Я оказалась в теле мачехи - 17

В памяти Милдред барон Ривера был добрым человеком, но не слишком хорошим отцом. Существует заблуждение, что хороший человек — это обязательно хороший отец и муж. Однако то, что ты «хороший человек», вовсе не гарантирует счастья твоей семье. В истории полно примеров людей, совершивших немало благородных поступков, но бывших никудышными семьянинами. Барон Ривера был добрым. Он любил Милдред и был достаточно богат, чтобы покупать ей всё, что она пожелает. Но если спросить, был ли он хорошим мужем... тут я сомневаюсь. Сама Милдред, вероятно, считала его прекрасным мужем — ну еще бы, богатый и милый мужчина. Но по моим меркам, как человека из современного мира, всё было иначе. Он терпеть не мог, когда Милдред выходила в свет, и хотел, чтобы она всегда ждала его и детей дома. Милдред была богатой баронессой, не знала нужды, но у неё совсем не было друзей, потому что она, по сути, была привязана к дому. Если кто-то не видит в этом проблемы, я бы спросила еще раз: А что плохого в том, чтобы быть изгоем-одиночкой? Разве плохо не иметь друзей, если ты сыт, ходишь в школу, вежливо общаешься с учителем, а потом моешься и спишь в безопасности? Разве нет? Но люди страдают именно от этого, потому что это всё-таки проблема. — Может, просто осмотримся здесь? — предложил подошедший Дэниел. Я пристально посмотрела ему в лицо. Была ранняя весна, поэтому мы расстелили пледы на залитых солнцем местах. В солнечных лучах волосы Дэниела отливали чистым золотом. — Как так вышло, что вы до сих пор не женаты, если так хорошо ладите с детьми? — спросила я. Дэниел в это время вынимал чайник из корзинки для пикника. На вид ему было никак не меньше двадцати семи-двадцати девяти лет. В этом возрасте обычные люди уже давно обзаводятся семьей. Дэниел, достававший чашку и заварник, замер и оглянулся на меня. Затем он вытащил спиртовку и зажег огонь. — А разве умение ладить с детьми как-то связано с холостяцкой жизнью? А? Хм... А ведь и правда. Я моргнула, не ожидая такого резонного ответа. И в самом деле, любовь к детям — еще не повод бежать под венец. — Я задала неправильный вопрос, — признала я, кивнув, и спросила снова: — Почему вы всё еще не женаты? Дэниел открыл бутылку, налил воду в чайник и поставил его на огонь. Он секунду последил за пламенем, снова посмотрел на меня и произнес: — Моя невеста трагически погибла прямо перед свадьбой. — О боже... — Это ложь. Ну и ну! Я онемела от такой наглости и широко открыла рот. На его прежде беспристрастном лице заиграла озорная улыбка. Он что, издевается? — Я не шучу, лорд Уилфорд. — Но, если я просто скажу, что не хочу жениться, мне же никто не поверит. «Но это не повод так врать...» — хотя, постойте. Я его понимаю. Дэниел — очень красивый и богатый дворянин. В этом мире более чем странно, что он даже не помолвлен, не говоря уже о браке. Я вздохнула и уточнила: — Даже не помолвлены? — Да. — Ваша крестная — королева-мать, верно? — Верно. — И она не пыталась устроить ваш брак? — О, вы, видимо, не знали. Что именно? Пока я гадала, Дэниел снова повернулся к спиртовке. Неужели вода может закипеть на таком крошечном огне? Мне было любопытно, но из-за его широкой спины я не видела, пошел ли пар. Впрочем, даже маленькое пламя способно вскипятить воду. Вскоре Дэниел взял чайник и наполнил заварник. Горячая вода полилась ровной струей, закручивая чайные листья в изящном танце. Какая ловкость. Меня впечатлило его мастерство чайной церемонии. Тем временем он накрыл заварник крышкой и чехлом, чтобы чай настоялся, и промолвил: — Скажем так: она верит в любовь по велению судьбы. «Это поразительно», — хотела было сказать я, но осеклась и присмотрелась к Дэниелу. Не врет ли он снова? К счастью, он считал мои сомнения и с улыбкой добавил: — На этот раз я серьезно. Можете переспросить у кого угодно. Надо же, королева верит в роковую любовь? Неожиданно. Разве в королевских семьях не принято считать, что такие чувства — непозволительная роскошь? Лично я отношусь к «любви всей жизни» со скепсисом. Ой, нет, не то, чтобы я совсем в неё не верила. Я бы хотела, чтобы она существовала. Только не для меня, а для моих девочек. Я перевела взгляд на Риана и троих дочерей, увлеченно играющих в рон-хоккей. «Предначертанная любовь» Эшли и принца сделает её принцессой, но вот что ждет Ирис и Лили — неизвестно. Я отхлебнула чаю и произнесла: — Если такая любовь существует, я надеюсь, она встретится моим детям. Дэниел удивленно приподнял бровь. — А себе вы такого не желаете? — странным тоном спросил он. «Как мило с вашей стороны». Я поставила чашку и улыбнулась ему. Всё-таки это настоящий отдых — сидеть вот так напротив красавца и пить чай. — Лорд Уилфорд, а сколько лет назад состоялся ваш светский дебют? Дэниел пристально посмотрел на меня и ответил: — В этом году мне тридцать пять. Да ну? С таким лицом ему никак не дашь тридцать пять. Когда я в сомнении склонила голову, он на секунду замолчал и с недовольным видом поправился: — Тридцать два. В это тоже верилось с трудом. Я ответила прямо: — Это приличный срок. — Вы выглядите очень молодо. То есть, моложе своих лет. Всякое выражение сошло с лица Дэниела. А? Неужели в этом мире сказать человеку, что он выглядит молодо — не комплимент? Я принялась лихорадочно копаться в памяти Милдред. Другим нравилось, когда им говорили, что они выглядят молодо. Честно говоря, разве это не комплимент — выглядеть моложе своих лет? Но, похоже, для Дэниела это было не так. Он ответил резким тоном: — То же самое можно сказать и о вас, мадам. Это была правда. В другой раз я бы сочла это за комплимент и радостно заболтала, но, увидев выражение лица Дэниела, поспешила сменить тему.