Разговор

Когда Audi плавно подъехала к серебристым буквам «ZGDX», что были ей до крыши, Ван Ли отдавала поручения молодой девушке с планшетом в руках. За спиной хрупкого директора стояла входная группа из витринного стекла и всё управление элитным киберспортивным клубом в роскошной обёртке современного стиля. Сложная форма, ломаные линии, массивные колонны — огромная штаб-квартира ZGDX нависала над фигурным декоративным прудом и газонами вдоль дороги к дверям. Прямоугольный бордюрный кустарник обрамлял ровный асфальт так же, как деловое платье цвета слоновой кости очерчивало силуэт Ван Ли — чётко, идеально. Она заметила незнакомый автомобиль, но не придала значения, пока со стороны пассажира не показался Лу Сы Чен. Госпожа Ван тут же отпустила сотрудницу и направилась к блестящей на солнце тёмно-серой R8. Когда из машины вышел водитель, Ван Ли опешила. — Привет, мам. — Здравствуй, сын, — прохладно ответила мать, её тяжёлый взгляд скользнул с лица наследника ему за спину. Чену позвонили, он слегка нахмурился, посмотрев на номер, и с беглым «извини, это важно» отошёл к объёмному логотипу своего клуба. — Ли Кун Хёк, — произнесла директор будто с удивлением, скрытым за сдержанной командирской строгостью. — Госпожа Ван, — хозяин авто вытащил руки из карманов и приветствовал кратким поклоном головы. Ван Ли молчала, и Кун Хёк вежливо уточнил: — У Вас ко мне вопрос? Вместо ответа Иерофант буквально почувствовал, как его сканируют глаза этой невысокой женщины, в которых, однако, читалась сила и превосходство, не кричащее, но убедительное. И презрение, как показалось Кун Хёку. Чего от него ждут? Если это безмолвная проверка, то в чём смысл? Ответов Иерофант не знал, а прятаться в таких случаях не привык. Он тоже умел так смотреть, но сейчас «зеркало» не очень уместно. Иерофант завёл руки за спину и ответил бесстрастной уверенностью без вызова, с тенью интереса на лице, ожидая слов или действий от Ван Ли. «Что за дерзость?!» — мысленно разозлилась она, колкий взгляд стал темнее. Госпожа Ван впервые видела этого человека лично и много раз — в интернете. И много раз — с её старшим, счастливым, сыном. И порой жесты на видео и фото, выражения лиц и глаз — особенно у этого человека — были неоднозначными. Настолько, что серьёзные люди даже засомневались в ориентации и убеждениях наследника семьи Лу. Из-за этого человека! А сейчас чёртов кореец просто стоял перед ней без капли стыда и даже не собирался взгляд отводить?! В другой ситуации Ван Ли реагировала бы иначе. Парень, конечно, «из народа» и худоват, но хорош: высокий, плечи широкие, привлекательный, с приятным голосом, тоже при деньгах и даже известный — вот только у неё сын, а не дочь! — Как ты см… — Я здесь, что ты хотела? — остановил Чен мать. Он спросил тихо, но настойчиво и слегка сжал её предплечье. Госпожа Ван была вынуждена прервать зрительный контакт, однако и Ли Кун Хёк в ту же секунду отвёл взгляд, не допуская перевеса. Чен заметил молчаливые «гляделки», и вид матери насторожил: звонок занял меньше минуты, неужели между этими двумя как-то мог произойти конфликт? Госпожу Лу наследник подозревал больше, чем безобидного, если его не злить, стрелка. Поэтому поспешил вовремя её отвлечь, пока ничего не успела сказать. Под внимательным напряжённым взглядом сына мать ему кратко скомандовала «идём» и двинулась к зданию. Ритмичный цокот каблуков кратким эхом отражался от стен. Уходя вслед, Чен с беспокойством обернулся на Хёка, но в ответ увидел простую милую улыбку. — Где твоя машина? Если она в ремонте, не мог вызвать такси? — сухо начала Ван Ли, едва за ними закрылась дверь просторного светлого кабинета. Чен остановился между чёрным столом и торцом дивана и озадаченно уставился на мать: — Ты позвонила, когда мы как раз были в городе, сказала «быстрее». Почему тебя волнует, на чём я приехал? — Меня волнует, кто за рулём! — вспылила мать. — Знаешь, сколько мерзких слухов было, когда ты играл в его команде?! И он ещё смеет вот так появиться передо мной, без тени стеснения в глаза смотреть! Чен не понимал причину внезапного гнева матери, игнорируя её просьбу не разговаривать стоя и присесть. Четыре года прошло с их звёздного дуэта «Тени и Света» в Корее; Ли Кун Хёк уже два сезона мелькал в статусе стрелка местных YQCB, друга и теперь уже соперника Чессмэна; в сети шипперы развлекались без последствий для её сына, а она вдруг решила высказаться. — Ты накручиваешь, успокойся. Твои мысли он не читает. И без него я бы не вышел на свой уровень. — Для этого не нужно выглядеть парой! — прозвучало ещё громче. — Сын, даже в корпорации пришлось заткнуть некоторых сомневавшихся, ты можешь представить, какую тень это бросало на твою репутацию и нашу?! — голос переполняло презрение. — А теперь, мало того, что о вас вновь пишут ересь, ты ещё заявляешься сюда в компании этого…! — Прекрати, — оборвал Чен низким серьёзным тоном, сдерживая агрессию в голосе и глазах. На мать нельзя. Но и она не на всё имела право. — Он мой друг. А ты пытаешься его оскорбить. Ван Ли с трудом одёрнула себя в ущерб гордости и сжала губы, вспомнив о рамках приличия. — О чём ты хотела поговорить? — напомнил Чен, меняя тему. Ван Ли перевела дыхание, прошлась мимо сына к панорамному окну и спокойнее ответила: — У нас новые крупные партнёры. Долгосрочные, выгодные, которые позволят нам расширить направления деятельности, и… эти люди старой школы. Им очень важно отношение к семейным ценностям тех, с кем они сотрудничают, — она развернулась к Чену и смерила его строгим взглядом. — Сын, ты наш первый наследник. Нужно показать, что ты разделяешь эти ценности. Ты долж… — А меня ты тогда не хотела спросить, прежде чем жать им руки? — перебил её Чен. Он и так знал продолжение этого абсурда. В голосе дробился лёд, от ситуации становилось тошно. Хотелось хотя бы отсрочить своё участие. — Мам, я про-геймер. Как я могу разделять их без ущерба качеству игры? Может, для начала дать понять этим староверам, что я ответственный и серьёзно подхожу к работе, лидерству? Что защищаю и не желаю подводить команду, руководство, — он выделил последнее слово и укоризненно взглянул на мать, повышая тон, — а как только закончу свою недолгую карьеру, также серьёзно подойду к созданию семьи, как к самому важному в жизни? Если они слышали о долгосрочных перспективах, если видят, что их партнёры спонсируют лучшую команду Китая, ещё и демонстрируя этим единство родителей и сыновей, то, может быть, это их устроит? Ван Ли даже смутилась от такого напора и задумалась, но затем в проницательном взгляде мелькнуло некое… одобрение? Она с осторожной надеждой спросила: — Чен, ты не обманываешь? Не моргая, сын невидяще смотрел на мать. Как матовые стеклянные двери директорской обители скрывали всё, что происходит внутри, так и лицо Чена не выдавало эмоций. Не выдавало бушевавшей ненависти от противного ощущения несправедливости и будто бы предательства близких, от попыток чужого контроля над собственной жизнью. Не выдавало кричащего протеста души и сердца, уставших от чужих прихотей. Как всегда. Чен коротко мотнул головой. Лицо матери стало менее напряжённым, голос смягчился: — Я попробую, сын. Либо нам вместе придётся с ними встретиться. Но пока ты играешь, заранее ищи ту, на которой женишься. Очень надеюсь, управишься раньше, чем закончишь карьеру: есть множество претенденток, достойных моего сына, — на мгновение Ван Ли прервалась, затем веско уточнила: — Свидания, и скорее всего — чаще, пока не найдёшь ту самую. Здесь уже тебе решать, мы с твоим отцом примем её, — мать плавно приблизилась к Чену и вгляделась в его глаза. — Пойми, бизнес очень важен, и так ты поможешь семье, но лучше, если при этом будешь счастлив с девушкой, которую выберешь. На тебя это партнёрство никак не повлияет, тебе всё равно жениться — просто выбери. Чен вздохнул, будто что-то решил про себя, и обречённо согласился. — Я могу идти? — Иди. Он вылетел из кабинета, чересчур знакомым путём промчался до выхода, до машины. Кун Хёк аж вздрогнул, как резко Чен открыл дверь и рухнул на сиденье. Лишь сейчас на лице наследника отразилось отчаяние, он бессильно опустил веки и откинулся назад. — Что случилось? — отрешённое спокойствие в глазах Хёка вмиг сменилось тревогой. Только при одном человеке Чен позволял себе иногда показывать слабость. Он провёл ладонями по лицу и заговорил апатичным голосом на одном дыхании: — Их новые крупные партнёры конченные староверы. Нужен идеальный цирк про семейные ценности. Свиданки станут чаще, чтобы по возможности я сразу после ухода строил семью. И как только я найду девушку, хотя бы с этим от меня отстанут до завершения карьеры. Тогда, первое, — Чен приоткрыл глаза, взгляд пустой, словно всю энергию выкачали, а слова звучали всё резче и циничнее, — я хочу играть как можно дольше. И второе: нужна та, которая тоже сыта по горло участью принцессы или ей просто пофиг. Договориться о фиктивной показухе на виду и нормальной жизни, с кем хочется, в остальное время. Мать ждёт настоящих чувств, но когда устанет, то ради сохранения партнёрства выберет за меня, ещё и будет припоминать всю жизнь. Лучше, если хотя бы здесь выбор будет за мной. Чен умолк. Обдумывая ситуацию, Хёк положил руку ему на плечо. А хотелось как минимум крепко обнять: хотя бы так пока обработать вновь повреждённую душу заботой и поддержкой. Сейчас это желание выражалось лишь волнением и сочувствием в глазах. Всегда невыносимо видеть страдания любимого человека, но пока машина под камерами, даже простые прикосновения к нему почти не допустимы. — Хороший план, — тихо слетело с губ Хёка. Наследник вдруг гневно толкнулся локтями в кресло. С такими родителями и статусом, Чена бы не оставили в покое: рано или поздно всё равно пришлось бы что-то решить с семейным положением, официальным. Но он был уверен, что поздно. Позже, чем многим мужчинам в Китае, независимо от того, когда именно Лу Сы Чен перестанет играть — здесь он бы успешно мог возражать родителям. Пока он для вида ходил на свидания, и матери хватало этих «честных попыток» найти девушку, то особо не волновался. Недовольство давало о себе знать, но, раз свидания были не такими частыми, негатив рассеивался легче, обычно наедине с Хёком, и не успевал спровоцировать взрыв. Скорее всего, с приближением «судного дня» Чен бы тоже сначала подумал о фиктивном союзе. Может быть, временном, если затем решится на что-то другое. Но мысль о вынужденном браке могла быть принята более спокойно, потому что пришла бы намного позже и без давления мерзких ультимативных условий в угоду семейному бизнесу. — Как же опротивело… — едва слышно промолвил Чессмэн, но дальше чуть повысил голос. — А перед этим она решила вынести мне мозг про ориентацию и взгляд со стороны. — Твоя мать беспокоится о репутации, это понят… — Она наезжала на тебя, — громче возразил наследник с дрожью в голосе и невольной ноткой нежности на последнем слове. В распахнутых карих глазах плескался затаённый страх, которого Хёк прежде никогда не видел. — Вот почему она так смотрела на меня, — вспомнил он, но тревожило не чужое мнение о себе, а состояние Чессмэна в данный момент. Хёк успокаивающе сжал плечо любимого. — Ладно тебе, она мне ничего не сделает. Чен нервно хмыкнул. Он не был в этом так уверен, не желая думать, на что будет способна эта могущественная ярая сторонница традиций, если внезапно всё раскроется. Не был уверен даже, что тогда хватит его связей с юрфака, что сможет противостоять ей с отцом, пока не был — а значит, идти против семьи нельзя. Возможно, собственному сыну такие родители не доставят серьёзных неприятностей, но вот парню, что посмел с ним сойтись… В груди болезненно сдавило, дышать стало труднее. Желая подбодрить Чессмэна, Хёк был настолько спокоен и уверен в себе, когда сказал «ничего не сделает» — это так на него похоже. Но он не знал госпожу и господина Лу так, как Лу Сы Чен. Даже если наследник всё слишком преувеличивал на эмоциях, то сейчас от этого не легче. — Хочется запереться где-нибудь и не отлипать от тебя хотя бы полчаса, —злился Чен. — Поехали отсюда. А если он начинал злиться, то эффективнее работал уже другой способ успокоить. Который, в отличие от простых невинных объятий, был возможен только наедине. Хёк молча ткнул кнопку запуска на руле, R8 огрызнулась мотором и рванула с места.