Часть 1

Свет заходящего солнца едва доходил до гостиной — окна были распахнуты настежь. Снег давно растаял, и говорили, что тихоокеанские ветры принесут раннюю весну. Джису и Джихё — оба пухленькие комочки — уютно устроились у него на руках, а Чонгук прижался головой к мясистой части его бедра. Чимин смотрел в окно: начинал накрапывать лёгкий дождь. Капли ловили свет и искрились. Чимин вздохнул, откинувшись на диван, сидя прямо на полу. Джису и Джихё проголодались, и он кормил их, свернувшись перед кофейным столиком; напольная подушка была его единственным спасением. С Чонгуком они поужинали за маленьким столом, пока Джису и Джихё спали рядом, на своём пледе. Девочкам был всего месяц, а они уже такие пухлые и милые — бледные личики с розовыми носиками. Чимин любил их так сильно, что порой его переполняли эмоции, но он ничего не мог с собой поделать. Они — его. Он выносил их, кормил, заботился о них, любил. Он знал, что не должен использовать их как способ справляться с собой — так же, как он не использует для этого Чонгука или Юнги, — но всё равно думал, что это был дар. Девочки были подарком для него, Юнги и Чонгука; их им дали, чтобы любить и беречь. Входная дверь тихо щёлкнула. Чимин не отвёл взгляда от окна — он и так знал, что его пара дома. Он слышал, как Юнги скидывает обувь, бросает сумку в сторону, снимает пальто. Слышал облегчённый вздох, когда пальто оказалось на вешалке. Юнги вошёл в гостиную и сел рядом с Чимином. Губы коснулись его лба, прежде чем альфа наклонился и поцеловал в лоб обеих дочерей. Он протянул руку, чтобы провести пальцами по волосам Чонгука, и мальчик тихо вздохнул. — Как прошёл день? — спросил Юнги, его губы коснулись уха Чимина. Чимин наконец отвёл взгляд от окна и посмотрел на него. — Джихё не перестаёт плакать, когда тебя нет. Юнги поджал губы, глядя на спящую девочку. Он видел, что её носик покраснел, а щёки и глаза всё ещё были розовыми. Он провёл рукой по её волосам. — Она очень ко мне привязана, да? — Она папина девочка, — улыбнулся Чимин. Он не хотел признавать, что ревнует — что щенок не тянется к нему и не просится на руки так, как Джису, — но это было так. Джихё не расстраивалась, видя его, но и не тянулась, как её сестра. Она плакала всякий раз, когда Юнги выходил из комнаты, если рядом не было Чонгука или чего-нибудь с его запахом. Юнги кивнул. — Но она всё равно будет щенком своего папы. Сдерживая слёзы, застрявшие на линии ресниц, Чимин улыбнулся. — Я сегодня сам поменял им подгузники, даже не заглядывая в твои инструкции. И лекарство, кажется, начинает действовать… грудь наливается. Глаза альфы расширились. — Я так горжусь тобой, любовь моя. Ты становишься замечательным родителем. Когда девочек привезли домой, Чимин почти сразу понял, что был совсем не так готов, как думал. Они плакали, будили Чонгука, а он никак не мог разобраться с подгузниками, хотя был уверен, что это легко. Юнги поднялся, несмотря на то что сам почти не спал несколько ночей подряд из-за нервов. Он подхватил Чонгука, который сидел в кровати, усталый и жалующийся, посадил его на руки Чимину и занялся подгузниками — сначала Джису, потом Джихё. Он был быстрым и уверенным; через несколько минут обе девочки уже спали у него на руках. Тогда он посмотрел на Чимина и сказал отнести Чонгука обратно в спальню и лечь спать. Юнги вернулся всего через двадцать минут — девочки крепко спали. Чимин сидел в постели, Чонгук, свернувшись у его бедра, тоже спал. Юнги провёл рукой по волосам Чимина, мягко укладывая его и уговаривая отдохнуть, пообещав научить его менять подгузники. С той ночи Чимин не отрывался от книг по уходу за детьми. Прошёл всего месяц, и, к счастью, Юнги всё это время был рядом, но сегодня был второй рабочий день Юнги, и Чимин звонил ему три раза. Он переживал, что делает что-то не так, потому что Джихё не переставала плакать; он забыл, как правильно пеленать девочек, и не был уверен, можно ли вывозить их в коляске за Чонгуком в школу, хотя раньше они уже делали это. Пальцы Юнги скользнули по уставшим глазам Чимина с тёмными кругами под ними. Большой палец мягко прошёлся по переносице и задержался на самых пухлых губах. Пальцы подхватили его за подбородок, приподняли, и Юнги легко коснулся его губ. — Любовь моя, ты замечательный родитель. То, что ты не умел менять подгузник или готовить смесь, ничего не значит. Ты любишь их — и Чонгука — всем своим существом. Иногда я боюсь, что ты просто взорвёшься от чувств, когда смотришь на них, потому что всё в тебе дрожит от обожания, — прошептал Юнги у его губ. — Ты ведь знаешь это. — Мне кажется, нет… — Знаешь, — улыбнулся Юнги широко и тепло. Чимин не смог не улыбнуться в ответ. — Знаю. *** Юнги к чему-то готовится. К чему-то большому. Чонгук, ставший маленьким ябедой, едва не проболтался старшему омеге, когда Чимин спросил, над чем они так хихикают. Юнги тут же зажал мальчику рот ладонью, стоило тому открыть рот и попытаться выдать секрет, который мужчина так тщательно скрывал. — Ничего такого, любовь моя. Чонгук посмотрел на отца, и между ними состоялся целый разговор без слов — только выразительные брови Юнги и широко распахнутые оленьи глаза Чонгука. Затем мальчик взглянул на Чимина и улыбнулся. — Ничего, папа. Чимин не доверяет этим двоим, но уверен, что всё не настолько серьёзно, раз Юнги позволяет Чонгуку знать об этом. Если честно, он даже надеется, что это связано с Национальными соревнованиями. После неожиданного появления девочек Юнги стал проводить гораздо меньше времени в доджане. Он приходит, когда у Чонгука тренировки, но в остальное время почти не бывает там. И хотя Чимин поддержит его, если тот решит окончательно завершить карьеру, ему всё же хочется, чтобы Юнги продолжал. Он невероятно талантлив и уже пожертвовал столь многим ради семьи, что Чимину не хочется, чтобы он отказался ещё и от этого. Чимин стоит у кухонной стойки, готовя две бутылочки смеси для голодных девочек, которые лежат в мягком игровом манеже, подаренном им Сокджином. Несмотря на то, что Чимин — омега-мужчина, молоко у него естественным образом не вырабатывается. Однако после консультаций с врачом и долгих поисков информации он нашёл препарат, который должен помочь запустить лактацию. Он принимает его и регулярно использует молокоотсос, стимулируя выработку молока. Вчера ему показалось, что он уже близок к результату, но ничего не получилось. После кормления девочек он собирается снова воспользоваться молокоотсосом и заодно почитать рукопись, над которой понемногу работает всякий раз, когда выдаётся свободная минута. Вздохнув, Чимин берёт обе бутылочки и подходит к манежу. Забравшись внутрь, он садится между девочками. Места хватает ровно настолько, чтобы обе удобно устроились у него на коленях, пока он кормит их одновременно. Джису жадно пьёт смесь, довольная тем, что наконец ест. Джихё, напротив, сначала неохотно принимает бутылочку, крепко сжимая маленькое одеяльце, которое Юнги по возможности пропитывает своим запахом. Но постепенно и она начинает пить. Старшая из сестёр, Джису, заканчивает первой и довольно извивается на руках Чимина. Он осторожно укладывает её на спину и мягко похлопывает по животику. Немного позже заканчивает и Джихё. С ней он делает то же самое, не забыв вернуть девочке её любимое одеяльце. — Вы обе так хорошо кушаете, правда? Всё время голодные, — вздыхает Чимин. Он улыбается девочкам, прекрасно понимая, что они ещё не способны его понять. Но его это не волнует. Он разговаривает с ними каждый день, прочитав где-то, что дети начинают говорить раньше и строят более сложные фразы, если с ними много общаться. — Вы делаете папу таким счастливым, когда хорошо едите. Мне так нравится, какие вы пухленькие. Иногда хочется просто взять и зацеловать вас. Чимин наклоняется и слегка трётся носом о их животики. Джису, как всегда, звонко хихикает, а Джихё остаётся молчаливой. Однако Чимин замечает, как уголки её губ едва заметно, приподнимаются. Иногда она так похожа на Юнги, что это даже пугает его. Может быть, поэтому она любит его больше. Выпрямившись, Чимин легонько хлопает себя по щеке. — Нет, Чимин. Она любит тебя ничуть не меньше. Перестань. Звонок телефона отвлекает его прежде, чем он успевает дальше развивать эту мысль. От Тэтэ: ЧимЧим~! Я уже едууу~! Только в этот раз не забудь впустить меня!!! Чимин смеётся, вспоминая прошлый визит Тэхёна. Тогда тот тоже написал, что скоро придёт, но Чимин забыл открыть ему дверь. В это время он купал девочек и совершенно забыл о госте. Отправив короткий ответ, Чимин переводит взгляд на малышек и вздыхает. — Дядя Тэтэ скоро придёт. Джису, ты этому точно обрадуешься. А ты, Джихё, можешь остаться с папой. Я знаю, что твоему маленькому носику не очень нравится запах Тэтэ. Он легонько касается пальцем их носиков, после чего поднимается, чтобы подготовить молокоотсос и шаль, зная, что с появлением Тэхёна у него наконец освободится хотя бы одна рука. *** Юнги сидит за своим столом, замерев с руками над планшетом. Он несколько раз моргает, совершенно не понимая, что делать дальше. На основном мониторе открыт Photoshop. На высоком вертикальном экране — рабочий Discord, где постоянно появляются новые уведомления. На третьем, самом маленьком мониторе, открыт почтовый ящик и другие уведомления. Одно из них пришло из Instagram. Ему написали в личные сообщения. Вообще-то Юнги даже не собирался открывать запрос. Но затем увидел фамилию отправителя и нахмурился. Запрос на переписку от Ын Пак Здравствуйте. Меня зовут Ын Пак. Один частный детектив дал мне ссылку на ваш Instagram. Понимаю, как странно это звучит, но я ищу своего сына. На одной из фотографий прошлого лета я узнала человека. Мне показалось, что это может быть мой сын. Он пропал несколько лет назад, и до этого момента у нас не было ни одной зацепки. Пожалуйста, помогите мне. Юнги долго смотрит на сообщение, не понимая, что происходит. Он почти ничего не публикует. Лицо Чонгука на фотографиях всегда скрыто. Теперь он так же прячет и лица дочерей. Чимин тоже никогда не попадает в кадр полностью — они оба давно научились фотографировать так, чтобы сохранять приватность. Открыв свой профиль, Юнги пролистывает публикации до последней фотографии, где есть Чимин. Омега сидит на пледе, прижимая к себе Чонгука. Мальчик уткнулся лицом ему в шею, а в кадре видна лишь нижняя часть лица Чимина. Но для матери этого могло оказаться достаточно. Тяжело вздохнув, Юнги снова открывает переписку. Здравствуйте, миссис Пак. Мне некомфортно раскрывать какую-либо информацию, поскольку человек, о котором идёт речь, очень близок мне и предпочитает оставаться вне внимания. Однако если вы опишете своего сына, возможно, я смогу понять, о нём ли идёт речь. Юнги понимает, что это может показаться грубым. Но он не собирается рассказывать о Чимине или делиться его личными данными человеку, который может оказаться кем угодно. Ответ приходит не сразу. Он получает его уже дома. Юнги сидит на диване с Джихё, уютно устроившейся у него на груди после кормления. Чимин носит Джису за спиной, закрепив её в ткани, а Тэхён готовит ужин, заявив, что с радостью поможет, потому что оба родителя выглядят смертельно уставшими. Чонгук сидит на подушке на полу, раскрашивает рисунок и что-то напевает себе под нос. Я не видела его почти пять лет. Могу отправить вам фотографию. У Юнги перехватывает дыхание. Он тут же подавляет свой запах, чувствуя, как волнение превращает его в резкий аромат обугленного дерева. Этому он научился ещё тогда, когда Чонгук был совсем маленьким. Юнги боялся напугать сына своими эмоциями и годами тренировался держать феромоны под контролем. Фотография открывается. На ней молодой человек. Нет. Подросток. Совсем недавно окончивший школу. В руках диплом. На лице широкая счастливая улыбка. Глаза зажмурены от смеха, щёки подняты так высоко, что почти закрывают их. Чёрные волосы зачёсаны назад, открывая лоб. Но ошибки быть не может. Его зовут Пак Чимин. Сейчас ему должно быть двадцать четыре года. В последний раз, когда я его видела, он был блондином. Также он встречался с мужчиной по имени Дэвид Ёнг. Одного упоминания этого имени хватает, чтобы к горлу Юнги подкатила тошнота. Он никогда не встречал этого человека. Но шрам на нижней части живота Чимина навсегда остался напоминанием о том, что тот сделал с его омегой. Пожалуйста. Мне нужно знать, это он или нет. Я ищу его уже много лет. Несколько секунд Юнги просто смотрит на экран. Затем начинает печатать. Миссис Пак, можем обменяться рабочими номерами телефонов? Думаю, у меня есть информация, которая может быть для вас важна. *** Чимин заметил, что Юнги стал тихим. Очень тихим. Иногда старший сидел у окна и просто смотрел куда-то вдаль, а между его бровями залегала маленькая складка. Чимину хотелось провести по ней большим пальцем и разгладить её, но Чонгук всегда успевал раньше — забирался к отцу на колени и целовал это нахмуренное место. — Аппа, если будешь так хмуриться, лицо таким и останется, — говорил Чонгук, тут же копируя выражение лица Юнги. Тогда Юнги обнимал мальчика обеими руками, крепко прижимая к груди. Он выдыхал, целовал его в волосы, косички которых уже заметно отросли, и что-то тихо шептал ему. Чимин тоже хотел испытать это. Хотел, чтобы его обнимали так же. Не то чтобы Юнги перестал уделять ему внимание. По ночам они всё ещё засыпали вместе, свернувшись клубком под одеялом, но теперь альфа лишь легко целовал его в губы перед сном и почти сразу засыпал. Он всё ещё оставлял короткие поцелуи тут и там, но по-настоящему близки они не были уже очень давно. И, если честно, Чимина это изматывало. После рождения близняшек он начал замечать изменения в своём теле. Бёдра стали чуть шире, живот уже не был таким плоским, а бёдра и ноги набрали немного веса. Щёки тоже округлились. Он знал, что Юнги нравятся его щёки. Но почему-то ему казалось, что остальное тело альфе больше не нравится. Поэтому теперь Чимин всё чаще прятался в его огромных толстовках, объясняя это тем, что переживает период гнездования. Это была правда. Но не вся. — Папа, — Чонгук потянул его за штанину. Теперь макушка мальчика почти доставала ему до талии. — Почему ты пахнешь грустью? Бровь Чимина дёрнулась. Он только сейчас понял, что его запах действительно приобрёл увядшие, печальные нотки. Омега наклонился и взял сына за руки. — Я не грущу, малыш. Просто немного устал. — Но ты пахнешь грустно. Аппа сделал что-то плохое? Чимин нахмурился. — Почему ты так решил, Куки? — Аппа всё время молчит. Он не был таким, пока ты не появился. Чимин замер. Неужели раньше Юнги часто грустил? Если вспомнить, как однажды Чонгук спросил его, станет ли аппа счастливее, если у него появится истинный партнёр, то удивляться особо нечему. Возможно, Юнги действительно был несчастен. Просто хорошо это скрывал. Чимин вздохнул и погладил сына по руке. — Думаю, аппа просто устал. Мы все устали. Джису и Джихё почти не дают нам спать по ночам. — Это только Джису, — недовольно буркнул Чонгук. — Джихё спит нормально. Просто другая малышка начинает плакать и будит её. Чимин не мог его винить. Сам Чонгук тоже регулярно просыпался среди ночи от детского плача. К сожалению, их квартира была не такой большой, как хотелось бы. Пока Чимин не работал, они не могли позволить себе переехать в жильё просторнее, поэтому мальчику приходилось делить комнату с сёстрами. Обычно его это не беспокоило. Но в три часа ночи, когда тебя будит чей-то плач, терпение заканчивается даже у самых добрых детей. — Я знаю, малыш. Знаю. Но ты замечательный старший брат. Ты всегда стараешься успокоить их, пока я или аппа не придём. Мы просто все устали. Поэтому аппа сейчас такой тихий. Мы не расстроены. Чимин наклонился и мягко поцеловал круглую щёку сына. — И уж точно не из-за тебя. Чонгук широко улыбнулся, и на щеке появилась его маленькая ямочка. — А что тут происходит? Юнги вошёл в кухню. Джихё уютно спала у него на груди, а Джису была закреплена за спиной в переноске. Как и всегда, альфа выглядел потрясающе в простой футболке и тренировочных штанах. Чимин был уверен, что Юнги стал ещё привлекательнее после того, как научился одновременно носить обеих дочерей. Его руки напрягались под их весом, а запах оставался тёплым и потрескивающим, словно костёр холодной зимней ночью. Юнги слегка прищурился, заметив взгляд Чимина. На его губах появилась лёгкая ухмылка. Чимин тут же покраснел, быстро поднимаясь на ноги. — Ничего, Юнги. Юнги лишь тихо рассмеялся и наклонился поцеловать Чонгука в щёку. — И что же папа тебе рассказывал, Чонгуки? Чонгук посмотрел на Чимина. Чимин посмотрел на него в ответ. Мальчик улыбнулся и прикусил губу. — Ничего, аппа. Захихикав, он подбежал к Чимину. — Папа, а давай вместе примем ванну? Чимин кивнул и поднял сына на руки. Устроив его на бедре, он вместе с Чонгуком посмотрел на Юнги. Оба омеги одновременно ухмыльнулись. — Аппа не приглашён, — рассмеялся Чимин. И, пока Юнги возмущённо смотрел им вслед, унёс Чонгука в ванную, чтобы набрать воду и сделать побольше пены.