Я оказалась в теле мачехи - 15

— Рекомендуемый цвет — желтый, — сказала Давина. Я порылась в памяти Милдред и кивнула. — Да, на первый бал большинство девушек обычно надевают желтые платья. Мы расположились в лавке Давины. Мы с хозяйкой сидели в креслах, Ирис и Лили стояли рядом, а Эшли сидела прямо на полу. Ирис недовольно покосилась на Эшли. Я хотела было попросить Эшли встать, но промолчала. Даже дома в гостиной она вечно садилась на пол. Не стоило ей так делать при посторонних. — Тогда я покажу вам варианты желтого. Давина принесла целую охапку отрезов ткани. Это были образцы. Глядя на всё это многообразие, я невольно поморщилась. Я и не подозревала, что у желтого столько оттенков. Если подумать, в корейском языке тоже есть много слов, обозначающих жёлтый: желтоватый, золотистый, ярко-лимонный, янтарный... — Как насчет этого? — спросила Лили, указывая на ярко-желтый отрез. На мой взгляд, выглядело неплохо. Желтые платья популярны среди дебютанток, потому что они выглядят свежо и создают очаровательный образ. А что может быть лучше для первого выхода в свет, чем образ «милой девушки»? — Тогда я возьму этот, — сказала Ирис, выбрав нежно-желтую ткань. Лили всё еще колебалась. Я перевела взгляд на Эшли. Большинство выберет желтый — это самый простой путь. Но стоит ли быть как все? За Эшли я не волновалась: она так хороша собой, что будет сиять даже в лохмотьях. «Нет, только не это». Я так и подпрыгнула, когда увидела, что Эшли выбрала самую невзрачную и дешевую ткань. Что она творит? — Эшли, что ты делаешь? — Ой, матушка. Я просто присматриваюсь. — Выбирай то, что тебе нравится, — я едва не добавила «но не слишком дорогое», вовремя прикусив язык. В этом мире цена напрямую зависела от качества. Чем чище цвет и сложнее узор, тем дороже ткань. Разумеется, дорогая ткань придает наряду особый шик. Эшли хороша даже с сажей на лице, но Ирис и Лили просто обязаны быть в платьях из хорошего материала. Тут я всерьез затерзалась сомнениями. Вы хоть представляете, сколько ткани уходит на одно платье? Юбки здесь такие пышные, что расход материала просто запредельный. В глубине души я хотела сэкономить на Эшли и купить дорогую ткань родным дочерям. Возможно, прежняя Милдред так бы и поступила. Нет, прежняя Милдред вообще бы не взяла Эшли с собой. — Мама, я выберу этот, — Лили указала на темно-розовую ткань. Неожиданно. Я думала, она выберет то же, что и сестра. — Но ведь на дебют все приходят в желтом, верно, матушка? — Ирис искала моей поддержки. Я чувствовала себя судьей на конкурсе. Но здесь не было правых и виноватых. Я решила проявить житейскую мудрость. — Как сказала Ирис, самый безопасный вариант — следовать традициям. — Но!.. — Лили попыталась возразить. — Однако, — я подняла руку, призывая к тишине, — у каждого есть свой цвет. Глупо заставлять человека носить желтый, если он ему категорически не идет. В моем мире это называлось «цветотипом». Есть оттенки, которые заставляют кожу сиять, а есть те, что делают лицо тусклым. И тут мне пришла в голову отличная идея. Почему бы не подобрать девочкам цвета, которые им действительно идут? Благо, тканей здесь было предостаточно. Я заметила, как Эшли завороженно смотрит на самую дорогую ткань на верхней полке. Она была глянцевой, с чистым, глубоким цветом. Но Эшли, вздохнув, указала на дешевый отрез снизу: — Я возьму этот. У меня в груди всё сжалось. Мне стало и горько, и стыдно одновременно. Ей всего семнадцать. Эта девочка, которая на двадцать лет моложе меня, смотрела на меня и, в отличие от сестер, выбирала не то, что хочет, а то, что подешевле. Я почувствовала себя последней дрянью. Ярость от собственной вины смешивалась со слезами жалости к Эшли. Представляю, как разрывалось бы сердце её настоящей матери. Мне было так совестно, что хотелось провалиться сквозь землю. — Эшли, выбирай то, что тебе действительно нравится. — Но мне нравится этот... — Ты лжешь, — я перевела взгляд на дорогую ткань, от которой она не могла оторваться. Эшли проследила за моим взором. — Всё в порядке, матушка. Правда. — Эшли... — я вздохнула, забрала у неё дешевый отрез и отложила в сторону. Затем я обратилась к Давине: — У меня будет просьба. Пожалуйста, принесите все лучшие весенние ткани. Те, что достойны первого бала. — Ох, матушка... — Эшли смутилась. Ирис и Лили замерли, глядя на неё. Пользуясь моментом, я обратилась к ним: — Послушайте. Я хочу, чтобы вы были самыми красивыми на этом балу. Несмотря на наши трудности, я не позволю вам дебютировать в чем попало. Вы будете выглядеть лучше всех. В лавке воцарилась тишина. По моему опыту, дешевые вещи стоят дешево не просто так. — Есть еще белый. Принести? — Давина вернулась с огромной охапкой рулонов. Я вскочила, чтобы помочь ей. — Ирис, ты первая. — Я отвела девочек к окну, где было больше света, и начала прикладывать ткани разных цветов к лицу старшей дочери. Давина отмечала, какие цвета подходят Ирис. Я стояла между Лили и Эшли и чувствовала на себе взгляд последней. — Что такое? Эшли открыла рот, но так ничего и не сказала. Мы в тишине продолжили подбор. Результат оказался неожиданным. Ирис и Лили подошли цвета, прямо противоположные их первоначальному выбору! Ирис желтый совсем не шел, зато в розовом она расцветала. А Лили, наоборот, терялась в розовом, но сияла в желтом и салатовом. Забавно, но Эшли тоже оказался к лицу теплый весенний тип. В итоге Эшли выбрала желтый, а Лили — нежно-зеленый, заявив, что не хочет быть «как все». Эшли хороша в чем угодно. К тому же, у них с Лили похожий тип, так что позже они смогут меняться нарядами. — Отличная идея, — Давина поблагодарила меня. Она признала, что мой метод подбора цвета очень ценен для её работы. Попросив Давину сшить лучшие платья, мы покинули лавку. Надеюсь, она успеет закончить работу до начала торжеств в замке. **** — Доброе утро. Несколько дней спустя, как и было обещано на последнем балу, Дэниел приехал к нам вместе с тем юношей. Погода становилась всё теплее, поэтому на этот раз мы решили устроить трапезу на свежем воздухе, а не в доме. — Куда мы едем? — спросила Ирис, забираясь в повозку. Дэниел пригнал собственный экипаж, но сам уселся на место кучера вместе с юношей — возможно, потому что внутри больше не было мест. — Это не так уж далеко. Хм, значит, ты сам за кучера? Я прищурилась, глядя на Дэниела, который с усмешкой отвечал Ирис. Справится ли он с управлением? — Место там безопасное, так что не беспокойтесь. Дэниел, должно быть, подумал, будто я переживаю из-за цели нашей поездки. Я посмотрела, как устроилась Эшли, и хмыкнула. — Меня больше беспокоит водитель, чем место. — Это уже слишком, — на его лице отразилась напускная обида. Но я и бровью не повела. Мне ведь приходится доверять навыки вождения этого человека не только свою жизнь, но и жизни моих дочерей. Что из этого хуже? — Простите, лорд Уилфорд. Я должна уточнить одну деталь. Вы когда-нибудь раньше управляли повозкой? Сидящий рядом с Дэниелом юноша издал приглушенный стон. Мы с Дэниелом одновременно посмотрели на него, и тот моментально умолк, поспешно отвернувшись. — Разумеется, мадам. Я делал это довольно часто, так что не волнуйтесь. — Это ведь не опасно? Дэниел взял вожжи и приложил руку к сердцу. — Если хотите, я поставлю на кон свое сердце. — Мне оно ни к чему. Я ответила это со всей твердостью и вошла в экипаж. А затем, закрывая дверцу, крикнула: — В следующий раз ставьте что-нибудь более полезное! Едва я это произнесла, повозка тронулась. От чужих сердец денег не прибавится. Дэниел, вероятно, подумал так же, но его смех всё равно донесся снаружи.