1. With all your might

Тилл никогда не задумывался о своём будущем на полном серьёзе. Все вокруг называли его бездарем, мать и отец давным-давно похоронили любые надежды на то, что сын когда-то станет успешным и состоявшимся человеком, а учителям в школе в конце концов пришлось смириться с таким проблемным учеником и тихо-мирно дожидаться, когда парень окончит обучение. Ну, точнее, его жалкие попытки. Тем не менее самого Тилла его жизнь более чем устраивала: он не воспринимал чужие цели на прекрасное будущее, высмеивал отличников, посвящающих всю свою драгоценную молодость учебникам, давно избрал собственный путь, далёкий от душных лекций и работы со стабильным заработком. Тилл выбрал музыку ещё с детства. За 18 лет он так и не нашёл себя больше ни в чём, кроме стёртых о струны пальцев и сорванных голосовых связок. Он не просто любил своё дело, он им жил. Буквально посвящал все крупинки своей души песням собственного сочинения, многочисленным риффам, бесплатным концертам на улицах города и бесконечной работе в школьной репетиционной. Тилл был не один. Среди скучной серой массы парень таки смог найти сообщников: группа из четырёх ребят уже второй год являлась главным музыкальным проектом старшей школы Веспер, выступая на различных творческих конкурсах и, в свободное время, играя на улицах и в барах города. Только потому, что нарастающий успех группы был полностью заслугой Тилла, его всё ещё не выперли из элитной школы, куда его родителям стоило немалого труда пропихнуть старшего сына. Мизи Тилл знал с самого детства. Розововолосая девчонка, севшая в их коллективе за ударную стойку, никогда не хотела заниматься музыкой всерьёз, но не поддержать своего лучшего друга она не могла. Поэтому ей пришлось обучиться базовым ритмам и под бесконечные мольбы Тилла всё же усесться за найденную на школьных барахолках барабанную установку. И хотя Мизи играла далеко не идеально, на репетициях она бывала чаще остальных и с созданием нужного песням бита вполне себе справлялась. — Тилл, угомонись, оставь эту бедную коробку в покое! Режущее слух жужжание комбоусилителя в край надоело всем находящимся в репетиционной, пока парень в очередной раз пытался выкрутить настройки так, как ему нужно. — Я не оставлю этот кусок дерьма в покое, пока он не… Да чтоб тебя! — кулак со всей дури врезался в комбик, вызывая волну ещё более мерзкого дребезжащего звука. Затем он и вовсе затих полностью, давая понять, что удар парня стал для комбика решающим. — Класс, — обречённо кивнула девушка, стоявшая позади Мизи. — Школа не готова бесконечно финансировать нас оборудованием, если ты ещё не в курсе. Она смахнула чёрные пряди с лица, покачав головой, и принялась настраивать свою гитару, будто их горе-предводитель только что не добил работавший на последнем издыхании звукоусилитель. Суа присоединилась к группе почти сразу, как только там оказалась Мизи: она, пожалуй, была последним человеком, кого ученики и преподаватели ожидали увидеть в этом составе. Но цепная реакция случилась почти сразу, как только девушка узнала о том, куда затащили её лучшую подругу. Пришлось помочь горе-музыкантам и добавить к забитому различными обязанностями старосты расписанию ещё и репетиции после уроков. И нет, она не руководствовалась одним лишь желанием случайный раз побыть чуть больше в компании Мизи… Наверное. Во всяком случае, умение Суа играть на бас-гитаре группе очень даже пригодилось. — Ладно. Чёрт с ним. Сам куплю новый, — сжав пальцы в кулаки, выплюнул Тилл, в последний раз пнув носком кроссовка страдальческий комбик. — А вообще-то, с тем успехом, что мы им приносим, могли бы и позаботиться о нашем оборудовании! Давно говорил, руководство нашей школы — зажравшиеся ху… — Тилл, дверь открыта, — негромко, но достаточно для того, чтобы перебить череду назревающих ругательств друга, произнёс блондин, облокотившийся на одну из громадных колонок. Нездорового оттенка пальцы в разные стороны крутили смычок, пока парень показательно перемещал взгляд то на Тилла, то на распахнутую настежь дверь репетиционной. Лука присоединился к группе самым последним. Это было очень спонтанным, но невероятно правильным решением: с волнистым звуком скрипки их песни приобрели совершенно новый оттенок, найдя ту самую изюминку, которой до этого не хватало. Они с Тиллом учились в одном классе, и никто не мог подумать, что эти двое, совершенно разные по своей натуре, смогут сойтись. С головой погрузившийся в точные науки Лука посвящал всего себя книжкам, олимпиадам и прочим развлечениям стремящегося к знаниям ученика, хотя парня нельзя было назвать таким же прилежным, какой была, например, та же Суа. Его просто действительно интересовала наука, и Тилл этой страсти не понимал до последнего. Вместе с тем парень знал несколько языков и великолепно играл на скрипке, что вызывало ещё больший ужас у гитариста. И всё-таки именно благодаря музыке парни смогли впервые заговорить, обменяться контактами и, в конце концов, даже стать друг другу неплохими приятелями. Тилл дал однокласснику гарантию, что в их группе он сможет «проявиться» в том, что ему нравилось, и пока что эту гарантию нельзя было назвать враньём. — Блеск. Меня такими темпами точно отсюда выпрут, не дождавшись выпуска, — закатив глаза, парень прошёл в другой конец зала и прикрыл дверь с внутренней стороны, заодно глянув, не было ли у них всё это время незваных слушателей. — Я так понимаю, репетиция переносится? Раз уж комбик сломался, — указав на звукоусилитель барабанной палочкой, спросила Мизи, про себя надеясь на утвердительный ответ. Они с Суа как раз собирались устроить сегодня ночёвку, поэтому освободиться пораньше было бы очень кстати. — Никаких «переносится»! Конкурс через неделю, а мы от слова совсем не готовы. У нас есть… педали и колонки, — отрезал Тилл, кинув недоверчивый взгляд на хаос из проводов в углу. — Так что заканчивайте с настройкой и погнали играть. Мизи разочарованно вздохнула, но быстро принялась за тихое повторение выученного ритма. Все здесь понимали важность предстоящего мероприятия, как для школы, так и для них самих, поэтому прохлаждаться сейчас было бы совсем не кстати. Особенно весенний музыкальный конкурс старших школ был важен для Тилла как для представителя группы — помимо неплохого денежного приза и награды самой школе, им двигал азарт и желание оказаться в выигрыше у школ-соперников, доказать, что он и его группа могут лучше. Что их музыка действительно достойная. В этом году список участников оказался на редкость сильным: помимо множества школ, специализирующихся именно на творчестве, были и академии-громилы, такие, как, например, академия Анакт, который год славившаяся не только выпуском лучших учеников, но и музыкантов. Старшая школа Веспер же участвовала в конкурсе только лишь благодаря инициативе самого Тилла, и зелёный свет ему дали довольно быстро. Ребята уже не раз приносили учебному заведению, никак не связанному с музыкой или творчеством, различные награды и молву о талантливых учениках, что являлось достаточно приятным для репутации элитной школы. В прошлом году Тилл проиграл. Возможно, дело было в том, что их группа к тому моменту существовала лишь несколько месяцев и ещё не успела достаточно хорошо сыграться, хоть выступление и вышло не таким уж и плохим. Заняв позорное пятое место, группа начала уверенно готовиться к реваншу, и в этот раз они подготовились к конкурсу гораздо лучше. Вместо того чтобы перепевать чужую песню, Тилл уговорил ребят выступить со своей. Композиция была их самым настоящим хитом, и группа уже не раз выступала с ней в барах, получая взамен тучу громких аплодисментов. Знак был хорошим — значит, людям нравилось. Значит, песня действительно была сносной. И хотя она успела уже достаточно надоесть всем четверым, необходимо было довести исполнение до идеала, чтобы в этот раз точно не опуститься в рейтинге конкурса ниже третьего места. Поэтому уже через несколько минут Тилл кое-как подсоединил все инструменты к колонкам и педалям, изрядно помучившись с переходниками, и, наконец, взял в руки инструмент. — Пять, шесть, семь, восемь..! Поочередный стук барабанных палочек друг о друга положил начало песне. Пальцы заскользили по струнам, стук барабанных бочек создал нужный ритм, ребята моментально поймали синхрон. Мелодия наполнила репетиционной зал, пропитывая собой каждый квадратный миллиметр. До конкурса оставалось чертовски мало времени.  *** — Я хочу сказать, что эта песня – лучшее, что вы когда-либо играли, — не переставая аплодировать, с широкой улыбкой произнесла высокая девушка, выслушавшая чужое исполнение от начала до конца. — Вы всех порвёте, даю зуб! — Такими темпами ты потеряешь ещё один, — подмигнул блондин, убирая скрипку в чехол. — Знаешь что, Лука? За такие шутки в зубах бывают… Да чёрт возьми! — девушка хлопнула себя по лицу, поняв, что сама же зарыла себя ещё глубже в чужом подколе. Длинные тёмные волосы залезли на лицо, и та поспешно сдула их, с притворной злостью посмотрев на парня. — Почему ты в нас не веришь? — проигнорировав словесную перепалку, спросил Тилл, бережно поставив гитару на подставку. — Ну, хотя бы потому, что против нас выступают ребята из академии Анакт? Парень закатил глаза, как только услышал название школы-соперника. Он и сам прекрасно знал, насколько та славилась своими виртуозами-выпускниками, но чтобы вот так вот заранее хоронить собственные шансы на победу? Нет уж, у страха глаза велики. — Мы покажем этим выскочкам, что такое настоящая музыка, даже если проиграем. Но мы не проиграем! — Тилл моментально исправился, для большей убедительности вскинув руку. — Мне нравится его настрой, берите пример, ребятки, — одобрительно похлопав парня по плечу, заявила темноволосая девушка, прежде чем отойти на кухню. Это была её студия, по совместительству квартира, по совместительству ещё одно место, где ребята время от времени репетировали. Хёна была гораздо опытнее в музыкальной сфере, чем её школьники-друзья, и была тут настоящей местной звездой, хоть и не с огромной, пока что, аудиторией. В любом случае, своей музыкальной карьерой она занималась с юных пятнадцати лет, как только ушла из дома, и с тех пор по-настоящему жила своим делом. Почти все музыканты города знали Хёну за её буйный характер и креативное мышление, которое помогало сочинять по-настоящему запоминающиеся песни. Конечно, подобный беспризорнический образ жизни сказывался на её жизни более чем: кое-как закончив школу, она так и не удосужилась хотя бы попытаться поступить в институт. Девушку слишком манила свобода и жизнь без чёткой цели стать кем-то, работать там-то, жить ради того-то. И, в целом, в свои двадцать лет Хёну всё более чем устраивало: заработка с музыки и подработок вполне себе хватало на жизнь, а дни пролетали в нескончаемой суматохе, даря девушке эмоции, за которыми она так гналась. — У неё че, реально нет зуба? Тилл будто проснулся в один момент, вспомнив только что прошедший мимо диалог между другом и наставницей. — Во-первых, тише. А во-вторых, она разве не рассказывала? — Только про палец, — парень пожал плечами, вспомнив историю, как в попытке умчаться от бродячих пьянчуг ночью Хёна оказалась загнана в угол одним из мужчин и в отчаянной борьбе за жизнь потеряла мизинец правой руки. Благо, полиция тогда подоспела очень вовремя, и нож пьяницы быстро оказался в участке как орудие преступления, а сам преступник — за решёткой. Девушка, на самом-то деле, была очень везучей, судя по её историям. — Так там ещё интереснее. Но она… просила не рассказывать никому о том, как это вышло. Протез ведь поставила, никто и не замечает, — Лука перешёл на полушёпот, максимально приблизившись к Тиллу, чтобы объект их обсуждения ни в коем случае ничего не услышала. — Кто тут обо мне сплетни распускает, а? Светловолосого словно током прошибло. Он моментально выпрямился, как струнка, и повернулся в сторону вернувшейся к ним девушки. — Ничего подобного! Я лишь объяснил про… шутку с зубом. Но я ничего не рассказывал, честно! Тилл тихо хихикнул в ладонь, замечая, как Лука резко поменялся в поведении перед объектом своего воздыхания. — А, это? — Хёна усмехнулась, неся в руках литровую бутылку какой-то газировки. — Да не волнуйся, своим можно. Но давайте я поведаю вам о своих невероятных приключениях в другой раз, послезавтра ведь конкурс, — наполнив свой стакан почти доверху, девушка сделала несколько глотков и чуть посерьёзнела в лице. Ребята считали её своей наставницей, поэтому, в первую очередь, Хёна считала своим долгом всем, чем могла, помочь им победить на предстоящем мероприятии. — Мы запомнили! — почти хором воскликнули Мизи с Суа, когда только намёк на новую историю из жизни Хёны отвлёк их от завязавшегося диалога друг с другом. — Давай, говори, где мы лажаем. — Так, ну, смотрите… — Хёна на пару секунд задумалась, поднеся кулак к подбородку и окинув взглядом музыкальные инструменты, затем поголовно сидящих перед ней ребят. В голове уже давно крутилась какая-то мысль, каждый раз, когда она слушала их песни, но ухватить её всё никак не получалось. В итоге начать она решила с более очевидных правок. — Вступление. Я бы чуть сместила партию Луки, но менять уже поздно. Тогда, может, вначале попробуешь играть чуть тише? И как раз на фа-диез будет ахрененно звучать переход в скрипку. Там нужно чуть больше контраста. Вот прям самую малость, — Хёна свела пальцы, прищурившись, пока остальные внимательно слушали её, не пропуская ни единого слова наставницы. Ещё несколько технических правок, где можно было бы доработать исполнение, и ребята приготовились репетировать песню уже с нововведениями, хоть их было и совсем немного — для глобальных изменений было уже слишком поздно. Хёна присела на диван, закинув одну ногу на другую, и приготовилась слушать отредактированную версию песни. Она всё ещё пыталась понять, что же её так сильно смущало каждый раз, когда ребята играли, но решила не забивать этими мыслями голову. Наверняка просто причуды абсолютного слуха. Всё сначала. Те же аккорды, то же звучание, но на этот раз чётче — как раз этого Хёна и хотела добиться своими правками. Она удовлетворённо закивала головой в ритм песни, теперь уверенная в том, что ребята точно готовы к конкурсу. Где-то на девяносто девять процентов. Девушка прислушалась внимательнее. То, за что она всё время цеплялась, наконец-то стало ясно слышно. Проблема была не в инструментах, проблема была в голосе Тилла. Именно он чуть лажал в моментах, срывая свой высокий тембр в некоторых более звучных частях песни. Взгляд опустился вниз — параллельно пению Тилл отыгрывал далеко не самый лёгкий рифф, активно водя пальцами по всей длине грифа. Стало ясно, насколько парню было тяжело играть и петь одновременно. И ещё яснее это было заметно на моменте с соло, когда Тилл отошёл от микрофона и отдался гитаре уже на полную катушку — тогда и струны зазвучали более ярко. Ни для кого не было секретом, что парень больше любил орудовать именно инструментом, чем голосом. Но кроме него в группе больше никто не обладал хорошими вокальными данными, поэтому роль солиста тоже пришлось взять на себя. И Тилл никогда не жаловался — он любил петь, но в группе, где у каждого была своя роль, это ощущалось немного слишком громоздко. Как только ребята закончили, Хёна кивнула своим мыслям и приготовилась озвучивать вердикт. — Это было потрясающе, ребят. Теперь мне точно не к чему придраться. Но есть один нюанс, — она поднялась и подошла к гитаристу, решив сказать голую правду сейчас, а не откладывать на потом. — Тилл, дорогой, вам нужен вокалист. Глаза парня округлились. Он чуть не выронил медиатор из пальцев, ошалевшим взглядом уставившись на девушку. — В смысле? Как? Сейчас? А что… почему? — Тише, тише, — Хёна приобняла младшего, надеясь этим хоть немного сдержать порыв чужих эмоций. — Не сейчас. Конечно, не сейчас. Это скорее вам на будущее. Просто одно дело — когда в твоей группе есть вторая гитара, а другое — когда ты тащишь на себе и ритмику, и соло, и вокал. Я вижу, как тебе тяжело, из-за этого у тебя и бывают проскоки в голосе. С каждым словом лицо Тилла приобретало всё более ошарашенный вид. Да, у него проскальзывали мысли о том, чтобы найти человека, который бы полностью взял на себя микрофон в их группе и позволил бы без остатка сконцентрироваться на игре. Но чтобы услышать о «проскоках» в его исполнении за два дня до концерта… — Ты чё, блин, шутишь? И насколько же всё плохо, диванный критик ты наш? Хёна рассмеялась, потрепав парня по серебристой макушке. — Всё чудесно, правда. Вы готовы выступать. Теперь я точно готова зуб поставить, — она кинула озорной взгляд на Луку, тут же подхватившего её улыбку. — Я лишь говорю про то, что сделало бы ваши песни чуть лучше, возможно. И тебе стало бы в разы легче. Слова Хёны застряли где-то под кожей, неприятно пульсируя каждый раз, когда Тилл снова проводил огрубевшими подушечками пальцев по струнам. «Вам нужен вокалист». Не «тебе стоит поберечь голос», не «можно было бы попробовать иначе», а именно нужен. Будто группе действительно чего-то не хватало. Будто его самого было уже недостаточно. Тилл раздражённо дёрнул струну, и та болезненно резанула по пальцам. Он всегда тащил всё на себе: песни, репетиции, выступления, организацию, чужие вечные опоздания и бесконечные проблемы с оборудованием. Эта группа вообще существовала только потому, что когда-то он один упрямо решил, что она будет существовать. Но сейчас впервые за долгое время в голову закралась мерзкая, почти постыдная мысль: а что, если ребятам действительно было бы легче, если у микрофона встал бы кто-то другой? Если однажды им станет легче и без него вообще? Мысль была до боли знакомой. Точно такой же взгляд он уже видел дома — у родителей, когда те говорили о брате. Спокойный, полный надежды взгляд. Совсем не такой, каким они смотрели на старшего сына уже много лет. Тилл шумно выдохнул, потерев ладонью лицо. Хотелось отмахнуться, съязвить, перевести всё в привычную шутку и продолжить делать вид, будто ничего не произошло. Но проблема была в том, что Хёна оказалась права. И Тилл это прекрасно понимал. Понимал каждый раз, когда после особенно сложных партий начинало першить горло, когда приходилось выбирать между чистым вокалом и нормальным исполнением риффа, когда дыхание сбивалось прямо посреди песни. Просто раньше он предпочитал не обращать на это внимания. Потому что группа держалась на нём. Потому что если не он — тогда кто вообще? Взгляд скользнул по ребятам. Мизи лениво крутила палочку между пальцев, Суа что-то проверяла в телефоне, Лука вновь возился со скрипкой, то и дело смущённо поглядывая на Хёну. Его группа. Люди, ради которых он вообще продолжал всё это тащить. И если ради того, чтобы они звучали лучше, нужно было наступить на собственное эго — значит, так тому и быть. — После конкурса займёмся этим, — наконец негромко произнёс Тилл, будто слова приходилось буквально вытаскивать из горла. — Поищем вокалиста, что ж делать. Прозвучало почти спокойно, но внутри что-то неприятно сжалось. Будто, соглашаясь со словами Хёны, он сам только что признал одну очень простую вещь: однажды группе может стать лучше без него в центре сцены. *** Время пролетело до обидного быстро. Казалось, ещё вчера они до поздней ночи сидели в студии Хёны, спорили из-за партий, мучили старый комбик и по сотому кругу прогоняли одну и ту же песню, а сегодня уже стояли за кулисами огромного концертного зала, в котором через несколько минут должен был начаться весенний музыкальный конкурс старших школ. Шум зрительного зала пробивался даже сюда, за плотные тёмные кулисы. Людей было столько, что от одного взгляда на постепенно заполняющиеся ряды внутри неприятно сжимался желудок. Ученики, преподаватели, родители, выпускники, судьи, журналисты из каких-то местных молодёжных изданий — кажется, в этом году конкурс действительно решили провести с каким-то ненормальным размахом. Свет софитов резал глаза даже из-за сцены, а от бесконечных голосов и настройки аппаратуры в воздухе стоял непрекращающийся гул. — Ненавижу такие огромные залы, — пробормотала Мизи, выглянув из-за кулис ровно на секунду, после чего тут же сделала шаг назад. — Такое чувство, будто нас сейчас публично казнят. — Не драматизируй. Не в первый раз ведь выступаем, — отозвалась Суа, поправляя ремень бас-гитары на плече. Хотя даже она выглядела непривычно напряжённой. — Давайте дружно притворимся, что это просто очередной прогон в баре Дьюи. Тилл почти не слушал их. Его взгляд цеплялся за сцену, где как раз заканчивали выступать участники из какой-то творческой академии. Играли они, к слову, действительно хорошо — слишком хорошо. За последние пару часов ребята успели посмотреть уже больше половины выступлений, и легче от этого никому не стало. В этом году конкурс оказался до абсурдного сильным: кто-то делал ставку на сложные инструментальные партии, кто-то — на вокал, кто-то вытягивал выступление бешеной энергетикой. И хуже всего было то, что действительно слабых участников здесь почти не оказалось. — Эти хотя бы не устроили на сцене цирк, как предыдущие, — тихо усмехнулся Лука, наблюдая за тем, как очередной коллектив кланяется публике под громкие аплодисменты. — А мне понравилось, — пожала плечами Мизи. — У вокалистки был классный голос. Тилл раздражённо цыкнул, крепче сжав пальцы на грифе гитары. Каждый новый выход на сцену почему-то ощущался не как чужое выступление, а как ещё одно напоминание о том, насколько высоко в этот раз задрали планку. Ведущий в очередной раз объявил название школы-соперника и назвал имена её представителей, пока парень чуть отошёл от остальных, оценивающим взглядом пробежавшись по ещё не выступившим конкурсантам. За кулисами творился привычный для подобных мероприятий хаос: кто-то нервно повторял текст песни себе под нос, кто-то в последний момент перепроверял настройки инструментов, кто-то, наоборот, смеялся слишком громко — явно только для того, чтобы скрыть собственное волнение. В воздухе смешались запахи дорогого лака для волос, пыли от аппаратуры и разогретых софитов. Мимо Тилла быстрым шагом пронеслась девушка с папкой нот, едва не врезавшись в него плечом, а где-то неподалёку двое парней спорили о том, кто из участников уже успел облажаться сильнее остальных. Несколько человек толпились у стены с бутылками воды, обсуждая недавнее выступление, кто-то разогревал голос, раздражающе растягивая гласные прямо над ухом. Каждый здесь выглядел так, будто пришёл доказать что-то миру. Или самому себе. Тилл тихо хмыкнул и машинально зацепился взглядом за висящее неподалёку зеркало. Выглядел он, по меркам этого конкурса, как ходячая проблема. Чёрная растянутая футболка с выцветшим принтом, цепи на кожаной куртке, кольца, браслеты, несколько проколов в ушах и растрёпанные серебристые волосы, которые он так и не удосужился нормально уложить с утра. На фоне выглаженных рубашек, пиджаков и почти идеальных причёсок некоторых участников он смотрелся скорее как человек, случайно забредший сюда с какого-нибудь подпольного концерта. Хотя, если честно, Тилла это вполне устраивало. Он уже собирался отвернуться, как взгляд сам собой зацепился за фигуру чуть поодаль. Высокий темноволосый парень спокойно сидел на одном из диванов у стены, лениво пролистывая что-то в телефоне, пока рядом с ним о чём-то оживлённо переговаривались другие участники. В отличие от большинства конкурсантов, тот выглядел пугающе расслабленным — будто вообще не сомневался в том, что выйдет на сцену и сделает всё идеально. На секунду Тилла это почему-то задело. — Эй, ты где там потерялся?! Голос Мизи выдернул его из мыслей. Девушка растерянно выглядывала из-за кулис, активно махая ему рукой. — Веспер, приготовьтесь к выходу! — донеслось со стороны сцены. Тилл шумно выдохнул, крепче перехватил гитару и в последний раз бросил взгляд в сторону незнакомого парня, прежде чем направиться к остальным. — Представители старшей школы Веспер, группа «Till the End»! Громкий голос ведущего эхом разнёсся по залу, и уже в следующую секунду ребята один за другим вышли из-за кулис под волну аплодисментов. Не самых громких за вечер, но достаточно ощутимых, чтобы внутри всё неприятно сжалось. Свет софитов тут же ударил в глаза, на мгновение ослепляя, а огромный зал, который до этого казался чем-то далёким и ненастоящим, вдруг оказался прямо перед ними — живой, шумный, заполненный сотнями чужих лиц. Тилл машинально обвёл взглядом публику, пока подходил к микрофонной стойке. Люди выглядели одной сплошной размытой массой, но даже отсюда ощущалось, как внимательно на них смотрят. Кто-то с интересом, кто-то со скепсисом, кто-то уже заранее готовясь сравнивать их с предыдущими участниками. Несколько человек в первых рядах что-то шепнули друг другу, явно оценив внешний вид Тилла, и парень только сильнее сжал пальцы на грифе гитары. Справа Мизи вдруг заметно оживилась и едва удержалась, чтобы не помахать кому-то рукой прямо со сцены. Суа тоже на секунду отвлеклась, взглядом отыскав кого-то среди зрителей, и даже Лука чуть заметно кивнул в сторону дальних рядов. Родители. Или кто-то близкий. Почти у каждого здесь был человек, пришедший поддержать их в такой важный день. Тилл невольно тоже пробежался глазами по залу ещё раз. Первый ряд. Центральные места. Боковые секции. Ничего. Ни знакомых лиц, ни светлых волос младшего брата, ни привычно строгого взгляда отца. Будто дома вообще забыли, что сегодня у него конкурс. Или просто не посчитали нужным приходить. Где-то глубоко внутри неприятно кольнуло, но уже через секунду парень заставил себя отвести взгляд. Не сейчас. Он сделал шаг ближе к микрофону, поправил ремень гитары на плече и переглянулся с ребятами. Мизи подняла палочки. Лука вскинул смычок. Суа коротко кивнула. Три удара палочек друг о друга — и зал моментально разорвало музыкой. Резкий рифф электрогитары ударил по колонкам так громко и уверенно, что даже в задних рядах люди тут же вскинули головы. Барабаны подхватили ритм почти агрессивно, быстро, с напором, а следом в песню ворвался бас, делая звучание тяжелее и глубже. Скрипка Луки вклинилась неожиданно — тонко, пронзительно, контрастно, именно так, как советовала Хёна пару дней назад. Тилл чувствовал, как тело само подстраивается под музыку. Как пальцы безошибочно находят нужные аккорды, как знакомый ритм заполняет голову, вытесняя всё лишнее. В такие моменты он переставал замечать чужие взгляды, конкурс, судей, собственные мысли — оставалась только сцена, оглушающий звук колонок и бешеный стук сердца где-то под рёбрами. Песня звучала громко, живо, дерзко. Так, будто группа не пыталась понравиться залу, а пришла сюда доказать, что имеет полное право стоять на этой сцене и выступать перед всей этой кучей людей. К кульминационной части песни напряжение в зале ощущалось почти физически. Музыка становилась всё громче, быстрее, тяжелее, постепенно подводя выступление к самому яркому и вкусному куску. Тилл чувствовал напряжение в голосовых связках от высоких нот, как под пальцами вибрируют струны, как гул колонок отдаётся где-то под рёбрами вместе с бешеным ритмом барабанов. Он сделал шаг ближе к микрофону, вытягивая последние строчки припева, и почти сразу сорвался обратно к гитаре, но после короткого проигрыша пришлось вновь сконцентрироваться на голосе. И именно в этот момент, где мелодия резко переходит в мажор, всё пошло не так, как планировалось. Возвращаясь к вокальной партии, Тилл слишком поздно поймал дыхание. Голос неприятно сорвался на высокой ноте, на долю секунды выбившись из нужной тональности. Совсем немного — зрители, возможно, даже не обратили бы внимания. Но группа заметила сразу. Мизи едва заметно дёрнула взглядом в его сторону, Суа нахмурилась, а Лука на мгновение сбился с движения смычка, будто тоже уловил ошибку. Всего секунда — но её хватило, чтобы сердце Тилла неприятно ухнуло куда-то вниз. Слова Хёны всплыли в голове так резко, будто кто-то специально прошептал их прямо над ухом. «Вам нужен вокалист». Пальцы сильнее вцепились в гриф. Сердце заколотилось быстрее. На какую-то долю секунды Тилл действительно растерялся. А потом злость и адреналин моментально перекрыли всё остальное. Да пошло оно к чёрту. Он резко шагнул назад от микрофона и практически врезался в соло, выкручивая звук гитары почти на максимум. Пальцы понеслись по грифу с такой скоростью, будто давно жили собственной жизнью, а не подчинялись человеку. Тилл окончательно потерялся в звуке, отдавшись игре так, как всегда умел лучше всего — жадно, эмоционально, почти агрессивно. От его соло дрожали колонки. Парень будто специально пытался задавить собственной игрой даже саму возможность думать о только что допущенной ошибке. И, судя по реакции зала, у него получилось. К финальным аккордам публика буквально взорвалась. Кто-то поднялся со своих мест ещё до того, как песня закончилась окончательно, а громкие аплодисменты прокатились по залу почти оглушающей волной. Тилл тяжело дышал, чувствуя, как под кожей всё ещё пульсирует адреналин, а пальцы неприятно ломит после соло. Рядом негромко, но счастливо рассмеялась Мизи, Суа облегчённо выдохнула, а Лука впервые за всё выступление выглядел так, будто действительно расслабился. Именно тогда ребята заметили Хёну. Девушка стояла почти у самого прохода между рядами и хлопала, кажется, громче вообще всех в этом чёртовом зале. На её лице сияла настолько широкая улыбка, будто это она сама только что отыграла на сцене вместе с ними. Лука моментально засиял так, будто ему лично только что вручили первое место. Тилл едва удержался от смешка, заметив это. Поклонившись публике, ребята быстро направились за кулисы под всё ещё не утихающие аплодисменты. И стоило им окончательно скрыться от света софитов, как напряжение последних минут моментально сорвалось. — Мы не облажались! — Мизи первой налетела на остальных, чуть не снеся Суа с ног. — Не облажались, — выдохнула басистка, но даже она уже не скрывала улыбку. Лука молча дал Тиллу пять, и тот тут же ударил его ладонью в ответ. Адреналин всё ещё шумел в крови, а внутри медленно разливалось почти непривычное ощущение — кажется, они действительно сделали это. Сыграли так, как хотели, показав всем, кто сидел в зале, что такое их музыка. За кулисами всё ещё шумели эмоции после выступления ребят из школы Веспер, но Тилл уже почти не слышал чужих голосов. Стоило адреналину немного улечься, как мысли снова неприятно вернулись к той самой секундной лажe в припеве. Короткой, почти незаметной — и всё же достаточной, чтобы ребята её уловили. — Да забей ты, никто в зале даже внимания не обратил, — попыталась успокоить его Мизи, заметив, как тот, сжав губы в полоску, молча возится с ремнём гитары уже добрых пару минут. Она прекрасно улавливала его настроение и понимала, когда парня что-то очень сильно волновало по одному лишь выражению лица. Тилл только цыкнул, собираясь что-то ответить, как со стороны сцены снова раздался голос ведущего: — А сейчас очередь представителя академии Анакт! Бесспорно, один из лучших вокалистов среди выпускников, поприветствуем Ивана! За кулисами сразу поднялся оживлённый шум. Даже среди участников название академии вызывало почти автоматическую реакцию — слишком уж громко Анакт славился своими музыкантами и бесконечными победами на конкурсах. Тилл поднял взгляд как раз в тот момент, когда мимо них прошёл высокий темноволосый парень. Тот самый, которого он заметил раньше среди конкурсантов. Вблизи он выглядел ещё более собранным: идеально выглаженная тёмная форма академии, спокойное выражение лица и абсолютно нечитаемый взгляд человека, который будто заранее знает исход любого события. На долю секунды их глаза встретились. Парень чуть кивнул в сторону ребят из Веспер: коротко, уважительно. — Хорошее выступление, — произнёс он спокойно, прежде чем направиться дальше к сцене. Тилл почему-то напрягся почти моментально. Слишком ровный тон, чересчур уверенный вид. Даже похвала в его исполнении звучала так, будто он уже стоял на несколько ступеней выше остальных участников. — Ну и выскочка, — Тилл напряжённо поморщился, особо не волнуясь о том, услышал ли его слова парень. Но тот уже вышел на сцену. Один. Без группы. Без инструментов. Без музыкантов за спиной. Только микрофонная стойка посреди огромной сцены и заранее подготовленный минус. По залу моментально прокатился заинтересованный шёпот. Даже судьи чуть подались вперёд. А затем заиграла музыка. Негромко. Чисто. И уже спустя несколько секунд Тилл почувствовал, как внутри что-то неприятно сжимается. Голос у Ивана был… идеальным. Не в раздражающем смысле «правильным», а именно профессиональным — уверенным, ровным, абсолютно контролируемым. Ни единого лишнего движения, ни одной сорванной ноты, ни малейшего напряжения в дыхании. Он пел так спокойно, будто сцена, сотни людей и огромный зал вообще не существовали. И хуже всего было то, что песня в его исполнении действительно звучала невероятно красиво. Без надрыва, без попытки перекричать музыку. Без хаоса, к которому привык Тилл. Всё было выверено почти до пугающего совершенства. Мизи первой начала едва заметно покачивать головой в ритм песни, а Лука смотрел на сцену с тем выражением лица, которое обычно появлялось у него только при виде действительно сильных музыкантов. Слушатели, ученики, учителя, судьи — все в этом зале затихли настолько, что ровный голос Ивана проникал в самые недра души. А Тилл чувствовал, как внутри медленно закипает что-то очень мерзкое. Зависть. Наверное, впервые настолько сильная. Потому что, стоя сейчас за кулисами и слушая этот идеально поставленный голос, он уже прекрасно понимал одну простую вещь: они проиграли. Стоило выступлению закончиться, как в зале и за кулисами ещё несколько секунд стояла почти оглушающая тишина. Даже аплодисменты звучали будто где-то слишком далеко — настолько сильно ребят выбило чужое исполнение. — Ладно… — первой подала голос Мизи, медленно моргнув. — Это было слишком хорошо. — Ну, голос у него реально невероятный, — Лука коротко кивнул, всё ещё не отрывая взгляда от сцены, где парень под громкие овации покидал сцену. — И дыхание, — неожиданно добавила Суа. — Вы вообще слышали, как он вытягивал последние ноты? Он даже не напрягался. — Да услышали уже, хватит, — резко бросил Тилл, слишком быстро перебив их разговор. Повисла короткая неловкая пауза. Парень тут же отвёл взгляд, сделав вид, будто слишком занят настройкой педали. Хотя проблема была совсем не в ней. Просто чужие восторги неприятно скребли где-то внутри. Потому что Тилл и сам всё прекрасно слышал. И это бесило ещё сильнее. Результатов пришлось ждать почти два часа. За это время зал успел заметно опустеть: часть участников давно разбрелась по коридорам концертного центра, кто-то нервно пил кофе из автоматов, кто-то обсуждал выступления, а кто-то уже заранее праздновал победу, будто решение судей было очевидным. Ребята из школы Веспер всё это время сидели вместе — то вяло переговариваясь, то снова прокручивая моменты из собственного выступления. Тилл почти не участвовал в разговорах. Он сидел, облокотившись спиной о стену, и бессмысленно листал что-то в телефоне, периодически ловя себя на мысли, что снова и снова вспоминает голос того парня из академии Анакт. Ровный. Чистый. Идеальный до раздражения. — Уважаемые участники, просим всех вернуться в зал для объявления результатов конкурса! По помещению тут же прокатилось заметное оживление. Народ моментально подскочил на ноги, кто-то нервно выругался, а Мизи вообще чуть не уронила бутылку воды себе на колени. Когда ребята вернулись в зал, атмосфера уже ощущалась совершенно иначе. Напряжённее. Теперь каждый взгляд на сцену сопровождался только одним вопросом: кто победил? Тилл стоял рядом с остальными, скрестив руки на груди, пока ведущие по очереди объявляли победителей в дополнительных номинациях: лучший инструментал, лучший авторский текст, приз зрительских симпатий. Всё это сейчас звучало каким-то бессмысленным фоном. — И наконец… первое место весеннего музыкального конкурса старших школ этого года получает… Зал на несколько секунд замер. Стало отчётливо слышно чужое дыхание. — Академия Анакт! Аплодисменты грянули почти моментально. Яркий свет софитов снова ударил по сцене, а ведущий уже приглашал победителя подняться за наградой. Тилл почувствовал, как внутри всё неприятно провалилось вниз. Конечно. А чего он вообще ожидал? — Второе место занимает старшая школа Веспер! Мизи тихо вскрикнула от счастья раньше, чем остальные вообще успели нормально осознать услышанное. Суа удивлённо закрыла рот ладонью, Лука рассмеялся почти неверяще, а Хёна где-то позади громко зааплодировала. Второе место. Для школы, которая вообще не специализировалась на музыке, это было огромным достижением. Практически невозможным. Ребята тут же начали обниматься, перебивая друг друга восторженными возгласами, и Тилл даже попытался улыбнуться вместе с ними. Правда, попытка вышла какой-то натянутой. Потому что взгляд всё равно невольно поднялся к сцене. Туда, где под аплодисменты зала награду спокойно забирал высокий темноволосый парень из Анакта. И почему-то именно в этот момент Тилл окончательно понял: впервые за долгое время ему действительно захотелось победить кого-то настолько сильно.