Соло

Чессмэн всегда был таким после тяжёлых разговоров с матерью и некоторых навязанных свиданий. Вспыльчивость не являлась одной из его основных черт, но обычно самые горячие моменты между Тенью и Светом происходили именно тогда. Когда он хотел отвлечься от доконавших обязательств и вечного контроля над ситуацией и побыть с самым любимым человеком. С тем, кто после их болезненного расставания в Корее приехал ради Чессмэна в Китай и без раздумий дал второй шанс; с единственным, кого Чессмэн выбрал сердцем. И каждый такой раз напоминал обоим, что никого другого уже просто не может быть. И если эффект требовался наибольший и как можно быстрее, Чен не сдерживался, а Хёк соответствовал. Такое бурное увлечение друг другом не вредило концентрации и уровню игры, а наоборот приятно разгружало мозг от всего ненужного, которое как раз и могло мешать. Например, пресловутые тирады матери, свидания и всякие мрачные мысли. В других ситуациях парни вполне могли наслаждаться их временем размеренно и более нежно, в уютных объятиях и с безмолвным общением глазами, в которых отражалась вся душа. На соперничестве отношения тоже не сказывались. На сцене Тень и Свет друг друга не щадили и в своих MVP-интервью «обмен любезностями» не прекращали, но оттого приятные моменты наедине были только ценнее. Иерофант и Чессмэн признанные профи, да и граница жизнь-игра всегда в их распоряжении. Никого не встретив при входе на базу YQCB, они поднялись в комнату стрелка. Стоило переступить порог, Чессмэн прижал Хёка к двери и на ощупь закрыл замок, целуя изящные манящие губы. Неистово, с отчаянной жадностью, словно в последний раз. Хёк охотно отвечал и крепко удерживал за затылок, хотя Чессмэн был ближе некуда. Одного роста, но телом он слегка мощнее, сейчас под ним едва можно двигаться, и это дико приятно обоим. Чессмэн упёрся ладонью в гладкую дверь, но хозяин комнаты вдруг оттолкнулся и уверенно направил их вглубь помещения. Хёк не всегда был столь резок и напорист, он знал, когда такое поведение уместно, а когда нет. Но Чессмэн заводился неизбежно, особенно если в подобные моменты смотрел в глаза. Теперь уже Хёк припечатал его к стене между шкафом и кроватью, не прерывая глубокий поцелуй и прижимаясь насколько возможно. Чессмэн вновь с наслаждением закрыл глаза, позволил ловким пальцам расстегнуть на себе верх рубашки и отдался ощущениям. Цеплялся за острые плечи и спину любимого, мелко дрожал под его желанным натиском. Запустил руки под футболку, подставил шею и ключицы обжигающим губам, а его рваное дыхание с полустонами заставляло Хёка постепенно терять контроль и грубее захватывать кожу. Слова здесь были просто не нужны, Тень и Свет давно научились читать друг друга по глазам и языку тела. В джинсах уже было тесно, и Чессмэн явно ощущал, что не только в своих. Чуть отстранил Хёка, развернулся спиной, взялся за его бёдра и дразняще потёрся о самую напряжённую сейчас зону, запрокинув голову. С тихим рыком Иерофант схватил Чессмэна за горло, в собственнических поцелуях срываясь на укусы в плечо и шею. Свободной правой рукой скользнул вниз по его торсу и расстегнул молнию с пуговицей. Через тонкую ткань белья провёл пальцами от основания по стволу, слегка сжал. Чессмэн дёрнулся, упираясь грудью в бетон под обоями, и требовательно притянул Иерофанта за волосы. Тот сделал несколько мучительно неторопливых движений, слушая глухие стоны, где так и сквозила жажда ощущений кожа к коже. И прекратил, убрав руку. Остальное позже, а пока это лишь ответ на дерзкую попытку подразнить. Чессмэн упрямо взял руку Иерофанта в свою — уместить обратно, но он ловко перехватил её за травмированное в прошлом запястье и пригвоздил им к стене на уровень глаз. Осторожно. В чём-то Хёк просто не смел терять контроль, ставший автономным. Оттого и на шее не будет синяков от пальцев, что так ясно сейчас ловят учащённый пульс. Одним их движением Иерофант повернул голову Чессмэна и дыханием коснулся его уха: — Всё как в игре, Чессмэн, — тихий низкий голос горячей сталью пронзил сознание, заставил плечи дрогнуть. — Кто наглеет — поплатится. Чессмэн шумно дышал, губы приоткрыты, но зубы стиснуты. Он видел темноту: открыть глаза — притупить осязание и слух. Чувствовал, как мочки уха коснулся кончик языка и юркнул затем на кожу ниже, вновь вызвав волну мелкой дрожи. Чессмэн сдался и наконец расслабил правую руку. Иерофант тут же цепко переплёл их пальцы, другой рукой удобнее перехватил его шею. Жадно поглаживал её, не отнимая ладонь от кожи, иногда немного сжимал и с упоением игрался с податливыми губами Чессмэна: сминал их своими, оттягивал зубами, зализывал после и вновь прикусывал. Неуёмная гордость породы Лу бесновалась на задворках разума, от повиновения приправляла наслаждение злостью. Это дарило Чессмэну взрывной контраст эмоций и восхитительный остро-сладкий привкус близости. Главенству Тени сопротивляться было почти невозможно. Обычно спокойный солнечный парень — в минуты страсти проявлялась обворожительно тёмная сторона сущности Ли Кун Хёка. Даже не так — вечно лидерской сущности Иерофанта. Если он решил вести, то и сам наследник семьи Лу был не прочь уступить. Иногда Чессмэну было просто необходимо вновь убедиться, что он принадлежит кому-то кроме себя, но лишь одному. Что не только он выбрал, но и его. Что выбрали не деньги, статус и красивую картинку с влиятельным клеймом «Лу». А его. И что у всех, кто на него позарится, даже у единственной девушки в про-лиге, не будет и шанса по сравнению с Иерофантом. — Когда я найду прикрытие, не смей отпускать меня снова, — сбивчиво прошипел Чен ему в ухо. Чессмэн обожал эти их соло, только убийств здесь нет, зато башни сносятся у обоих и одновременно. Он смог развернуться лицом к Иерофанту, ухватил за плечи и резко поменялся с ним местами. В перерыве от грубых ласк оба тяжело дышали. На покрасневших слегка разомкнутых губах не было улыбок, парни вцепились друг в друга руками и острыми взглядами лихорадочно блестящих карих и чёрных глаз. Тёмный огонь в них — один на двоих. Иерофант снова впился в припухшие губы Чессмэна, руки которого постепенно двигались по телу любимого. От головы к шее, плечам, талии и ниже. Чессмэн опустился на колени, бесстыдным тягучим взглядом снизу вверх ещё больше сводя с ума Иерофанта, и по-хозяйски стал расстёгивать его джинсы. Медленнее, чем мог бы, с нажимом дотрагивался пока через одежду. Как же этот невероятный нахал любил дразнить до самых пределов выдержки и затем получать сполна. Иерофант закрыл глаза и прерывисто выдохнул, прислонился затылком к стене. Громкий стук в дверь отрезвил отключившийся разум. — Иерофант, чего трубку не берёшь? Спускайся, все уже собрались! Вмиг сообразив, Хёк сквозь зубы выругался, машинально ударил кулаком по стене. Рванул за грудки не успевшего начать Чессмэна и поднял на ноги. Тот одарил недовольством во взгляде. — Да, скоро приду! — Иерофант попытался вернуть голосу уверенный нейтральный оттенок, но получилось резковато. За дверью с прежним раздражением послышалось «ждём», затем звук шагов. Хёк достал из кармана телефон с включённым виброрежимом и кроме времени увидел на экране с десяток уведомлений о новых сообщениях и три пропущенных звонка. Вибрации даже не чувствовалось, все реакции были направлены на другое. Другого. — У нас сейчас игра будет… — мрачно объяснил Хёк, подтянул ремень и виновато продолжил: — Прости, я не знал, что получится… так. Когда мы сюда ворвались, забыл напрочь. Чен тоже застегнулся и гневно покосился на дверь, он ненавидел, когда их прерывали. Но затем вздохнул и слабо улыбнулся, вспомнив их правило: чувства не должны мешать киберспорту. Ласково поправил растрепавшиеся волосы любимого и опёрся подбородком на его плечо, но старался не прижиматься остальным телом. Хёк заботливо привёл в порядок рубашку Чена и приобнял его за талию, пока остывал от пьянящего порыва. Четыре секунды глубокий вдох носом, четыре секунды задержать дыхание, четыре секунды выдох ртом. Через четыре секунды повторить. Чен не двигался и с закрытыми глазами тоже переводил дыхание, но без всяких схем. Он вспомнил, что Иерофант недавно говорил об этой тренировочной игре, кажется, тоже с какими-то корейцами. Значит, стычка может затянуться до лейта. Вспомнил, что у самого этот вечер свободен. — Может, тогда разорви их, — Чессмэн отстранился и посмотрел в упор, не моргая, — предложи ребятам пойти отметить, а потом свали до начала, придумав отмазку? А я сразу приду к тебе. Чессмэн говорил негромко и слегка вкрадчиво, с многообещающим взглядом. Иерофант неосознанно сфокусировался на его глазах, оценивая возможность. — Ай, не смотри на меня так, — Хёк вдруг вжался в стену, с силой сомкнул веки. Прозвучало почти умоляюще, и он усмехнулся предательской слабости. — Я только что успокоился. От этой внезапно милой реакции губы Чена плавно расползлись в фирменной обезоруживающей улыбке, видеть которую позволено единицам. До чего ж она настоящая и светлая. Хёк взял в руки лицо любимого, смахнул обратно к виску короткие пряди и легко провёл большими пальцами по широким скулам. Поцеловал нежно, без языка, но чувственно и с обещанием, понятным без слов и лишь им двоим. Остановился так, чтобы губы чуть-чуть соприкасались, и полушёпотом ответил на всё сразу: — Выбирай любое прикрытие, если хочешь, но и твоих родителей я не боюсь, — он открыл глаза и подождал, пока Чен сделает то же. — Ещё раз я не отступлю. Ты мой, Чессмэн. И ничей больше. Напоследок Хёк вновь прижался губами и быстро двинулся к выходу. Чессмэн шёл следом, глядел в спину перед собой и всё ещё улыбался. У YQCB лестница не выходила прямо к компьютерам в главный зал — был шанс уйти незаметно и не провоцировать чужой мозг строить лишние логические цепочки.