Глава 18: Испытание

Пётр Ильич вернулся ровно через неделю. Как и обещал. Но в этот раз он был не один. Рядом с ним стояли двое в строгих костюмах — чиновники городской администрации, судя по бейджикам на лацканах. И ещё трое в форме — полиция. Не Чистильщики, обычные. Но от этого не легче. Лина вышла на крыльцо, скрестив руки на груди. — Я же сказала, — начала она. — Нам не нужны ваши деньги. — Дело не в деньгах, — улыбнулся Пётр Ильич. Улыбка была всё такой же тёплой, но глаза оставались холодными. — Дело в законе. Познакомьтесь: это представители городской администрации. У них есть вопросы к вашему... учреждению. Один из чиновников — высокий, сухой, в очках — шагнул вперёд и раскрыл папку. — Гражданка Ветрова, согласно постановлению номер 734, любые объекты, обладающие признаками биологической активности, подлежат государственной регистрации и санитарному контролю. Ваш дом не зарегистрирован. Ваша деятельность не лицензирована. Вы принимаете людей без медицинских документов, проводите... скажем так, процедуры без соответствующего образования. Это нарушение. — Какие процедуры? — спросила Лина. — Мы просто даём людям прикоснуться к стене. — Которая, по свидетельствам очевидцев, обладает целебными свойствами. Это попадает под определение медицинской деятельности. А медицинская деятельность без лицензии — уголовное преступление. Лина почувствовала, как за её спиной собираются люди. Глеб, Аля, Сергей, Ирина. Даже Соня выскользнула из подъезда и встала рядом, маленькая, но гордая. — Что вы хотите? — спросила Лина. — Мы хотим провести инспекцию, — сказал второй чиновник, пониже и потолще. — Обследовать дом, взять пробы, опросить жильцов. Если нарушений не выявится — претензий не будет. — А если выявятся? — Тогда мы будем вынуждены принять меры. Вплоть до закрытия объекта и принудительного выселения. Тишина. Стены дома за спиной Лины загудели — низко, тревожно. — Спокойно, — тихо сказала она, обернувшись к дому. — Я разберусь. Повернулась к чиновникам. — Хорошо. Заходите. Смотрите. Только без полиции. Они останутся здесь. Чиновники переглянулись. Пётр Ильич кивнул — соглашайтесь. — Договорились, — сказал высокий. --- Они ходили по дому три часа. Смотрели стены, трогали трубы, заглядывали в квартиры. Спустились в подвал — Лина вела их сама, без фонарика, полагаясь на свет стен. Чиновники шли за ней, тесно прижавшись друг к другу — подвал пугал их, это было видно по глазам. В главном зале они остановились. Спящие в стенах люди не шевелились, но чиновники чувствовали их присутствие — вздрагивали, крестились (один, кажется, даже шептал молитву), но молчали. — Это... это люди? — спросил толстый, показывая на ближайшее тело. — Были людьми, — ответила Лина. — Теперь они часть дома. — Они живы? — Спят. Но живы. — И их нельзя разбудить? — Можно. Но они не хотят. Им здесь хорошо. Чиновник сглотнул и отвернулся. Из стены выступило лицо Кати. Чиновники шарахнулись, толстый даже вскрикнул. — Не бойтесь, — сказала Катя. — Я не кусаюсь. Я просто хочу показать вам кое-что. Стена рядом с ней стала прозрачной. За ней открылась комната — небольшая, уютная, с кроватью, столом, игрушками. В кровати спала девочка — та самая, которую исцелили неделю назад. — Это Лиза, — сказала Катя. — Она была при смерти. Врачи сказали — бесполезно. А мы её выходили. Теперь она спит и видит сны. Хорошие сны. Хотите посмотреть её сны? Чиновники молчали, заворожённые. — Она видит поле. Цветы. Солнце. И стену, которая её обнимает. Стена — это я. Я обнимаю всех, кому нужна. Лицо Кати растаяло. Стена снова стала обычной — тёплой, пульсирующей, живой. Чиновники стояли, не в силах вымолвить ни слова. — Ну что, — спросила Лина. — Достаточно инспекции? Высокий снял очки, протёр их дрожащей рукой. — Я... мне нужно подумать. Это... это не укладывается в голове. — У нас тут многое не укладывается. Но мы живём. Они поднялись наверх молча. У подъезда их ждали Пётр Ильич и полиция. — Ну? — спросил Пётр Ильич с плохо скрываемым нетерпением. — Каковы результаты? Высокий посмотрел на него долгим взглядом. — Я не знаю, Пётр Ильич. Я ничего не понимаю в этом. Но одно я знаю точно: это не преступление. И не нарушение. Это... это чудо. А чудеса не лицензируются. Пётр Ильич побледнел. — Вы с ума сошли? Это же объект! Его можно использовать! — Для чего? Чтобы зарабатывать деньги? — Высокий покачал головой. — Посмотрите на этих людей. Они не за деньгами пришли. Они за теплом. Я не буду мешать теплу. Он развернулся и пошёл к машине. Толстый чиновник последовал за ним, даже не оглянувшись на Петра Ильича. Полицейские переглянулись, пожали плечами и тоже ушли. Пётр Ильич остался один. Он смотрел на Лину с такой ненавистью, что, казалось, воздух вокруг должен был закипеть. — Вы ещё пожалеете, — прошипел он. — Я найду способ. У меня связи в самых верхах. Вас сотрут в порошок. — У нас стены, — спокойно ответила Лина. — Они не дадут. Пётр Ильич плюнул под ноги и ушёл, громко хлопнув дверцей микроавтобуса. Лина смотрела ему вслед, и внутри неё боролись облегчение и тревога. — Он вернётся, — тихо сказал Глеб, подходя сзади. — Такие всегда возвращаются. — Знаю. — И в следующий раз будет не инспекция. — Знаю. — Что будем делать? Лина повернулась к дому. К тёплым стенам, к пульсирующим окнам, к людям, которые ждали её внутри. — Будем жить, — ответила она. — По-другому не умеем. --- Ночью Лина спустилась в подвал. Она села у стены, где чаще всего появлялась Катя, и долго сидела молча. — Ты волнуешься, — сказала Аля, появляясь из темноты. — Всегда волнуюсь. — О чём сейчас? — О том, что он прав. Он найдёт способ. Рано или поздно. — А мы найдём способ защититься. — Как? Из стены выступило лицо Кати. — Вместе, — сказала она. — Как всегда. Лина улыбнулась сквозь усталость. — Вместе, — повторила она. — Как всегда. Стены засветились мягким, успокаивающим светом. Дом обнимал своих детей. --- Конец восемнадцатой главы.