Я оказалась в теле мачехи - 23

— Там еще что-нибудь осталось? Я посмотрела на Лили и Эшли, лежащих в кровати, и спросила Ирис. Ирис подняла миску и ответила: — Вот, держите. Вот и отлично. Я сделала всего три порции медовой смеси, потому что меда было ужасно жалко. Но лица моих дочерей такие крошечные, что даже осталось немного лишнего. Я взяла миску у Ирис и села напротив девочек. Затем Ирис поднялась, подошла ко мне и сказала: — Давайте я вам нанесу. — Только осторожно, не капни. Пятна с одеяла выводить очень трудно. Ирис подошла ко мне, поднесла ладонь к моему подбородку и приняла миску. Откуда-то донеслось чавканье и причмокивание. — Эшли, не облизывай пальцы. Я услышала хихиканье Эшли, а мгновение спустя подала голос Лили: — Простите, матушка. Это я. — Не ешьте это, — сказала я и легла. Ирис принялась наносить густую жидкость мне на лицо с помощью кисти. Снова послышались звуки жевания, и Эшли протянула: — Но это же правда вкусно. Не ешьте, девочки. Я вздохнула и беспомощно посмотрела на Ирис. Ирис прыснула: — Матушка, оно и правда вкусное. Еще бы. Я ведь смешала вино с медом и овсяной мукой. Благодаря меду смесь получилась сладкой и приятной на вкус. Но есть её нельзя. Я доверила свое лицо заботам Ирис и прикрикнула на Лили и Эшли: — Не ешьте! Отдайте это своей коже! Не думала, что буду использовать этот рекламный слоган здесь. Но слоган и вправду отличный: «Не ешьте. Побалуйте свою кожу». — Кстати, это правда помогает? — спросила Ирис, наложив винную маску мне на лицо и передавая миску Лили. Лили и Эшли тут же принялись макать пальцы в остатки маски в миске. Слой из белого вина на лице выглядел весьма заметным. — Конечно, — я похлопала по месту рядом с собой, приглашая Ирис лечь. Нам нужно полежать так хотя бы пятнадцать минут. — Овсянка отлично увлажняет. В такую сухую погоду это самое то. А вино полезно для кожи. Я уже и позабыла, чем именно оно полезно. В своем прежнем мире я пару раз покупала в супермаркете недорогое вино за десять тысяч вон. Тогда как раз была мода на вино, и я поддалась общему течению. А если что-то оставалось, я использовала это для маринада. В этом доме тоже есть вино. Я видела несколько бутылок в подвале. Но я не решалась их открыть — слишком большая расточительность. Их нужно приберечь для будущих гостей. Маску, которую мы делаем сейчас, я приготовила из вина, что принес Дэниел. Дэниел принес бутылку белого вина в прошлый раз, когда они с его подопечным Рианом были у нас на пикнике. Я, Дэниел и Риан могли бы выпить, но моим дочерям еще рано. Так что половина бутылки осталась, и Дэниел велел использовать его для готовки, так как вино было хорошим. Я ему за это благодарна. — А вино еще осталось? Ирис поставила пустую миску на прикроватную тумбочку и спросила, устраиваясь рядом. Я ответила, вспоминая, что осталось почти столько же, сколько оставил Дэниел: — Да, я сделала пометку, так что не вздумайте его пить. Я использую его для курицы. Оно отлично уберет специфический запах. Я видела рецепт курицы в красном вине, думаю, смогу приготовить что-то подобное и с белым. — А мы будем делать это снова? — спросила Эшли. Я ответила, уже почти засыпая: — Возможно. Хранить открытое вино долго нельзя, а выливать — жалко. Я использую это либо в кулинарии, либо для ухода за кожей. Проблема только в том, что мед стоит дорого, и я не знаю, как часто смогу это позволять. Сегодня, когда я делала маску для троих детей, у меня руки дрожали от мысли, сколько меда уходит впустую. — И это правда сделает нас красивыми? — спросила Лили, лежавшая с другой стороны. Я и глазом моргнуть не успела, а миска между ней и Эшли уже была пуста. Странно, я ведь была уверена, что Ирис поставила её на тумбочку. Я горько усмехнулась, поняв, что дети просто-напросто вылизали остатки маски из миски. Неужели было настолько вкусно? Если подумать, у них тут совсем нет сладостей. В лучшем случае — сконы или кексы. Но в кексы идет уйма сахара, а сахар по дороговизне уступает разве что меду. Ну, всё будет в порядке. Это не вредно. В составе всего три ингредиента: белое вино, мед и овсяная мука. — Красавицами вы от этого не станете, — честно сказала я, лежа в кровати и сжимая руку Ирис. Я лежала и говорила откровенно. Если бы маски делали людей красивыми, зачем бы тогда в будущем понадобилась пластическая хирургия? Но, несмотря на это, я решила делать им маски и планировала использовать все способы ухода, которые знала. — Тогда зачем мы это делаем? — спросила Эшли. В моем прежнем мире я бы решила, что в 17–18 лет в этом нет никакой нужды. Но здесь всё иначе. — Есть такая поговорка: ты — роскошь, не так ли? Первое впечатление о человеке создается не только благодаря одежде. Каким бы дорогим ни был наряд, ты не будешь выглядеть хорошо с огрубевшей кожей или сальными волосами. В моем прошлом мире с этим было проще. Там была куча дешевой косметики, шампуней и бальзамов. Слоящиеся ногти можно было скрыть лаком за тысячу вон. Но здесь всё по-другому. Чтобы кожа сияла, а волосы были гладкими, нужны немалые деньги. Уход требует усилий, а усилия в этом мире напрямую связаны с финансами. Мы с девочками не могли себе этого позволить. Значит, я должна заняться этим сама. — А что значит «выглядеть роскошно»? — спросила Эшли. Ох... я так удивилась этому вопросу, что приподнялась, посмотрела на лежащую Эшли и снова рухнула на подушку. В такие моменты я остро чувствую, что образованием Эшли занимались куда меньше, чем Ирис и Лили. «Надо заставить её читать хотя бы по книге в неделю», — подумала я и ответила: — Я говорю о чем-то по-настоящему ценном. Другими словами, это когда кожа, волосы и ногти выглядят здоровыми и мягкими. Это полная противоположность вульгарности. Если подумать, Риан и Дэниел — воплощение этой элегантности. Я только хотела привести их в пример, как Эшли перебила: — Как ты, матушка? На миг я почувствовала прилив нежности, забыв, что я теперь Милдред. Милдред выглядит ослепительно, в ней чувствуется роскошь. И всё же Милдред было и гордо, и немного грустно от того, что её дочери — особенно Эшли — так считают. Я посмотрел на Эшли, затем по очереди на Ирис и Лили и сказал: — Да, так и создаётся роскошь. Именно столько усилий это и требует. Где-то я слышала: состояние волос и ногтей невозможно скрыть, они сразу выдают, как человек питается и ухаживает за собой. В мире, где внешность — это всё, неопрятный вид обрекает на пренебрежение. Я не могу этого допустить. Не для моих дочерей. Я сжала руку Ирис и скомандовала: — А теперь идем умываться. А потом займемся кожей рук.