9. One way or another

Утреннее солнце лениво пробивалось сквозь неплотно задёрнутые шторы, полосами ложась на кухонный стол. В квартире стояла непривычная тишина. Тилл, сонно щурясь, разбил последнее яйцо о край сковороды. Желток едва не растёкся по столешнице. — Чёрт… — он машинально вытер пальцы полотенцем и устало потёр переносицу. Голова гудела. Не так, чтобы раскалывалась, но достаточно, чтобы каждое резкое движение отдавалось где-то в висках. Вчера после концерта ребята долго сидели на главной площади, смеялись, вспоминали выступление. Затем кто-то принёс бутылку шампанского, потом вторую… В какой момент Тилл уже не до конца понимал, где они и что делают. Соревнование, кто быстрее допьёт энергетик после виски, стёрлось из воспоминаний напрочь. Парень помнил только смех. Очень много смеха. И короткий эпизод, где Мизи, кажется, пыталась научить Луку танцевать. Дальше — провал. Из коридора донёсся торопливый топот. — Тилл! Ник буквально влетел на кухню, ещё сонный, с растрёпанными серыми волосами, но сияющий так, будто сам вчера стоял на сцене. — Доброе утро. Ты уже готовишь? Пахнет офигенно. — Твоя любимая яичница, — старший криво улыбнулся брату через плечо и тут же вернул взгляд к сковороде, надеясь, что ничего не сгорит. — Садись за стол. Ник плюхнулся на стул и, едва дождавшись, пока Тилл закончит в очередной раз сонно зевать, затараторил: — Я до сих пор не могу поверить, что был там! Серьёзно… Это было… Это было очень классно. Когда вы вышли на сцену, я даже перестал замечать людей вокруг… Старший молча перевернул яйца лопаткой. — А когда ты начал играть соло… — Ник даже руками развёл. — Это было безумно. Я даже не знал, что ты так умеешь. — Ещё недавно ты многого обо мне не знал. — Это правда, — Ник улыбнулся, кивнув головой. — Я рад, что мы исправили это. Вчера ты был самым крутым. Тилл фыркнул. Брат говорил так искренне, что счастливую улыбку сдержать никак не получилось. Пожалуй, это была самая приятная часть вчерашнего вечера — осознание, что Ник наконец увидел его не через негативные рассказы родителей, а своими глазами. Парень снял сковороду с огня, аккуратно разложил яичницу по тарелкам и поставил одну перед братом. — Приятного. — Спасибо, — мальчик тут же взял вилку, голодно накинувшись на еду. Несколько секунд они ели молча, думая кто о чём. Потом Тилл вдруг нахмурился, вспомнив кое-что, до сих пор не выходившее у него из головы. — Слушай… Ник поднял глаза. — Я так и не понял… Как ты вообще оказался на концерте? — В смысле? — После той ссоры мама категорически запретила тебе идти. Я тогда был уверен, что всё… без вариантов. Ник немного замялся. — Ну… — он покрутил вилку в руках, недолго думая над ответом. — Вообще, это всё Иван. Вилка с наколотым кусочком яичницы замерла прямо у рта Тилла. — …Что? — Он мне позвонил. Мой номер остался у него ещё с тех пор, когда мы к химии готовились. Помнишь? Тилл медленно кивнул. — Иван сказал, что хочет попробовать поговорить с мамой. Спросил, согласен ли я встретиться. — Погоди… То есть он специально провернул всё это за моей спиной? — Ну… типа того, — Ник коротко улыбнулся, вспоминая. — Мы встретились возле дома. Потом вместе поднялись к нам. Иван всё ей объяснил… Сказал, что для тебя очень важно, чтобы я был на концерте. Что ты никогда не просил её о многом, но сейчас действительно хотел, чтобы семья тебя поддержала. Тилл молчал, внимательно вслушиваясь в каждое слово, сказанное братом. — Они долго разговаривали. Я даже думал, мама его выставит. Но… не выставила, — Ник пожал плечами. — В итоге она согласилась. Сказала только, чтобы я сразу после концерта поехал домой. На кухне повисла тишина. Тилл смотрел куда-то мимо брата. Перед глазами вдруг всплыло лицо Ивана — спокойное, почти невозмутимое, когда он молча протянул ему бутылку воды после выступления. И ведь он даже словом не обмолвился о своей причастности к появлению Ника на концерте. Ни разу. Будто не сделал для Тилла вообще ничего особенного. — Вот… — тихо сказал младший брат. — Так я и попал туда. Парень опустил взгляд на почти остывшую яичницу, лениво ковырнув её вилкой. — Идиот… — Кто? Тилл едва заметно улыбнулся. — Один очень упрямый человек. Остаток завтрака прошёл спокойно. Они ещё долго сидели за столом, обсуждая вчерашний концерт. Ник без остановки пересказывал свои любимые моменты, восторженно вспоминал их разрисованные белым мелом пиджаки и смеялся над ломаной речью гитариста перед слушателями. Тилл только усмехался, иногда вставляя короткие комментарии и ловя себя на мысли, насколько приятным было выслушивать чужой восторг от его выступления. Когда тарелки опустели, старший первым поднялся из-за стола. — Я к себе на пару минут. Не заходи, ладно? Мне… позвонить надо. — Ага-а… — Ник хитро прищурился. — Я даже понял, кому. Тилл закатил глаза. — Иди поиграй во что-нибудь. Чего новый комп стоит, пылится? В моём детстве такая роскошь была несбывшейся мечтой. — Но мама сказала читать… Глаза Тилла моментально округлились, когда он взял младшего брата за плечи и повёл в его комнату, буквально усадив мальчика за компьютер. — Всё, братец, учёба кончилась. У тебя каникулы, — он парой кликов открыл рандомную игру-стрелялку, в которую сам был бы не прочь поиграть, если бы не нуждался сейчас в звонке одному конкретному человеку. Сам того не замечая, Тилл уже несколько минут думал только о том, как безумно хотелось скорее услышать голос Ивана. — Никаких книг, по крайней мере пока мама на работе. Я за старшего, поэтому, с моего разрешения, сиди, играй и отдыхай от зубрёжки. — Мама никогда не оставляет тебя за старшего. — Заткнись и выбирай оружие. Ник засмеялся, развернулся к старшему брату и махнул рукой в сторону двери. — Всё, я тебе не мешаю. Иди и разговаривай сколько хочешь. Тилл удалился из детской комнаты, быстро нашёл свою и, как только плюхнулся на кровать, не раздумывая, нажал на имя Ивана в списке контактов. Посыпались длинные гудки. Один. Второй. Третий… — Да? — чужой голос звучал удивительно бодро и ровно для человека, днём ранее срывавшего связки в микрофон весь вечер. — Ты чего так долго не брал? — А? Да я только домой зашёл, — в динамике послышался глухой звук закрывающегося ключом замка. — Ходил в продуктовый. Тилл устало откинулся на спинку кровати. — Ты… уже в магазин сходил? — Да и не только. А к чему удивление? — по ту сторону послышался тихий смешок. — Я ещё пробежался с утра. — Мы вчера вроде одинаково пили… — Тилл сонно протёр глаза, искренне поражаясь чужой выносливости. — Нет. — В смысле «нет»? — Ты, кажется, забыл, что «одинаково» закончилось после второго стакана. Дальше пил в основном ты. Тилл болезненно поморщился. — Ну… что ж, неудивительно. — А ещё ты минут десять пытался доказать Луке, что электрогитара — это духовой инструмент, — продолжал Иван, явно наслаждаясь чужим испанским стыдом за содеянное. — Не было такого. — Было. — Докажи. — У Мизи есть видео. — Только не говори, что она его сохранила, — парень прикрыл лицо ладонью. — Тилл, оно уже давно в общем чате. — Да я, бля, вас всех ненавижу. Иван тихо рассмеялся. Несколько минут они просто вспоминали вчерашний вечер, перескакивая с одной истории на другую. Сначала они в очередной раз прошлись по событиям концерта, обсуждая каждую сыгранную песню и реакции людей на их новый альбом. Затем разговор вновь зашёл про то, что было после: как кто-то потерял медиатор, кто-то перепутал куртки, а Лука в итоге оказался единственным человеком, который помнил всё, что происходило после полуночи. Когда смех наконец стих, Тилл ненадолго замолчал. — Иван… — М? — Ник мне кое-что рассказал. На том конце повисла короткая пауза. — Про концерт? — Угу. — Он сказал, что это ты договорился с мамой. Иван ответил далеко не сразу, словно вообще не хотел, чтобы Тилл обо всём узнал. Он до последнего думал, что тот разозлится за непрошеную явку в его личную жизнь и семейные дела. — Да. Так и есть. — Почему ты мне ничего не сказал? — А нужно было? — Ну… наверное, — Тилл медленно выдохнул, сам для себя не замечая, как благодарная улыбка стремительно расползалась на его лице. — Всё равно… спасибо тебе огромное. Несколько секунд в трубке стояла тишина. — Серьёзно, Иван, — голос стал заметно тише, спустившись практически до шёпота. — Для меня это было очень важно. — Я знаю. — Нет… ты не понимаешь. Впервые за долгое время мой младший брат увидел меня на сцене. И это случилось только потому, что ты не поленился вмешаться туда, куда вообще не обязан был лезть. Иван тихо усмехнулся, где-то внутри радуясь, что чужая реакция оказалась вовсе не такой, какую он придумал у себя в голове. — Ты бы сделал для меня то же самое. Парень на секунду задумался, а затем без капли сомнения в голосе кивнул: — Да. Сделал бы. — Тогда не за что благодарить. Тилл ещё долго не убирал телефон от уха, хотя говорить больше никто из них ничего не собирался. Он просто слушал чужое размеренное дыхание и вдруг поймал себя на неожиданно простой мысли. Раньше это чувство пугало его. В детстве он ненавидел самого себя за то, что рядом с Иваном сердце начинало биться быстрее. Казалось, что так не должно быть, что это неправильно, что однажды всё обязательно пройдёт. Он годами пытался убедить себя, что сумеет забыть, перерасти, оставить где-то в прошлом. Но так и не сумел. И теперь был даже рад этому. Потому что, наверное, впервые в жизни Тилл перестал бороться с самим собой. Перестал искать оправдания собственным чувствам, вместо этого просто позволив себе признать очевидное: человек, чей голос сейчас звучал в динамике, значил для него куда больше, чем кто-либо другой. И дело было даже не в поцелуях или признаниях. Просто никто и никогда не делал для Тилла столько, сколько раз за разом делал Иван — тихо, без просьб, без ожидания благодарности, будто считал это самым естественным в мире. Ещё совсем недавно парень не мог представить рядом с собой вообще никого. А теперь с пугающей ясностью понимал другое: он совершенно не представлял свою жизнь без Ивана. Не только через неделю. Не только через год. Вообще. Тиллу вдруг до смешного сильно захотелось, чтобы однажды они перестали прощаться после каждой встречи, перестали отсчитывать часы до следующей возможности созвониться. Чтобы можно было просто идти за руки, спорить по пустякам, завтракать за одним столом и каждый вечер знать, что Иван рядом. И, пожалуй, впервые эта мысль не испугала его. Наоборот. Она ощущалась удивительно правильной. *** Школьные коридоры сегодня было не узнать. Высокие потолки, белый мраморный пол и огромные панорамные окна, через которые обычно лился холодный утренний свет, сейчас утопали в июньском солнце. Золотистые лучи скользили по стенам, отражались в глянцевых перилах лестниц, превращая строгие интерьеры старшей школы Веспер в место, удивительно живое и тёплое. Всюду звучал смех. Выпускники бегали из кабинета в кабинет, фотографировались с учителями, обнимались, обменивались пожеланиями и обещаниями обязательно встретиться ещё раз. Девушки в длинных платьях придерживали подолы, чтобы не наступить на них, парни в идеально выглаженных костюмах уже успели расстегнуть пиджаки и ослабить галстуки. Даже преподаватели сегодня казались мягче и веселее обычного. Тилл, Иван, Мизи, Суа и Лука неторопливо шли по центральному коридору, то и дело здороваясь со знакомыми. — Ну что, оболтусы, — произнесла Мизи, поправляя розовые локоны. — Как экзамены? — Я сдал физику даже лучше, чем ожидалось. Пока что лучший результат по школе, — спокойно ответил Лука, в шутку гордо вскинув голову. — Господи, воображала, я всего на две ступени ниже тебя, — простонала Суа. — А как остальные предметы? — Достаточно хорошо. Я должна пройти на нужный мне факультет, — кивнула брюнетка, поправляя кремового цвета перчатку. — По крайней мере, очень на это надеюсь. — Мы все держим за тебя кулачки, лучшая бас-гитаристка города, — легонько подтолкнул её плечом Иван, вызвав у девушки улыбку. — Не устану говорить, что ты нравишься мне намного больше Тилла. Брюнет самодовольно ухмыльнулся, но ожидаемой буйной реакции их лидера не последовало. Парень шёл, намертво вперившись взглядом куда-то в пол и явно думая о чём-то своём. Хотя ребятам много ума не понадобилось, чтобы понять, что конкретно было в мыслях Тилла. — Эй? — Мизи толкнула его локтем. — Ты вообще нас слушаешь? — А? — Мы про экзамены. — Да нахрен сдались эти экзамены. Сейчас есть вещи поважнее. — Тилл, выступление на выпускном явно не важнее твоего поступления в университет… — Итак, — парень оживлённо хлопнул в ладоши, будто пропустил чужое замечание мимо ушей. — Через два часа мы выступаем. Никто ничего не забыл? Встревоженный взгляд Ивана остался без внимания, пока остальные ребята, смирившись со сменой темы разговора, начали вспоминать о подготовке к выступлению. — Аппаратуру вчера ещё привезли, — начал Лука. — Кабели вроде проверили, всё в норме, — добавила Мизи. — Осталось только гитары подключить, — кивнула Суа, стряхивая пылинку с ткани платья. Тилл удовлетворённо кивнул. — Отлично, — он вновь о чём-то задумался, прежде чем на лице появилась знакомая всем заговорщическая улыбка. — Да, кстати. Я сегодня собираюсь кое-что сделать. Кое-что очень… запоминающееся. — Что именно? — насторожилась Суа. Тилл театрально развёл руками. — Учителя все эти годы мечтали меня исключить, а директор раза три говорил, что я «не соответствую духу элитной школы», — парень улыбнулся ещё шире, словно уже представлял у себя в голове лица перечисленных людей после задуманного перформанса. — Раз уж выгнать не получилось, придётся сделать так, чтобы они ещё лет десять вспоминали мой выпуск. — Тилл… — протянул Иван, уже догадываясь, к чему идёт поток чужих мыслей вслух. — Не смотри на меня так. — Я ещё ничего не сказал. — Вот именно. Но уже одним только взглядом осуждаешь. Мизи прыснула со смеху. — Дай угадаю. Нас всех потом опять вызовут к директору за твою выходку? — Не вызовут. — Почему? — Потому что мы выпустились, дурочка. — Йо, Тилл! Парень удивлённо обернулся. По коридору к ним шла компания из четырёх парней. Нескольких он узнал сразу — когда-то они учились с Тиллом в одном классе, пока одного за другим не раскидали по разным профилям в старшей школе. — Живой всё-таки, — ухмыльнулся один из подошедших. — Сам, если честно, удивлён данной новостью, — Тилл покачал головой, пожимая бывшим одноклассникам руки. — Слышали ваш концерт неделю назад. Неплохо качнули площадь. — «Неплохо» — это он так завидует, — тут же перебил его другой. — Весь город потом только про вас и говорил. Тилл усмехнулся. — Ого. Комплименты? От тебя? Конец света точно ближе, чем мы думаем. — Не привыкай, — фыркнул парень, закатив глаза. Повисла короткая пауза, после которой оба неожиданно рассмеялись. Когда-то они чуть ли не каждую неделю цеплялись друг к другу, а однажды даже подрались прямо в спортивном зале посреди урока физкультуры. Тогда казалось, что эти двое друг друга терпеть не могут. Сегодня все старые обиды выглядели до смешного далёкими и незначительными. — Давайте сфоткаемся с нашей звездой, — сказал один из парней, доставая телефон. — Пока все окончательно не разбежались по своим университетам. — Только если не вмажешь мне по лицу ради удачного кадра, как несколько лет назад. — Именно это я и собирался сделать. — Засранец. Парень рассмеялся, притягивая остальных к себе. Уже через мгновение вся компания вместе с Тиллом сгрудилась посреди коридора. — Ну, ближе, ближе! — командовал тот, в чьих руках был фотоаппарат. — Тилл, не строй из себя рок-звезду, встань нормально! — Я и есть рок-звезда. — Пока только местного масштаба. — Завидуй молча, придурок. Раздалось несколько щелчков, парней окатила яркая вспышка, заставив чуть зажмуриться. — Ещё одну! Во второй раз почти все дружно показали в камеру средние пальцы. — Эту фотку нужно определённо повесить в рамочку прямо в кабинете завуча, — рассмеялся фотограф, продолжая щёлкать кадр за кадром. — На память о самых прилежных учениках! Щёлк. — Всё, идеально. Парни переглянулись, кто-то хлопнул Тилла по плечу. — Удачи тебе, идиот. — И вам не облажаться. Они разошлись в разные стороны, будто между ними никогда и не было никаких взаимных обид. Проводив бывших одноклассников взглядом, Тилл невольно усмехнулся. — Всё-таки это странно. — Что? — спросил Иван. — Ещё пару лет назад мы готовы были друг другу носы ломать, а сегодня… словно ничего и не было. Вот что взросление делает с людьми. Неподалёку Мизи уже успела утащить Суа к украшенной цветами фотозоне. — Нет-нет, стой ровно! — командовала девушка, держа телефон. — Ты опять корчишь из себя слишком серьёзную. Выглядишь так, будто диплом защищаешь. — Потому что ты уже пятую минуту меня фотографируешь! Я устала, Мизи! — Что же мне поделать, ты сегодня слишком обворожительная, — розововолосая улыбнулась, то и дело меняя ракурсы. Суа смущённо отвела взгляд. — Перестань… — А вот и не перестану, — она подошла ближе, поправила выбившуюся прядь чёрных волос у Суа и только потом сделала очередной снимок. — Вот. Теперь идеально. Брюнетка посмотрела на фотографию и невольно улыбнулась. — Ладно… Эта мне нравится. — Я же говорила. Эти пять минут того стоили, я тебе целый фотосет наснимала! В этот самый момент по всей школе раздался знакомый треск громкоговорителя. — Уважаемые выпускники, просим всех пройти на центральную площадку перед главным корпусом. Церемония вручения аттестатов начнётся через десять минут. — Ну всё, — выдохнула Мизи. — Пора. Толпа учеников медленно потянулась к широким лестницам. Через огромные школьные двери ребята вышли во внутренний двор. Перед главным корпусом выстроилась сцена, украшенная белыми и золотыми лентами, а вокруг суетились преподаватели, расставляя последние стулья для родителей. Мизи сегодня была в длинном тёмно-синем платье с открытыми плечами, которое удивительно хорошо сочеталось с её привычными тяжёлыми ботинками. Суа выбрала светлое кремовое платье длиной до колен — простое, лёгкое, почти воздушное. Оно совсем не бросалось в глаза, но зато идеально подходило девушке. Парни, непривычно для самих себя, были в классических костюмах с аккуратно завязанными галстуками. Даже Тилл, который каждые пять минут пытался ослабить воротник рубашки. — Эй! — со стороны ворот послышался знакомый ребятам голос. — Я не опоздала?! Все одновременно повернули головы. Через калитку на территорию школы быстрым шагом вошла Хёна. Как и ожидалось, никакого платья на ней не было. Вместо этого — светлый свободный пиджак, чёрные шорты чуть выше колена, белая рубашка и высокие ботинки. Волосы были собраны в небрежный хвост, а через плечо висела объёмная сумка. Лука, забыв о своей привычной сдержанности, почти сразу подошёл к девушке и крепко обнял её. — Привет. — Привет, — улыбнулась Хёна, коротко поцеловав его: быстро, но вполне заметно остальным. — Поздравляю. Она сделала шаг назад, оглядела всю компанию и театрально приложила ладонь к сердцу. — Господи… — Что? — насторожился Тилл. — Какие же вы красивые, — она ткнула пальцем сначала в Мизи, потом в Суа. — Девочки вообще великолепны. Потом перевела взгляд на парней. — А вы… — Она с трудом сдержала смешок. — Я вас в таком виде никогда не видела. Обычно вы выглядите как компания оборванцев откуда-то с трущоб. — Очень приятно, спасибо, — фыркнул Тилл. — А вообще, вы все слишком интеллигентно выглядите для рок-группы. Не представляю, как вы будете выступать в этом. — Кто бы говорил, — заметила Мизи. — Ты сама сегодня чересчур деловая. Хёна посмотрела на свой пиджак. — Работа обязывает. Не забывай, что я теперь ваш продюсер, так что обязана присутствовать на каждом концерте, — она лишь на секунду задумалась и тут же добавила с максимально серьёзным лицом: — Моё появление тут совершенно никак не связано с тем, что у вас сегодня выпускной. Нужен он мне сто лет. Тилл беззлобно стукнул её костяшками пальцев по макушке. — Ай! — Да-да. Конечно. Ты просто пришла посмотреть, как мы получаем аттестаты… и полюбоваться нашими красивыми костюмами. — Ну… — Хёна хитро улыбнулась. — Это тоже. Все дружно рассмеялись, после чего громкоговоритель снова ожил. — Просьба выпускникам занять свои места. Церемония начинается. Старшая хлопнула в ладоши. — Всё, бегом, — она по очереди посмотрела на каждого из ребят. — Вперёд, дети. Во взрослую жизнь. Лука на секунду задержался рядом с ней, удостоверившись, что все остальные двинулись в сторону сцены. С лёгкой улыбкой он тихо произнёс: — Je t’aime plus que les mots ne peuvent le dire. Хёна несколько секунд молча смотрела на блондина. А затем недовольно закатила глаза. — Лука, ты думаешь, что за парочку совместных переводов песен я выучила этот твой французский? — она нахмурилась, но тут же смягчилась в лице, поднялась на носки, быстро поцеловала его в щёку и тихо добавила: — Я тебя тоже. — О-о-о! — почти одновременно протянули Мизи и Тилл, которые, как оказалось, не так уж далеко и отошли, оставаясь в прекрасной слышимости. — Серьёзно? — рассмеялся Тилл. — Вы думаете, если признаетесь друг другу в любви на французском, мы ничего не поймём? — Это была очень дешёвая попытка выпендриться своим знанием языков, — подхватила Мизи. Лука поправил галстук с совершенно невозмутимым выражением лица. — Я просто стараюсь не привлекать лишнего внимания. — Нет, — перебил его Тилл. — Ты просто безнадёжно влюблён в нашего продюсера, идиот. Хёна чуть смущённо улыбнулась, а затем, легко подтолкнув Луку в спину, сказала: — Иди уже. А то аттестат без тебя вручат. Лука моментально присоединился к своим друзьям, и уже через минуту все пятеро сидели на своих местах перед огромной сценой. Последние слова директора утонули в продолжительных аплодисментах. Мужчина отошёл от трибуны, улыбнулся сидящим перед ним выпускникам и вновь взял в руки микрофон. — Прежде чем мы официально попрощаемся с этим учебным годом, мне хотелось бы представить тех, кем старшая школа Веспер действительно гордится. По рядам пробежал одобрительный гул. — За последние годы они не раз представляли нашу школу на городских и национальных конкурсах, приносили победы, выступали на благотворительных мероприятиях и совсем недавно дали собственный концерт, собравший сотни зрителей, — директор улыбнулся, махнув ребятам, сидящим ближе всех к сцене. — Поприветствуем музыкальный коллектив нашей школы, группу Till The End! Площадка взорвалась аплодисментами. Пятеро ребят поднялись на сцену, уже по инерции разойдясь по своим местам к инструментам. Тилл привычным движением поправил ремень гитары, Иван поймал его взгляд и едва заметно кивнул. Первая песня ударила по колонкам лёгким риффом — для выступления на выпускном ребята не стали брать что-то тяжёлое, выбрав самую ритмичную и атмосферную песню из своего нового альбома. Толпа ожила практически сразу. Выпускники подпрыгивали у самой сцены, хлопали над головой, подпевали припевам, которые уже успели выучить после недавнего концерта на центральной площади. Некоторые снимали выступление на телефон, девочки танцевали прямо между рядами стульев, а младшеклассники столпились возле ограждений, стараясь подобраться как можно ближе. Даже родители постепенно перестали смущаться: на припеве несколько человек начали хлопать в такт музыке. Мизи, смеясь, с силой отбивала ритм и ярко улыбалась выпускникам; Суа уверенно перебирала струны бас-гитары, после стольких выступлений уже практически не боясь допустить ошибку в партии; Лука, как всегда, был безупречно точен, а голос Ивана свободно поднимался над инструментами, заставляя даже учителей забыть о том, что они вообще находятся на школьном выпускном. Тилл чувствовал только музыку. Последняя песня, последний припев, последний аккорд в амплуа школьника. Как только песня закончилась, наступила секунда абсолютной тишины. А потом площадка взорвалась аплодисментами, свистом и громкими выкриками. Лидер группы очень медленно снял с плеча гитару, внимательно посмотрел сначала на неё, а затем — на ненавистного директора. Взгляд переметнулся на учителей, потом на здание школы, в котором провёл столько лет. И в этот момент уголки его губ заговорщически поползли вверх. — Спасибо за всё… — тихо произнёс парень в микрофон, после чего сделал короткую паузу. — …запомните меня настоящим. И прежде чем кто-либо успел понять, что происходит, Тилл со всей дури швырнул гитару об сцену. Корпус разлетелся на части, по территории прокатился дружный удивлённый вздох. Повисла гробовая тишина. Парень посмотрел на обломки, затем поднял голову и улыбнулся ещё шире. После чего… поднял вверх средний палец. — Люблю вас всех! — он развернулся и уже на бегу крикнул через всю площадку: — И да, это школьная гитара! Директор побледнел. — Тилл! Немедленно вернись и объясни своё поведение! — Когда разбогатею на музыке — так и быть, возмещу компенсацию! — он спрыгнул со сцены и, смеясь, помчался прочь. Мизи согнулась пополам от смеха. Суа закрыла лицо ладонями. — Я же говорила… ничего хорошего его идея не предвещала. Иван несколько секунд молча смотрел вслед убегающему Тиллу. Потом тихо рассмеялся. — Сумасшедший. Именно за это я его и люблю, — последние строки прозвучали почти шёпотом, но остальные участники группы всё прекрасно услышали. Иван ни от кого ничего не скрывал и скрывать не собирался. Позади наконец опомнился директор. — Немедленно верните этого… этого… — он беспомощно посмотрел на останки инструмента, устало выдохнув. — …идиота! Но было уже поздно. Тилл исчез за дверями школы под оглушительный смех половины выпускников и возмущённые крики преподавателей. И именно в этот момент он, казалось, окончательно распрощался со школой Веспер и с юностью, когда можно творить всё, что душе угодно, и практически не задумываться о последствиях. *** К вечеру официальная часть выпускного давно осталась позади. После вручения аттестатов, бесконечных фотографий с родителями и прощаний возле школы почти весь выпуск перебрался на городскую набережную. Здесь громко играла живая музыка, вдоль аллеи горели гирлянды, а со стороны воды тянуло прохладным морским ветром. Кто-то танцевал прямо на деревянном настиле, кто-то сидел на парапете с напитками, обсуждая планы на учёбу в университетах, кто-то в последний раз обменивался номерами телефонов и обещал обязательно не потеряться после лета. В этот вечер никто до последнего не хотел расходиться домой. Тилл с друзьями то и дело переходили от одной компании выпускников к другой. Их останавливали для совместных фотографий, благодарили за концерт, вспоминали школьные истории, над которыми ещё год назад никто бы не стал смеяться. Когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, музыканты сменили быстрые композиции на медленные. На танцполе стало заметно тише, и уже через минуту на нём постепенно стали появляться пары, обнимающиеся в чувственном медленном танце. Лука, не говоря ни слова, протянул Хёне руку. Девушка с лёгкой усмешкой посмотрела сначала на него, потом на свои ботинки. — Думаешь, в таких вообще кто-нибудь танцует? — Ты делаешь многое, чего не делают другие, Хёна. Она вложила ладонь в чужую, привычно болезненно-синеватую руку. В следующее мгновение они уже медленно кружились среди остальных пар, почти не обращая внимания на окружающих. Лука что-то негромко говорил ей на ухо, а Хёна тихо смеялась, время от времени утыкаясь лбом парню в плечо. Тилл наблюдал за ними с искренней улыбкой. Затем, словно случайно, перевёл взгляд на Ивана. Не говоря ни слова, он подошёл ближе и осторожно взял его за руку. — Пойдём. Иван вопросительно поднял бровь. — Танцевать. — Ты уверен? — Конечно уверен, — не дожидаясь ответа, Тилл вывел его в центр площадки. Одна ладонь легла Ивану на спину, другая крепко переплелась с его пальцами. Музыка текла медленно и спокойно: они почти не двигались, лишь лениво покачиваясь в такт. Тилл не слышал, но чувствовал, как где-то рядом постепенно начинали стихать разговоры: несколько человек явно узнали их. Кто-то улыбнулся, а кто-то, наоборот, удивлённо задержал взгляд на не совсем вписывающейся среди остальных паре. Иван медленно наклонился ближе. — Кажется… на нас очень внимательно смотрят. Тилл лишь хмыкнул, крепче сжав пальцы на ткани чужой рубашки. — Пусть смотрят, мне не жалко. — Слухи могут плохо сказаться на твоей репутации как музыканта. — А она у меня разве есть, эта репутация? Никогда о ней всерьёз не задумывался. Иван тихо рассмеялся. Потом почти шёпотом добавил: — Давай уйдём куда-нибудь от толпы. Тилл молча кивнул. — Пошли. Не разжимая рук, он повёл Ивана прочь от музыки и людей, всюду маячащих перед глазами. Они пересекли освещённую аллею и свернули к каменному ограждению, отделявшему набережную от пляжа. — Серьёзно? — спросил Иван, глядя вниз. Впрочем, ничего оригинальнее от Тилла он ожидать и не мог. — Конечно. Он первым ловко перелез через перила и, оказавшись на песке, протянул руку. — Давай сюда. Иван только покачал головой с улыбкой. — Иногда мне кажется, что ты без этого моря жить не можешь. — Так и есть. Мы с ним неразрывно связаны, — Тилл дождался, пока брюнет спрыгнет и окажется рядом, затем снова переплёл их пальцы. Наверху всё ещё звучала музыка, слышались смех и аплодисменты выпускников. А здесь, у самой воды, были только шум прибоя, прохладный ветер и двое людей, которым совершенно не хотелось возвращаться обратно. Тилл остановился почти у самой кромки воды. Песок приятно пружинил под ногами, волны лениво накатывали на берег, оставляя после себя тонкую блестящую полосу. Он молча повернулся к Ивану. — Потанцуем ещё? Иван смущённо улыбнулся. — Мы вроде как за этим сюда и пришли. Тилл осторожно положил руки ему на плечи, а тот уверенно обхватил его за талию, уже не придерживаясь каких-либо норм поведения на публике. Они медленно качнулись навстречу друг другу. Почти без движений, только шаг вперёд. Затем шаг назад. Тилл негромко рассмеялся, когда едва не потерял равновесие в чужих руках. — Осторожнее, — тихо сказал Иван, придерживая его чуть крепче. — Да я стою… — У тебя это очень плохо получается. — Замолчи. Иван тихо усмехнулся, смахнув прядь серебристых волос с глаз Тилла. — Кто же виноват, что эта неделя для тебя стала запойной? — Я пил, вообще-то… исключительно по важным поводам. Сегодня, к слову, выпускной. — До этого был концерт. — Ну так о чём речь? Наш дебютный концерт тоже входит в список важных поводов. — Обычно, если человек не умеет пить, он до последнего не признаёт этого. Ты, Тилл, очередной живой пример этой легенды. Парень недовольно фыркнул, но спорить с очевидным не стал. Вместо этого он ещё ближе прижался к Ивану, уткнувшись лбом ему в висок. — Зато я умею падать исключительно в правильные руки. Брюнет даже не смог найти, что ответить, — настолько сильно его умилила пьяная реплика парня. Он лишь сильнее сомкнул руки у Тилла за спиной и продолжил молча вести его в медленном танце. Никто не торопился, сейчас не нужно было ничего говорить. Где-то позади продолжался выпускной, звучал смех, играла музыка, кто-то запускал в небо бумажные фонарики. А здесь существовали только они двое: как и много-много лет назад, на этом же самом побережье. Тилл виском чувствовал ровное биение сердца Ивана. До боли спокойное и надёжное. Наверное, именно поэтому рядом с ним всегда становилось легче дышать. Он прикрыл глаза. В голове не осталось ни мыслей о группе, ни тревоги из-за будущего, ни страха перед тем, что ждёт их дальше. Хотелось только одного — чтобы этот вечер никогда не заканчивался. Тилл медленно поднял голову. Ровно настолько, чтобы губы оказались возле самого уха Ивана. И почти неслышно прошептал те слова, которые слишком давно скрывались в самом потайном уголке его сердца: — Я люблю тебя, Вань. Мир словно замер. Иван перестал двигаться. На несколько долгих секунд он вообще забыл, как дышать. Перед глазами неожиданно вспыхнули давно забытые картинки. Маленький приморский город и двое мальчишек, бегущих по мокрому песку. Вечно смеющийся Тилл и тот самый день, когда маленький Иван впервые понял, что чувствует к нему нечто гораздо большее, чем детскую дружескую привязанность. Именно тогда он решил никогда никому об этом не рассказывать, убеждая себя, что однажды всё обязательно пройдёт. Он столько раз представлял у себя в голове этот момент. Столько раз думал, как однажды услышит из уст Тилла эти слова. И ровно столько же раз спотыкался о страх оказаться отвергнутым и покинутым, а затем — о горячую боль утраты когда-то самого близкого человека. Но реальность оказалась намного сильнее любых фантазий. Иван почувствовал, как лицо предательски вспыхнуло жаром. Он смущённо отвёл взгляд, тихо рассмеялся — почти неверяще — и, снова посмотрев на Тилла, осторожно коснулся ладонью его щеки. — Знаешь… — голос едва заметно дрогнул. — Мне кажется, я ждал этих слов всю свою жизнь. После этого он не стал ждать ответа или говорить что-либо ещё — просто прижал Тилла к себе ещё крепче. Иван наконец обрёл человека, которого когда-то давно пообещал себе никогда не отпускать. Они ещё долго стояли неподвижно. Ветер лениво перебирал волосы, где-то далеко продолжала играть музыка, а волны всё так же неспешно накатывали на берег. Тилл не спешил отпускать Ивана. До боли сильно не хотелось прерывать настолько хрупкий и нежный момент. Он тихо вздохнул. — Слушай… — М? — Поехали куда-нибудь вдвоём. Прямо сейчас. Иван чуть отстранился, вопросительно посмотрев ему в глаза. — Куда? Тилл пожал плечами. — Не знаю… Просто не хочу, чтобы этот вечер заканчивался. Иван недолго подумал о чём-то своём, после чего невольно улыбнулся. — Вообще… можно ко мне. — А дядя? — В командировке. Вернётся только через несколько дней. — Тогда поехали, — Тилл ответил без лишних раздумий. — Только… нужно будет проехаться на другой конец города. — Вообще без проблем. Иван осторожно переплёл их пальцы и по-детски радостно улыбнулся. — Тогда пойдём. *** До ближайшей остановки они дошли почти молча — разговаривать почему-то совсем не хотелось. Ночной автобус оказался почти пустым. Они устроились у окна. Когда двери закрылись, Иван достал из кармана проводные наушники. — Хочешь? — Чё за вопросы? Поездка и без музыки? Не смеши, конечно хочу. Он протянул один наушник Тиллу. Тот вставил его в ухо, и уже через секунду в тишину ворвался незнакомый мотив. Довольно медленный и на удивление… спокойно-романтичный. Подобную музыку Тилл практически никогда не слушал, и все его мечты о схожем музыкальном вкусе разбились в этот же момент. — Ну и скукота. Переключи. — Нет, — Иван с улыбкой качнул головой, отвернувшись к окну. — Дай этой песне шанс. Она тебе понравится. Тилл только недовольно закатил глаза и с видом великого страдальца скрестил руки на груди, но настаивать всё же не стал. За окном автобуса медленно проплывали ночные улицы, редкие прохожие, освещённые витрины круглосуточных магазинов и пустые перекрёстки. Иногда их плечи сталкивались на поворотах. Иногда Тилл незаметно сильнее прислонялся к Ивану. И все эти моменты… удивительно хорошо сочетались с мотивом песни в их наушниках. К концу припева светловолосый даже через силу смог признать: мотив действительно понравился ему. Другой на это лишь саркастично пожал плечами, мол: «Что и требовалось доказать». Алкоголь постепенно отпускал. Шум в голове становился тише, а мысли — яснее. И где-то между сменяющимися песнями Тилл вдруг поймал себя на ощущении удивительной удовлетворённости. Не той, которая обычно приходила после удачного концерта, и не той, что остаётся после выпитого. А такой, будто ему впервые за очень долгое время не нужно было никуда бежать, ничего никому доказывать и ни с кем бороться. Достаточно было просто сидеть рядом с Иваном в ночном автобусе, слушать музыку в одних наушниках и чувствовать себя по-настоящему хорошо. Через сорок минут автобус остановился в одном из самых тихих и отдалённых районов города. Остаток пути они прошли пешком. Улицы были почти пустыми. Высокие клёны шелестели листвой над дорогой, фонари мягко освещали аккуратно подстриженные живые изгороди и кованые заборы, за которыми прятались дорогие особняки. Тилл невольно присвистнул. — Нихрена себе райончик… — Привыкай, — спокойно ответил Иван. — Мы почти пришли. Ещё через несколько минут они остановились возле массивных чёрных ворот. За ними возвышался трёхэтажный дом с широкими панорамными окнами, каменной террасой и небольшим садом, подсвеченным тёплыми фонарями. Тилл медленно поднял голову. — Это… — Дом моего дяди. Несколько секунд он молча разглядывал особняк. Потом тихо усмехнулся. — Знаешь… когда я впервые увидел тебя за кулисами на весеннем конкурсе, я был уверен, что ты типичный богатенький выскочка. Иван открыл калитку. — Правда? — Ага. Ну, выходит, я был практически прав. Иван тут же ткнул его плечом, заставляя потерять равновесие и едва не свалиться в ровно постриженные кусты. — Эй, да ладно тебе! — Тилл вернулся обратно на каменную дорожку, искоса взглянув на своего псевдообидчика. — Я же сказал «практически». Не такой уж ты и выскочка, как оказалось. Иван улыбнулся краешком губ. — Надеюсь, ты поменял своё мнение обо мне в лучшую сторону. — Вот только не льсти себе, идиот. — Уже поздно. Ты очень хорошо поднимаешь мне самооценку. Тилл тихо рассмеялся. — Всё-таки немного выскочки в тебе осталось. — Возможно, совсем чуть-чуть. Они вошли во двор. Пока Иван открывал входную дверь, Тилл ещё раз оглядел дом. Ни одного горящего окна, никаких голосов — особняк казался непривычно пустым. — Странно здесь без людей, — заметил Тилл. — Иногда мне даже нравится находиться в этом доме одному, — Иван включил свет в прихожей, коридор тут же осветился мягкими лампами люстры. — Проходи. Дом встретил их прохладой и едва уловимым запахом дерева. Они быстро сняли обувь и, почти не разговаривая, поднялись по широкой лестнице на второй этаж. Тилл уже видел комнату Ивана не один раз во время видеозвонков на заднем плане, но вживую всё выглядело совсем иначе. Комната оказалась ещё более просторной. Большая кровать у стены, рабочий стол с аккуратно разложенными книгами, высокий книжный шкаф, синтезатор у окна, виниловый проигрыватель и полки с пластинками. А ещё много-много различных грамот, развешанных по периметру стен: с олимпиад, музыкальных конкурсов и других мероприятий, где успел принять участие Иван за свою школьную жизнь. Почти всю противоположную стену занимало огромное панорамное окно, за которым мерцали ночные огни города. — Я думал, твоя комната меньше, — честно признался Тилл. — Все так говорят. — А здесь много кто бывает? — Вообще-то нет, — Иван усмехнулся, проходя вдоль панорамного окна. — Я очень давно никого не приводил сюда. После взятия опеки дядя очень редко разрешал мне звать гостей домой. Но бывало, удача поворачивалась на мою сторону, и сюда приходили мои друзья, — он ненадолго задумался, вглядываясь в уличные фонари за стеклом. — Друзья? — переспросил Тилл, прислонившись плечом к дверному косяку. — Ты ведь говорил, что в Анакте почти ни с кем не общался. — Почти. — То есть всё-таки были? — Первое время, — спокойно поправил он. — После аварии… у меня часто случались приступы. Особенно если слышал пролетающие самолёты или громкие резкие звуки. Иногда мог просто застыть посреди коридора. Иногда без причины начиналась паника, — он рассказывал об этом удивительно ровно. Будто говорил уже не о себе, а о каком-то далёком знакомом. — Большинство быстро поняли, что со мной… не очень весело. На губах появилась слабая, почти незаметная улыбка. — Некоторые называли «шуганым». Тилл почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось. — Придурки. — Да нет… подростки бывают жестокими. Особенно когда не понимают, что могло произойти с человеком и какие после этого могли остаться последствия, — он провёл ладонью по краю стола. — Потом всё-таки появилась небольшая компания. Я думал, что наконец нашёл друзей. — Но они оказались не такими уж и хорошими друзьями, я прав? Иван тихо выдохнул. — Они быстро решили, что мои реакции — это очень смешно. В комнате повисла тишина. — Специально включали громкие звуки на телефонах. Могли хлопнуть дверью прямо за спиной. Один раз кто-то даже принёс в класс колонку на всю громкость и включил оповещение аварийной ситуации в самолёте, — брюнет замолчал на несколько секунд, давая воспоминаниям картинками всплыть перед глазами, но очень быстро прогнал их из головы. — После этого я перестал с ними разговаривать. Тилл медленно опустил взгляд. — Я бы им руки переломал. Иван тихо усмехнулся. — На моём месте или… — Нет. Лично я. Тилл выглядел так, будто это над ним только что публично поиздевались: челюсть сжалась, а глаза горели огненной яростью за близкого человека. Иван на секунду замер от услышанного, будто не сразу уловил смысл чужих слов. Затем благодарно кивнул и тут же махнул рукой с желанием не возвращаться к старым ранам и, по возможности, сменить тему. Они одновременно стянули пиджаки и небрежно бросили их на спинку кресла, оставшись в белых рубашках. Потом почти синхронно рухнули на широкую кровать: матрас мягко прогнулся под их весом. Какое-то время никто не произносил ни слова. Они просто лежали рядом, глядя куда-то в потолок. В голове всё ещё эхом отдавался сегодняшний день: выпускной, аплодисменты после выступления, разбитая гитара, смех друзей, танец на набережной, тихое признание, сказанное почти шёпотом. Слишком много событий для одного дня. И всё же ни один из них не хотел менять в нём хоть что-нибудь. Тишину нарушил негромкий голос Ивана. — Тилл… — М? — парень лениво повернул голову в чужую сторону. Несколько секунд брюнет молчал, будто подбирал слова. Затем всё же спросил: — Можно я задам тебе один вопрос? — Валяй. — Ты ведь… никуда не подал документы, да? Улыбка медленно сползла с лица Тилла. Он тяжело вздохнул. — Нет. — Совсем? — Совсем. Иван кивнул, словно именно такого ответа и ожидал. — Почему? Тилл пожал плечами. — Не знаю. Как-то… не видел смысла. — Из-за музыки? — Угу, — он перевёл взгляд обратно на потолок. — Мне казалось, что если всё получится с группой, то зачем вообще нужен университет? Тем более с моей учёбой и оценками меня вряд ли вообще куда-то возьмут. Иван ненадолго задумался. — А если не получится? — Получится, — Тилл замотал головой, словно другой вариант даже в мыслях не хотел рассматривать. — Я тоже очень этого хочу, не подумай неправильно, но… — Тогда в чём проблема? — перебил светловолосый. Его начинал раздражать серьёзный тон Ивана, а вместе с тем и тема разговора, к которой тот подступал всё ближе. — В том, что музыка — вещь непредсказуемая, — в комнате снова стало тихо. Брюнет говорил без упрёков, без нравоучений — просто честно, как человек, действительно переживающий за их судьбу. — Сегодня у нас есть группа. Есть концерты. Есть люди, которые начинают нас слушать. Но никто не знает, что будет через год или через пять лет. Тилл не стал ничего отвечать. Был бы на месте Ивана кто-нибудь другой, он бы уже давно перебил чужой поток мыслей со словами «не неси бред», но его он прерывать почему-то не хотел. Вместо этого парень лишь недовольно свёл брови к переносице. — Представь, что однажды нам придётся сделать паузу. Я не хочу, чтобы вся твоя жизнь держалась только на одном, — тихо продолжил Иван. — Потому что если однажды группы не станет… ты решишь, что вместе с ней исчез и ты. Эти слова неожиданно больно кольнули. Будто парень вслух произнёс мысль, которую сам Тилл боялся признавать. — Я начну сам писать музыку в таком случае. Уйду в сольную карьеру, как Хёна. — Нет, послушай… — Иван повернулся к нему. — Ты действительно потрясающий музыкант. И я искренне верю, что у нас всё получится, — на губах появилась искренняя улыбка. — Но музыка — это не единственное, что делает тебя тобой. Тилл молча смотрел ему в глаза. — Ты талантливый. Упрямый. Иногда невыносимый. Ты умеешь сочинять песни, умеешь поддерживать людей, умеешь замечать то, что остальные пропускают мимо себя, умеешь принимать правильные решения в критических ситуациях. Ты прекрасно рисуешь. Тилл, ты можешь гораздо больше, чем сам о себе думаешь. Парень опустил взгляд. За всю свою жизнь он привык слышать только то, что недостаточно хорош. Недостаточно умён, недостаточно дисциплинирован. Недостаточно удобен. Но никогда — что способен на большее. — Я просто… — Иван тихо выдохнул. — Хочу, чтобы у тебя всегда был выбор. Чтобы однажды ты сам решал, какой будет твоя жизнь, а не обстоятельства решали это за тебя. Тилл долго молчал. Потом негромко усмехнулся. — Вот надо же тебе было испортить такой ахуенный вечер разговорами про поступление и будущее. Иван несильно толкнул его плечом. — Мне нужно было обсудить это с тобой. Уже давно. Несколько секунд Тилл молчал, обдумывая чужие слова у себя в голове. Потом тяжело выдохнул. — Не обещаю, что завтра побегу подавать документы. Но… — парень ненадолго запнулся, словно сам удивился собственным словам. — Я подумаю. На губах Ивана появилась тёплая улыбка. — Мне этого достаточно. Тилл усмехнулся. — Только не радуйся раньше времени. Есть очень большая вероятность, что все университеты страны пошлют меня нахрен. Ты аттестат мой видел? Это страшный сон отличника. А к вступительным экзаменам у меня будет не шибко много времени готовиться. — Я знаю, — согласился Иван. — Но теперь хотя бы есть вероятность, что ты расширишь кругозор своих возможностей. В комнате снова воцарилась тишина. Тилл задумчиво крутил в руках телефон, словно переваривая услышанное. Потом вдруг щёлкнул пальцами. — Да, кстати… Иван вопросительно повернул голову. — По поводу группы. Тот театрально закатил глаза. — Тилл… — Что? — Мы только что говорили о твоём поступлении, и первое, о чём ты решил спросить… — Про группу, всё верно. — Ты безнадёжен, — Иван с усмешкой покачал головой, приподнимаясь на локтях. Губы Тилла дрогнули в довольной улыбке. — Так вот… тебе этот продюсер писал? Иван почти сразу изменился в лице. Он отвёл взгляд и задумался, явно не слишком горя желанием возвращаться к разговору про предложение лейбла. — Да, — ответил не сразу, кинув взгляд в сторону своего телефона. Тилл мгновенно поднялся, удивлённо округлив глаза. — Серьёзно? И ты молчал?! — Он написал сразу после нашего выступления на выпускном, — Иван неуверенно пожал плечами. — Не хотел портить всем вечер разговорами о работе. — Да ты с ума сошёл?! — Тилл взял парня за плечи, пару раз требовательно тряхнув его. — Показывай! Иван опустил взгляд, всем своим видом показывая собственное сомнение насчёт этой истории с музыкальным лейблом, но под чужим напором всё-таки разблокировал телефон, нашёл переписку и молча протянул экран. Тилл буквально выхватил его из рук. Дэниэл Кан | Aurora Records  Добрый вечер, Иван. Как и обещал, возвращаюсь к нашему разговору после концерта. Я внимательно ознакомился с вашим творчеством и хотел бы лично обсудить с вами предложение о сотрудничестве. Считаю, что у вас есть большой потенциал как у исполнителя, и уверен, что при правильном сопровождении вы сможете выйти на совершенно иной уровень. В ближайшие дни мы будем находиться в Сеуле. Если вам интересно наше предложение, предлагаю встретиться лично. Все расходы на перелёт и проживание компания берёт на себя. Подробности обсудим после вашего ответа.  Ниже больше ничего не было. Ни одного сообщения и ни одного ответа. Тилл перечитал текст ещё раз. Потом ещё. Медленно перевёл взгляд на Ивана. Снова в телефон. Опять на Ивана. — Да это же… — парень широко улыбнулся. — Иван, это же просто охренеть! Ты видишь, насколько он заинтересован в сотрудничестве с нами? Даже написал лично! Брюнет лишь коротко кивнул. — Ага. — Так чего мы ждём-то? Давай думать, что ответить! — Тилл в одно мгновение открыл клавиатуру, продолжая рассуждать на ходу: — Надо поблагодарить… сказать, что нам всем интересно предложение… договориться о встрече… Он говорил быстро, воодушевлённо, в голове уже отчётливо представляя, как вся группа сможет наконец выйти на совершенно новый уровень. И только спустя несколько секунд заметил, что Иван почему-то совсем не разделяет его энтузиазма. Тот сидел непривычно тихо, смотря куда-то в пол. Он уже несколько раз перечитал это сообщение и каждый раз цеплялся взглядом за одни и те же слова. Словно в этом тексте он увидел то, чего Тилл пока ещё не успел заметить. Или пока что лишь догадывался. Когда парень наконец поднял глаза, на его лице снова появилась спокойная улыбка. И, если Тиллу не показалось… натянутая. — Да… — тихо сказал он. — Давай подумаем. Ответ они сочиняли минут десять. Тилл несколько раз переписывал текст, уверяя, что нужно звучать «по-взрослому», Иван стирал половину его формулировок, потому что они больше походили на восторженные крики, чем на деловую переписку. В итоге остановились на коротком и вежливом сообщении. Иван ещё раз пробежался по нему глазами. — Отправляю? — Да, давай. Большой палец коснулся экрана. Сообщение исчезло. Какое-то время они оба молча продолжали смотреть в переписку, перечитывая то сообщение продюсера, то их ответ. Тишина затянулась. Тилл ещё пару секунд пялился на экран телефона, после чего вдруг расплылся в такой счастливой улыбке, что Иван невольно улыбнулся в ответ. — Ну всё, — выдохнул светловолосый. — Всё, Вань… Кажется, у нас реально что-то получается, — он говорил с таким неподдельным восторгом, что Ивану на мгновение захотелось самому поверить в эту картину без единой трещины. — Получается, — тихо согласился он. Тилл внимательно посмотрел ему в лицо. На губах красовалась улыбка: правильная, ровная. И всё-таки… — Ты чего такой грустный, а? — Я? — Не прикидывайся, что всё нормально. Я всё-таки немного научился считывать твои эмоции. Иван отвёл взгляд. — Просто устал. Выпускной, переизбыток эмоций… — Врёшь. — Тилл… — Да ты мне, блин, врёшь! Не успел Иван договорить, как Тилл неожиданно толкнул его в плечо. — Эй! Матрас жалобно скрипнул. Через мгновение парень уже лежал на спине, а Тилл сидел сверху, победно ухмыляясь и с силой вжимая чужие плечи в кровать. — Итак. Применим, пожалуй, более эффективные методы допроса. — Этот метод весьма странный. — Не имеет значения, главное — эффективность. Иван тихо усмехнулся. — И что теперь? Тилл наклонился совсем близко, внимательно всматриваясь ему в глаза с таким прищуром, будто он расследовал величайшее преступление в детективном романе. — Говори. — Что именно? — Почему грустишь. — Всё нормально, правда. — Вань. — Тилл, всё хорошо. — Нет, не всё, я же ви..! Договорить Тилл не сумел — Иван вдруг совершенно неожиданно наклонился вперёд и легко прикусил Тилла за плечо. — Ай! — светловолосый дёрнулся как от огня. — Ты совсем сдурел?! Вместо ответа Иван лишь едва ехидно улыбнулся и укусил снова, на этот раз за шею. — Да перестань! — Тилл уже откровенно смеялся, пытаясь отпихнуть его обеими руками. — Иван! — Что? — Ты кусаешься! — Ну да, и что дальше? — вновь укус, теперь уже где-то в районе бока прямо через ткань рубашки. — Прекрати, блять! — задыхаясь от приступа смеха, попытался выговорить Тилл, всеми силами стараясь убрать от себя своего яростного пожирателя. Но Иван, вполне ожидаемо, оказался гораздо сильнее. Одной рукой он удержал его за запястье, другой притянул ближе и продолжил кусать за бок, живот, потом вновь за шею, стараясь не переусердствовать и не причинить боль. — Всё, всё, сдаюсь! — сквозь смех выдохнул Тилл. — Сдаюсь, идиот! Иван нехотя отстранился, коротко пробежавшись взглядом по чужому телу и оценивая степень ущерба. На коже остались едва заметные следы от клыков, но, по всей видимости, боли от укусов Тилл всё же не ощутил. Они оба рассмеялись, искренне и громко, так что комната, ещё несколько минут назад наполненная серьёзными разговорами, окончательно сменила атмосферу. Тилл наконец сумел вывернуться, перехватил Ивана за плечи и одним резким движением снова поменял их местами. Теперь уже брюнет лежал придавленным на кровати. — Ну всё, Иван, настала очередь возмездия. — Правда, что ли? Но вместо очередной шутливой борьбы светловолосый вдруг замер. Он молча смотрел на Ивана сверху: на его чуть растрёпанные после возни чёрные волосы, на мягкую улыбку, на тёмные глаза с алыми вкраплениями, в которых сейчас было столько тепла, что от одного взгляда по телу бежал табун мурашек. — Ты чего? — тихо спросил Иван. Тилл ничего не ответил. Лишь медленно качнул головой, после чего наклонился и поцеловал его. Без спешки, без прежней неловкости. Будто это было самым естественным действием на свете. Иван почти сразу ответил, осторожно положив ладонь ему на щёку. Большим пальцем едва заметно провёл по скуле, будто хотел убедиться, что всё ещё находился в реальности и целующий его Тилл не был бредовым воображением. Младший прижался крепче, почти всем телом, отчётливо чувствуя, как сердце под чужой грудью бьётся так же быстро, как его собственное. — Щекотки боишься? — тихо спросил Тилл прямо в чужие губы, вспомнив о своей цели отомстить за покусанное тело. — Нет. — Вот и проверим, врёшь ты мне или нет, — он провёл пальцами вдоль живота, скользя по ткани рубашки, стараясь найти хоть какое-нибудь слабое место. Иван, как и ожидалось, ни на секунду не изменился в лице, продолжая инстинктивно ловить чужие губы для новых поцелуев. Светловолосый продолжил щекоткой проходиться вдоль тела своей жертвы, но вместо того, чтобы наконец вызвать нужную ему реакцию, вдруг замер. Под тканью кожа неожиданно перестала быть ровной: пальцы невольно нащупали длинную шероховатую полоску. Улыбка медленно исчезла с лица Тилла. В следующую секунду он очень осторожно опустил взгляд туда, где под рубашкой угадывался неровный рельеф. Иван сразу понял, что именно почувствовал Тилл. Он тоже посмотрел вниз. Несколько секунд прошло в полной тишине. Тилл медленно подцепил край рубашки, но, прежде чем поднять её, остановился и вместо слов лишь вопросительно посмотрел в чужие глаза. Брюнет выдержал этот взгляд, после чего едва заметно кивнул. Пальцы осторожно приподняли ткань, открывая глазам обнажённый участок кожи. Вдоль правого бока, как и ожидалось, тянулся длинный светлый шрам. Уже давно заживший, но всё ещё отчётливо выделявшийся на коже. Он начинался почти у нижних рёбер и уходил куда-то назад, словно тонкая неровная молния, навсегда оставленная тем самым днём. Тилл почувствовал, как внутри всё болезненно сжалось. Перед глазами на мгновение вспыхнули обрывки рассказа Ивана о катастрофе: горящий самолёт, потеря родителей, реабилитация, панические атаки. Не говоря ни слова, он осторожно коснулся шрама кончиками пальцев, будто боялся причинить боль даже спустя столько лет. Потом медленно наклонился и оставил на нём лёгкий поцелуй. Совсем короткий и очень осторожный, словно через это действие Тилл пытался сказать то, для чего не существовало подходящих слов. Иван едва заметно вздрогнул. Не от боли. Скорее от неожиданности. Парень поднялся чуть выше: его взгляд остановился на другом шраме, более тонком, пересекавшем ключицу. Он уже видел его раньше, но только сейчас окончательно смог ощутить, сколько всего пришлось пережить человеку, которого он любил. Ещё один невесомый поцелуй. Иван смотрел на него так, словно впервые за многие годы почувствовал, что его шрамы — вовсе не то, что нужно прятать под несколькими слоями одежды. А потом комнату прорезал короткий звук уведомления. Оба одновременно удивлённо вздрогнули. Тилл устало прикрыл глаза. — Издевательство… Телефон, лежавший на тумбочке, снова коротко завибрировал. Иван не стал бы в такой момент проверять уведомления и просто отключил бы звук, но… он прекрасно понимал, кто именно мог ему написать и как сильно этого ждал Тилл. Рука потянулась за телефоном, и в этот момент пришло ещё одно сообщение. Экран загорелся, парень машинально открыл уведомление. В следующий момент улыбка медленно исчезла с его лица. — Что такое? — сразу спросил Тилл. Иван молча протянул ему телефон. На экране светились три новых сообщения от продюсера. Дэниэл Кан | Aurora Records  Иван, благодарим за быстрый ответ. Встреча назначена на пятницу. Билет до Сеула уже оформлен на ваше имя. Как я писал выше, все расходы компания берёт на себя. Просим прибыть одному. Остальные представители группы на данной встрече не требуются. Тилл перечитал сообщение один раз. Потом второй. Его взгляд остановился на последней строчке. «Просим прибыть одному.» Он медленно поднял глаза на Ивана. В комнате стало непривычно тихо. Именно сейчас Тилл понял то, до чего Иван начал догадываться ещё после первой встречи с заинтересованным его вокалом продюсером:  Лейбл интересовала не группа. Лейбл интересовал Иван.