Глава 6 | Становясь сильнее

Веки Мегуми плотно сжались. Он напрягся, пытаясь услышать что-нибудь, кроме шума ветра. Кроме листьев, которые продолжали шелестеть друг о друга. Кроме собственного сердцебиения.       Он глубоко вдохнул и задержал дыхание. Пот на его лбу охлаждал раскрасневшееся лицо.       По-прежнему ничего. Только ветер.       Мегуми выдохнул сквозь зубы, успокаивая нервы. Его руки зависли перед ним, зудя от желания действовать.       Давай же, — подумал он. Ну же.       Глаза резко открылись, когда чёрная гончая начала рычать.       Мегуми осмотрел лес справа от себя, ища признаки движения.       — Вот ты где, — прошептал он, заметив проклятие примерно в тридцати метрах, проглядывающего сквозь заросли деревьев и кустарника. — Нуэ, — призвал Мегуми, цепляясь за птицу большими пальцами. За то время, что его собака разогналась до бега, Нуэ схватил Мегуми за плечи и поднял выше линии деревьев.       Прохладный воздух обдувал лицо и сдувал влажные волосы с лба.       Мегуми оказался позади проклятия как раз вовремя, чтобы увидеть, как чёрный пёс бьёт его по груди.       Мегуми нанёс удар, наблюдая, как проклятие начало покачиваться, поворачиваясь к нему. Оно вытянуло руку. Мегуми пригнулся под ним, затем замахнулся ногой и попал проклятию в лицо. Оно отшатнулось в сторону, давая гончей возможность атаковать. Она сбила проклятие с ног, впиваясь зубами в его шею.       Мгновение спустя проклятие распалось, его запах исчез. Изгнано.       Мегуми выпрямился, переводя дыхание.       — Хороший мальчик, — сказал он, несколько раз поглаживая своего пса, прежде чем отменить технику. ***       — Ты всё лучше работаешь со своими шикигами.       Мегуми пожал плечами, вращая ими, чтобы размять мышцу, которую защемил Нуэ. Будет синяк.       — Только с двумя. С лягушками я всё ещё мучаюсь. Кроликов невозможно контролировать в больших количествах. Змею я смог призвать только дважды.       — Не будь так строг к себе. Ты должен праздновать! Ты только что изгнал…       — Проклятие третьего уровня. В том же лесу, где я тренируюсь каждый день. Это уже не впечатляет.       — Для восьмилетнего это ещё как впечатляет.       — Я могу справиться с большим, — настаивал Мегуми.       — Куда ты так торопишься?       Мегуми замолк, и они вдвоём вошли в общую зону своего общежития. Тело казалось тяжёлым, вялым. Всего после одной драки. Слабак — думал Мегуми.       — Итак, завтра… — начал Годжо. Его тон был более нерешительным, чем обычно. — Ты в порядке? Чувствуешь себя готовым? Я могу объяснить снова, если ты…       Глаза Мегуми резко встретились с глазами Сатору.       — Зачем? Ты так отчаянно хочешь услышать звук собственного голоса? — он мгновение смотрел на Сатору, прежде чем отвернулся. — Ты объяснил достаточно. Всё в порядке, — мрачно сказал он. — Я иду в душ. ***       — Ну и красавчик ты сегодня, — ухмыльнулся Годжо, опуская очки, чтобы взглянуть на Мегуми поверх них.       Мегуми скрестил руки на груди. Обычно он одевался удобно, в одежду для тренировок — мешковатые кофты и спортивные штаны. Сегодня на нём были тёмные джинсы и рубашка на пуговицах. Он даже попытался причесать волосы, хотя это не особо получилось.       — Готов? — спросил Мегуми.       — Ага! Поехали, — Годжо направился к Нанами, чтобы взять свою куртку. Кенто наклонился к нему, чтобы сказать что-то, чего Мегуми не услышит.       — Говорите, — настоял Мегуми, прислонившись плечом к дверной раме. Что бы ни говорилось, он знал, что это касалось его.       Сатору выпрямился и накинул куртку.       — Нанами просто спрашивал, могу ли я купить ему противогрибковый крем для…       Нанами сильно ударил Годжо по руке. Тот прочистил горло и обратился к Мегуми:       — Я просто говорил, что… не стоит слишком надеяться. Это не точно.       Мегуми на мгновение посмотрел на Нанами, а затем его взгляд медленно опустился вниз.       — Понятно, — кивнул он.       — Понятно, — повторил Годжо. — Пойдём. ***       Этот корпус больницы почти пустовал. Большинство палат выглядели свободными. Время от времени мимо проходили медсёстры или врачи, но в основном здесь было тихо и спокойно.       Наверное, это к лучшему.       Мегуми сидел у окна и держал Цумики за руку. Он почти не смотрел на неё. Мегуми не нравилось то, как она изменилась. Цумики стала худой. Её пальцы стали тонкими, словно веточки, из-за отсутствия движения. И всё же она выросла. Линия её челюсти стала менее детской. Она не двигалась. Она не приходила в сознание. Казалось несправедливым, что Цумики продолжала взрослеть, учитывая всё, что она упускала.       Сатору стоял рядом, прислонившись спиной к стене. Его руки были скрещены на груди. Он знал, что лучше промолчать. Как бы ни было трудно, он держал губы сомкнутыми.       Глаза Мегуми закрылись. Каждый раз, когда он чувствовал, что сердцебиение начинало учащаться, он глубоко вдыхал, заставляя дыхание выровняться. Скорее всего, это не поможет, напоминал он себе.       …но что, если поможет?       В дверь раздался тихий стук. Годжо сдвинулся и открыл её, пропуская внутрь невысокую женщину. Маг, которую Мегуми никогда раньше не встречал. Она слегка поклонилась.       — Мегуми, — начал Сатору, — это Химари. Её техника…       — Ты уже рассказал мне, — сказал Мегуми, вставая.       Женщина подошла к краю кровати Цумики. Она внимательно осмотрела девочку с ног до головы.       — Вы правда думаете, что сможешь снять проклятие? — спросил Мегуми, прищурившись и внимательно изучая женщину. Её лицо было покрыто морщинами, но глаза казались удивительно молодыми. Её присутствие одновременно настораживало и успокаивало.       Химари подняла взгляд, встречаясь с его глазами.       — Кто она тебе? — спросила она.       Мегуми тяжело сглотнул и осмелился взглянуть на лицо Цумики.       — Старшая сестра.       Химари кивнула, нахмурив брови.       — Я сделаю всё, что смогу, — затем она повернулась к Годжо. — Вам, наверное, лучше выйти из палаты. Процесс не всегда… изящен.       — Мегуми, — позвал Сатору, распахивая руки и приглашая мальчика подойти.       Мегуми крепко сжал руку Цумики и наклонился к её уху.       — Проснись уже, — прошептал он, после чего отпустил её и последовал за Годжо за дверь. ***       Сатору повёл Мегуми купить газировку из торговых автоматов в больнице. Это заняло около десяти минут.       Они стояли у палаты Цумики больше часа. Время от времени из-за закрытой двери доносились странные звуки или глухие удары. Мегуми вздрагивал, желая вернуться внутрь и проверить, как идут дела, но Годжо клал руку ему на плечо.       — Пусть она работает, — настаивал он.       Мегуми прислонился спиной к стене и опустился на пол. Он положил подбородок на колени, не в силах игнорировать страх, который начал клубиться в его животе.       Годжо не знал, что сказать. Он не знал, что сделать, чтобы его успокоить. Поэтому он сделал то же самое, что и в первый раз, когда увидел, как Мегуми плачет — начал напевать песню, которую Мегуми слушал раньше. Ту, которая ему нравилась.       Они ждали в коридоре почти два часа, прежде чем дверь Цумики снова открылась.       Мегуми вскочил на ноги. Сначала он не обратил внимания на Химари. Он просто занял позицию, чтобы лучше видеть, что происходит в комнате.       Цумики всё ещё лежала на кровати с закрытыми глазами. Её тело было неподвижно, за исключением ровного подъёма и опускания груди при дыхании.       Химари и Годжо разговаривали. Их слова были приглушены высоким звоном в ушах, но Мегуми удалось расслышать одно из них.       Невозможно.       Мегуми отвернулся. Он не чувствовал своих ног, но каким-то образом они всё ещё двигали его. Его грудь опустела. Не было ни страха, ни боли. Он думал что это, наверное, похоже на то, каково быть призраком. Медсёстры проходили мимо, но их шаги по плиточному полу не издавали ни звука. Кто-то ответил на телефон, но Мегуми не слышал звонка. Когда он прошел через двойные двери и вышел на тротуар, не было ни ветерка, ни щебета птиц, ни голосов, ни шума машин, ни шелеста листьев.       В голове был только гул.       Чья-то рука схватила его за предплечье, заставляя обернуться. Мегуми видел, как всё происходит, но ничего не чувствовал. Годжо присел перед ним. Мегуми пытался прочесть по губам. Ему показалось, что Сатору спросил, всё ли с ним в порядке.       — Пойдём уже, — пробормотал Мегуми. — Мы опаздываем на тренировку.       Похоже, гул не влиял на Годжо, потому что он кивнул и поднялся, словно всё понял. ***       Мегуми снова мог слышать. Он заставил Годжо идти с ним прямо на тренировочное поле. Он даже не переоделся в спортивную одежду — просто снял рубашку, обнажая футболку под ней, и остался в джинсах.       Мегуми пытался ударить Сатору уже несколько месяцев. Но Годжо был невероятно быстр — Мегуми не мог разглядеть его движений большую часть времени. Единственный раз, когда его кулак или нога попадали в цель, это когда Годжо учил его определённому приёму, и он позволял Мегуми коснуться себя.       Тем не менее, Мегуми вкладывал все свои силы в попытки попасть. Пока солнце не начинало садиться, и Мегуми не становился промокшим от пота, он бил и пинал, прыгая и уворачиваясь всякий раз, когда Годжо наносил ему удар.       Наконец, когда Сатору замахнулся, Мегуми удалось нырнуть под его руку и попасть кулаком в живот.       Годжо упал назад, растягиваясь на траве и держа руки за головой.       — Хорошая работа, крошка.       Лицо Мегуми нахмурилось, руки ещё не разжались. Он стоял и почти задыхался. Он был готов рухнуть. Был готов броситься в атаку. Мегуми знал, что Годжо позволил ему ударить себя. Его техника становилась всё более небрежной по мере усталости.       — Ты поддался.       — Конечно, я поддался. Я поддаюсь всем. Иначе вы бы все уже были мертвы, — подмигнул Сатору.       Мегуми неровно выдохнул, повернулся спиной к Годжо, вытер с лица пот и плюхнулся на траву, полностью вымотанный.       — Эй, хочешь увидеть кое-что крутое? — спросил Сатору, с невероятной энергией вскакивая на ноги, даже не запыхавшись. — Я научился этому несколько лет назад…       Мегуми наблюдал, как Годжо на мгновение закрыл глаза и поднял кулак, вытянув указательный палец вертикально.       — Обращение проклятой техники, — произнёс Годжо. Над его пальцем сформировался маленький шарик света. Мегуми немного наклонился вперёд. Ветер начал усиливаться, трепля его свободную футболку. — Красный, — сказал Сатору, и шарик расширился, становясь багрового цвета.       Свет был ослепительным, одновременно горячим и холодным. Мегуми на мгновение показалось, что из светящегося шара вырвался луч, а затем раздался оглушительный грохот, от которого всё задрожало. Мегуми моргнул, и вся краснота исчезла. Бетонный стадион на другом конце поля превратился в зияющую дыру.       Мегуми выдохнул. Директор Яга будет недоволен.       Сатору ухмыльнулся, приподняв брови в сторону Мегуми.       — Впечатляет, правда?       Мегуми откинулся назад, опираясь на руки.       — Ты действительно сумел за пять секунд нанести ущерб на несколько тысяч? — спросил Мегуми. — Да. Впечатляет.       Руки Годжо повисли по швам.       — Но круто же?       Мегуми пожал плечами.       — Ну да.       — Ты худшая моя аудитория, — пробурчал Сатору, снова плюхаясь на поле.       — Ты хвастун, — Мегуми закатил глаза. — Не всем нужно восхищаться тобой.       — Если я вызываю восхищение, то да, нужно! — настаивал Годжо.       У Мегуми не было сил, чтобы что-то ответить. Он опустил взгляд на свои руки, лежащие на коленях. В глазах всё ещё горел огонь. Он продолжал глубоко вдыхать, пытаясь его унять.       — Эй, — тихо сказал Годжо. Мягко. Его голос был едва слышен на фоне лёгкого ветерка. — Я знаю, что сегодняшний день прошёл не так, как ты хотел. Цумики…       — Нет, — голос Мегуми был низким. — Дело не в ней. Дело в тебе. Каждое твое хорошее, впечатляющее, божественное действие только больше меня раздражает, потому что, каким бы сильным ты ни был, ты не можешь спасти Цумики. Ты едва ли можешь объяснить, что с ней не так. Просто говоришь, что она проклята. Каким бы сильным ты ни был, каким бы сильным ни становился, ты никогда не будешь настолько сильным, чтобы спасти её.       Мегуми встал и направился к общежитию. Сатору схватил его за плечо, останавливая. Сначала он молчал, а потом просто обнял Мегуми. К его удивлению, Мегуми не сопротивлялся.       — Прости, — прошептал Годжо. — Мне жаль, что я не нашёл вас раньше. Вас обоих.       Мегуми сглотнул, но ком в горле не исчез.       — Возможно, это займёт ещё какое-то время, но мы найдём способ помочь ей.       Мегуми обнял Годжо в ответ, крепко прижимаясь. Он выдохнул весь воздух из лёгких, руки задрожали.       Сатору погладил Мегуми спине, желая сделать больше. Он ненавидел себя за то, что не мог ничего исправить. Какой толк от всей этой силы, если он не мог успокоить плачущего ребёнка?       — Я слабый, — сказал Мегуми, отстраняясь, чтобы посмотреть Годжо в глаза. — Я хочу быть больше похожим на тебя. Мне надоело страдать. Мне нужно стать сильнее.       Сатору присел перед ним, чтобы оказаться на одном уровне.       — Нет ничего слабого в том, чтобы страдать. Это доказательство того, что у тебя есть сердце. Это показывает, что тебе не всё равно. Это раздражает и порой причиняет боль, но последнее, чего бы я хотел, — это чтобы ты потерял способность чувствовать.       Мегуми стиснул зубы, нахмурив брови.       — Знаю, знаю. Твой секрет раскрыт. Ты хорошо его скрываешь, но у тебя есть сердце. Я знаю, что ты сочувствуешь людям, — сказал Годжо.       Мегуми отвёл взгляд.       — Ты и так очень силён.       — Я хочу стать сильнее, — настаивал Мегуми. — Я хочу быть способным предотвращать подобные вещи. А сейчас я не могу.       Годжо кивнул. Уголки его рта приподнялись.       — Хорошо, тогда… — Сатору раскрыл руки, собираясь обнять Мегуми во второй раз, но тот положил руку ему на грудь, не давая приблизиться.       — Давай ещё раз, — сказал Мегуми, игнорируя ноющую боль в мышцах и сжимая кулаки.       — Так точно, сэр! — крикнул Годжо, отдавая ему честь. — Знаешь что, Мегуми? С таким настроем ты однажды можешь стать даже сильнее меня.       Мегуми был готов закатить глаза, но Сатору остановил его, выставив палец.       — Я не поддаюсь тебе. Серьёзно. Ты сильнее, чем думаешь. Поверь в себя хоть раз, Мегуми.