись. Окно за её спиной покрылось тонким слоем инея, будто само упоминание имени врага вызвало отклик его магии. — …и заморозил мальчика, — выдохнула она. — Страшно представить, что будет, если малыш не выживет. Каково его родителям… Ронан вскинул голову. Голод, тревоживший его минуту назад, исчез. Рука, тянувшаяся к тарелке с блинами, замерла. — Это Зак Вейн, — пронеслось в голове. — Он ищет меня. Думает, я прячусь и дрожу от страха. Но он ошибается. Свет в ладонях засиял ярче, пульсируя в такт участившемуся сердцебиению. — Ронан, — тихо сказала женщина хриплым голосом. — Вытяни-ка руку перед собой и представь, как придаёшь форму своему свету. Ронан протянул кисть вперёд, чувствуя тепло, растекающееся по венам. Закрыв глаза, он глубоко задышал, успокаивая бешено бьющееся сердце. Во тьме перед глазами он начал мысленно рисовать круг, представляя горячее и яркое солнце. В груди разлилось знакомое тепло. Жар нарастал. На ладонь опустилась странная тяжесть. Пальцы почувствовали обжигающий шарик, пульсирующий посреди руки. — Ты создал маленькое солнышко, — восхищённо произнёс Барни. Ларри хмыкнул: — Смотри, не сожги бабушкин дом, волшебник недоделанный. Ронан нахмурился. Гнев закипал внутри, словно кипящая смола. Он сжал пальцы в кулак и шарик света лопнул, как перезрелый плод. Волна жара прокатилась по телу, обжигая кожу. Он закричал от боли, пронзившей всё тело. Ладонь словно окунули в расплавленный металл. В нос ударил запах горелой кожи. Вильда побледнела. — Ох, что же я наделала. Ларри, срочно за элексиром! Она тут же опустилась рядом на колени и взяла его за запястье, внимательно осматривая ожог. — Секунду. Ларри сорвался с места и помчался в соседнюю комнату. Через мгновение он уже возвращался с колбой лечебного зелья. Барни вскочил из‑за стола. Ложка с звоном упала на пол из дрожащих рук. — У него рука горит?! Персик спрыгнул с подоконника и прижался к ноге Ронана, тихо мурлыча. — Какой же у меня хозяин растяпа. — Я виновата, — тихо сказала она. — Поторопилась. Хотела помочь, а подвергла тебя опасности. Но пойми, твоя сила это дар, а не проклятие. Ей нужно научиться управлять, а не бояться. — Почему так вышло? — Ронан разглядывал ладонь, где ещё мерцали отблески света. — Я просто пытался представить солнце… Вильда аккуратно поправила шаль: — Твоя сила откликается на эмоции. Когда Ларри поддразнил тебя, ты разозлился и энергия вырвалась. Магия Света питается теплом: радостью, гневом, даже страхом. Но если не контролировать её, она может обжечь не только тебя. Ларри, потупившись, пробормотал: — Извини. Я не хотел… — Зато теперь ты знаешь, — продолжила женщина, — что сила, это не игрушка. Она требует уважения. И дисциплины. Старушка подошла к старому котлу в углу кухни. Его поверхность, обычно зеркально гладкая, теперь покрылась трещинами. — Вчера котёл показал мне будущее, — голос Вильды дрогнул. — Свитерград под снегом. Ни одной живой души. Только иней на окнах и тишина. Это случится, если Зак Вейн доберётся до того, что ищет. И ты последняя надежда всё изменить. Барни прижался к её плечу. — Бабуля, а он может прийти сюда? — Может, — тихо сказала Туманная. — И если придёт, мы будем готовы. Она подняла взгляд, и в её глазах парень увидел не только вину, но и веру. — Зак Вейн знает, что новорождённый солнечник здесь. И он не остановится. Если хочешь ему противостоять, ты должен научиться контролировать свет. Не ради славы или мести, а ради тех, кто живёт в этом городе. Ронан глубоко вдохнул, чувствуя, как внутри, рядом с пульсирующим теплом, зарождается твёрдая уверенность. Он посмотрел на свою ладонь. Кожа ещё слегка светилась, но уже не обжигала. — Тот мужчина… — медленно произнёс юноша. — Убил мою маму и разружил нашу семью. Барни замер с ложкой у рта. Персик навострил уши. Ларри, всё ещё бледный сочувственно коснулся рукой его плеча. Ведьма долго смотрела в сиреневые глаза, напоминающие ту девушку в лесу. — Голубок, — тихо сказала она. — Мы положим конец всем деяниям, что он совершил. Уилсон молча кивнул, на мгновение став серьёзнее обычного. — Если мы собираемся остановить его, — сказал длинноволосый, — нам нужно знать больше. Где он прячется? Как действует? Что ему нужно от сердца города? Женщина поправила шаль и вздохнула: — У меня есть кое‑какие догадки. Но сначала нужно помочь маленькому гному. Если Зак Вейн способен на такое с ребёнком, кто знает, что будет дальше. Ронан кивнул. В груди разливалась странная смесь страха и решимости. Он знал, теперь пути назад нет. Свитерград стал его домом, а его жители второй семьёй. И солнечник сделает всё, чтобы их защитить. — Раз уж заговорили о твоей силе, попробуем ещё кое-что. Вильда поставила перед Ронаном свечу. — Попробуй зажечь её силой мысли. Только не напрягайся. Магия любит спокойствие своего человека. Парень сосредоточился. Огонёк внутри него дрогнул, потянулся к фитилю… но вместо пламени свеча громко треснула, рассыпавшись на осколки, упавшие перед Барни. Ларри смотрящий во все глаза и затаив дыхание, согнулся пополам, завилисто расхохотавшись: — Ну да, так мы весь дом и сожжём. Я тебя уже боюсь, очкарик. Вильда подняла руку: — Тише. Мальчик мой, ты слишком торопишься. Магия чувствует все твои переживания. Попробуй расслабиться и не бороться с мыслями. Просто позволь им проплыть мимо, как облакам по небу. На второй попытке огонёк всё же вспыхнул. Слабый, дрожащий, но настоящий. Ронан выдохнул с облегчением. — А теперь, марш гулять, — Вильда махнула рукой, но глаза её улыбались. — И не вздумайте попасть в какую-нибудь передрягу. Персик, уже успевший украсть блинчик, подмигнул хозяину: — В большой семье клювом не щёлкают. А я всегда голодный, и клюв у меня приличный. Барни хихикнул, и даже Ларри усмехнулся. — Ладно, герой, — махнул рукой Ларри. — Пойдём, пока бабуля не передумала и не заставила нас мыть посуду. — Великим поварам не положено убирать за собой? — Работа работой, а отдых по расписанию. Пока Вильда убирала со стола, Барни повёл юношу в соседнюю комнату. — Смотри, что я нашёл! — он вытащил из ящика потрёпанную книгу с закладкой на странице с заклинанием левитации. — Бабушка говорит, мне ещё рано, но я почти понял, как это работает! Ронан присел на пол, рядом с ним: — Покажи. Барни сосредоточился, вытянул руку к фоторамке… Та слегка подпрыгнула и снова опустилась на тумбу. — Почти! — гордо заявил мальчик. В дверях появилась старушка, услышавшая радостный восклик. — Опять без разрешения? — строго спросила она, но глаза её светились добром. — У вашего внука есть шанс научиться поднимать предметы в воздух, прямо как вы, — восторженно произнёс парень. — Да мой брат скоро будет колдовать направо и налево, — Ларри оперся об дверной проём, сложив руки на груди. Вздёрнув нос, младший отвернулся, кладя пыльную книгу обратно в ящик. Наблюдая за ним, Солнечник замялся, вспомнив слова своей мамы. Он ведь хотел спросить у могущественной ведьмы про странных троллей живущих в Посёлке Катышков. Что же это за существа такие дивные? Добрые, как карамельные гномы или к ним лучше не приближаться? Поднявшись с пола, Ронан обратился к Туманной: — А что вы знаете об узелковых троллях? Мне кажется, нам нужно наведаться к ним. — Солнце моё, — задумчиво произнесла она, — из школьной программы в волшебном заведении, котором я обучалась магии, помню только об их скрытности и вредности. — Прямо как у нашей летучей мышки, — прыснул котяра, развалившись на коврике. Барни вдруг хлопнул себя по лбу: — Точно! Мой папа говорил, что узелковые тролли знают всё про магию в городе! Они же нити плетут, и судьбы, и дороги, и даже погоду. Вильда замерла, потом улыбнулась: — Ой, верно. И они помнят всё, что когда‑либо происходило в Свитерграде. Если Зак Вейн что‑то искал, они могли заметить. — А ещё они любят загадки, — добавил мальчик. — И если отгадать три, они помогут. Ларри закатил глаза: — Конечно, без загадок никуда. Ну что, всезнайка, ты готов побывать на викторине у троллей? Барни надулся: — Я не всезнайка, я просто… внимательный! Ронан расслабленно улыбнулся. Тревога отступила, оставив место надежде, что всё будет хорошо. — Значит, идём к троллям. И пусть они расскажут нам, что задумал Зак Вейн.