Я оказалась в теле мачехи - 1

Существует знаменитая сказка. О доброй девушке, чей отец и мачеха поженились и стали большой семьей из пяти человек, включая её сестер. Но однажды её отец умер, и бедную Золушку начали ругать и притеснять злая мачеха и сёстры. «Золушка потеряла родителей, когда была маленькой, и подвергалась жестокому обращению со стороны мачехи и сестер». Я валялась на диване, напевая детскую песенку, которую знал каждый в моем прежнем мире. Старый, заброшенный и огромный особняк был пуст и тих. Лишь издалека доносился монотонный звук метлы, подметающей дорожки. Если Бог есть, я очень хочу сказать тебе. — Шаба~ Шаба~ Ты ведь очень жестокий, да? Я видела много романов, драм или историй, где люди вселяются в тело персонажей. Но большинство из них — главные герои, соперники главных героев, сестры главных героев или младшие братья и сестры. Давай сделаем перерыв. Вдох. Я перестала перечислять весь этот абсурд и тяжело вздохнула. Если в этом мире есть Бог, то у него точно нет совести. Я даже не просила вернуть мне молодость! Переродиться второстепенным персонажем примерно того же возраста, что и главная героиня! Но почему?! Почему именно я?! — О, подожди. Давай не будем заводиться. Я внезапно разгорячилась, потому что так взволнована. Моя одежда уже убивает меня. К счастью, корсета не было, но это не значит, что одежда удобная. Я вскочила, потянула за одежду и снова проворчала. — Как бы ни старалась, несмотря ни на что… Последние несколько дней я так много кричала и прыгала, что у меня даже не осталось сил злиться. Бывает так много случаев. Как из стольких это могло случиться? Я в очередной раз показала средний палец богу, существование которого даже не было доказано. Враг всех сказочных персонажей. Никакого пути к спасению. Мачеха. Это я. — Шаба...... Я схожу с ума. Я вздыхаю. Я вздыхаю. Я еще раз крикнула в небо: — О, Шабал! Вы это видели? Я не могу ругаться, потому что это сказка. О боже. Шабал. Дом Золушки был очень большим. Нет, теперь это мой дом. Я — мачеха Золушки, а мой муж, её отец, умер. Фред Барнс, богатый человек, уплыл на торговом корабле два года назад. И он всё еще числился пропавшим без вести. *** Я открыла глаза на следующий день после того, как получила письмо о том, что нашли тело Фреда. Милдред, которая дважды вышла замуж в возрасте 37 лет и овдовела после второго мужа, определенно не любила Фреда. Она вышла замуж за Фреда, потому что он был богат и красив. И женщине трудно управлять своим состоянием, воспитывая двух дочерей в одиночку. Но этот человек оставил Милдред два года назад, чтобы вести бизнес с половиной своего состояния. О, Шабал! И это было неделю назад. Целую неделю я отрицала реальность происходящего, а затем злилась, что это произошло со мной. Я подпрыгивала и осыпала ругательствами кого-то, кого даже не знала. Ох, эти «ругательства» были совсем не смешными — Шабал, Шабана или как-то так… Ох, Шабал. В любом случае, у меня не было другого выбора, кроме как принять это. Я — Милдред Барнс, 37-летняя мачеха, дважды потерявшая мужа. Разве это не слишком? В моём прежнем теле мне было 27 лет. Я не могу сказать, что жила в роскоши — я была обычным контрактником, но мир, в котором я жила, был миром кондиционеров, стиральных машин и микроволновок. Если уж лишать меня кондиционера и стиральной машины, могли бы хотя бы сделать меня семнадцатилетней! Тридцать семь — это уже слишком! Мои десять лет! Что вы собираетесь делать с моими десятью годами?! О, я снова разволновалась. Я сжала кулак и сдержалась. Внутренний покой, внутренний покой. Раз уж я уже здесь, ничего не поделаешь. Сдаться легко… хотя я всё ещё злюсь. Теперь, когда я в этом теле, ясно одно: в этом мире точно есть бог. Или какой-то ублюдок, который всё это устроил. Когда я встречу его, я покажу ему «один удар — три выбитых зуба». Я со всей силы вдавила кулак в тесто. Моя рука утонула в мягкой массе из воды, муки и дрожжей. Мне стало немного легче. Я и не подозревала, что мои прежние хобби окажутся здесь полезными. Милдред изначально была любимицей графа. Милдред Мерфи. Это была её девичья фамилия. Мерфи был довольно старинным дворянским родом, хотя и не особенно богатым. К счастью, Милдред была очень красивой. Теперь, когда я живу в её теле, могу честно сказать — это такая красота, от которой каждый раз кружится голова, стоит взглянуть в зеркало. Чёрные волосы и экзотические зелёные глаза. Я видела такую красоту только на фотографиях классических голливудских актрис в интернете. — О, интернет. Я простонала, крепко сжимая тесто. Я хочу пользоваться интернетом. Мне кажется, я слышу, как на мой мобильный телефон приходит сообщение: «Kakaotalk!». Сейчас лучше, но неделю назад было совсем плохо. Не раз и не два я протягивала руку и искала свой мобильный телефон, потому что чувствовала его вибрацию во сне. Мобильный телефон. Я очень хочу прикоснуться к нему. Плоская, твердая, удобно лежащая в руке завораживающая фигура. О, мой мобильный телефон. Знаешь ли ты, как сильно я тебя люблю? Если нажать на кнопку «Домой» указательным пальцем, он заискрится и осветит экран. Учитывая, что на каждой иконке есть уведомления, я чувствую небольшую радость. В этом жалком мире, конечно, нет телефонов, не говоря уже об интернете. Там, где я жил раньше, даже дети прекрасно знают, что такое телефон. Говорят, что малыши притворяются, будто звонят кому-то, даже когда держит в руках обычное зеркальце, подражая нам и нашим телефонам. Но что здесь? Если я спрошу, знают ли они, как общаться с людьми на расстоянии в реальном времени, меня, скорее всего, примут за ведьму. Проклятье. — Мама. Кто-то вошёл в кухню и позвал меня. Я как раз бездумно месила тесто, думая, как было бы хорошо, если бы это был телефон. — Мама. Я не знаю, кто это, но, если у неё есть мать, пожалуйста, ответьте. Это было в тот момент, когда я била тесто, думая таким образом. — Мама. Девушка, вошедшая в кухню, встала рядом со мной и заговорила; я удивилась и вскрикнула, вцепившись в тесто обеими руками. — Что? Что такое? — Мама, я закончила уборку. Рядом со мной стояла девушка с каштановыми волосами. И «мама», к которой она обращалась, — это была я. О, я забываю об этом каждый раз. Я посмотрела на Ирис и вздохнула. Ирис Барнс. Изначально — Ирис Ривера. Но после того, как семь лет назад я вышла замуж за Барнса, она стала Ирис Барнс. — О, да, хорошая работа. А что насчет Лили? Лили — вторая дочь Милдред. Ирис девятнадцать. Лили восемнадцать лет. Разве это не удивительно? Милдред всего тридцать семь, а её дочерям девятнадцать и восемнадцать. В этом мире женщины могут выходить замуж в семнадцать. Для справки: мужчинам должно быть девятнадцать. Благодаря этому Милдред в свои тридцать семь уже имела взрослых детей. Она была красавицей и после своего светского дебюта в семнадцать лет получила бесчисленное множество предложений. Среди них отец Милдред выбрал Риверу, богатого барона. Кажется, Милдред была благодарна отцу — если судить по её воспоминаниям. Граф Мерфи приветствовал брак с богатым бароном Риверой, потому что их род был старым, но совсем не денежным. Но самый большой недостаток богатых и добрых мужчин в том, что они бывают некрасивы. — Я убираю инструменты для чистки, — сказала Ирис и начала наливать воду в большой чайник. Похоже, она собиралась её вскипятить. Я посмотрела на её каштановые волосы и карие глаза и снова принялась месить тесто. Единственная ошибка Милдред заключалась в том, что ей попадались «не те» мужчины. Её первый муж, барон Ривера, был добрым и богатым, но уродливым. И в чём же проблема? В том, что дочери пошли в отца. Ирис и Лили трудно было назвать красивыми простыми словами. Если смотреть их глазами Милдред, они, пожалуй, казались милыми. Но я — не Милдред. Ирис и Лили трудно было назвать красавицами — по крайней мере, в моих глазах, не затуманенных материнской любовью. Всё могло быть намного лучше, если бы Барнс, за которого Милдред вышла второй раз, оказался так богат, как она думала. Или если бы он не умер, спустив половину состояния Милдред на неудачный бизнес. Тогда Милдред не стала бы «злой мачехой». Теперь же ей приходится справляться с тремя дочерьми на выданье в огромном поместье. Наверное, Бог меня ненавидит, да? — Мама! Когда Ирис вышла из кухни, оставив воду закипать, вошла Лили. Лили, которая очень похожа на Ирис, всё же имела черты Милдред. Она посмотрела на меня и спросила, засучив рукава: — Чем я могу помочь? Мне как раз нужны были лишние руки. Я указала подбородком на шкаф. — Можешь достать мне ту миску? Тесто должно забродить. Из духовки донесся аппетитный запах. Лили достала тарелку и намочила хлопковую ткань. — Пахнет очень вкусно. — Почти готово. Я переложила тесто в миску, накрыла влажной тканью и поставила в самое теплое место на кухне. Затем надела прихватки и открыла духовку. Лили пристроилась рядом. Хлеб отлично пропёкся, не подгорел и хорошо поднялся. — Я и не знала, что мама умеет печь хлеб, — заметила Лили, наблюдая, как я проверяю готовность шпажкой. Ты и не могла знать. Милдред раньше даже яйца не жарила, не то что хлеб. — Скоро я и тебя научу. Это полезный навык, — ответила я, вытаскивая хлеб, чтобы он не подгорел. Я и сама не подозревала, насколько полезно уметь печь хлеб, гладить, мыть посуду и стирать. Всё это пригодилось. Удивительно, но настоящая Милдред ничего этого не умела. И я её понимаю: она была графиней, а затем женой богатого барона. Еду подавали вовремя, а стиркой и уборкой занимались служанки. Милдред нужно было только управлять прислугой. Боже, я вдруг начала завидовать жизни Милдред. Кто бы отказался от того, чтобы за него готовили и убирали? Разве не об этом мечтает каждая женщина? Но второй муж, Фред, оказался катастрофой в бизнесе. Милдред не знала, что в тридцать семь лет ей придётся в одиночку растить трёх дочерей, включая ребёнка мужа от первого брака. Возможно, Милдред говорила Богу то же самое, что и я сейчас: «Это уже слишком! За что ты так со мной?» — Мама. Третья дочь Милдред вошла в кухню, когда я доставала хлеб. Милдред не рожала её — это была дочь Фреда от первой жены. Золушка.