Часть 12. Правила использования носков. Первое: храните их в недоступных для детей месте!

В окно упорно бился летний луч солнца, будто нарочно появляясь после целой недели дождей и раздражая уставшие от недосыпа глаза. Впрочем, сейчас это не имело такого уж большого значения, ровно как и сводящий от голода желудок, озябшие подрагивающие пальцы (а вы что хотели? Жара жарой, но каменные стены — это вам не какая-то шутка. И да, он отказывается признавать, что это нервы) и болящая спина (тут виноват он сам — надо лучше выбирать позу для чтения). Полученная информация оказалась весьма… занимательной. Дамблдор, выдохшийся наконец после долгого рассказа о себе любимом и о судьбе-злодейке, молча опустил свой мутный взор на сцепленные в замок руки. Сейчас он отличался от большинства представлений о нём — будто переживал какую-то внутреннюю драму, трагедию жизни, понятную лишь ему одному и потрясающую его на протяжении многих лет. Хотя почему «будто»? Профессор давным-давно застрял в зыбучих песках своего горя и чем больше пытался выгрести, тем больше погружался вглубь кошмаров прошлого. В целом, Риддл даже догадывался, что его так мучило: мёртвая сестра, обиженный брат, бывший подельник, ошибка всей бесполезной жизни Грин-де-Вальд, родители, сам Слизеринец и ещё немного противостояние добра и зла. Но Том всё никак не мог понять — почему профессор даёт ему знать? Что послужило причиной неожиданных откровений? Они не враги, не друзья и уж тем более не судья и подсудимый — Альбус Дамблдор ничего не был должен какому-то неизвестному студенту. Пусть и коронованному отличнику факультета Слизерин. — Ты знаешь, Том… — он вздохнул, сгорбив плечи. — Я всегда был уверен… Всегда думал, что поступаю правильно, даже если… В конце концов, всё, что делал, было жесточайшей ошибкой. Каждый раз, вставая, клялся, что больше никогда… Дамблдор споткнулся в словах и смолк. Том, всё ещё изумленный, не ожидающий от него чего-то подобного, уж точно не так, не нашёл, что ответить. Да и разве нужен профессору был чей-то ответ? — И я едва не сбился с пути снова. Как никогда прежде приблизился к тому моменту, откуда больше возврата нет. — Он выпрямился и взволнованно поднял свои лихорадочно сияющие глаза. Теперь перед будущим Тёмным Лордом сидел человек, превозмогший что-то страшное, прошедший по грани и успешно преодолевший её. Или думающий, что преодолел. — Твой выбор, мой мальчик, спас меня. Я наконец понял, что готовит для меня судьба, постиг замысел вселенной, если угодно. Теперь ничто не будет как прежде. Том ожидающе уставился в его помолодевшее, ожившее лицо. Вечно хмурый, строгий профессор, мечущийся из стороны в сторону в неравной борьбе с самим собой, преобразился во что-то неузнаваемое и в крайней степени непонятное. Но волноваться отнюдь не стоило, Том был уверен в этом — всё шло по плану. *** Пожалуй… Да, действительно — мучительный, но очевидный выбор сделан, курс обозначен. Они оба знают свои желания и помогут друг другу, хотят того или нет — их судьба предрешена, роли определены, и действо вот-вот начнётся. Да здравствует капризный зритель — мир! *** Они пляшут во тьме заблуждений опасных, Примеряя роль режиссера негласного. Первый лжив, но умён, труслив, но спесив; Второй эгоист, справедлив, он дружелюбен, но равнодушен. Злодей на виду и злодей в темноте, Спаситель в душе и убийца в лице. Разрушенный мир отстроят случайно, Сломленный горем и болью отчаяния. А что же герой своих заблуждений? Погублен он тайною страстью своею, И мир за собой увлечёт ненамеренно, Проклятьем делясь со своим окружением. И оба умрут, и оба погибнут. Спаситель-злодей, паладин-лиходей Развеются в прах от своих же идей. Убитый своим отражением вечным Спасён и воскрес, каких не бывает на свете чудес? Герой, на свету застыв изваяньем, В муках ужасных прозрел он отчаянно. Но поздно герой понял замысел вечный — Он уже был в руках у Предвечной. Мир жив и здоров, новые силы плещутся в нем, Героев, злодеев не помнит уж он. Их старые кости теперь в нём зарыты навечно. Ах, время, ты так скоротечно… Пророк: неизвестен. Приблизительный период: Vlll-Х в.н.э. Исполнитель: неизвестен. Статус: активно. Стеллаж №4, полка №15 Зала пророчеств. *** Я совершенно не понимала этого персонажа. В первых, ещё в детстве прочитанных мною книгах он казался воплощением мудрости, доброты, силы и искренности. Потом, когда я подросла и обросла некоторым количеством мозгов, во мне зародились первые ростки сомнений и появились вопросы. Почему не предотвратил сам? Почему бы не действовать радикальнее? Почему козлом отпущения должен был быть именно ребенок, и так хлебнувший разного рода дерьмеца? Почему нельзя было задействовать аврорат, суд, ещё что-то? Зачем вся эта свистопляска с погоней за огрызками покоцанного зла? Неужели не нашлось ни одного взрослого доверенного лица, способного предотвратить возрождение живучей гадости и сделать всю грязную работу за малодушного себя и за Поттера заодно? Неужели выхода не было? Теперь, будучи живым человеком в моих глазах, он не стал новым откровением, не сделался проще, не виделся как что-то, что я могла бы проанализировать и сделать однозначные выводы о его существе. Вопросы наполняли мой мозг, не давая покоя, заставляя метаться в неизвестности и искать информацию. Казалось, будто ответов целое множество, теории плодились со скоростью дрозофил в гниющих фруктах, обрастали новыми домыслами и подробностями. Затем сознание, обретя подобие равновесия, сбрасывало шелуху субъективности и страха, делая всё каким-то совершенно другим, нежели изначально, путая больше прежнего и создавая новый цикл гипотез и догадок, созданных неуёмной фантазией в попытке найти правду. В конце концов, неспособная пребывать в вечном напряжении, я устала, выдохлась, смирилась с неизвестностью, изредка дёргаясь в панических мыслях о моём будущем, вероятно, зависящем от этого человека целиком и полностью. Его решения и взгляды, пусть и вне моего собственного поля зрения, решали мою жизнь откуда-то издалека, куда юной мне доселе ходу не было. Первое по-настоящему самостоятельное решение относительно моей судьбы, принятое не им, сделанное совершенно случайно благодаря своенравной Шляпе, — поступление на факультет всемирных антагонистов, как оно повлияет на него, а следом и на меня? Как изменят планы на чужую жизнь, в которой нет места своеволию? Мой страх, прикрытый оптимизмом и сарказмом, спрятанный среди попыток закрепиться на новом месте, снова поднял голову, мешая жить. Обречённость от бессильного положения, в котором каждое отступление от чужого сценария может закончиться буквально чем угодно. Я до дрожи в руках и коленях боялась этой встречи, которую ждала и не желала одновременно. Потому что, если хочешь познать человека — разрушь его замысел и посмотри, что он сделает, и результат будет ответом. Я уже сделала первый шаг к краху, и теперь мне оставалось лишь продолжать начатый путь, наблюдать, пытаясь найти ответ на вопрос: кто ты такой? *** В нынешней действительности моей жизни недовольно хмыкнувший Снейп всё же влил в меня остальные свои творения под ожидающим взглядом своего непосредственного начальства и ушёл наводить страх и ужас на остальное население школы, не забыв одними глазами пообещать продолжение «банкета», где главным блюдом были мои нервы. Скудный его ужин ждал, в общем. Где ошивалась Помфри, я не имела ни малейшего представления — как только на пороге её вотчины появлялась тень мантии зельевара, та испарялась, словно по волшебству, очевидно, питая мелочную обиду на придирчивого коллегу, имеющего на неё некоторый компроматик. Вот и осталась я наедине со своим «добрым дедушкой». Директор, будто ничего не случилось ни десять лет, ни буквально три недели назад, благостно улыбнулся и прошествовал, по-другому не скажешь, прямиком ко мне, усевшись с величием престарелого императора на соседнюю кровать, совершенно неблагородно скрипнувшую старыми пружинами. Его цепкие, удивительно живые для человека его положения и возраста, яркие, странные глаза рассматривали меня с эмоциями и чувствами, которым я затруднялась давать какое-либо определение. — Как ты себя чувствуешь, мой мальчик? — Уже хорошо, спасибо. Дамблдор блеснул очками-половинками. Я, стараясь выглядеть такой спокойной, какой только могла, внутри взрывалась фейерверком тревоги и напряжения. Сейчас, похоже, в который раз решалась моя дальнейшая участь. Чувство неопределённости повисло в воздухе, грозя раздавить бедовую геройскую голову. — Это замечательно. — Он по-доброму усмехнулся в бороду. — Твои друзья уже извелись от беспокойства, дежуря у больничного крыла, пока ты отдыхал. Заодно и остальных измучили — профессора так и не смогли навести порядок, как ни старались. — Старик подмигнул и затем посуровел. — Я уже слышал историю от юных Малфоя и Нотта, но хотел бы услышать и тебя, прежде чем выносить вердикт. Н-да-а. Вот теперь-то муравей и попляшет на раскалённой сковородке. А ведь я так и не узнала, что же там наплели мои миньоны ужасному и страшному Снейпу и директору заодно. Впрочем, выбора у меня нет — буду лгать изначальную версию, придуманную мною лично и заверенную всем нашим маленьким коллективом юных нарушителей правопорядка. — Понимаете, директор Дамблдор… — я замялась, придумывая, как бы правдоподобнее соврать. — Конечно-конечно, продолжайте, мистер Поттер. — Теперь я уже «мистер Поттер», ясно-понятно. Типа «мальчик мой» — это хороший мальчик, а вот «мистеры» уже для опущенных и потерянных? Даже не знаю почему, но последнее мне нравится больше всяких чьих-то мальчиков. Может, потому что для взрослого, испорченного интернетом сознания это звучит слишком педофильски. Будто в следующую секунду старик распахнет свою жуткую мантию и предложит… Кха, фу. Я театрально вздохнула. — Мы с Драко и Тео хотели немного прогуляться… После отбоя, когда никого нет. Ничего больше, честное слово! Мы даже не собирались отходить слишком далеко от гостиной. — Я «виновато» отвела глаза. — Но потом я подумал… подумал, что неплохо бы пройтись ещё немного. Ребята не хотели, но я не сдавался и продолжал уговаривать. Они согласились, и мы пошли на другой этаж… Всего один! А потом лестница… В смысле, ступенька внезапно исчезла, было темно, а я очень боюсь высоты — даже днём страшно там ходить. Я подумал, что умру, и вдруг что-то случилось… Я не очень помню, но профессор Снейп сказал, что это был выброс магии. Мои друзья хотели помочь, но не получилось, и, кажется, кто-то пришёл. Я не знаю, как оказался здесь, очнулся уже ночью, а профессор… Он сказал, что прошло две недели и я не смогу колдовать. Их тоже накажут? И м-меня теперь отчислят, да? Я не плакала, но моя губа очень правдоподобно дрожала, брови хмурились, а голос срывался, будто переживая ужасные события вновь. Уж не знаю, поверил ли мне старый прохиндей, но старалась я как никогда в своей жизни. Даёшь актёрское мастерство на максимум! — Вот как… — Директор сделал вид глубоко задумчивый и сосредоточенный. — Твои друзья, Гарри, рассказали немного другую версию событий. Почти такую же, надо сказать, за исключением одной маленькой детали — уговаривал вовсе не ты. — Дамблдор понимающе улыбнулся. — Я рад, что ты нашёл в школе таких хороших друзей и сам стал достойным товарищем. Но если бы вас не нашёл староста Ллойд… — Он вздохнул. — Боюсь, последствия были бы куда хуже. Так что от наказания вас это не освободит ни в коем случае. Мистер Малфой, как и мистер Нотт, вот уже полные три недели помогают мистеру Филчу, и будут это делать ещё примерно столько же. — Но, профессор!.. — А вы, мистер Поттер, — не дал он мне даже начать «оправдывать» маленьких «подельников», — скоро тоже к ним присоединитесь. Срок вашего наказания истечёт вместе с ними. Признаться, профессор Снейп крайне настаивал на продлении взыскания, но вы и так достаточно проучили себя сами. И учтите, что, вернувшись к учебе, нагонять пройденный материал придется самостоятельно. Ах, ещё кое-что. Минус двадцать очков Слизерину. Я всхлипнула. О ужас, о горе мне, горе! Драить старые награды, полы и прочую ерунду целых три недели! И самое кошмарное — двадцать драгоценных очков в самом начале! Такой ужас, сейчас коньки отброшу от такой страшной перспективы, честное слизеринское. — Как же так… — Но есть и хорошие новости. — Интересно, что он мне такого «замечательного» сейчас расскажет. — Физически вы практически восстановились и уже завтра к обеду сможете увидеться со своими друзьями. Покинуть больничное крыло, к сожалению, противопоказано, но не расстраивайтесь — это ненадолго. Директор, взяв дурной пример со Снейпа, не сводил с меня внимательных глаз, будто желая вывернуть наизнанку и тщательно поковыряться во внутренностях. Что они так тщательно во мне высматривают, я не пойму?! Про крестраж вроде никто пока не знает, но чем чёрт не шутит? Хотя, наверное, всё же нет, иначе до Хога я бы не дожила, это сто процентов, проще было бы устранить такой опасный элемент в зародыше, да? Вот чего бы он добился, выращивая личинку потенциального психопатушки? — А вот с вашей магией, мистер Поттер, дела обстоят куда плачевнее. О боже ж ты мой, как бесят меня вот эти многозначительные паузы, а. Сидит, ждёт, старый неубиваемый таракан, пока ему тапком животворящим прилетит, не иначе. — Что с ней? Неужели я больше не смогу колдовать? Профессор, вы же не вернёте меня обратно?! Вы сказали, что я могу остаться! — О-хо-хо, не переживайте, никто никуда вас не отправляет. Ваша магия… Как бы это сказать… Представьте, что есть очень тонкий носок. — Эм… Что? — Обычно вы надеваете его довольно осторожно, чтобы не порвать. Но однажды… Ваша нога резко выросла, и вы, к тому же, очень торопитесь. Итак, вы резко надеваете маленький хрупкий носок на сильно выросшую ногу. Что с ним произойдёт, как думаете? — Он порвётся? И мой «носок» тоже… порвался? — О нет, нет… Ты, к огромнейшему облегчению, избежал самого страшного. Как я уже сказал, мистер Ллойд подоспел вовремя, и ужасных последствий удалось избежать. Но бесследно, увы, такое не проходит. Ты молод, твой «носок», соответственно, тоже молод и хрупок… Но, ко всему прочему, он эластичнее, чем у взрослых, поэтому, мальчик мой, ты ещё можешь исцелиться, пусть на это и уйдёт какое-то время. — Это очень долго? Как же тогда быть с учебой? — Если будете следовать всем рекомендациям мадам Помфри, ваша магия восстановится через несколько месяцев. — Снейп же только один месяц давал, или я что-то путаю? — Не торопитесь, и всё получится. А вот ваша учёба… Пока вам доступна только теория. Практику придётся догонять, но преподаватели пойдут навстречу, и в самом крайнем случае ваши экзамены будут перенесены. — Спасибо, профессор! Я обещаю, что нагоню программу и больше такого не повторится! — Хорошо, хорошо. — Профессор, сбросив маску «серьёзного» взрослого, озорно мне улыбнулся. — В конце концов, кто из нас не был ребёнком и не творил пару шалостей? Но всё же постарайтесь не оказаться в больничном крыле ещё раз. — Конечно! На этой «радостной» ноте долькоед и ушел. Жаль, жаль, мелких заговорщиков можно было бы и построже приголубить. Но да ладно, выйду — займусь этим полезным мероприятием сама, не всё же больничные противные яства в одиночку хлебать? А то непорядок — Дамблдор за счёт Снейпа развлекается, проф за мой, а мне не за чей, значит? По правилам хорошего тона надобно передать счастье по цепочке дальше, а то радости во мне накопилось, просто не знаю, куда девать. Но это дела завтрашней мне. У сегодняшней вопрос другой — что не так с магами? Ладно Помфри — у той причёска вместо мозгов, ладно Снейп, он вообще зельевар и тоже с причёской, но Дед! Он на то и дед, что опыта на весь Хог хватит и ещё сверху останется! Откуда вся эта братия взяла «месяцок-другой», если по ощущениям такими темпами моё колдунство будет уже со мной самое долгое через полторы недели? Мой, прости господи, «носок» в полном порядке! К слову. Беседа с директором не внесла такой долгожданной определённости, на которую я рассчитывала. Никаких задушевных бесед тебе, никаких ответов по поводу намерений наисветлейшего и наидобрейшего. Просто директор волшебной школы пришёл допросить и огласить вердикт косячному студенту, даже никаких «а вот твои родители, Гарри» или «может всё-таки Гриффиндор, мой дорогой мальчик?». Поклонник всего яркого и несочетающегося будто класть хотел и на свои планы по свержению местечкового зла, и на меня в целом, как «Гарри Поттера». Просто ученик, каких у него по школе чуть больше пятиста бегает, ничего необычного, ничего примечательного, подумаешь, неучтённый слизеринец, зачем ему на Гриффиндор, а? В связи с этим поднималась со дна колодца с новой силой старая мысль, полная надежды: я спасена? Слизеринец Поттер теперь не пригоден для использования во имя директорского… Ой, простите, всеобщего блага? Или этот фанон настолько охреневший в хорошем лично для меня смысле, что никаких таких загадочных целей у долькоеда и в помине нет, и возомнивший себя сказочным генералом Дамблдор остался в каком-то другом мире у Роулинг в букваре? Но если мыслить немного более рационально, то зачем было простым смердам являть свой светлый лик лично? Огласил бы свой вердикт через зельевара, тот всё равно гостит у меня как по часам. Если честно, вариантов тут может быть немного, самый очевидный — он припёрся меня оценить. Я хрен его знает, почему нельзя это сделать издалека, исподволь, так, чтобы мальчик — я, в смысле, — и намёка бороды не увидел, не то что кулуарные беседы вести… Хотя… Может, ему именно беседа и нужна была? Типа посмотреть, что из меня выросло, что я аж на противоположный от изначально задуманного факультет залетела? Но опять же, эта проблема легко решается осторожным наблюдением, тем более тут его власть с авторитетом практически абсолютны. Ой, не знаю я, чего от меня Дед хотел! Может, ему пригорело, раз я в загробном отпуске две недели булки грела, вот он и явился лично. А ну как заподозрил в умственной неполноценности? После «саги о лестницах» любой бы засомневался в моём интеллекте. Даже я сама. Хотя я и так в него особо не верю, но это сугубо мои проблемы, которые других не касаются! *** — Гарри… Ну что за печаль, ты посмотри. — Гарри! Сколько патетики, сколько чувств! Вина, скорбь, сожаление, злость, и всё для меня одной, какое счастье привалило, однако. Куда бы его поставить, спрашивается? Все полки заняты, шкафы забиты, даже в зубах немного застряло. — Гарри, мне правда очень, очень жаль! Такого не повторится, я клянусь! Пожалуйста, хотя бы выслушай меня! — Я демонстративно перелистнула страницу учебника по — кто бы мог подумать — зельеварению. — Это всё Нотт! Он сказал, что знает, как решить твои проблемы с магией, у него был этот… — Как будто гулящий муженёк одумался, честное слово. Это каким сообразительным надо быть, чтобы обсуждать мои проблемы с чем бы то ни было в больничном крыле? Вдруг тут магическая прослушка? Помфри с пресветлейшим уши под дверью греют? Прямо вижу эту компрометирующую картину, где мадам на коленях, прикрываясь непомерно длинной бородой и нагнувшись в три погибели, всматривается в щёлочку с начальством над душой в буквальном смысле… — Драко. — Малфёныш, так старательно строивший мне грустные глазки и не обещавший разве что дракона сразить в мою честь, заткнулся. — Ты отвлекаешь меня от школьной программы. Не помогаешь, так хоть не мешай. Посмотрела в книгу. После образовательной экзекуции профессора Злеуса учебник первого курса выглядел даже как-то миленько, безобидно. Тоже со всякой мерзкой гадостью, но по сравнению с ежедневно предлагаемым мне ужасом — настоящие цветочки. Но, конечно, долго молчать этот фонтан красноречия не смог. — Может… Я могу помочь? У меня есть полные конспекты! И почерк, в отличие от некоторых, понятный. — Шпилька была адресована в сторону двери, за которой, несомненно, ошивался и второй участник соревнования «кто быстрее угробит начальство». Может, ну её, эту гордость? Снейп-то всяко на уроке много что интересного рассказывает. А с другой стороны, это воспитательный процесс, и нарушать его — себ… детям вредить. В нормальных человеков же должен их кто-то вырастить, и кто, если не я? С гриффиндорским прайдом не вышло, так хоть на этих навык отработаю. А то заржавеет, и как с Дадликом быть? Он небось до каникул совсем от рук отобьётся. Нет, однозначно, пому… Поучить их надо подольше. Урок должен быть запоминающимся и показательным, чтобы точно дошло и, скажем, года через два я снова не обнаружила себя где-нибудь в чудесной стране Загробии. Мои приспешники меня оттуда вытаскивать должны, а не спихивать! Решено, буду их дресси… Наставлять! Да что со мной сегодня? Язык прямо тянется не в ту сторону, никак не могу с ним совладать, проклял, что ли, кто? Закрыла учебник с «аппетитным» содержимым и отложила до лучших времён — хватит с меня волшебной кулинарии для мазохистов. Займусь лучше трансфигурацией, там как раз теории хоть жопой жуй. Одна только формула универсальной дезактивации размером с три страницы А4 на латыни чего стоила, и её предстояло выучить не позднее конца следующего месяца. Учитывая остальную домашнюю работу — печальнее некуда. Вот тебе и «простенькая» школьная программа первого курса… — Гарри? Мне принести?.. Воссиявший Дракуся аж подорвался на волне энтузиазма. Впрочем, быстро скис, уловив настроение моего «счастливого» лица. Секрет страшной морды прост: полностью расслабленные мышцы, чуть прикрытые веки, но не так, чтобы выглядеть сонной, а чтобы казалось, будто я смотрю на букашку, не стоящую и толики внимания, но почему-то жужжащую перед царским носом. Раздражение, враждебность, ирония. Малфой застыл каменным изваянием, по цвету кожи напоминая мраморную статую — только щёки пошли красными пятнами и немного участилось дыхание. Эффект достигнут, это хорошо. Жаль дурака, но это и правда необходимо, тем более что худшее впереди. Эх, действую, как идеальный абьюзер, но что поделать — это не я такая, это косяк ваш, сударь, вынуждает. Спустя несколько секунд я отвернулась, выпуская из плена испуганные Малфоевские глаза. Нет, вру. Не жаль мне ни капельки ни одного из «друзей». Обида неприятно стягивала внутренности, хотелось уже стряхнуть с себя эту массу негативных эмоций, да хотя бы выплеснуть на мир в едином порыве злости и крика. Но нельзя, пока нельзя — время и место максимально неподходящие, в любой момент может зайти ученик, Помфри, да тот же Снейп. А впрочем… Что-то я позволить себе могу, главное, тихо. — Ты знаешь, Малфой, у меня было некоторое время поразмышлять, и я пришёл к некоторым выводам… Нотт, можешь заходить, тебя это тоже касается. Выгнанный ранее Теодор тихо зашёл в комнату, опустив глазки в пол. Оно и понятно: этот шедевро-мальчик был выгнан мною без единого слова — я просто указала пальчиком ему на дверь. Проникся, видимо, моей глубокой, как Марианская впадина, благодарностью. То, что он хотел как лучше — дело десятое, а вот последствия его несогласованной помощи я запомню на долгие годы, если столько проживу, конечно. С такими друзьями и помощниками место на кладбище нужно покупать заранее. Очень сильно заранее. — Изначально я хотел сложить с себя обязанности коронованного — очевидно, я не справляюсь. — Но!.. — Драко! Тот мгновенно затих. Если не считать мой маленький срыв, это впервые, когда я повысила голос на Малфоя. Хотя мы не настолько уж долго общаемся, чтобы считать это таким достижением. Я понимаю — это детская импульсивность, вспыльчивый характер, может, немного избалованность первого и единственного ребёнка, но понимать это одно, а принимать — совершенно другое дело. Мириться с таким поведением нельзя совершенно точно, я и так уже много спустила Малфёнышу с рук, и к чему это привело? — Я повторяю ещё раз: прекрати меня перебивать. Если ты не в состоянии исправить даже это — нам не о чем разговаривать! — я тяжело вздохнула и сжала переносицу. — Последний шанс, я даю вам последний шанс. Хотя стоило бы, конечно, прекратить это всё прямо сейчас, но вы всё ещё нужны мне. Только поэтому. — А как же… Гарри, мне так жаль… Ты больше не хочешь дружить со мной?.. Драко заплакал. Из красивых серых глаз катились крупные слёзы, расчерчивая на бледных щеках блестящие дорожки. В груди кольнуло, но вместо вины и жалости я почувствовала гнев. Он мне сейчас не помощник, так что кыш, кыш. — Скажи мне, Драко, а ты бы хотел на моём месте? После такого предательства, после всего? — Он закусил губу и зажмурился. Теперь уже я примеряла роль разгневанной жёнушки. — Тогда почему я должен тебя прощать? Скажи мне, как я могу с тобой дружить? Теперь, когда я буду ожидать от тебя удара, оглядываться за спину, проверяя, не хочешь ли ты что-нибудь сделать со мной, как нам дружить теперь? — Прости… Я не хотел тебе вредить… Клянусь, этого больше никогда не повторится! Я буду слушаться, не буду перебивать… Пожалуйста, Гарри… Нотт стоически молчал, только опустил голову ниже, изучая свою обувь. В любой другой ситуации я бы решила, что перегнула палку. Но не после двухнедельной комы, нет уж. Лучше у них будет психологическая травма с чёткой мыслью «надо спросить Гарри, прежде чем делать», чем моя смерть в результате «несчастного случая» от их самодеятельности. — Теодор, а ты? Чего ты вообще хотел добиться? Моей смерти? — Нет! — тот так резко вскинул голову, что я вздрогнула. — Я хочу тебе помочь! — Пока что у тебя получается только меня угробить. — Нет, это не так. Я не думал… Прости. Мне жаль, что так вышло, и это целиком моя вина. Удержать язык за зубами показалось мне маленьким личным подвигом. Две недели! Вы забрали две недели моей жизни, призрачный урод в моих мозгах едва не убил меня! Мне было так страшно, так больно, а вы все ходили, радовались и учили свою магию, о которой я только читала и мечтала. Драко тихо всхлипнул. Сколько можно реветь? У него будто мир рухнул, честное слово! Алло, малыш, мы знакомы всего ничего! Нет, канону тут верить точно нельзя — там Малфой был кем угодно, но не этим истерящим ребёнком. Кажется, нахальный мальчик при первой встрече — исключительно моя галлюцинация. — Я устал и хочу отдохнуть, а вам ещё помогать Филчу, если я правильно помню, к тому же, освобождений от домашних заданий наказанным не полагается. И да — я всё ещё надеюсь нагнать программу, и если вы дадите мне неправильное объяснение или неполные конспекты, процент моего доверия отнюдь не взлетит. Намёк был настолько прозрачен, что понял бы даже распоследний идиот, а мои миньоны хоть и были со сломанными тормозами, окончательными глупцами я их назвать не могла. Да и затравки оказалось достаточно, чтобы малолетние «помогатели» воспряли духом и обрели надежду. Так что спустя две минуты мои уши наслаждались благостной тишиной и покоем, а мозг пытался придумать, как выкручиваться и не свернуть им шеи в процессе. Магия скоро восстановится, вопреки пессимистичным прогнозам профессоров, так стоит ли их радовать? Или отдохнуть чуток? Представила, как профессора будут меня отчитывать и жалеть, а студиозусы наверняка не упустят возможности подшутить над героем-неудачником, попутно отпустив пару колкостей. В теории ничего страшного, ничего, что я не смогла бы пережить… Но надо ли терпеть? Зачем? В конце концов, первый курс — это не тот период времени, когда я могу строить грандиозные политические интриги, да и что Деду с того — восстановилась я чуть раньше или чуть позже? Было одно вонючее «но» — я понятия не имею, как скрыть восстановившийся «носок» от зелий и заклинаний. Снейп мне эту хрень на лобик раз в три дня мажет, и избежать посвящения в рыцари круглого стола идиотов возможности нет никакой. Есть ли смысл строить наполеоновские планы, если могу я, как и всегда, целое ничего? Вздох вырвался сам собой. Никогда бы не подумала, что скажу это, но скорее бы уже вырасти во всемогущего взрослого нагибатора… *** Снейп всё ещё недоверчиво сверлил меня своими чёрными глазами, мадам-контрабандистка изумлённо всплёскивала руками и восхищённо охала, мол, «не зря же мальчик когда-то… Ой, что я такое говорю…». «Оптимистичный» прогноз как всегда сбылся, а я в очередной раз нагнула синоптиков с мистической точностью, ура. Всего-то ещё одна жалкая неделька, и я цвету и пахну, свежа, весела и полна сил. Физически. То есть, как сказал профессор, тело моё полностью здорово, а вот магия пока в процессе, хотя восстановление идёт буквально семимильными шагами — чудо в мире медицины, как и мой обделённый интеллектом мозг. Так и сказал, шипящая скотина. — Что ж, мистер Поттер. Раз вы действительно в порядке… Мадам Помфри может вас выписать, понадеявшись, совершенно зря, на мой взгляд, на вашу сознательность. — Его тон стал вкрадчивым, обещая все муки Снейповской преисподней. — Ещё раз напоминаю: никакого, даже самого маленького колдовства ни при каких условиях, ни при каких обстоятельствах вам нельзя использовать. Делайте что хотите, хоть прикрепите к себе охрану, если боитесь, мне безразлично, но будьте любезны предотвратить даже случайное возникновение магии вашего авторства. — Брось… те! Профессор, что может случиться с нашим мистером Поттером в стенах родной школы? Я уверена, никаких эксцессов не случится, да, Гарри? — женщина, как и все маги, привлекательная, игриво мне подмигнула. По спине поползли мурашки отвращения. — Конечно! Никаких происшествий, профессор! Мадам, вы абсолютно правы, в самой безопасной школе в мире мне никогда и ничто не будет угрожать! — Я улыбнулась так же сладенько и радостно, как почтальону. И одно из главных моих навыков — никакого сарказма в самых язвительных словах! Снейп дёрнулся и очень напряжённо всмотрелся будто в самую душу. Не смотри, проф, ты ничего там не найдёшь. Я убила его. — А теперь можете идти, молодой человек! Все инструкции я вам выдала, профессора и ваши приятели тоже в курсе на всякий случай. Желаю вам удачи в постижении наук и запомните: никогда не поздно найти новых друзей! — дамочка жизнерадостно махнула рукой на выход. Как мило. Спасибо, но мне бы со старыми разобраться — новых «спасений» я могу и не пережить. Но я всё равно кивнула и поблагодарила — кем бы я её ни считала, она не должна этого знать, или использовать обидчивую мадам будет сложнее. От меня не убудет, а хорошее отношение и кошке приятно. За дверью меня уже ждала троица Чип-Гайка-Дейл. Господи, думала, отпустило, но нет — всё ещё бесят. Стоят все такие, мнутся, будто я тут их насиловать собралась. Справедливости ради, и правда собралась — в мозг и не сейчас, но это уже детали, внимания не стоящие. — Гарри! С возвращением! Я собрал твою сумку… Надеюсь, ты не против? — Спасибо. — Я на секунду прикрыла глаза. Резкость мне сейчас точно ни к чему. По крайней мере до того, как мы нормально поговорим и проясним ситуацию. — Какие сегодня уроки? — Сегодня вторник, так что… — Малфой вытащил из кармана сложенный вчетверо листок. — Две трансфигурации и полёты, сдвоенные с Гриффиндором. — Драко волком зыркнул на Нотта, но возникать не стал. И хорошо, тишина — это всегда хорошо… — Есть кое-что, что тебе не понравится. — Мы расскажем по пути. — Хоть один нормальный человек понимает, что не вся информация должна быть сказана вблизи любопытных шпионов в отставке. Но ведь все знают, что таких не бывает? Либо он работает, либо мёртв. — Это насчёт артефакта. Не очень «нормальный человек» медленно зашагал в сторону кабинета главной фанатки директора (после Хагрида, разумеется). Господи, человеку пятнадцать, должно же там что-то в черепушке зарождаться, почему до сих пор пусто? Не дай свят у шпиона на эту информацию встанет выдающийся шпионский нос, что делать тогда? Я уже не очень-то хочу их воспитывать, Галя, отмена! — Вечером. Ещё одно слово об этом в коридорах, и я решу, что такой помощник мне не особо нужен. Остальных тоже касается. Ясно? — Команда не очень синхронно кивнула, всем своим видом выражая недоумение. Иисусе, они же не секут ни моё положение, ни ситуации, и объяснить разворачивающуюся жопу нет никакой возможности. Тут скорее я выгляжу как законченный параноик с манией преследования… — Нотт, расскажи последние новости. Я хочу знать всё самое важное, коротко и по делу. — Панси Паркинсон. Она пыталась агитировать однокурсников против тебя, но её игнорируют. Потом Паркинсон переключилась на первые курсы других факультетов и распускала нелестные слухи. Мы её припугнули, но сплетни всё ещё немного… — Ясно. Общее настроение ко мне лично? — Неоднозначное. Тебя пока никто не знает, и теорий много, но большинство предпочитает не делать преждевременных выводов. Остальные — гриффиндорцы. Они настроены довольно агрессивно, и унять их затруднительно. — В голосе Теодора сквозило напряжение, будто за неправильный ответ я собираюсь сделать что-то крайне неприятное. — Что ещё? Неожиданно открыл рот Малфой. — Про тебя спрашивали. — Кто? — Уизли. Я аж остановилась. Это что такое? Какой такой Уизли? Я возобновила шаг, задумчиво смотря вперёд. — Насколько я знаю, их несколько. Который из? — Рональд. — Драко опять замолчал, вызывая новый виток раздражения. — Спрашивал про самочувствие. Гарри, прости, но мне кажется, он не лучшая кандидатура для… — Драко, спасибо, что рассказал, но позволь я сам решу, для чего кто подходит, хорошо? Ответить он не успевал — мы подходили к гомонящей кучке студентов Хаффлпаффа разномастного возраста, держащих путь в неизвестном направлении и издающих смех, напоминающий гиен в запое. Те вскоре нас тоже заметили — в частности меня, взятую в своеобразное кольцо шайкой вредителей, — и смолкли, таращась, как на второе пришествие. Я, ничтоже сумняшеся, вперилась в ответ, ведя себя, как и полагается герою: слабоумно и отважно. Самый высокий мальчик из компании смутился и кивнул, остальные последовали его примеру, и я ответила тем же. Великолепная пятёрка и вратарь, другими словами их описать было сложно — но, думаю, я ушла недалеко от правды. — Сборная квиддича Хаффлпаффа. Неплохой состав, если бы не рассеянный вратарь. — Вот как. Маршрут закончился как-то резко, будто мы врезались носами в невидимую стену. Впереди идущий Ллойд резко развернулся, и теперь я очень ясно видела — он отчего-то нервничал. Староста потоптался на месте, натянуто улыбнулся и нехотя протянул: — Ну, я тогда пошёл? Против воли моя бровь поползла навстречу чёлке. Что это за нежные чувства в нём проснулись? Новый режим матери Терезы? Или он, наоборот, хочет испариться, но без разрешения «Биг-босса» совесть не позволяет? — Увидимся. Ллойд ещё немного потоптался и — похоже, действительно не хотел уходить, кто бы мог подумать — медленно поплёлся по своим студенческим делам. Ну да ладно, с ним я разберусь потом — сейчас меня интересуют немного другие исчадия. Те при моем «королевском» виде, как и предыдущая кучка студиозусов, смолкли и уставились, будто впервые видят. На эпичном распределении и то меньше реагировали, как мне кажется. — Здравствуйте все. Я благостно улыбнулась, будто не в больничке валялась, а минимум на Дубайских пляжах загорала. Это сработало как-то странно — однокурсники отмерли, расслабились и подошли ближе, тихо здороваясь. Небольшая толпа детей аккуратно окружила, негромко переговариваясь, и я почувствовала себя… Не знаю, защищённо? Я без понятия, какое именно правило регулировало их поведение в нашей ситуации, но я тоже расслабилась. Даже узел негатива внутри немного ослаб. Конечно, готова поспорить — позиции всё же немного сдвинулись, и мне предстоит их восстановить, но сейчас, прямо сейчас, снаружи, меня не тронут, я всё еще полноправный лидер, которого свои в обиду не дадут. — А вот и наш больной. Как тебе отдых? Понравилось строить из себя жертву? О. А она обнаглела, пока меня не было, как я смотрю. Паркинсон почти никак не изменилась с нашей последней встречи, разве что выглядит как-то устало. Но какое наше монаршее дело, правильно? — Тебя я тоже рад видеть. И да, ты знаешь, неплохо отдохнул. Если хочешь, ты тоже можешь «заболеть». Научить? Уверяю, ничего сложного! Она так побледнела… А ведь я — сама доброжелательность! — Нет, с-спасибо. Мне больше нравится учиться, чем болеть. Видишь ли, гордость Слизерина для меня не пустой звук, так что оставь свои советы для… — Мисс Паркинсон, может быть, вы всё же дадите мне пройти и начать урок? Профессор, возникшая словно из ниоткуда, строго поджала свои тонкие губы и, пройдя к двери, взмахом руки отперла её. И никаких тебе «алохомора», никаких палочек. Это такая мотивационная демонстрация для учёбы в целом? Не знаю, как остальные, а на мне сработало — мечта стать нагибатором теплилась во мне и умирать не собиралась ни при каких обстоятельствах. Мы прошли следом за Макгонагалл и расселись, как в первый учебный день: на первой парте Нотт, Забини, на второй я и Малфой (он так вопросительно-просительно на меня посмотрел, что я на остатках жалости всё же кивнула), за нами Гринграсс и кто-то, чьё имя я всё же забыла. И да — Пэнси, видимо из принципа, снова села на другой ряд на первую парту. Разве что не так гордо, как прежде: сгорбилась вся, сжала маленькие плечи и опустила голову в раскрытый учебник. Обнять и плакать. — Мистер Поттер, рада, что вы снова с нами. В связи с вашими обстоятельствами я не буду требовать от вас выполнения практических заданий, но теорию буду спрашивать со всей строгостью. Суровая мадам. Помнится, на первом уроке она даже похвалила за взорванную спичку, мол, такой результат лучше, чем совсем никакого, а теперь вот фонит осуждением, словно я у неё любимого мужа увела. Похоже, заместителю директора не очень понравилась «лестничная» история? М-да… И сколько мне это аукаться будет, кто бы подсказал? — Сегодня по плану у нас должна быть заключительная практическая: вы все уже умеете превращать спички в иголки. Но, думаю, мы должны немного поддержать пострадавшего мистера Поттера, поэтому сегодня пишем тест! Подстава пришла, откуда не ждали. Сейчас профессор поступает крайне мелочно и очень по-слизерински, в самом что ни на есть ярком свете предрассудков. Пытаться таким низким способом настроить весь класс против одного человека из-за ошибки, не нанёсшей лично ей никакого вреда? Моё мнение о ней только что скатилось куда-то в ад. А ведь когда-то она была моим кумиром… Я без слов достала пергамент. Естественно, я не успела выучить всю программу за прошедший месяц. И, разумеется, Макгонагалл об этом знает. Если только… — Итак, тема: «Простейшие формулы дезактивации базового колдовства» Альбера Барлоу. Две формулы — три балла, три формулы — четыре, а четыре, соответственно, пять баллов ровно. Вам, мистер Поттер, оценку ставить не буду, просто напишите, что знаете. Ну конечно. Этих формул в учебнике нет. Зато есть в справочнике, который Кошка порекомендовала на втором занятии — и на котором меня не было — и про который случайно упомянул Малфой со словами «неплохая защита для первых курсов» в своей попытке загладить вину и помочь. Как хорошо, что эти формулы значились первыми и были относительно простыми — я и выучила. Просто подумала, что в таком «дружелюбном» заведении пригодится может что угодно со словом «дезактивация», так что почему бы и да? — Профессор? — Мистер Поттер, я всё же настаиваю на тесте. Мне нужно понять, как много вы знаете, чтобы подкорректировать вашу программу. — Я не про это, профессор. Я бы хотел тоже писать на оценку. Так получилось, что в больничном крыле совершенно нечем заняться, а этот справочник как раз оказался под рукой. И мне тоже интересно, как я усвоил дополнительный материал. Выкуси, вредная женщина. Мадам предполагала, что детям будет совершенно неинтересно изучать необязательную рекомендацию, упомянутую преподавателем лишь вскользь, и на меня польётся осуждение. Вот только эти дети — слизеринцы, которых не прочь затравить остальная школа, да ещё и наследники своих семей, получающие образование с детства. Так что да — однокурсники прекрасно знали эти самые формулы, и да, они поняли посыл МакГонагалл. Профессор, пытающаяся стравить учеников, — вот это я понимаю, высший пилотаж профессионализма. Полон Хогвартс открытий чудных. — Хорошо, мистер Поттер. — Она снова поджала губы и строго оглядела класс. — У вас тридцать минут, можете приступать. Формул всего пять, четыре короткие и легко запоминаются, но последняя сложная и длинная, поэтому, очевидно, её не подразумевали. Но кто я такая, чтобы не выпендриться, когда есть такая возможность? Утереть нос человеку, который пытается тебя принизить и вообще подставить, всегда приятно, даже если это будет немного по-детски. Некоторое время спустя пергаменты с ответами взлетели из-под рук студентов и приземлились ровнёхонько на преподавательский стол. Никого из детей это не смутило — ни магия, ни то, что работы забрали раньше положенного срока. Умнички закончили ещё пять минут назад и ожидали, пока истечёт время. — Раз вы управились заранее, я всё же смогу провести практическое и проверить усвоенный материал. — На столах мановением руки появилась спичка. — Приступайте. Напротив меня тоже возникла бесполезная деревянная палочка. Я равнодушно хмыкнула и повернулась к Малфою, отчего-то не торопившемуся трансфигурировать спичку в иглу. — Можно? Ну вот опять этот взгляд побитой собаки. Нет, реально, стоит ли так убиваться? Я понимаю, он загорелся этой игрой в «рыцаря для дамы», но мы знакомы без малого три дня! Это однозначно какое-то отклонение: либо психика, либо что-то магическое. Даже и не знаю, что из этого хуже. — Разумеется. Или хочешь получить неуд? Он покачал головой и всё же поднял волшебную палочку. — Акусфорс. Незатейливый взмах волшебного инструмента, и на столе лежит маленькая игла с тонким ушком. Сзади тоже послышался гомон произносимого заклинания — как будто только и ждали зелёный свет от меня лично. Им что, и в туалет нужно разрешение давать сходить? Что ещё за слепое подчинение, я спрашиваю? Мне-то казалось, что Слизерин куда более свободолюбивый и так просто подчиняться не станет, а тут правила суровее, чем в казарме. И самое страшное — этим правилам беспрекословно следует весь факультет, как телята на привязи. — Отлично, мистер Малфой, — профессор прошлась вдоль рядов, одобрительно кивая. — Мисс Гринграсс, у вас тоже хорошо получилось… Так… Поздравляю, вам удалось освоить азы. Но не расслабляйтесь, ещё многое пред… — Макгонагалл развернулась обратно к своему столу. — Мисс Паркинсон, у вас немного деревянный кончик. Не расстраивайтесь, это всё равно положительная отметка. Итак, у всех остальных «превосходно». Мистер Поттер, вы сдадите мне эту работу отдельно после полного выздоровления, имейте в виду. Прозвенел мелодичный звонок. И что стоило такую же на будильник поставить? Так нет же, устроили пытку для ушей и непроснувшегося сознания — даже до больничного крыла долетало, хотя там, вообще-то, не положено! Мне так Помфри сказала! — Раз уж маленький зачёт сдан большинством на превосходно, то, как и положено, я освобождаю вас от домашнего задания на следующий урок. — Я с удивлением посмотрела на Кошку. Та почти светилась от удовольствия, пусть и без улыбки. Вот тебе и «ужасный несправедливый» препод. Как её понимать? — Но советую вам повторить пройденный материал и не забывать уже полученные знания. Мистер Поттер, от вас я ожидаю не меньших успехов! Всё, все свободны. Жду вас через пятнадцать минут на второй урок, не опаздывайте. — С этими словами профессор собрала стопку работ и ушла в неприметную дверцу в левом углу кабинета. Да сколько можно? «Поттер то, Поттер это». Как будто у неё других студентов нет! Я и сама знаю, что мне надо нагонять, спасибо! — Как ты себя чувствуешь? Ко мне подошла Гринграсс. Милая девочка-блондинка, чем-то напоминающая описание вампиров из «Сумерек», только с более живой красотой. Я так поняла, негласным лидером девочек была именно она. Если верить Драко, девочки на факультете всегда немного обособленны от мальчиков, мол, да, они подчиняются прямым приказам, но если лидер им не нравится, то случается маленький раскол и происходит вежливое игнорирование без перехода за рамки. И ничего ты с ними не сделаешь, потому что это не просто дочери важных волшебников — каждая из них станет женой чьего-то рода. Или наследницей своего, что тоже не наталкивало на желание разделять и властвовать. Да и просто давить на девочку? Не комильфо для порядочного джентльмена. — Хорошо, спасибо. — Я рада, что ты в порядке. — Девочка улыбнулась, и я приподняла уголки губ в ответ. — Если хочешь, могу проконсультировать тебя по гербологии. Моя мама — герболог и занимается разведением магических видов в родовой теплице. А вот это неплохое предложение. Я как раз знаю, куда можно приложить такой энтузиазм. — Хорошо, Дафна. — Мы оба улыбнулись ещё шире. — Думаю, твоя помощь придётся кстати. Но, увы, я отстал не только по одному предмету, а нагружать тебя со всей школьной программой было бы по меньшей мере бессовестно. Поэтому, — моя улыбка стала совсем довольной, — было бы отлично, если бы мы все вместе собирались в общей гостиной для взаимной помощи. — Думаю, это отличная мысль. — Сидящий вполоборота Забини приветливо улыбался во все свои белоснежные тридцать два. — Как раз узнаем друг друга получше. — В воздухе повисло многозначительно «и тебя». Ну да, не думаю, что они не успели познакомиться за месяц занятий. Я обернулась на слушающих детей. — Итак, кто ещё хочет присоединиться? Такого наплыва желающих я как-то не ожидала. Нет, понятно, что большинство пришло бы хотя бы на первое «пробное занятие», но всегда будет тот, кому просто тупо лень. Но вы только посмотрите на этих деток, все-все придут. Ну, кроме Пэнси. Кстати, о ней. — Пэнси, ты тоже можешь прийти. Несмотря ни на что, ты всё ещё моя однокурсница, и отделяться от коллектива не очень хорошо. — Хотелось ещё добавить, что подтянуть учебу можно и ей, но такой пассаж воспринялся бы издёвкой. Сгорбленная спина мрачной девочки немного помолчала, но в конце концов всё же ответила: — Я буду. — Славно. *** Я была прекрасная, погода была ужасная. Небольшой ветер, небольшая сырость и холод собачий. Алло, октябрь только-только начинается, какого хрена?! Возможно, это из-за гористой местности? Какой же здесь, в таком случае, будет зима?! Я уже предчувствую свою отмороженную рожу и задницу. — Ну и долго ещё ждать?! Я замёрзла! Мои волосы растрёпались, и испачкались туфли! Неужели нельзя было сделать нормальный лётный зал? Девочка с красно-золотым галстуком капризно притопнула ножкой в аккуратных, но наверняка неудобных туфельках. И холодных. И юбка у нее тоже не добавляла очков тепла в моих глазах. Боже, как себя чувствуют её колени? Наверняка ничего приятного. Ну ничего, в старости ей это аукнется старым добрым ревматизмом, помяните мои слова. Интересно, а маги умеют лечить цистит? — Ты же знала, что сегодня полёты, что теперь ноешь? Или, раз уж мозги куриные, то и отморозить не боишься? И вообще, если так не хочешь ждать, то иди обратно, никто не держит. Гриффиндорский мальчик, явно уставший от чужих стенаний, скрестил руки на груди. В каноне разве были такие… индивидуумы? Девочка, предположительно Лаванда Браун, вскинулась, будто готовая вцепиться своими тонкими пальчиками в чужую глотку. Не люблю стерв. А личинок стерв — особенно. — А что, мне надо выглядеть, как неухоженный беспризорник? Как некоторые. — Что ты сказала?! Сейчас что, мордобой будет? Ну нет, мне только потасовки малолетних недомагов не хватает! — Прекратите немедленно! Сейчас придёт профессор Хуч, и если она увидит, что вы устроили!.. — Грейнджер! Заткнись, дура, тебя не спрашивали! — Ну надо же, неряхи меня ещё не затыкали! Занимайся своими зубрильскими делами, заучка! Гермиона выглядела малость расстроенной, но не настолько, чтобы расплакаться и уж тем более чтобы сдаваться. — Вы хотите лишить нас ещё десяти баллов?! Забыли, что устроил вам профессор Снейп? Мало отработок было в начале года?! Спорщики проглотили языки. Ай да Гермиона, ай да умничка! — Похоже, в Гриффиндоре есть хоть кто-то, у кого есть подобие мозга. А я уж думал, что МакГонагалл совсем осталась без надежды на победу в это… — Драко. Язык. Какая неожиданная неприятность. А я-то думала, отчего на меня так косятся красно-золотые знаменосцы, когда Малфой вежливо спросил, не сильно ли замёрзла моя монаршая жёпка. А он, как и полагается канонному мелкому вредителю, отравлял мне отношения с окружающим прайдом. Господи, во что я ввязалась? Драко пакостит, даже когда на моей стороне и вроде как исключительно за моё благо. — Ого! Неужели у пёсика есть хозяин! Где же раньше был наш герой? Ой, точно-точно! Ты же валялся в тёплой кроватке и плакался медведьме на жестокую жизнь, лишившую тебя родителей и мозгов! А нет, зря я на Малфоя грешу. С этим я водиться не стану, даже если придётся пойти на открытый конфликт. Мальчик, переключившись с вроде-как-Браун и умницы-Грейнджер на меня и, собственно, Слизерин, коий я пока представляю, совершил ма-а-аленькую оплошность. Больше, чем стереотипных стерв, я ненавижу таких вот безмозглых языкастых хулиганов. — Меня зовут Гарри Поттер. А как же зовут нашего юного и прыткого? Я даже страшную рожу корчить не стала — этот не заслужил. Таких особо и припугивать не надо. Они, будто насмотревшись американских сериалов про гопоту, воображали себя «хозяевами школьной столовой» и бросались громкими словами, но на поверку не могли и пальцем шевельнуть из страха покоцать свою шкурку. — А что такое? Хочешь нажаловаться учителям? Так вперёд! Можешь привести их ко мне и показать пальчиком, — его голос сделался противно писклявым, картавя и проглатывая буквы, пародируя детский. — Воть онь меня обидиль, онь сделяль мьне бо-бо! Я же такой зьнаменитий герой, тяк нез-зя! Слизеринский народ напрягся. Гриффиндорский тоже, но вместо защиты они отступили от дурачка подальше. Драко и Нотт выступили чуть вперёд, а Забини перестал улыбаться так уж радостно. Приятно, что они вступятся за меня, если понадобиться, но я уже прокосячилась, и нового «налога на крутость» баллами брать было нежелательно. Слизерин хоть особо и не гнался за победой, но новой подставы сразу по выходу на свободу из-за масштабной детской драки факультет мог и не оценить. — Нет, конечно. Просто недоумков надо знать в лицо и по именам. Должен же я кого-то ставить в пример следующим поколениям? Лозунг «как делать не надо» тебе знаком? — Слышь. Тебе слава на мозги давит? Так я могу помочь их прочистить. — Мальчик выступил вперёд и набычился. Тихонький вздох подавить не удалось. Ну вот, разбираться теперь придётся. Только это надо делать так, чтобы качественно и надолго, а то слушать пофыркивание по углам не хочется. Ладно, сейчас будет пафосная сцена из подросткового сериала. Детишки оценят. — Стойте здесь и не вмешивайтесь. А то потом не заткнётся. Драко что-то там попытался возразить, но я просто махнула рукой и медленным плавным шагом, как к безмозглому и агрессивному зверю, пошла к задире. Тот как раз вышел вперёд, оставив позади… Ага. Судя по всему, ему никто бы и не стал помогать в случае чего. Малохольный умудрился достать и своих тоже — часть отводила глаза, а другая неприязненно смотрела в спину хаму. Гермиона, что примечательно, тоже молчала. — Ну что, хочешь драться? Как вижу, на баллы своего драгоценного факультета тебе плевать, а? Говорят, тебя ждали не совсем на нём, неужели из-за этого? Ха-ха, ты знаменитость, так что, если очень хорошо попросишь директора, то он… Ый-кх… — Что за манера вечно болтать ерунду? Тем более, у тебя изо рта плохо пахнет. Внизу послышался невнятный скулёж. — Раз уж твоё окружение не озаботилось твоим воспитанием, это сделаю я. Итак, правило хорошего поведения первое: ты не оскорбляешь людей. — Я чуть сжала пальцы и поморщилась от визга. — Запоминай, потом спрашивать буду. Второе: ты должен говорить вежливо. Со всеми, независимо от происхождения и принадлежности к чему бы то ни было. Третье: ты не повышаешь голос. Четвёртое: за ошибки извиняются и несут ответственность, особенно за слова. Пятое: ты будешь умницей и прекратишь вести себя как неотёсанный болван. — Я посмотрела вниз. Нос, крепко зажатый в пальцах, покраснел — силы я не жалела. Из зажмуренных глаз текли слёзы. — Шестое: никаких драк. Пока на этом всё, но не обольщайся — если не исправишься, у меня много способов сделать из тебя джентльмена. Надеюсь, урок усвоен? Неизвестный мальчик что-то промычал. Вроде положительное. Я разжала руку. — Драко, будь добр, платок. В этом плане на него можно было положиться — Малфой чистюля тот еще. Хоть в чём-то, а то было бы совсем грустно: я по взгляду видела, как ему хочется сказать гадость плачущему на коленях мальчику. — Молча. Платочек оказался зелёным с серебряной вышивкой герба в уголке. Весьма искусная вышивка, это я могла сказать даже своим непрофессиональным взглядом — герб был сложным, но не выглядел аляповато или неаккуратно. Интересно, а у Поттеров такое есть? — Раз уж хорошим манерам ты в некоторой степени обучен, может, наконец представишься? Очень уж хочется познакомиться. — Бенджамин Р-роджерс. — Роджерс, ну кто бы знал? У меня эта фамилия ассоциируется исключительно с секси-мужиком со щитом и в костюмчике в облипку. — Не так уж и сложно, правда? — Я обрадованно улыбнулась. Есть в нем всё-таки задатки приличного человека! — А теперь повтори, пожалуйста, правила. Будет нехорошо, вдруг их забудешь, да? — Роджерс затравленно смотрел в мои глаза. — Ну же, Бенджамин, не стесняйся. Мы все ждём. — Н-не оскорблять, — я ободряюще кивнула, — вежливо со всеми говорить, — я подняла руку и загнула сразу два пальца, — не кричать, — третий палец, — н-не драться… — Не смотри на меня так. Это воспитательный процесс, а не драка. И ты пропустил несколько пунктов. — Выразительно потрясла кистью с одним оттопыренным пальцем. — Нести ответственность и не вести себя как… болван. — Вот и всё. — Я показала сжатый кулак и прижатый к раскрытой ладони большой палец другой руки. — Ты хорошо справился для новичка. Бен, пойми, я не хочу ругаться ни с тобой, ни с Гриффиндором, но для этого надо приложить усилия с двух сторон, а ты влияешь на весь факультет. И потом, тут и для тебя есть хорошая сторона — заведёшь настоящих друзей: не зря же на Гриффиндоре, м? — Гарри, профессор идёт! Я кивнула Забини, стоящему, по всей видимости, на стрёме. Идеальный подельник понял всё без слов. — Давай руку. Носитель геройской фамилии и хулиганистого нрава недоверчиво посмотрел на протянутую ладонь. Он думал, я его гнобить, что ли, буду? Я же правду сказала про дружбу с факультетами! Кто вообще будет дружить с агрессором? Бенджамин принимал помощь так, словно я сейчас пну его и скажу, что невоспитанным мальчикам полагается сидеть на земле. Подошедшая профессор, женщина сорока-сорока пяти лет, поразительно походила на хищную птицу: узкое бледное лицо, тонкие губы и острый нос вкупе с ярко-жёлтыми цепкими глазами вызывали желание поёжиться. Особенно когда взгляд мадам задержался на красном носу Роджерса. Суровые английские женщины... — Сегодня будет последнее занятие. Вы покажете, чему научились, и убедите меня, что не убьётесь о собственную метлу. Мистер Поттер, вам я объясню материал отдельно, и если вы сможете выполнить задания без ошибок, то и для вас на этом уроке обучение закончится. — Да, мадам. — Остальные чего застыли? Приступайте! Теперь я даже не скрывала душераздирающего вздоха — урок представлялся страшной пыткой. Как бы ей так повежливей намекнуть, что высоты я боюсь чуть больше, чем Риддла, Дамблдора и тёти в гневе вместе взятых?